Глава 2. Ожившая мечта

Потолок был белым. Чистым, ровным, без единой трещины.

Ария лежала, не двигаясь, и смотрела на него, пытаясь понять, где находится. Тело было чужим — слишком тёплым, слишком сытым, без привычной тяжести в костях. Простыни пахли лавандой, а не озоном и пылью. За окном щебетали птицы.

«Я умерла», — подумала она. — «Это должно быть небо».

Но в небе не бывает боли. А она помнила всё: холод камня под спиной, собственный хрип, глаза принца, склонившегося над ней. И браслет. Свет, разорвавший мир на части.

Ария медленно села, чувствуя, как кружится голова. Слишком много всего. Слишком быстро.

Она посмотрела на свои руки. Те же длинные пальцы, тот же шрам на левой ладони. Но кожа чище, ногти ухожены, нет синяков и ожогов. Она провела пальцами по лицу — мягкая кожа, никаких теней под глазами. Волосы, рассыпавшиеся по плечам, были длиннее и гуще, чем она помнила.

Она встала и подошла к зеркалу.

Из отражения смотрела она. И не она. Те же серо-голубые глаза, но без привычной затравленности. Те же скулы, но щёки округлились, на них играл румянец. Вместо старой ночной рубашки на ней была шёлковая сорочка, какую она никогда не смогла бы купить.

— Это сон, — прошептала она. — Просто сон.

Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно.

— Ария! Завтрак стынет! — крикнули из соседней комнаты.

Она натянула халат, висевший на спинке стула — мягкий, шерстяной, пахнущий деревом и солнцем — и вышла.

---

Кухня была маленькой, но светлой. За столом сидел мужчина с заострёнными чертами лица и такими же, как у неё, серыми глазами. Он читал газету и хмурился, но, увидев её, улыбнулся.

— Ария, садись. Твоя мать испекла твой любимый пирог.

Пирог. Она не помнила, чтобы у неё был любимый пирог. В той жизни еда была просто топливом, которое нужно было проглотить между работой и сном.

Женщина — мать — поставила перед ней тарелку. Горячие булочки, масло, мёд. Аромат был таким сильным, что у Арии закружилась голова.

— Ты сегодня какая-то бледная, — заметил отец. — Волнуешься из-за презентации?

— Презентации? — переспросила Ария, беря булочку.

— Ну да. Твой артефакт перемещения. Весь учёный совет будет. И ректор, и даже принц обещал заглянуть.

Артефакт перемещения.

Ария замерла с булочкой на полпути ко рту. Слова отца упали в сознание, как камень в стоячую воду, расходясь кругами.

— Какой артефакт? — осторожно спросила она.

Мать и отец переглянулись.

— Ария, ты точно хорошо себя чувствуешь? — мать коснулась её лба. — Тот, над которым ты работала полгода. Твой проект. Помнишь?

— Конечно, помню, — быстро сказала Ария, хотя в голове было пусто. — Просто волнуюсь.

Она сделала вид, что ест, но мысли лихорадочно метались.

Перемещение. В её мире — в том, где она умерла, — это было запрещено. Именно эксперименты с пространством привели к Первому Прорыву. Именно из-за них погибли её родители. И теперь она, в этом теле, создала нечто подобное?

— Я посмотрю чертежи перед выходом, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — На всякий случай.

---

Чертежи лежали в её комнате, на столе, заваленном книгами и инструментами. Ария села, развернула пергамент — и замерла.

Почерк был её. Те же линии, те же пометки на полях, те же руны. Но формулы… формулы были другими. Смелыми. Опасными. Она видела, куда они ведут: к разрыву пространства, к открытию прохода между мирами.

Именно это погубило её родителей. Именно это привело тварей Пустоши.

— Нет, — прошептала она. — Этого нельзя допустить.

Она вглядывалась в чертежи, пытаясь найти ошибку, просчёт, что-то, что можно было бы исправить. Но формулы были идеальны. Этот мир не знал о Пустоши, не знал об опасности. Здесь магия была другой — мягче, послушнее. И никто не понимал, что артефакт может стать дверью для чудовищ.

— Ария, пора! — крикнула мать. — Не опаздывай!

Она свернула чертежи, сунула их в сумку и вышла.

---

Улицы города были неузнаваемы. В её мире столица всегда выглядела осаждённой крепостью: высокие стены, барьеры, патрули. Здесь же дома распахнуты солнцу, на перекрёстках цветут клумбы, а люди улыбаются. Над городом не было защитного купола — только чистое небо, по которому плыли облака.

— Красиво, правда? — спросила мать, идя рядом. — Ты так редко выходишь из академии, совсем забыла, как здесь хорошо.

— Да, — выдавила Ария. — Красиво.

Она чувствовала себя вором, укравшим чужую жизнь. Эта девушка, чьё тело она заняла, была любимой дочерью, талантливой студенткой, счастливой. А она — всего лишь призрак, который должен играть её роль.

