И пусть живых растений мы вынесли не так уж и много, и не потому, что лень, а чтобы цены не ронять, но веников на том лугу накосили изрядно.

Часть мы с Савельичем, который стал в деле зельеварения моим главным помощников, уже рассортировали, прикинув, что будем сушить, что в морозилку отправим, а что на сок пустим.

К моему удивлению, добрую половину трав я не знал, да и остальные были сильно видоизменены.

На всё про всё ушло два дня, и тридцать шесть глубоких Анализов, по три самых разных на каждый образец. Особо я никуда не торопился, каждый результат тщательно диктовал на текстовый редактор, переводя его в записи, и попутно распечатывая их на принтере.

Савельич, хоть и слышал, что я говорю, но листы выхватывал, как горячие пирожки.

Все веники у меня лежат в пространственном кармане и сохраняются там так, словно их минуту назад собрали.

Что же касается несоответствия образцов из разных Пробоев, так на это у меня есть своя теория, которую я даже в кругу друзей — приятелей не оглашал, чтобы не уйти в бессмысленные и ненужные мне споры.

Если коротко — то и на планете моего прошлого мира, и на Земле — Пробои существовали всегда.

И свидетельством тому — большие пласты мела и мрамора, где иногда находят отпечатки растений, ракушек и даже следы динозавров. Откуда они взялись? Ладно, допустим, сами каким-то загадочным образом образовались, но… Дальше наступает Ледниковый период и тут, откуда ни возьмись, появляются мамонты, мастодонты и саблезубые тигры. На минуточку — это вам не амёбы и не растения… Ну, и так далее, вплоть до людей.

Так вот моя теория, если бы я её когда-нибудь опубликовал, говорила бы о том, что Пробои были всегда, пусть и не с такой частотой, как они возникают нынче. Отчего стали сейчас чаще возникать? Так конкуренция. К примеру, один одуванчик, способен за очень короткое время заполонить весь дачный участок. Это я к тому, что раньше, недалеко от Земли и нашей звёздной системы может и были несколько заселённых планет, но теперь их не несколько, а может сотни или многие тысячи, и все они на каком-то этапе развития проводят свою экспансию, отправляя в путешествие своих представителей. Оттого и появляются у нас в Приморье Пробои в изрядном количестве. Пока рекорд поставлен в мае прошлого года — тридцать восемь Пробоев за месяц!

Смысл в создании Пробоя? А какой смысл имеет пушинка одуванчика, прилетевшая на соседний участок, всего лишь один — продолжение своего вида. По крайней мере я сильно надеюсь, что это цель.

Если что, то этими философскими рассуждениями я занимаюсь в перерывах между изготовлением снадобий. Вот и сейчас одно уже подошло к той готовности, когда, помешивая, нужно будет вливать Силу. И в изрядном количестве. Эликсиры мы начали готовить массово, а график варки сам Хуго составлял. Там всё учтено, и мне даже по пять минут передышки после каждой перезарядки предусмотрено. Да, раз по пятнадцать за день восстанавливаю себе Резерв, и выкачиваю его почти в ноль.

Для чего нужны такие жертвы? Во-первых, для резкого роста бойцов отряда, а во-вторых, лично для меня. Так-то — шикарная прокачка! Я из последнего Пробоя, если что, вполне серьёзного уровня, столько процентов роста не принёс, сколько за два дня беспрестанной варки снадобий заполучил.

— Санчес, а вот под самый конец ты что такое фиолетовенькое в котёл запустил? — отмерла Катюха, которая уже полтора часа сидела в углу тихой мышкой, когда увидела, что я встал, и помахав руками для разминки, пошёл к кофе-машине.

Угу. Терпеть детских слёз не могу! И мелкая использовала это тайное оружие во всю силу, пока не выпросила себе разрешение на «всего лишь посмотреть».

Надо же. Она видит магию, да ещё в цветах!

— Хочешь сказать, что ты всё видела, а то и вовсе, что-то запомнила? — обернулся я к ней под фырчанье кофе-машины.

— Давай я перечислю, а ты меня поправишь, — предложила мелкая, и быстренько, пока лился напиток, назвала все этапы.

— Так… — снял я чашку с подставки, и задумчиво добавил туда ложку сахара, — А повторить сможешь?

