— Санчес, тут к нам делегация из первого детдома заявилась, — оторвал меня Гришка от работы.

— Что им нужно, мы же вроде все вопросы по их рынку решили? Мы в их бизнес не лезем, и они нам не мешают покупать, что приглянется. Что опять не так? — недовольно отозвался я в ответ.

— Лучше тебе самому их послушать, — дипломатично съехал Григорий с темы, давая понять мне, что его полномочий недостаточно, — Они втроём пришли.

Хм… Странно звучит. Да, первый детдом покрупней нашего будет, как бы раза не в три — четыре. Мне не раз говорили, что он находится под полным контролем банды, курирующей рынок. Там прямо традиция создана — выходцы из «первого», становятся бригадирами, собирая под себя отряд подростков. Они и бегают по рынку, кошмаря продавцов и получая с них дань.

— Ну, зови их в переговорный зал и сам приходи, вместе с Никифором. Он оттуда и парни его знают. А минут через пять и я приду, как только закончу, — глянул я на парящую ёмкость, где готовилась основа под эликсир выносливости.

— Приходи, — с серьёзным лицом кивнул Гришка, явно не всё мне рассказав.

— С чем пожаловали, господа хорошие? — зашёл я в переговорный зал, вытирая на ходу руки полотенцем. — Только давайте короче, а то у меня всего десять минут. Вода закипает.

— Обед готовишь? — этак ехидно усмехнулся один из них, самый рослый.

— Ага, такой, что если он у вас на рынке бомбанёт, то прилавки потом за километр собирать будете, — специально нагнал я жути, и их проняло.

Святая Эриадна! Чем я занимаюсь — детей обманываю…

— Мы к тебе по делу, и вот по какому, — начал другой, русоголовый крепыш, — Возьмёшь нас под себя?

— Никифор, они серьёзно? — повернулся я к выходцу из «первого».

— Думаю, двое да, серьёзно, но вот в Панкрате не уверен, — кивнул мой лучший маг на рослого парня, — Он на блатных шестерит уже не первый год.

— Но-но, — взъерепенился этот Панкрат, — Ты меня в шестёрки решил записать?

— А ты кем себя считаешь? — усмехнулся Никифор.

— А если в рожу?

— Хочешь попробовать? Тогда пошли выйдем, — поднялся Никифор с места, и пока Панкрат раздумывал, поднял его Левитацией и потащил за собой, пусть тот и пытался по дороге хвататься за всё руками.

Мда-а… Это даже дракой не назвать. Магию Никифор не использовал, как только зашёл в круг и затащил туда туловище оппонента, а вот навтыкал ему знатно — до кровавых соплей и нокаута.

— Дальше будем говорить? — спросил я у представителей «первого».

— Будем, но без него, — кивнули они на поверженного Панкрата, — Он и в самом деле — шестёрка.

Русоголового звали Святослав, а его молчаливого товарища — Ефим. Обоим было лет по семнадцать, и оба смотрели на меня так, будто я был их последней надеждой. Впрочем, так оно, наверное, и было.

— Рассказывайте, — сказал я, усаживаясь напротив. Никифор вернулся на место, вытирая кулаки платком. Панкрат остался валяться на улице — Гришка обещал вышвырнуть его за ворота, когда очухается.

— У нас в первом детдоме… — начал Святослав и запнулся. — Короче, там бардак. Старшаки, из тех, кто уже в банду ушёл — поделили всё: кто на рынке, кто на автовокзале, кто на заправках. Мелкие у них на побегушках, и по «щелкану». Девчонок на «субботники» таскают, не спрашивая, чуть ли не за ухо. Если кто с ними не соглашается — избивают. А если сопротивляешься — могут и покалечить. У нас один парень в больнице месяц лежал с проломленной головой. За что? За то, что не отдал свою новую куртку из гуманитарки им на пропой.

Я слушал молча. Никифор сидел, сжав челюсти — он сам прошёл через это, прежде чем попал ко мне.

— Мы с Ефимом хотим нормально жить. Не воровать, не вымогать. Хотим, как ваши — учиться, тренироваться, Охотниками стать. — Святослав говорил горячо, но сбивчиво, словно боялся, что я прерву. — У нас в детдоме ещё человек тридцать таких. Не все, но есть. Мы… мы готовы перейти к вам. Если возьмёте.

Я посмотрел на Ефима. Тот молчал, но кивнул, подтверждая слова товарища.

— А старшаки? — спросил я. — Они-то что скажут? Вы же их территорию покидаете. Они же просто так вас не отпустят.