Но что-то тёплое всё равно разливалось в груди. Родители рядом. Мать поправляет ей воротник. Отец шутит, что опоздает на совет, если они не поторопятся. Простые вещи, которых у неё никогда не было.

«Я могу остаться», — подумала она. — «Могу забыть ту жизнь. Начать всё заново».

Но чертежи в сумке жгли руку.

---

Академия Высших Искусств выглядела почти так же, как в её мире. Те же башни, те же мраморные коридоры. Но не было серого налёта запустения, не было патрулей с боевыми артефактами. Студенты смеялись, сидя на траве, кто-то играл на лютне, а в воздухе пахло цветами, а не озоном.

— Ария! — кто-то окликнул её.

Она обернулась. К ней спешила девушка в форме академии — с каштановыми волосами и весёлыми зелёными глазами.

— Ты готова? Весь совет уже в сборе. — Девушка схватила её за руку. — Пойдём скорее, я помогу тебе подготовиться.

— Кто вы? — вырвалось у Арии.

Девушка замерла, потом рассмеялась.

— Ты шутишь? Это же я, Мира. Твоя соседка. Мы вместе учимся уже два года. У тебя точно голова не варит перед выступлением.

— Прости, — Ария заставила себя улыбнуться. — Волнуюсь. Пойдём.

Они вошли в главный корпус. В коридорах было людно, но никто не шарахался от Арии, не шептался за спиной. Наоборот, некоторые кивали, желали удачи. Один из преподавателей остановил её, чтобы похвалить последнюю работу.

Это было так непривычно, что у неё кружилась голова.

— Ария, — Мира тронула её за локоть, — посмотри, кто пришёл.

Она кивнула в сторону центрального входа. Там, в окружении свиты, стоял Кассиан Валторский.

Но это был не тот принц, которого она знала.

Этот был с мягкими чертами лица и тёплыми глазами. Он улыбался, что-то говорил спутникам, и в его улыбке не было жестокости. Рядом, как и в том мире, стояли Вивьен, Лоренс, Элиан и Северин. Но они выглядели иначе: спокойные, без той холодной надменности, к которой привыкла Ария.

Лоренс, заметив её, махнул рукой.

— Сольвейг! Удачи на презентации. Говорят, ты там такое сотворила, что у совета волосы дыбом встанут.

— Спасибо, — ответила Ария, чувствуя, как в груди сжимается тревога.

Кассиан посмотрел в её сторону. Их взгляды встретились. Он улыбнулся — тепло, без тени узнавания.

— Мне говорили о вашем проекте, — сказал он, подходя ближе. — Это смелое исследование. Я буду рад увидеть его.

— Ваше высочество, — Ария присела в реверансе, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Надеюсь, оно вас не разочарует.

Он рассмеялся.

— Сомневаюсь. Ваш талант известен всей академии.

Он прошёл мимо, уводя свиту. Ария смотрела ему вслед, и в голове билась одна мысль: «Он не знает. Никто не знает, что они творят».

---

Актовый зал был полон. Ария стояла за кулисами, перебирая в руках чертежи. Её звали на сцену, но ноги не слушались.

— Выходи, — шепнула Мира. — Ты справишься.

Она вышла.

Свет лился сверху, слепил глаза. В первом ряду сидел ректор, члены совета, а за ними — студенты. Принц занял место в центре, сложив руки на груди.

— Уважаемый совет, — начала Ария, и её голос прозвучал удивительно твёрдо. — Я представляю вашему вниманию проект артефакта пространственного перемещения.

Она развернула чертежи, и по залу пронёсся шепот. Руны, формулы, схемы — всё это было красиво и смертельно опасно.

— Принцип действия основан на создании локального разрыва тканей реальности, — продолжала она, и каждое слово давалось с трудом. — Артефакт позволяет перемещать объекты между точками пространства за счёт…

Она запнулась. В памяти всплыли образы из той жизни: рушащаяся башня, крики, твари, рвущиеся из Пустоты. Она видела это не на картинках. Она знала, чем заканчиваются такие эксперименты.

— …за счёт резонанса между двумя артефактами, — закончила она, и в голове созрело решение.

Она не могла отказаться от презентации — это разрушило бы её новую жизнь, вызвало подозрения. Но она могла изменить расчёты. Недосказать. Увести совет от опасного пути.

— Однако, — добавила она, — существуют риски, которые необходимо учитывать. При неправильной настройке резонанс может привести к неконтролируемому разрыву. Я предлагаю дополнить конструкцию защитным контуром, который…

Она начала говорить быстро, вплетая в объяснения скрытые предостережения. Говорила о стабилизаторах, о необходимости блокировки, о том, что без защиты артефакт может стать «окном в неизвестность». Никто не понимал истинного смысла её слов, но совет внимал, кивал, делал пометки.

