Пока для них работы по артефактам нет, швейный цех у Тамары работает на нужды приюта.

Когда она поняла, что в расходах на ткани, молний и в прочие швейные аксессуары её никто не ограничивает, мы её потеряли… На сутки.

А потом она пришла ко мне с красными глазами и множеством эскизов детской одежды.

— Оставь всё мне и иди спать. Когда проснёшься, я тебе скажу, что мы принимаем, а что доработаем. Обещаю, — подтолкнул я её к выходу, куда она побрела, как зомби.

Обещал я не просто так. Понятное дело, сам в детскую моду я лезть не собирался, но у меня есть Хуго! Ему нужно было творчество для развития — так вот оно!

И знаете, идея взлетела, собственно, как и потребление электроэнергии.

Да, есть у меня на ноутбуке программка, которая эти мелочи отслеживает.

Короче, Хуго нагрелся на три градуса, пощёлкал своими электронными мозгами, прошерстил последние веяния мод и выдал свои эскизы, кстати, сразу снабдив их пакетом выкроек. И словно ненароком скинул мне на почту две ссылки на автоматизированные промышленные швейные комплексы разной производительности.

Ван выкройки добросовестно отпечатал на широкоформатном принтере, и Тамарик, когда проснулась, увидела итоги своего бдения, пусть и обработанные Хуго.

Результат оказался предсказуем. Она просто пришла в восторг и потребовала срочно организовать своё ателье. Да, детской одежды.

Хуго — сволочь редкостная! Он всё предусмотрел. Каждую деталь. Куда ни ткнись — всё настолько продумано и близко к идеалу, что кажется — дальше уже некуда. Опять же, оптимизировано настолько, что самый нарядный и практичный детский костюм выходит во вполне вменяемые деньги.

Хех… Детдомовцы — законодатели моды! Скажи мне это кто полгода назад — рассмеялся бы в лицо. Ан вон нет, к тому дело идёт. И у нас есть неделя, чтобы принарядить младшаков, которые первого сентября впервые в школу пойдут. Их немного, пятнадцать. Шесть мальчиков, остальные девочки.

Но задача поставлена так, что наши должны стать самыми нарядными!

Первыми, кто радостно принял эту мою задачу оказались Тамарик и Хуго.

Признаться, я бы их давно познакомил, но нет. Пока про существование Хуго знаем лишь мы с Ваном. Может, ещё кто-то догадывается, к примеру, из его близких родственников, но они даже представить себе не могут всех возможностей Хуго.

Честно сказать, я и сам их после его апгрейда не представляю. Хотя Ван сказал, что он ещё не вышел на полную мощность, и стоит немного подождать. Неделю, может две.

И пусть я считаю получение ребятами мирных профессий важным делом, но и про отряд не забываю. Если что, у меня на очереди установка трёх Печатей, причём одну буду ставить на себя.

Интересно, как надолго меня на этот раз вырубит…

Это меня оттого заботит, что мы в некотором цейтноте. Профессор Мезенцев на горизонте нарисовался, и он, как всегда, чрезмерно активен. Вот вынь да положь ему десяток живых клыкачей чуть ли не завтра.

Как он и обещал, Пробои с нужными Тварями они подобрали, но… все они далековато от нас. Ближайший в районе Бикина, а это четыреста пятьдесят километров по трассе, а потом ещё километров двадцать петлять «козьими тропами». Ещё и граница с Китаем неподалёку будет, ко всем неприятностям.

Чтобы голова болела не у меня одного, подпряг к разработке операции Волкова и Савельича. Задачу поставил вполне простую и внятную: нужно найти отряд наёмников, с хорошей репутацией и транспорт под клетки для клыкачей. Вездеходный. Прикинуть, во что это обойдётся и связаться с Мезенцевым, так как все дополнительные расходы они обещали взять на себя.

Старики сказали, что намётки у них есть, но такие дела по телефону не решаются, с тем и отбыли с базы. А я занялся тем, что кроме меня никто не сделает — пошёл устанавливать Печати. Гришке, молодому Костяну, который отлично проявил себя, как маг Земли, а потом, чуть передохнув, и себе, любимому. Вход на ближайшие сутки ко мне в комнату будет только у Кати и двух блонд. Тамарика специально обрезал. У неё и так работы — выше крыши, а зная её, она же не отойдёт от меня. А это пойдёт в ущерб делу.

Выезд в Бикин состоялся через четыре дня.