— Мы уже говорили с ними, — Ефим наконец подал голос — глухой, низкий, будто из бочки. — Сказали — уходим. Они поржали и говорят — идите, но без вещей. А мы и так ничего не нажили. Только те шмотки, которые нам по гуманитарке выдавали. Отдадим, пусть подавятся. Считай, почти голыми к вам придём.

Я откинулся на спинку стула. Тридцать человек — это серьёзно. Это почти треть моего будущего отряда, в потенциале. Но это три десятка новых ртов и новых судеб.

В первом детдоме наверняка будут недовольны — потерять столько «рабочих рук» для них удар, пусть и невеликий. Но и связываться со мной они вряд ли захотят. Слухи о том, что происходит на нашей базе, по городу ходили разные. Большинство из них были гораздо страшнее правды. И далеко не на уровне влияния блатных.

— Никифор, — повернулся я к нему, — Что скажешь?

— Я их знаю, — ответил он, кивнув на парней. — Святослав — крепкий боец, без Дара, но рукопашкой владеет хорошо. Ефим — слабый менталист, чувствует ложь, но его развивать надо. Остальных… в них не уверен, так как не всех знаю. Но если они хотят — почему бы нет?

— Почему бы нет? — переспросил я. — Потому что это не игрушки. У нас дисциплина, у нас режим, у нас Пробои, где каждый день рискуют жизнью. Если кто-то из них дрогнет в бою — он подведёт весь отряд. А если подведёт — это могут быть трупы. Я не хочу хоронить детей. Даже чужих.

Святослав побледнел, но не отвёл взгляда.

— Мы не дрогнем, — сказал он твёрдо.

— Я проверю, — ответил я. — Гришка, запиши их на тесты. Завтра в восемь утра. Физподготовка, психологические тесты, проверка совместимости. И пусть приведут своих. Всех. Если хоть один не пройдёт тест на предательство — я их всех не приму, — объявил я вслух, и меня услышали.

— Понял, — кивнул Гришка.

— И ещё, — добавил я, поворачиваясь к гостям, — Панкрата передайте своим старшакам — и пусть знают, что к нам с «разборками» лучше не соваться. Никифор сегодня был с ним очень вежлив. В следующий раз уже я вежливым не буду. Мы уголовному быдлу не по зубам. На ноль за пару часов всех помножим. Никто не укроется. Только повод дайте. Прямо так и скажите.

Святослав и Ефим переглянулись, потом синхронно кивнули.

— Спасибо, Александр Сергеевич, — сказал Святослав, — И послание ваше передадим.

— Не за что, — ответил я. — Спасибо скажете, когда докажете, что достойны.

Они ушли. Я остался сидеть, глядя на дверь, за которой скрылись парни.

— Санчес, — Никифор подошёл, — Ты правильно всё сделал. Они нормальные ребята.

— Я знаю, — ответил я. — Но это не значит, что можно расслабляться. У нас и так проблем хватает — ижевцы, японцы, китайцы. А тут ещё и свои, местные.

— Свои — не враги, — заметил Никифор.

— Пока не враги, — поправил я. — Но если их старшие решат, что мы перешли дорогу — станут врагами. И тогда придётся выбирать: или мы, или они. А я не хочу воевать с детдомовцами. Даже с теми, кто пошёл по кривой дорожке.

Он помолчал, потом кивнул и вышел. Просто научился понимать меня.

Я вернулся в лабораторию, где вода уже давно выкипела, и основа эликсира почти выпарилась. Пришлось всё начинать заново.

Но мысли были не о зельях. А о том, что мир вокруг меняется. И я должен меняться вместе с ним. Быстрее. Жёстче. Чтобы успеть защитить тех, кто ищет у меня защиты. Даже если эти «кто-то» — чужие детдомовцы, которые вчера ещё бегали по рынку с поясными сумками, собирая в них дань с продавцов.

— Хуго, — сказал я, глядя на пульсирующий экран, — Забей в план тренировок ещё тридцать новичков. С пятнадцатого числа.

«Принято, — ответила нейросеть. — Анализ возможностей базы завершён. Перегрузки не будет. Рекомендую увеличить закупку продуктов на тридцать процентов».

— Сделаем, — принял я, тут же переправляя продуктовый заказ директрисе, как и деньги на него.

И добавил:

— Хуго… Спасибо.

«Всегда пожалуйста», — ответил он. И заставка на экране стала чуть теплее, чуть уютнее. Или мне это просто показалось.