— …и поэтому я считаю, что прежде чем проводить полевые испытания, необходимо создать систему глушения, аналогичную городским барьерам. Без этого артефакт небезопасен.

Она замолчала. В зале воцарилась тишина, потом — аплодисменты.

Ректор поднялся, улыбаясь.

— Блестящая работа, мадемуазель Сольвейг. Ваш подход к безопасности впечатляет. Совет одобрит проект, я уверен. Но скажите, вы действительно считаете, что барьеры необходимы? В нашей истории не было случаев неконтролируемых разрывов.

Ария встретила его взгляд и сказала твёрдо:

— Я считаю, что лучше предотвратить катастрофу, чем потом её расхлёбывать.

В зале засмеялись, приняв это за остроту. Но принц, сидевший в первом ряду, вдруг посмотрел на неё внимательнее. В его глазах мелькнуло что-то, от чего у Арии похолодело внутри.

Он ничего не сказал. Просто кивнул, медленно, и отвернулся.

---

После презентации её окружили. Поздравляли, жали руку, приглашали на стажировки. Мира прыгала рядом, сжимая её в объятиях. Ария улыбалась, кивала, но мысли были далеко.

Она видела, как отец, стоящий в конце зала, вытирает глаза. Как мать сжимает его руку, гордая и счастливая.

«Я могу остаться», — снова подумала она. — «Я могу забыть. У меня есть семья. У меня есть будущее».

Но чертежи в её сумке говорили об обратном. Если артефакт будет создан без защиты, катастрофа неизбежна. И никто, кроме неё, этого не знает.

Она вышла из зала, когда толпа поредела. В коридоре было пусто. Она прислонилась к стене, закрывая глаза.

— Мадемуазель Сольвейг.

Она вздрогнула. Кассиан стоял в двух шагах, глядя на неё с любопытством.

— Вы хорошо выступили, — сказал он. — Особенно меня заинтересовала ваша настойчивость в вопросах защиты. Вы словно знаете то, чего не знаем мы.

— Я просто осторожна, ваше высочество, — ответила Ария, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Осторожность редко бывает такой… убеждённой. — Он сделал шаг ближе. — У вас есть причины бояться?

Ария подняла на него глаза. В этом принце не было угрозы, но в его взгляде читалась проницательность, которая пугала.

— В науке, ваше высочество, всегда есть причины бояться, — сказала она. — Мы никогда не знаем, что ждёт нас за следующим открытием.

Он помолчал, потом улыбнулся — мягко, почти по-дружески.

— Вы необычная девушка, Ария Сольвейг. — Он протянул руку. — Если вам понадобится поддержка в ваших… осторожных исследованиях, вы всегда можете обратиться ко мне.

Она пожала его руку. Пальцы были тёплыми, без браслета. Браслета, который был ключом.

— Спасибо, ваше высочество, — сказала она. — Возможно, я приму ваше предложение.

Он ушёл, оставив после себя запах сандала и лёгкое беспокойство. Ария смотрела ему вслед, и в голове созревал план.

Она не могла остановить проект открыто — это разрушит её репутацию, а возможно, и жизнь. Но она могла стать частью проекта. Могла быть рядом, когда начнутся испытания. И могла, если потребуется, уничтожить всё, чтобы спасти этот мир от той же участи, что постиг её родину.

«Простите, — мысленно обратилась она к родителям, которые сейчас, наверное, ждали её дома с пирогом. — Я не могу просто быть вашей дочерью. Я должна вас защитить. Даже если вы никогда об этом не узнаете».

Она достала из сумки чертежи, посмотрела на них в последний раз, сложила и пошла к выходу. Впереди была новая жизнь. И новая битва, о которой никто, кроме неё, не догадывался.

---

Дома её ждал ужин. Мать накрыла стол, отец рассказывал о том, как совет обсуждал её проект, и как он гордится. Ария ела, улыбалась, кивала.

А ночью, когда все уснули, она сидела у окна, смотрела на звёзды и думала о том, что где-то там, в другой реальности, её тело, наверное, уже похоронили. А здесь она получила второй шанс.

Но этот шанс был куплен ценой памяти о катастрофе. И она не имела права её забыть.

Она взяла лист бумаги и начала писать. Не чертежи — план. Как завоевать доверие совета, как войти в группу испытателей, как, если понадобится, остановить артефакт. И, может быть, как найти способ вернуться?

Над окном занимался рассвет. Ария дописала последнюю строчку, отложила перо и устало улыбнулась.

— Ну что ж, — сказала она тихо. — Начинаем новую жизнь. Со всеми её секретами.

За окном пели птицы, и мир казался прекрасным и безмятежным. Но Ария знала: где-то за этой красотой уже сгущается тьма, и только она, случайная гостья из погибающего мира, может её остановить.