Рассвет над Академией Высших Искусств никогда не был красивым.

Серое небо нависало над шпилями башен, словно крышка гроба, а воздух пах гарью и магической озонной вонью — остатками ночных патрулей, сжигавших тварей у городских барьеров. Ария Сольвейг знала этот запах с детства. Он стал таким же привычным, как вкус воды из общественного колодца или как пустота в груди, когда смотришь на западное крыло академии — туда, где пятнадцать лет назад рухнула башня Первого Прорыва.

Она шла по коридору, прижимая к груди потрёпанную сумку с артефактными заготовками. Каблуки её разношенных ботинок стучали по мраморному полу, и каждый шаг отдавался в пустом коридоре укоризной. Здесь, среди портретов великих магов в золочёных рамах, её присутствие казалось кощунством.

— Эй, ничтожество, ты что здесь делаешь?— раздался сзади сладкий голос. — Это место не для таких, как ты.

Ария не обернулась. Она узнала этот голос — Вивьен Альтэя, дочь министра, привыкшая считать коридоры академии продолжением своей гостиной. Сегодня Вивьен была в платье цвета воронова крыла, с вышитой на манжетах фамильной печатью. За её плечом маячили двое: Лоренс Торн, бастард герцога, с вечно ленивой улыбкой, и Элиан Валенкур, чья красота всегда казалась Арии слишком отточенной, словно лезвие.

Ария ускорила шаг.

— Я с тобой разговариваю, Сольвейг, — голос Вивьен потерял притворную сладость. — Или ты уже возомнила себя слишком важной, чтобы отвечать?

«Просто иди», — сказала себе Ария. — «Сегодня ты заканчиваешь расчёт стабилизатора. Ещё пара формул, и артефакт будет готов».

Она свернула в боковой коридор, ведущий к мастерским. Здесь было темнее, факелы горели тускло — экономия магии для «неосновных» помещений. Ария знала эту дорогу наизусть: три поворота, лестница вниз, дверь с номером 17, где стоял её рабочий стол, заваленный чертежами и осколками кварца.

— Слышали? Она вообще не реагирует, — донёсся смех Лоренса. — Может, оглохла? Или просто дура?

— Дура, которая считает себя умнее всех, — ответила Элиан. — Мой брат говорит, она пыталась влезть в закрытую секцию библиотеки. Представляете? Дочь убийц — в архиве рода Валторских.

Ария стиснула зубы. «Убийцы». Она слышала это слово каждый день последние три года. Её родители не были убийцами. Они были учёными, которые искали ответы. И нашли — ценой всего.

— Догоним? — лениво спросил Лоренс.

— Не стоит пачкаться, — бросила Вивьен. — Пусть бежит в свою нору. Всё равно на следующей неделе экзамен по боевой магии. Интересно, как она будет уклоняться от заклинаний, если даже от нас бегает?

Смех стих за поворотом. Ария остановилась, прижимаясь спиной к холодной каменной стене. Сердце колотилось, но не от страха — от злости. Не на них. На себя. Она могла бы ответить. Могла бы напомнить Вивьен, что та едва сдала теорию полевых артефактов, а Элиан путает руны активации с рунами плетения. Могла бы — но не стала. Потому что это не имело значения.

Значение имел только артефакт. Тот самый, над которым она работала последние полгода.

Она толкнула дверь мастерской. В нос ударил запах озона, расплавленного металла и травяных настоек. Её мир — тесная комната с единственным окном, выходящим во внутренний двор, где аристократы тренировались в стрельбе магическими сгустками. За окном сейчас раздавались крики и хлопки заклинаний.

Ария подошла к столу. Посередине, в углублении из огнеупорного камня, лежал её артефакт — ещё не завершённый, но уже дышащий силой. Диск из сплава серебра и вольфрама, покрытый тончайшей вязью рун. В центре мерцал маленький кусок кварца, пойманный в сеть магических линий.

«Стабилизатор поля». Если он сработает, барьеры вокруг городов станут крепче втрое. Твари, которые рвутся к источникам магии, наткнутся на стену, которую не пробить. Академия отклонила её заявку на финансирование, назвав проект «опасным и бесперспективным». Но Ария знала: это не так. Она чувствовала формулы, как музыку — каждой клеткой.

Она села, вытащила из сумки заготовки и принялась за работу. Остриё резца касалось металла с едва слышным звоном. Руны рождались одна за другой: stabilis, barriera, aeterna.

Время исчезло. Ария не заметила, как прошёл час, потом второй. Она не слышала, как за окном стихли тренировки, как коридоры наполнились голосами студентов, спешащих на обед. Мир сузился до артефакта, до его живой пульсации, которая отзывалась в её собственных венах.

— Сольвейг, — голос ворвался в концентрацию, как камень в спокойную воду. — Ты здесь?