— «Осталось официалку уладить с переселенцами, — подумал я, отправляя нанятой юридической фирме основные моменты разговора, а сам тем временем, сообразил, что „гостей“ нам особо негде принять, — Тамарик, у нас проблемы!» — связался я с генератором идей, проверенным уже не один раз, прежде чем начал описывать, как и что я хочу увидеть.

«Генератор идей» не подвёл. У нас в левом крыле нового здания уже завершены отделочные работы и мы туда легко можем переселить бойцов отряда, а их спальные места в приюте займут новенькие. А насчёт формальностей, так одного звонка мэра, всё ещё задолжавшего, будет достаточно, чтобы вопрос с официальным переводом в тот же день был решён.

Собственно, так всё и вышло.

* * *

Губер решил помочь. И нам, и семьям Охотников, потерявшим кормильцев.

Он устроил благотворительный аукцион, выручка от которого пойдёт семьям погибших Охотников. Надо ли говорить о том, что почти четверть лотов — это была наша продукция. Признаться, я и сам удивился, сколько всего мы уже умеем изготавливать.

А потом удивился второй раз, когда увидел цены финальных продаж.

Но тут, понятное дело, работали другие факторы: там и покупатели перед губернатором и телевизионными камерами выделывались, но громыхнуло мероприятие на всю страну.

Если что — «Ижмаш — Артефакт» тоже несколько позиций выставил, но лучше бы они этого не делали! Разрывы в ценах от пяти до десяти раз в нашу пользу! И то, как потом определили дотошные журналюги, скупали их изделия лица, аффилированные к концерну. А не то так и остались бы они невостребованными.

И это было началом конца. Нет, не всего Ижмаша, а их отдельной ветки, которая выпускала артефакты. Хуго, на плохих новостях докупил ещё пятнадцать с половиной процентов, и мой отряд стал полновластным владельцем их дочерней структуры. Семьдесят пять и пять десятых процента! Теперь у них нет даже блокирующего пакета!

Да, мы не стали воевать — мы их купили, если что, за недорого!

Продемонстрировали им обратную сторону тактики их финансовой политики, заодно припугнув серьёзным пакетом акций в самом холдинге.

Пожалуй, такой прыти от нас никто не ожидал, как и умения решительно и успешно распоряжаться сотнями миллионов рублей в весьма коротких операциях.

Думаю, дня через два — три ко мне заявятся ходоки, на этот раз серьёзные, не такие, как гопник Князев. И они напрасно будут считать, что мне, мальчишке, можно «проехать по ушам», описывая все сложности в работе предприятий. Ясен пень — я всех их с удовольствием выслушаю, затем возьму некоторую паузу, чтобы выслушать Хуго и юристов, а потом раскатаю их аргументы в тонкий блин, заставляя персонально отвечать за каждое ошибочно сказанное слово.

А дальше… Ну, это же их тактика — работа с компроматом. И его у меня до фига и больше. Почти на каждого. Так что — поговорим, и со многими, индивидуально.

Законы в РФ справедливы, но суровы. И пока не все в Ижевске осознают, что их они, как раньше было, не минуют, а очень скоро коснутся. Зря они с угроз начали… Возмездие уже не за горами!

* * *

Ближе к окончанию строительства мы начали обрастать техникой и людьми.

У нас появился свой, отдельно стоящий гараж, с заведующим и тремя механиками, пять полноприводных Камазов, и два новеньких школьных автобуса.

С собственными грузовиками стало проще планировать выезды.

В отряд влилось ещё пять магов, целительница и десяток стрелков — водителей, которыми укомплектовали пять новеньких багги с пулемётами.

Но от услуг отряда наёмников мы пока не отказываемся, особенно если рейд намечается близко к границе с Китаем.

Я уже не катаюсь в Пробои даже В ранга. Отряд их щёлкает, как орехи, и лишь когда попадается что-то более высокого уровня, или требуется изловить кого-то из Тварей живьём, тогда сам еду.

Отлов Тварей приносит нам серьёзный доход, и эта операция стала визитной карточкой нашего отряда. Невзирая на высокие цены спрос на Тварей оказался высоким.

К примеру, наш сегодняшний выезд состоялся по заказу новосибирского наукограда.

Они разработали какое-то уникальное лекарство на базе яда Песчаных Скорпионов и всерьёз рассматривают возможность выращивать их в неволе. Так что у нас заказ не только на живые особи, но и на самку с эмбрионами. И самка в приоритете. Впрочем, если её придётся убить, то всю малышню требуется бережно собрать.

