После душного кошмара штиля океан вздохнул полной грудью, и катамаран, ведомый попутным ветром, резал воду с таким упоением, будто наверстывал упущенное время. Небеса размыли дождём пыльную синеву и выкрасили заново – в яркий, пронзительный ультрамарин, по которому плыли пузатые кучевые облака, похожие на стадо откормленных барашков. Воздух, промытый до хрустальной звонкости, пах озоном, солёными брызгами и безудержной свободой. Казалось, сама природа, устав от их тягостного бездействия, решила устроить им праздник.

Именно это радостное настроение и натолкнуло Паоло на мысль, которую он выложил за обедом с видом фокусника, собирающегося вытащить из шляпы не кролика, а целого слона.

– Друзья мои! – возвестил он, размахивая ложкой, как дирижёрской палочкой. – Сидеть на этом чуде инженерной мысли и не испытать его главную фишку – это всё равно что приехать в Неаполь и не попробовать пиццу. Преступление против здравого смысла и моих личных чувств как адреналинового гурмана! Предлагаю спустить на воду нашу волшебную сферу и посмотреть, что там, в этих голубых глубинах, творится.

– Ты хочешь, чтобы мы залезли в этот металлический кокон и погрузились в пучину? – уточнила Самира, скептически поднимая бровь. – Прямо сейчас?

– А почему бы и нет, принцесса? – Паоло сиял. – Гарантирую, вид изнутри куда интереснее, чем снаружи. Это вам не акваланги таскать. Сидишь себе в кресле, как в кинотеатре, а за стеклом проплывают настоящие декорации Жака-Ива Кусто. Право, не вижу причин для отказа.

Причину нашла Анна Мари. Её лицо приобрело лёгкий зелёный оттенок при одной только мысли о качке в замкнутом подводном пространстве.

– Я… я, пожалуй, останусь здесь, – прошептала она, прижимая к себе Лилу, которая, словно чувствуя новую тревогу, устроила на её плече настоящий цирк, пытаясь поймать собственную мохнатую тень. – Последствия того шторма… ещё не полностью устранены. Я буду оператором связи на поверхности.

– А я посижу с Анной, – неожиданно быстро предложил Бьорн, стараясь выглядеть так, будто его интересуют лишь показания навигационных приборов. – Кто-то же должен следить, чтобы вы не уплыли в направлении Бразилии.

– Что ж, – Александр обвёл взглядом остальных – Таню, Самиру, Паоло. – Иштван немного перегрелся вчера, пусть покемарит у себя. Не будите его! Погружаетесь втроём. Паоло, тебе и карты в руки, ты же дайвер-виртуоз. Помнишь, как этим дивом управлять?

Итальянец кивнул, и в его глазах вспыхнул огонёк, который бывает у отчаянных персон, когда им выпадает шанс проявить себя на деле. Процесс отстыковки сферической кабины от рамы катамарана сопровождался внушительным, но не особенно громким шипением гидравлики и щелчками замков, звучавшими как маленькие фанфары, возвещающие о начале небольшого, но самого настоящего подводного путешествия.

И вот они втроём внутри. Вполне просторно и даже уютно. Паоло у пульта управления и центрального иллюминатора, Таня и Самира – у боковых. Сферу плавно спустили на воду специальной автоматической лебедкой. Ещё один щелчок, и они отделились от катамарана. На секунду все замерло, слышен лишь ровный гул систем жизнеобеспечения. А потом началось погружение.

Мир за толстыми стёклами иллюминаторов преобразился мгновенно. Яркий солнечный свет, преломляясь в воде, превратился в дрожащие золотые колонны, уходившие в таинственную, бирюзовую мглу. Мириады серебристых рыбёшек, словно живая ртуть, рассыпались от них в стороны, чтобы тут же снова собраться в сверкающий косяк. Проплыла важная, невозмутимая рыба-наполеон, с любопытством уставившись на них выпуклыми глазами, и Паоло не удержался:

– Смотрите-ка, местный шериф пожаловал с инспекцией. Надеюсь, у нас все документы в порядке.