Колонна выдвинулась затемно. В голове шли два БТРа, которые Волков и Савельич законтрактовали у проверенных наёмников. Народ там был серьёзный — без лишних вопросов, с оружием, которое не стыдно показать, и с глазами, которые видели такое, что мне и не снилось. Командовал ими подполковник в отставке, кряжистый мужик с позывным «Дед». Говорил мало, но метко. На предложение познакомиться поближе ответил: «Работа покажет, кто есть кто. А знакомиться после боя будем».

За БТРами тянулись четыре полноприводных грузовика-вездехода с клетками. Клетки были новые, усиленные — те самые, которые Ван с Химулей перепроектировали после того, как Хуго выдал свои оптимизации. Вместо стальных прутьев — композитные панели с рунной вязью, которые легко выдерживали удар взрослого клыкача, но весили они втрое меньше. И замки — артефактные, с дистанционным управлением. Красота, а не клетки.

Чую, универ их у нас с визгом купит в три цены!

В середине колонны, на Крузаке, ехали мы — я, Гришка, Никифор, Костян и ещё двое новеньких, которых я взял для прикрытия. Блонды остались на базе — с ними Сергей, который только начинал осваивать свои ментальные способности. Там тоже было чем заняться.

Дорога до Бикина заняла почти шесть часов. Козьи тропы оказались именно козьими — такими, что даже вездеходы скрежетали днищами, а БТРы, привыкшие к чему угодно, пару раз застревали в раскисшей глине. К счастью, у наёмников нашлась лебёдка, и мы вытащили технику без потерь.

Сам Пробой располагался в низине, между двумя сопками, поросшими по краям лиственницей и елями. Место было глухое — ближайшее село в сорока километрах, граница — в тридцати. Идеальное для того, чтобы никто не задавал лишних вопросов, но на то и наняты наёмники.

— Санчес, — Гришка подошёл, когда я разглядывал дрожащую дымку над входом, — Разведка доложила — внутри четыре крупных клыкача. И, кажется, один вожак.

— Кажется?

— Ментальный фон сбитый. Наёмники говорят, что там может быть кто-то посильнее обычных тварей.

Я выругался про себя. Вожак — это серьёзно. Клыкачи-вожаки отличались не только размером, но и умом. Они умели ставить засады, координировать стаю и, самое неприятное, чувствовали магию. Могли обойти портал, если заметят.

— Ладно, — сказал я. — Заходим по плану. Я с Гришкой и Костяном — вперёд. Наёмники — охраняют лагерь. Грузовики с клетками — за нами, на дистанции, но как можно ближе к Пробою. Если всё пойдёт по плану, управимся за час.

Дед, услышав, кивнул, не задавая вопросов. Ему сказали — он сделал. Таких людей я уважаю.

Пробой встретил нас темнотой и запахом гнилого мяса. Воздух здесь был тяжёлый, как перед грозой, и давил на плечи невидимым грузом. Я включил артефактный фонарь — свет выхватил из темноты корявые стволы деревьев, которые росли не вверх, а в стороны, как будто их скрутило взрывной волной.

— Следы, — Костян указал стволом автомата в землю. Я присмотрелся — огромные отпечатки лап, размером с мою голову. Клыкачи прошли здесь недавно, может быть, час назад.

— Идут к центру, — сказал я. — Там, где питание есть. Значит, гнездо там.

Мы двинулись осторожно, стараясь не шуметь. Я держал портал наготове — закрытый, свёрнутый в точку, чтобы не расходовать энергию. В нужный момент его можно было развернуть за долю секунды.

Первый клыкач вынырнул из темноты, когда мы подходили к ложбине. Здоровенная тварь, размером с телёнка, вся в костяных наростах, с пастью, из которой торчали клыки длиной с мою ладонь. Он замер, увидев нас, и я услышал, как разносится его рык — низкий, вибрирующий.

— Готовься, — шепнул Гришке.

Клыкач рванул первым. Я ждал, считая метры. Десять… семь… пять… Когда он был уже почти рядом, я развернул портал — прямо перед его мордой. Второй портал открылся одновременно, выводя в клетку, которую я держал в уме.

Тварь провалилась в переход, даже не успев взвизгнуть.

— Есть один! — доложил кто-то из наёмников по рации.

Но радоваться было рано. Из темноты выскочили ещё двое — они шли с флангов, обходя портал. Костян встретил одного ударом земли — прямо перед мордой твари выросла стена, об которую она треснулась со всего разбега. Второго я поймал порталом, но он успел дёрнуться, и переход захватил его без одной задней лапы. Клыкач взревел, и пропал в телепорте.