Скорпионы — Твари живородящие, и после родов личинки взбираются на спину матери, где и находятся до первой линьки. Новосибирцы отчего-то считают, что малышей им удастся приручить, оттого и цену за них они назначили почти как за взрослую особь. Заодно они же предоставили сыворотку от их яда и баллоны с сонным газом, прекрасно понимая, что нам самим такое вряд ли удастся раздобыть, а без этих необходимых компонентов мы на добычу столь опасных Тварей не подпишемся.

— Что из себя представляет Песчаный Скорпион, — начал я короткую вводную лекцию перед рейдом, — Тварь, с размахом лап до двух с половиной ­- трёх метров. Аномально большие и мощные клешни, которыми она лом, как соломинку перекусывает, — вывел я на экран слайд, — Тварь быстрая. Может развивать скорость до сорока — пятидесяти километров в час. Ведёт ночной образ жизни, а днём предпочитает обитать в укрытиях и норах. Восемь пар конечностей. Пожалуй, они единственно уязвимое место для пулемётов, если не считать глаз и рта, когда он в открытом состоянии. На спине у скорпиона находятся две стрекальные трубки, через которые он может плеваться струёй жидкости на двадцать — тридцать метров. Эффект жидкости, как от многократно усиленного перцового баллона. Стоит попасть под струю или даже её капли, и ты лишишься зрения и дыхания. В это время скорпион подбегает, и схватив жертву клешнями, всаживает в неё ядовитый хвостовой шип, после чего наступает паралич. Но есть и уязвимости, — улыбнулся я, глядя на то, как у половины бойцов округляются глаза, — И в первую очередь это Холод. Если скорпиона хорошо проморозить, он впадёт в спячку. Если не очень хорошо, то изрядно потеряет в подвижности. От атаки стрекальной жидкостью нас будут защищать Воздушные и Огненные Щиты, от прямой физической атаки — маги Земли. Все маги Воды в это время работают Льдом и Заморозкой. Я же буду пытаться отсечь им лапы, а может, и клешни. Регенерация у них, как и всех Тварей, на уровне, так что скоро новые отрастят и на цену трофеев это не повлияет. Кстати, предусмотрите инструменты для снятия хитина. Он прочней и легче титановых пластин. Пригодится нам на броники. У меня всё.

— Пробой будем закрывать? — спросил Григорий.

— Обязательно, и если повезёт, найдём около Сердца здоровенную самку — Босса. Хорошо бы, с детёнышами.

— Почему самку?

— Откуда я знаю почему, но у скорпионов они главные и самые крупные. Говорят, даже мужиков своих иногда съедают после спаривания. Короче — жёсткий матриархат у них, — улыбнулся я, и гнетущая атмосфера в зале чуть рассеялась, а девчонки, так и вовсе победно заулыбались.

* * *

Пробой встретил нас раскалённым воздухом и запахом серы. Небо здесь было не бронзовым, как обычно, а багровым — будто кто-то разлил над головой вёдра с кровью. Песок под ногами скрипел, и в этом скрипе слышалось что-то живое, пугающее.

— ХУК, что скажешь? — спросил я, когда колонна замерла у входа.

— «Три крупных биологических объекта в радиусе двух километров. Один — с повышенной энергетической активностью. Вероятность наличия эмбрионов — высокая», — ответил модуль.

— Босс, — кивнул Гришка, когда я озвучил предположения. — Значит, самка.

Мы развернулись веером. Блонды уже держали Щиты — воздушные и огненные, чтобы отбить стрекальные атаки, а все остальные включаться при прямой угрозе. Костян с двумя помощниками контролировали землю, на случай если скорпионы полезут из-под песка. Я держал портал наготове — маленький, свёрнутый в точку.

Первая тварь вынырнула из дюны через полчаса. Крупная самка, метра два с половиной в размахе, с хитином цвета ржавчины. Она замерла на секунду, оценивая добычу, и тут же выпустила струю из стрекальных трубок. Жидкость ударила в Воздушный Щит блонд, зашипела, но не пробила, даже была откинута обратно

— Костян, коробку! — крикнул я.

Маг Земли вздыбил песок, создавая вокруг твари ограду. Скорпион рванул в сторону, но Гришка встретил его очередью — пули застучали по лапам, не пробивая, но замедляя. Пара лап точно поломана. Вода затуманилась вокруг Твари — маги начали заморозку.

Я открыл портал. Один конец — перед мордой скорпиона, второй — в клетке на КамАЗе. Тварь дёрнулась, но лёд сковал её суставы, и она провалилась в переход, даже не успев взвизгнуть. Клетка лязгнула.

— Есть одна! — крикнул кто-то.