— Смогу, если ты меня научишь. Я не всё поняла.

О как! Она ещё и понять что-то смогла!

— У меня сейчас передышка. Всего лишь пять минут, а потом запустим следующую партию. Садись ко мне на колени, так мне будет проще установить контакт, и ты увидишь, что и как я делаю.

На мне спортивные шорты, на Катюхе — короткая юбка. Почти идеально. Можно создать максимально большое контактное пятно, которое не потребует большого расхода Силы, при передаче обзора процесса.

Подол я ей чуть задрал и усадил так, чтобы площадь нашего соприкосновения была максимальной.

— Поехали! — запустил я в дело очередную партию трав, засыпав их в котёл, — Теперь мешай вот этой большой деревянной ложкой и следи за тем, что я добавляю.

И я начал витийствовать, озвучивая каждое своё действие.

— А что это вы тут делаете? — раздался из-за спины ехидный голос, и в поле моего зрения появились обе блонды, одна из них наклонилась, и как мне показалось, разочарованно произнесла, — Прикинь, они оба в трусах!

— Дура! Дура! Две дуры! — как-то очень ловко припечатала Катька обеих блонд ложкой с длинным черенком прямо по лбу, — Сядьте в угол и не отсвечивайте! Мешаете! Саша, продолжай пожалуйста, вот эти, зелёненькие с усиками, они что делают? А то я отвлеклась и не услышала.

— Это твои резервные каналы. Они страхуют. Раз зелёные, значит на этот момент тебе их страховка не требуется. Но без них нельзя. Если они бумкнут, то ты вряд ли выживешь.

— Очень простенькое заклинание, эта твоя страховка, — оценила егоза, медленно поворачивая голову в сторону замерших блонд, — Бумкнет, говоришь… И внедрить можно… Я его достаточно легко осилю, а вот насчёт внедрить куда-то и бумкнуть, — полностью повернулась она, чтобы взглянуть на тёмный угол моей комнаты, но там уже никого не было, блонд словно ветром сдуло, — Понял, как с ними надо? — спросила Катюха, — Ты с ними давай, пожёстче, а то они на себя корону надели и нас не слышат. Кошки мартовские! — гневно посетовала мелкая, припечатывая выскочек.

— Ничего хоть не натворили? — улыбаясь, спросил я у злобной фурии, сидящей у меня на коленях.

— У нас команда! Я, Тамара и Танька! — гордо заявила Катя о тех странностях, которые я упустил из вида, — Не побалуешь!

Признаю, перестал следить за внутренней политикой приюта, в его девичьем блоке, а там страсти кипят нешуточные.

— Сами-то справитесь?

— Можешь не сомневаться, но ты мне повтори третье заклинание, а то у меня оно тест не проходит, — отмахнулась было мелкая, чётко следующая моим рекомендациям.

Специально для них заклинание — тестер создал. Там если что-то опасное выдумали, так сразу — блок.

— Покажи, — потребовал у неё на правах наставника, — Так ты знак во второй строчке перевернула, — быстро нашёл я ошибку.

— Вот ты навыдумывал! Мы такие знаки и не учили никогда! — вполне справедливо заметила она, исправляя заклинание.

Ну, не учили. Ещё бы. Так-то это руны из моего прошлого. Оказалось, не всё можно заменить знаками этого мира, да и мои зачастую короче и понятней.

На реализацию моего гросс — плана ушло десять дней.

К нам с утра до вечера доставляли обрабатывающие центры и четыре бригады рабочих устанавливали их на бетонный фундамент. Без Хуго это реновация заняла бы месяцы, а так он чуть ли не на лету ловил программы оборудования, подключая их к рабочим станциям Фуджитсу, которые к нам поступили очень кстати.

Сподобились таки японцы разменять свою электронику на полторы сотни артефактов, не имеющих ярко выраженного военного значения. Скопируют? Скорей всего будут пробовать, и не раз. Потом пусть не вдруг, но поймут, что там не только металл, камешки и рунные связки, ещё и некоторое подобие программы имеется. Если что, написанной вовсе не на языке этого мира.

И как только последний обрабатывающий центр прошёл тесты, тут-то и началось!

Нет, я знал, что мы будем делать много всего, но не ожидал, что настолько много!