— Чёрт, — сказал я. — Мезенцев будет недоволен.

— А мне плевать, — ответил Костян, вытирая лицо от брызнувшей крови. — Живыми бы уйти.

Четвёртый клыкач не показывался. Я напряг магическое зрение, пытаясь понять, где он затаился. И увидел — метрах в тридцати, за грудой валунов. Он лежал, прижавшись к земле, и ждал. А рядом с ним — вожак. Крупнее, темнее, с глазами, которые светились не желтым, как у остальных, а красным.

— Вожак знает, что я колдую, — сказал я. — Чувствует порталы. Нужно отвлечь.

— Чем? — спросил Гришка.

— Мной. Если я вожака приму, четвёртого смело гасите на мясо.

Я шагнул вперёд, убирая портал. Вожак поднял голову, и я увидел, как он скалится — почти человеческая усмешка. Тварь умнее, чем должна быть. Опасная.

— Ну, иди, — сказал я, разводя руки в стороны. — Иди сюда.

Он рванул. Я ждал до последнего, чувствуя, как земля дрожит под его лапами. И в тот момент, когда он почти прыгнул, я открыл портал не перед ним — под ним. Второй портал — прямо в клетку.

Вожак провалился вниз, не успев даже взвизгнуть. Клетка лязгнула, загудела — артефактная защита включилась на полную мощность, сдерживая его ярость.

— Есть! — крикнул я, и тут же почувствовал, как слабеют ноги.

Три длинных портала подряд, да ещё через границу Пробоя — это серьёзная нагрузка даже для меня. Гришка подхватил меня под руку, не давая упасть.

— Живой?

— Живой, — ответил я. — Считай, что это был четвёртый.

— Всё, — сказал Волков, когда мы вышли из Пробоя. — Задание выполнено. Четыре клыкача, из них один вожак! Мезенцев будет прыгать от радости!

— Прыгать — не его стиль, — усмехнулся я. — Он скорее напишет диссертацию о морально-волевых качествах клыкачей в неволе.

Наёмники загрузили клетки в грузовики, проверили замки. Твари рычали, бились о стенки, но защита держала. Я прошёлся вдоль машин, убеждаясь, что всё надёжно.

— Александр Сергеевич, — ко мне подошёл один из наёмников, молодой, с веснушчатым лицом, — А правда, что вы можете портал открыть куда угодно? Ну, хоть в Москву, хоть в Париж?

— Могу, — ответил я. — Но не буду.

— Почему?

— Потому что тот, кто может всё, быстро перестаёт быть человеком. А я человек. И хочу им остаться.

Парень не понял, но кивать перестал. А я сел в наш Крузак и закрыл глаза. Сил не было ни на что — ни на разговоры, ни на мысли. Хотелось только спать.

— Отъезжаем! — скомандовал Дед по рации, и колонна двинулась в обратный путь.

Я смотрел в окно на проплывающие мимо сопки и думал о том, что сегодня мы сделали хорошее дело. Не для денег — для науки. Для тех, кто пытается понять Тварей, чтобы однажды научиться с ними бороться или использовать их под собственные нужды. И пусть Мезенцев — зануда, пусть его методы иногда бесят, но дело, которое он делает, — нужное.

— Санчес, — Гришка тронул меня за плечо, — Ты как?

— Устал, — честно ответил я. — Но это приятная усталость.

— Ещё бы. Четыре клыкача за один заход. Никто так не умеет.

— Никто — это громко сказано. Но пока мы — лучшие. Мы можем.

Я откинулся на сиденье и провалился в сон. Мне снился детдом, дети в новых костюмах, которых я не так и не успел увидеть, и Хуго, который рисовал для них эскизы, улыбаясь своей невидимой улыбкой. И от этого было тепло. Как дома.

Наших первоклашек нам всё-таки показали. За ужином. Мало того, что они явились в своих новеньких костюмчиках, так ещё и на здоровенной плазменной панели врубили фильм про них, снятый профессионально. Это Тамарик подсуетилась, и Блинову с её операторами подговорила. Так-то, да. Умница, сообразила. Готовая реклама детской одежды. Нужно будет с Ольгой встретиться, и между делом договориться о том, чтобы фрагменты этого фильма по новостям прокрутили. Пусть платно, на правах рекламы.

Что могу сказать — в кои веки наши детдомовцы смотрелись, не как гадкие утята, а ровно наоборот! И да, я этим горжусь!