Но радоваться было рано. Из песка вырвались сразу две твари — помельче, но быстрее. Они не стали атаковать в лоб, а пошли с флангов, пытаясь обойти щиты. Сергей, наш менталист, взвыл — твари были слишком чужими, их эмоции давили на него, как пресс.

— Серега, отойди! — приказал я, но он покачал головой, стиснул зубы и продолжил сканировать.

— Вторая самка — беременна, — выдавил он. — В ней восемь эмбрионов. Я… я чувствую их. Живые.

— Понял. — Я переключил внимание. — Гришка, заходи слева. Костян — держи землю, не дай уйти в песок. Водники — усилить заморозку.

Вторую самку мы взяли хитростью. Я открыл портал не перед ней, а под ней — она провалилась в песок, который Костян мгновенно превратил в зыбучий. Скорпиониха забилась, пытаясь выбраться, но холод сковал лапы, и мы затащили её в клетку пусть полуживой, но невредимой.

— Эмбрионы целы? — спросил я у Сергея.

— Целы. Бьются.

Самцов попросту уничтожали. Не так страшен чёрт, как его малюют.

Третья, Босс, ждала нас в центре Пробоя. Она была огромной — метра под четыре в размахе, с хитином, который переливался чёрным серебром, и с глазами, которые светились красным. У неё на спине копошились детёныши — маленькие, размером с кошку, но уже с клешнями.

— Двенадцать эмбрионов, — выдохнул Сергей и побледнел. — Она… она меня слышит. Она знает, что мы здесь.

— Босс всегда знает, — ответил я. — Всем приготовиться.

Атака была мгновенной. Тварь не стала плеваться — она рванула вперёд, сметая всё на своём пути. Костян поднял стену — скорпион пробил её, как картон. Блонды ударили заморозкой — тварь сбросила лёд, как шелуху.

— Отходим! — крикнул я, но Гришка уже лежал на песке — клешня задела его, отбросив на десять метров. Ефим, новенький менталист, стоял на коленях, зажимая рану на плече — его зацепило осколком хитина. А третьим был Костян — скорпион наступил ему на ногу, и я услышал хруст костей.

— Все на меня! — заорал я, открывая портал за спиной — отходной. Блонды подхватили раненых, Костяна тащили двое земляков.

Я остался один. Босс развернулась, готовясь к прыжку.

— Ну, давай, — сказал я, глядя ей в глаза. — Давай, детка.

Она прыгнула. В тот же миг я открыл портал — не перед ней, а вокруг неё. Сферический переход, который я репетировал сотни раз, но никогда не использовал в бою. Тварь провалилась внутрь, а второй конец портала вывел её прямо в самую большую клетку — ту, что мы поставили на отдельный прицеп.

Клетка лязгнула, загудела — защита включилась на полную мощность. Босс билась о стенки, но не могла вырваться. Её детёныши, оставшиеся снаружи, заметались, и бойцы морозили их без жалости.

— Закрывай Пробой! — крикнул я Серёге.

К центру они побежали вместе с Никифором.

Через несколько минут небо над нами перестало быть багровым — стало обычным, серым, дальневосточным.

Обратно ехали молча. Трое раненых — у Гришки сломано два ребра и сотрясение, у Ефима плечо разорвано когтем, но кость цела, у Костяна перелом голени. Но все живы и будут в строю уже через день-другой.

— Санчес, — Гришка сидел, привалившись к стенке Комбата, — А малышей зачем собирали? Там же, у Босса, эмбрионы. Двенадцать штук.

— Новосибирцы хотят их приручить, — ответил я. — Представляешь, скорпион, который слушается команд? Это же оружие. Или охрана. Или просто зверь, которого можно изучать. И яд с них получать.

— Оно не приручится, — сказал Сергей, который сидел в углу, бледный, но довольный. — Я чувствовал их. Они… они злые. Даже нерождённые.

— Пусть учёные разбираются, — ответил я. — Наше дело — доставить. А там хоть суп их них варят.

Сергей хмыкнул и закрыл глаза.

Я смотрел в окно на проплывающую тайгу и думал о том, что сегодня мы сделали невозможное. Взяли трёх самок, сохранили эмбрионы, вытащили раненых. И никто не погиб. Это было главным.

— ХУК, — сказал я тихо, — Как оцениваешь операцию?

«Успешно. Потери — минимальны. Результат — максимален. Вы действовали эффективно, Александр Сергеевич».

— Не я, — ответил я. — Мы.

И замолчал. Потому что за окном уже показались огни базы, и впереди была работа — лечить раненых, разгружать клетки, писать отчёты. Обычная жизнь. Которая, несмотря на всё, была прекрасна.