Она подняла голову. В дверях стоял служитель академии, пожилой маг с усталым лицом.

— Декан вызывает. Говорит, вопрос о твоём дальнейшем обучении.

Ария опустила резец. «Дальнейшее обучение». Это звучало как приговор. Она знала, что её держат в академии на тонкой ниточке — благотворительность, жест милосердия к сироте, чьи родители когда-то были гордостью королевства. Но ниточка могла оборваться в любой момент.

— Я сейчас, — сказала она, но не сдвинулась с места.

Служитель ушёл. Ария перевела взгляд на артефакт. Если бы у неё было ещё немного времени... Ещё месяц, и она могла бы показать результат. Доказать, что она не просто «дочь убийц», а маг, способный изменить мир.

Но декану, видимо, нужно было другое.

Она накрыла артефакт тканью, встала и вышла в коридор.

---

Разговор с деканом занял полчаса и не принёс ничего нового. Стандартные угрозы исключения, если она не улучшит «социальное взаимодействие» и не перестанет «провоцировать студентов из уважаемых семей». Ария слушала вполуха, кивая в нужных местах, а мыслями была в мастерской, доделывая последнюю руну.

Когда она вышла из деканата, солнце уже клонилось к закату. Длинные тени ложились на плац, где обычно проходили публичные дуэли. Сегодня там было пусто, только ветер гонял пыль по потрескавшимся плитам.

Ария пошла коротким путём — через восточную галерею, где висели портреты погибших в Первом Прорыве. Она всегда старалась проходить здесь быстро, но сегодня ноги сами остановились перед портретом её родителей.

Они смотрели с полотна молодыми, счастливыми, полными надежд. Отец — с вечно взлохмаченными волосами и смешливыми глазами. Мать — с мягкой улыбкой, которую Ария помнила только по снам. Внизу, на табличке, было выбито: «Элиан и Сорен Сольвейг. Виновники трагедии. Погибли при исполнении».

— Виновники, — прошептала Ария. — Вы просто хотели узнать правду.

Она провела пальцами по раме, чувствуя под подушечками холод позолоты. Ей было пять, когда они умерли. Она почти не помнила их лиц, только запах — озон, травы и что-то ещё, неуловимое, как счастье.

— Любуешься на семейку? — раздалось от входа в галерею.

Ария обернулась. В проёме стоял Лоренс Торн, прислонившись плечом к косяку. За его спиной маячили остальные: Вивьен, Элиан, и, к удивлению Арии, Северин Валенкур, который обычно держался в тени. И принц.

Кассиан Валторский.

Он был красив той болезненной, разрушительной красотой, которая не предвещает ничего хорошего. Тёмные волосы, бледное лицо, глаза цвета старой стали. Он редко появлялся в академии — предпочитал кутежи в городе и охоту на тварей с личными отрядами. Говорили, что принц так и не оправился после гибели матери в Первом Прорыве. Ария знала, что это правда. Она видела его иногда — в коридорах, на редких лекциях, — и каждый раз её пробирал холод. Потому что в его глазах была не просто ненависть. В них была жажда.

— Сольвейг, — голос принца звучал спокойно, почти лениво. — Ты знаешь, что по королевскому указу потомкам виновных запрещено находиться в местах памяти жертв?

— Я... я просто шла в мастерскую, — сказала Ария, делая шаг назад.

— В мастерскую? — переспросила Вивьен, выходя вперёд. Её серые глаза блестели. — О, да, та самая мастерская, где она колдует свои опасные штучки. Мой отец говорил, что ты работаешь над чем-то, что может снова прорвать барьер. Неужели яблоко от яблони...

— Это неправда, — резко сказала Ария. — Мой артефакт укрепит барьеры. Я могу показать расчёты...

— Расчёты? — Северин усмехнулся, поправляя манжету. — Милая Ария, никто здесь не собирается проверять твои расчёты. Твоё имя говорит само за себя. Сольвейги приносят только разрушение.

Ария сжала кулаки. Она знала эту игру. Сначала слова, потом — насмешки, потом — «случайные» заклинания, срывающиеся с пальцев, и «неловкие» движения, когда её книги летят на пол, а чертежи рвутся. Сегодня, судя по количеству собравшихся, они готовили что-то большее.

— Пожалуйста, дайте мне пройти, — она попыталась обойти компанию, но Лоренс лениво преградил дорогу.

— Куда так спешить? Мы же не закончили разговор. — Он улыбнулся, и в его улыбке не было злобы — только бездумная жестокость человека, который не привык думать о последствиях.

— Хватит, — неожиданно сказал принц. Все замолчали. Кассиан смотрел на Арию, и в его взгляде было что-то, отчего ей захотелось исчезнуть. — Убирайся, Сольвейг. Пока я не передумал.