Таня заворожённо смотрела на простиравшийся за стеклом подводный сад. Кораллы всех мыслимых форм и оттенков – алые веера, бурые мозговитые шары, лиловые ветвистые кусты. Среди них сновали, переливаясь всеми цветами радуги, маленькие рыбы-клоуны, полосатые рыбы-зебры и невероятно яркие губаны, словно сошедшие с палитры сумасшедшего художника. Казалось, сама жизнь, в её самом причудливом и прекрасном проявлении, кипела тут, в нескольких метрах от них.

– Ничего себе… – прошептала Самира, забыв на мгновение о всех своих тревогах. – Это… как другая планета!

– Ага, только билеты дешевле, – парировал Паоло. – И таможенный досмотр, как я погляжу, полегче.

Итальянец, сосредоточенно следя за приборами, медленно вёл сферу вдоль дна, которое уходило вниз крутым склоном, обещая ещё большие глубины и тайны.

– Всё в норме, – доложил он. – Герметичность стопроцентная, запас кислорода максимальный. Можем сделать небольшой манёвр.

И тут Паоло, движимый духом первооткрывателя, решил проверить сонар.

– А что, если мы просканируем дно прямо под нашим плавучим домом? Для практики. Вдруг там галеон затонувший или пиратский клад зарыт? Я бы не отказался от парочки золотых дублонов на память.

Таня, до сих пор с улыбкой наблюдавшая за его выходками, вдруг почувствовала, как у неё похолодели руки. Мысль, дремавшая где-то на задворках сознания, проснулась и ударила с такой силой, что у неё перехватило дыхание.

– Паоло… – тихо сказала она. – Направь сонар… вверх на баллоны. На наш корпус, пожалуйста.

– На баллоны катамарана? – удивился итальянец. – Дорогая Таня, там кроме прочной резины и воздуха ничего нет. Разве что парочка налипших ракушек, которые считают наш катамаран своим личным курортом.

– Сделай это, пожалуйста, – попросила она, и в её голосе прозвучала такая сталь, что Паоло, недолго думая, послушно развернул прибор.

Все замерли, глядя на экран эхолота. Сначала там были лишь привычные шумы и помехи. Потом чётко проступили контуры баллона. И прямо в его теле, в самой толще, сканер выявил несколько чётких, геометрически правильных аномалий. Паоло максимально увеличил фрагмент изображения. Прямоугольники. И скопление мелких предметов. А вот что-то круглое, с несколькими мелкими, но отчётливыми включениями по окружности.

Таня впилась взглядом в экран, и мир вокруг перестал существовать. Она узнавала эти очертания. Во всяком случае по форме, похоже, это был он. Браслет. Тот самый, из легенд поморских, «Девять глаз Ибиса», который она специально разыскала по каталогу в обширной экспозиции и видела в музее за несколько дней до их отплытия из Каира! А весть о его краже вместе с другими древностями настигла их в новостной ленте уже на второй день их путешествия на «Кон-Тики Втором». Её тревожное предчувствие подтверждалось. Очень похоже, что именно он находится у них в левом баллоне катамарана. Пока вся полиция Каира сбилась с ног в поисках похищенных музейных украшений, он плывет вместе с ними.

– Невероятно! Вы видите? – её голос сорвался на крик. – Вы видите это?! Это же он! Браслет! И ещё что-то… ящички или что-то подобное…

Все уставились на экран, но никто, кроме неё, не понимал всего ужаса этой находки. Для них это были просто какие-то тени, странности.

– Таня, успокойся, – первой опомнилась Самира, снова надевая маску безразличия. – Это, наверное, какой-то производственный брак, пузыри в резине или… или строительный мусор с верфи Ма… Да что угодно!

– Галлюцинации от перепада давления? – предположил Бьорн, чей голос донёсся из динамика. Он следил за их погружением с катамарана. – Случается. Вам бы подняться.