Даже режим проверки и обкатки оборудования меня поверг в шок! Пока проверяли — изготовили почти триста артефактов, этак, словно между делом, и это произошло чуть больше, чем за час!

Нет, тем, кто не понял, объясню ещё раз.

Средняя розничная стоимость наших артефактов, порядка десяти тысяч. Их себестоимость, включая затраты на амортизацию оборудования, причём, ускоренную настолько, как только можно по Закону — полторы тысячи рублей. Осталось найти ёмкий рынок сбыта, и доход больше двухсот тысяч в час станет вполне возможен!

Такой потребитель имеется — армия. Но пока у меня только начинается игра с «Ижмашем».

Чую, оружейный концерн будет пробовать меня на зуб, но недолго. Не в его интересах терять репутацию ради части небольшого сегмента рынка. А «Ижмаш — Артефакт» именно таким и является. Сейчас важно всё правильно разыграть! Так, чтобы даже великие драматурги сказали: — «Верю».

Первым делом я позвонил Терехову.

— Владимир Петрович, — начал я без предисловий, — У меня для вас предложение. Выгодное. И для вас, и для края, и для меня.

— Санчес, ты как всегда с козырей заходишь, — усмехнулся губернатор. — Выкладывай.

— Я запускаю новую линию по производству артефактов. Производительность — сотни изделий в час. Цены — в три-четыре раза ниже рыночных. Всё это я готов поставлять по вашей программе для Охотников.

В трубке повисла тишина. Я знал, что Терехов считает — прикидывает бюджет, возможности, политические последствия.

— Санчес, — сказал он наконец, — Ты понимаешь, что это удар по «Ижмашу»? Они поставляют артефакты для силовых структур по всей стране. Если ты демпингуешь…

— Я не демпингую, — перебил я. — Я предлагаю честную цену. Без накруток, без откатов, без посредников. «Ижмаш» продаёт свои поделки втридорога, потому что у них монополия. А я эту монополию ломаю. Вопрос — вы со мной или против меня?

Терехов молчал. Я слышал, как он дышит в трубку, как перекладывает бумаги на столе.

— Ты знаешь, чем это грозит? — спросил он. — Они будут давить. Через Москву, через министерства, через своих людей в администрации.

— Знаю, — ответил я. — Поэтому я уже подготовил медийную поддержку. Завтра в пяти федеральных каналах выйдут сюжеты о том, как «Ижмаш» задирает цены на артефакты для армии. А послезавтра — интервью с вами, где вы расскажете, сколько сэкономили для края благодаря моей продукции.

— Это война, Санчес.

— Это бизнес, — ответил я. — А войну они уже проиграли. Потому что у меня есть тот, кто вскроет все их серые схемы. И есть вы, который подпишет контракт. И есть журналисты, которые любят жареные факты. Так что — да или нет?

Терехов вздохнул.

— Давай свой проект контракта, — сказал он. — Я ознакомлюсь.

— Уже отправил на вашу почту, — усмехнулся я. — И, Владимир Петрович…

— Что?

— Спасибо. Вы не пожалеете.

Я отключился и тут же набрал Всеволода.

— Готовьте пресс-релиз. Завтра утром — информационный удар. Тема: «Ижмаш-Артефакт» — монополия, которая грабит армию. Используйте все каналы.

— Санчес, — Всеволод помолчал, — Ты уверен? Они же нас сожрут.

— Не сожрут, — ответил я. — Потому что мы им кость в горле. А кость, если её не проглотить, застревает. И человек задыхается. Так что работаем.

На следующий день утром я проснулся от звонка. Князев. Трубку я не взял. Потом ещё звонок. И ещё. Я сбросил их все, включил телевизор и увидел своё лицо на экране. Репортаж о новом производстве, о низких ценах, о том, как один детдом смог сделать то, что не смог гигант оборонной промышленности.

Хуго постарался на славу.

Через час позвонил Мезенцев.

— Александр Сергеевич, — голос у профессора был растерянный, — Вы с ума сошли? «Ижмаш» — это не игрушки. Они могут вас…

— Что? — перебил я. — Уничтожить? Они уже пытались. Не получилось. Так что пусть теперь доказывают, откуда у них цены в три раза выше рыночных. А я буду ждать. У меня есть время. И есть компромат.

— Что?