Ария не стала ждать второго раза. Она скользнула мимо Лоренса и почти побежала по галерее, чувствуя спиной их взгляды. Сердце колотилось где-то в горле. Она знала, что они не отстанут. Сегодня — предупреждение. Завтра — что-то похуже.

Она свернула в боковой коридор и, не сбавляя шага, двинулась к мастерской. Руки дрожали, когда она отпирала дверь. Внутри всё было на месте. Артефакт лежал под тканью, холодный и спокойный.

Ария подошла к столу, откинула ткань. Диск тускло мерцал в свете единственного факела. Не хватало всего трёх рун. Трёх символов, которые превратят кучку металла в настоящее чудо.

— Я закончу тебя сегодня, — сказала она артефакту, садясь на табурет. — И плевать на них.

Она взяла резец. Руки перестали дрожать. В мастерской снова воцарилась тишина, нарушаемая только звоном металла и её ровным дыханием.

---

Она не знала, сколько прошло времени. Может, час, может, три. Она вырезала вторую руну, когда дверь с грохотом распахнулась.

Ария обернулась. На пороге стояла вся компания — принц, Лоренс, Вивьен, Северин, Элиан. И ещё несколько студентов, чьи лица тонули в полумраке.

— Вот она, — сказал Лоренс с улыбкой. — Грызёт свой камень.

— Что вам нужно? — Ария встала, заслоняя собой стол. Рука непроизвольно потянулась к артефакту.

— Декан сказал, что ты просила ещё один месяц отсрочки, — произнёс Кассиан, медленно входя в комнату. Его сапоги стучали по каменному полу, и каждый шаг отдавался у Арии в висках. — Знаешь, я устал смотреть, как ты ползаешь по академии, делая вид, что имеешь на это право.

— Я имею право учиться, — сказала Ария, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Король подписал указ...

— Король — мой отец, — оборвал её принц. — И он был слишком милосерден. А я — нет.

Он подошёл к столу и, не спрашивая разрешения, отодвинул её рукой. Ария пошатнулась, ударившись бедром о край стола. Кассиан взял артефакт, повертел в руках.

— Что это?

— Не трогайте! — Ария рванулась вперёд, но Лоренс перехватил её за плечи.

— Какая горячая, — прошептал он ей на ухо.

— Отдайте! Это стабилизатор, он может...

— Что? — Кассиан усмехнулся. — Укрепить барьеры? Ты хочешь доказать, что Сольвейги способны на что-то, кроме разрушения?

— Я хочу доказать, что я не мои родители, — выдохнула Ария, пытаясь вырваться из рук Лоренса. — Отдайте. Пожалуйста.

Принц посмотрел на неё. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то похожее на интерес, но тут же исчезло.

— Знаешь, что случилось в день Прорыва? — тихо спросил он. — Мне было пять. Я видел, как тварь разорвала мою мать. А потом пришли твои родители со своим экспериментом и открыли врата шире.

— Они пытались закрыть прорыв! — крикнула Ария. — Они отдали жизни...

— Они отдали жизни? — перебила Вивьен, подходя ближе. — Они отдали жизни, потому что были убиты теми же чудовищами, которых сами выпустили. Это не героизм. Это справедливость.

— Отпустите меня, — Ария дёрнулась сильнее. Лоренс засмеялся.

— Да она брыкается!

— Отойдите, — приказал принц. Лоренс разжал руки. Ария сделала шаг вперёд, но Кассиан поднял артефакт, глядя ей прямо в глаза.

— Ты хочешь его вернуть? Докажи, что он работает. Прямо сейчас.

— Здесь нельзя, — сказала Ария. — Для активации нужно поле...

— Активируй, или я разобью его об стену, — спокойно произнёс Кассиан. — Считаю до трёх.

Ария смотрела на артефакт в его руках. Полгода работы. Полгода надежды. И сейчас, если она не активирует его, всё пропало. Но если активирует... в тесной комнате, без защитных контуров, стабилизатор мог создать волну, которая...

— Раз.

— Ваше высочество, прошу...

— Два.

— Это опасно! Здесь недостаточно места, волна может...

— Три.

Кассиан разжал пальцы.

Артефакт упал. Ария бросилась вперёд, не думая, не соображая. Она успела подхватить диск в дюйме от пола, но инерция бросила её вперёд, прямо на принца. Их столкновение было неожиданным для обоих. Кассиан качнулся, пытаясь удержать равновесие, но его сапог скользнул по гладкому полу, и он полетел к окну, увлекая Арию за собой.

Окно.

Она не сразу поняла, что произошло. Только когда стекло разбилось, и холодный воздух хлынул в лицо, обжигая, только когда мир перевернулся, и где-то над головой остались крики и чьё-то «Что вы наделали?!», только тогда Ария осознала, что падает.

Время растянулось.