Но Татьяна упрямо трясла головой, не в силах оторвать взгляд от экрана.

– Нет! Вы не понимаете! Это он! Я узнаю! Я видела его в музее ещё совсем недавно! Я специально изучала… это очень древний артефакт, он каким-то чудом и у нас в России побывал. А в семидесятых СССР преподнёс этот браслет с другими музейными реликвиями Египту в честь открытия Асуанской ГЭС. У меня каталог остался в рюкзаке! По всем новостям было, что он похищен. Сразу после нашего отплытия сообщали. Помните?..

– Поднимитесь на поверхность, – раздался вдруг твёрдый, командирский голос Александра. Он смотрел на искажённое ужасом лицо Тани на мониторе и прочти верил ей. Поднимайтесь безоговорочно. – Сейчас же!

***

Возвращение на поверхность и подъём на борт катамарана прошли в гробовом молчании. Когда сфера встала на место и люк открылся, Таня выпрыгнула первой, её руки дрожали. Она попыталась объяснить, тыча пальцем в распечатанное изображение со сканера, которое Паоло, добродушно посмеиваясь, счёл нужным сохранить «для истории».

– Смотрите! Вот прямоугольники – это, наверное, упаковки с чем-то непонятным! А вот это… видите? Изящный круг с равномерно расположенными девятью затемнениями! Это «Девять глаз Ибиса»! Я клянусь вам!

Ей встретились лишь недоумевающие и усталые взгляды. Слишком фантастично звучало её заявление, слишком сильно смахивало на плод разыгравшегося воображения.

– Таня, дорогая, успокойся, – первым нашёл слова Паоло, пытаясь быть голосом разума. – Мы все немножко переутомились. После штиля, после этого трупа… нервы на пределе. Ты сама говорила, этот браслет – из музея. Похищен, скорее всего, уже после нашего отплытия. И какие шансы, что он окажется запечатанным в нашем баллоне?

– Да она просто хочет отвлечь нас от того, что сама что-то знает про этого убитого… Финехаса! – вдруг, нервно и громко, выпалила Самира. Её собственный страх искал выхода, и она, по старой привычке, перешла в атаку. – Она же пропадала в ту ночь на фестивале! Я сама видела, как она о чём-то спорила с незнакомым мужчиной у причала!

Это была откровенная ложь, брошенная в отчаянии, но она прозвучала на удивление убедительно. Все застыли. Стена непонимания, которую Таня чувствовала в батискафе, теперь обрела плоть и кровь. Она отступила на шаг, глядя на их лица – скептическое Бьорна, растерянное Анны Мари, озадаченное Александра.

– Я выходила ненадолго только с Анной Мари, – тихо, но чётко сказала Таня. – Мы искали сувениры.

Анна Мари, застигнутая врасплох, всплеснула руками.

– Я же уже говорила… кажется, да… – пробормотала она, но её неуверенность была красноречивее любой уверенности.

– «Кажется» – не самое убедительное алиби, – холодно констатировал Бьорн, и его слова вновь повисли в воздухе, как приговор.

Таня стояла одна против всех. Она держала в руках разгадку, возможно, ключ ко всем их бедам, а они видели в ней лишь белую ворону, чьё поведение становилось всё более подозрительным. Ледяной холод отчаяния пополз по её спине. Она посмотрела на Александра, ища в его глазах поддержки, веры.

Он видел её искренний ужас. Он верил в её интуицию. Но логика учёного и ответственность капитана требовали доказательств.

– Таня, – сказал он мягко, но с серьезностью. – Нужно проверить. Но осторожно. Мы не можем просто так вскрыть баллон. Это наша плавучесть, наша жизнь.

– И как же мы проверим? Спросим у баллона вежливо? – язвительно бросил Бьорн.

– Мы можем спуститься с аквалангами, – неожиданно предложил Паоло. Его авантюрная натура уже проснулась, и идея нового погружения манила его сильнее, чем любая пицца. – Осмотреть баллон вживую. Сфотографировать. Если там есть неучтенный шов, мы его увидим.