Ох, чую, придётся нам раскошелиться на пошивочный цех — автомат. Хитрый Хуго всё заранее продумал, но грех на него пенять, он и денег добыл столько, что хоть сотню таких цехов организовывай, особого ущерба финансам не заметишь.

А ещё наш будущий Дом вовсю начал строиться!

Пока шла работа с фундаментом и подземными этажами, это было мало заметно, зато потом остов здания, его железобетонное основание, созданное по принципу этажерки, начало расти не по дням, а по часам. День и ночь устанавливалась опалубка, сверкала сварка, светили прожектора и гудели бетононасосы. Когда наш объект начал подниматься над землёй, то я сам слегка охренел. На рисунках и эскизах он не казался мне настолько большим.

Но вида не подал. Наоборот. Морду кирпичом — типа, так и было изначально задумано.

Признаюсь, сам я строительство не контролирую. Зачем? Для Хуго установлено шестнадцать камер высокого разрешения, и в его распоряжении четыре квадрокоптера с шикарной оптикой и целым списком опциональных приблуд, где есть универсальные лазерные дальномеры. Так что любой косяк строителей становится тут же известен. Например, они вчера одну несущую колонну попытались отлить с промахом на полтора сантиметра относительно уже отлитой.

Пришлось экстренно остановить заливку и заставить их перебирать опалубку. К счастью, доставленный бетон нашлось, куда залить, а то бы им ещё и за него пришлось платить.

Как хотите, но такие моменты лишь вызывают уважение у строителей. Реально видят, что заказчик бдит и контролирует каждый их шаг, и вот не так, запросто, как они привыкли, «ему по ушам, не проедешь». Если что — это цитата из разговора двух прорабов.

К моему удивлению, наш последний выезд к Пробою, что находился рядом с китайской границей, обошёлся без эксцессов. Можно сказать, что деньги на наёмников зря были потрачены.

Но, как по мне, не страшно. Эти расходы Мезенцев оплатил, причём, без звука, а нам только уважения такой серьёзный подход добавил, и не только среди Охотников. Тот же Всеволод его высоко оценил.

И казалось бы, всё хорошо и благостно, но…

Полковник Ткачёв вдруг решил нарисоваться. Похоже, на горизонте объявилась ещё одна группа «иностранных туристов».

— Хуго, почему от тебя нет сигналов, что мной из-за рубежа кто-то интересуется? — задал я вопрос нейросети.

— Интересуются каждый день, и не по разу, но пока это всего лишь интерес, не более того, — лаконично ответил Хуго.

Хм… Может не всё ИИ доступно? Или у Ткачёва иные мысли?

Оказалось, да. Встретиться полковник решил по чисто прозаическому вопросу — приобретению артефактов для его службы. И интересовало его всё, и в больших количествах.

— Знаете, что я вам скажу, — с трудом подавил я зевок, а он это заметил, — Вы не с тем вопросом подошли, и не туда. Я понимаю, что выбор для переговоров пал на вас, но это ошибка! Я продажами не занимаюсь, а скидку для государственных органов вашему представителю и без меня дадут. Присылайте интенданта, или спеца какого-то, я дам ему контакт на того, с кем он будет работать, впрочем, вот его визитка. Ко мне ещё что-то есть?

— Нам бы хотелось знать про ваши отношения с Торговой Палатой Японии. Поделитесь?

— Там всё просто. Предложили мне пятьдесят миллионов рублей, обещая золотые горы. Я отказался, но в ответ попросил две рабочие станции Фуджитсу, которые мне не помешают для производства. На том пока и разошлись, — всё-таки зевнул я, прикрывая рот рукой.

Хронически не высыпаюсь.

— Это же оборудование двойного применения? Я правильно понял?

— Не знаю, что вы поняли, но я собираюсь их использовать для увеличения производства артефактов. Да, в том числе тех, которые могут быть применены для обороны и нападения.

— Тогда они вам их вряд ли продадут!

— А вот в этом я сомневаюсь. Скорей, напичкают их программами — шпионами, и всё-таки рискнут.

— И вы так спокойно об этом говорите?

— Поверьте, и часа не пройдёт, как у меня эти станции станут чище дистиллированной воды.

— У вас есть специалисты такого уровня?

— А у вас разве нет?

В ответ было лишь красноречивое молчание.

Я на это лишь плечами пожал.

Надо же, мы уже в чём-то весьма серьёзные госслужбы превосходим. Мне приятно, а вот полковнику — не очень.