Она видела, как отдаляется окно, как в проёме появляются лица — Лоренс с открытым ртом, Вивьен, прижимающая руки к щекам, Элиан, смотрящая с холодным любопытством. А потом они исчезли, и осталось только небо — серое, бесконечное, равнодушное.

«Я умираю», — подумала она.

Это была не мысль — скорее констатация факта, такая же простая, как «сегодня вторник» или «на улице ветрено». Её тело не успело испугаться, мозг работал с пугающей ясностью.

Удара не было. Был только миг, когда земля приблизилась, и всё внутри оборвалось. А потом была боль. Такая огромная, что она не могла её вместить. И тишина.

Ария лежала на спине, глядя в небо. Она чувствовала, как что-то тёплое растекается по спине, как воздух со свистом выходит из лёгких и не возвращается обратно. Где-то далеко, в мире, который больше не имел к ней отношения, слышались голоса, топот ног.

«Не успела», — подумала она. — «Не успела закончить артефакт. Не успела доказать. Не успела...»

Ей вдруг стало смешно. Она потратила три года, прячась в мастерской, игнорируя насмешки, убеждая себя, что результат важнее всего. А теперь она умирала, так и не узнав, сработает ли её стабилизатор. Так и не сказав никому, что на самом деле она боялась. Боялась их молчаливого презрения, боялась, что они правы, боялась, что в ней действительно сидит та же тьма, что погубила её родителей.

В глазах потемнело. Края неба начали сворачиваться, как выгоревшая бумага.

И тут она услышала шаги.

Тяжёлые, неторопливые. Они приближались, и Ария поняла, что это единственное, что она ещё способна воспринимать. Шаги остановились рядом.

Кто-то опустился на колено. Она попыталась повернуть голову — и не смогла. Только уголком глаза увидела край чёрного плаща и руку с браслетом.

Браслет.

Он был странным — старый, потускневший, с вязью рун, которых она никогда не видела. Он слабо мерцал, и этот свет почему-то притягивал взгляд, не давая оторваться.

— Сольвейг, — голос принца звучал странно. В нём не было ненависти. Только усталость и что-то ещё, что Ария не могла разобрать.

Она хотела ответить, но из горла вырвался только хрип. Тело немело, холод поднимался от ног к груди.

«Я умру сейчас», — поняла она. — «Это конец».

И в этот момент она увидела его руку. Браслет был совсем близко. Если бы она могла хотя бы дотронуться...

Она не знала, откуда взялись силы. Может, это был последний выброс магии, который иногда случается у умирающих магов. Может, просто отчаяние. Но её рука дрогнула, поднялась на дюйм от земли и коснулась его запястья.

Браслет вспыхнул.

Боль исчезла. Холод исчез. Всё исчезло — небо, земля, лицо принца над ней, его удивлённый взгляд. Остался только свет. И чувство, что её куда-то тянут, разрывая на части и собирая заново.

«Жаль», — подумала Ария в последний раз. — «Я так и не узнала, что там, за барьерами».

А потом она открыла глаза.

---

Потолок был белым. Чистым, ровным, без единой трещины. Пахло цветами и чем-то сладким — может, выпечкой.

Ария лежала в мягкой постели, укрытая одеялом, которого у неё никогда не было. За окном щебетали птицы, и солнечный свет падал на пол золотыми полосами.

«Солнце», — подумала она. — «В столице никогда не бывает солнца. Барьеры закрывают небо».

Она села. Голова закружилась, но это было нормальное головокружение, а не предсмертное.

Комната была ей незнакома. Светлые стены, книжные полки, на столе — недопитая чашка чая. И зеркало на противоположной стене.

Ария встала, шатаясь, подошла к нему.

Из зеркала смотрела она. Та же форма лица, те же серо-голубые глаза. Но волосы были длиннее, здоровее, и на щеках играл румянец. И одета она была в ночную сорочку из тонкого шёлка, какую никогда не смогла бы купить.

— Что... — прошептала она.

Дверь открылась. В проёме появилась женщина с тёплой улыбкой — незнакомая, но чем-то смутно знакомая.

— Ария, милая, ты проснулась! Я волновалась, ты проспала завтрак. Как себя чувствуешь?

Ария смотрела на неё, не в силах вымолвить ни слова. Потом перевела взгляд на свои руки. На них не было ссадин. Не было крови. Не было ничего, что напоминало бы о падении.

Она медленно поднесла ладонь к лицу, к щеке. Кожа была тёплой. Живой.

— Мама? — спросила она голосом, который не узнавала.

— Конечно, дорогая, — женщина рассмеялась. — Ты что, забыла? У тебя сегодня важная презентация в академии. Твой артефакт перемещения... весь совет будет там.

Артефакт перемещения.

Ария опустила руку. В голове билась одна мысль, страшная и нелепая, но единственно возможная.

Она умерла. И теперь была в другом мире