– Это безумие! – воскликнула Самира. – Уже почти ночь. В открытом океане!

– А что, днём при всех это делать удобнее? – парировал Паоло. – Если там и правда что-то есть, то темнота – наш лучший друг. Ну, или не самый худший враг. Как посмотреть.

Таня смотрела на Паоло с благодарностью. Он, вечный шутник, сейчас был единственным, кто предложил действие.

– Я тебе помогу, – тихо сказала она.

– И я, – неожиданно для себя добавила Самира. Ею двигала странная смесь чувств – ревность к Тане, желание контролировать ситуацию и червячок сомнения: а вдруг эта упрямая русская всё-таки права?

Александр хотел было запретить рискованную затею, но понимал – другого способа докопаться до правды не было. Подозрения разъедали команду изнутри, а это было опаснее любой ночной вылазки.

– Хорошо, – вздохнул он. – Но только осторожно. Максимальная тишина. Анна Мари, Бьорн – Всем понятно? Иштван уснул перед вахтой, не надо его оповещать, пусть спит пока. А то будет вам нахлобучка от ревнивого отца-конструктора…

Бьорн что-то буркнул про «детские игры», но не стал возражать. План был утверждён.

Уже ночью, когда луна спряталась за облаками, окутав океан бархатным, непроглядным мраком, трое, словно заговорщиков – Таня, Паоло и Самира – закончили тщательную подготовку к погружению. Они двигались в темноте, как тени, их действия отточены и беззвучны. Шипение баллонов с воздухом, щелчки креплений аквалангов – все эти звуки казались оглушительно громкими в ночной тишине.

Самира осталась на палубе на подстраховке, её задачей было подать сигнал, если что-то пойдёт не так. Таня и Паоло, снаряжённые аквалангами и мощными подводными фонарями, бесшумно соскользнули в чёрную, тёплую воду.

Погружение в ночной океан было совершенно иным опытом. Их фонари выхватывали из мрака лишь ограниченные участки таинственного подводного царства, где тени становились живее реальных существ. Какой-то крупный, невидимый обитатель глубин лениво шевельнулся рядом, и Таня почувствовала, как у неё заколотилось сердце. Они медленно подплыли к левому баллону. Резина была прохладной и шершавой от микроскопических водорослей.

Паоло, двигаясь с грацией большого морского кота, водил фонарём по поверхности. И вдруг его рука замерла. Он показал Тане на участок, который с первого взгляда ничем не отличался от остальных. Но при ближайшем рассмотрении, стал виден аккуратный, почти невидимый сварной шов, искусно вписанный в структуру баллона. А рядом – едва заметная царапина, похожая на метку.

Он приложил ладонь к этому месту и жестом показал Тане: «Здесь не пустота. Здесь что-то есть». Его глаза за стеклом маски были серьёзны и красноречивы. Таня кивнула, чувствуя одновременно и торжество, и леденящий душу ужас. Она была права. Они везли в себе «бомбу».

И в этот самый момент сверху, с палубы, Самира отчаянно замигала фонарём – условный сигнал опасности! Они резко обернулись. В освещённом проёме сквозь воду чётко виднелась фигура Иштвана. Он стоял и смотрел прямо на них, на их подозрительную ночную активность. Его лицо в свете лампы было бледным и невероятно уставшим.

Паника заставила их действовать молниеносно. Они быстро всплыли и кое-как вскарабкались на палубу, с них ручьями текла вода. Перед ними, как призрак, стоял Иштван в своей пижаме, с телефоном в дрожащей руке.

– Вы что, с ума сошли? – прошептал он, и его голос дрожал от смеси страха и гнева. – Что вы там искали? Ночью? С аквалангами?

Паоло, отдышавшись и сняв маску, смотрел ему прямо в глаза. Вода стекала с его волос, но взгляд был твёрдым и ясным.

– Мы искали правду, Иштван. И, кажется, мы её нашли. Вопрос теперь в том, на чьей ты стороне?