— Моя поисковая программа, — усмехнулся я. — Она уже нашла семь эпизодов, где «Ижмаш» поставлял артефакты по сильно завышенным ценам. Семь, профессор! И это только начало.

Мезенцев молчал. Я слышал, как он дышит, как шевелит губами, но не находит слов.

— Вы… вы монстр, — сказал он наконец.

— Нет, — ответил я. — Я — Глава детдома. И я защищаю своих детей. А если для этого нужно раздавить чужую монополию — значит, так тому и быть.

Я отключился, подошёл к окну. Внизу, во дворе, уже строились Комбаты, готовые к выезду. Бойцы проверяли оружие, ХУК мигал индикаторами, Тамара командовала в цехе. Всё шло по плану.

Но я знал — это только начало. «Ижмаш» не сдастся просто так. У них есть деньги, связи, влияние. И они будут давить. Но и у меня было чем ответить. Правда. И желание защитить то, что я построил. И, может быть, это было сильнее любого оружия.

— Хуго, — сказал я, поворачиваясь к монитору, — Готовь следующую партию данных. Мы только начинаем.

«Уже готово», — ответила нейросеть. И добавила: «Вы приняли правильное решение, Александр Сергеевич. Атака — лучшая защита».

— Это не атака, — ответил я. — Это констатация факта. Они грабят страну. А мы говорим правду. И правда всегда побеждает.

Я сел в кресло, закрыл глаза. Завтра будет новый день. Новые переговоры. Новые угрозы. Но сегодня я мог позволить себе минуту покоя. Потому что сегодня я сделал тот шаг, который изменит всё. И назад дороги не было.

Хуго, зная положение дел, поставил сто пятьдесят миллионов рублей на скупку падающих акций «Ижмаша» и ещё шестьдесят миллионов непосредственно на «Ижмаш-Артефакт».

Инсайд? Попробуй, докажи. ИИ вам не мальчик для битья, у него всё просчитано. Как и около сотни брокерских счетов, которые организовали скупку падающих акций.

Короче, когда началась медийная атака, и большинство инвесторов поспешило избавиться от токсичных активов, Хуго начал скупать те позиции, которые «пробивали дно».

Оценив выгоды от работы с журналистами, Хуго выделил на это больше двух миллионов, и подкинул им «жареных фактов» на следующую волну хайпа.

Ох, как же неуютно стало руководству «Ижмаша», когда его со всех сторон начали просвечивать! А кто виноват? Там у них, у каждого, скелетов в шкафу оказалось гораздо больше, чем мы ожидали. Причём, зачастую, далеко не придуманных скелетов, а самых, что ни на есть натуральных.

Окончательно акции «дно пробили», когда хозяина холдинга обвинили в организации двух заказных убийств.

Нет. Так-то — дело житейское. Если верить Сети, то во время приватизации алюминиевой отрасли России заказные убийства под десять тысяч значились, но есть разница. Творить можно многое, а вот попадаться — нельзя. А этот — попался! Чересчур уверовал в свою неприкосновенность!

На таких новостях, акции «Ижмаша» скаканули вниз ещё раз, уже глубже, и Хуго, на этот раз не особо ограниченный финансами, всего лишь помогал им удержаться «на дне», скупая самые панические пакеты. За два дня их набралось с избытком, а потом мы ещё, одним рывком закрыли часть всё ещё недорогих позиций, выкупив то количество, которое Хуго посчитал необходимым.

Если что, блокирующий пакет акций у меня уже в руках, как и возможность назначить внеочередное собрание, для введения двух своих кандидатур в Совет Директоров.

Упс-с-с… Ну, вот так вышло.

С «Ижмашем-Артефакт» всё ещё хуже. Там мне принадлежат теперь почти шестьдесят процентов.

Сказать честно, нужны ли мне их мощности или нет, я пока не готов, но победа радует.

— Ты стал похож на купца, — оценила Катька мой разговор по телефону, — А все девчонки мечтают о тебе, как о рыцаре и принце.

— Прямо-таки все? — не поверил я, оторвав взгляд от экрана.

— Может, кроме младшаков, которые ещё не особо соображают, — пожала Екатерина плечами, — Но остальные, даже малолетки, на тебя точно глаз положили.

— Надеюсь, не зажмут на тёмной лестнице, — хмыкнул я в ответ.