Ранние формы культурной идентификации, выработанные в рамках китайского культурного ареала, были закреплены в мифологической и ритуальной традициях и могут быть реконструированы с помощью анализа ключевых символов и основных форм ритуального поведения. Как и в случае с древними индоевропейскими культурами, о которых речь шла в 4-й главе, древнекитайские материалы дают возможность провести сравнительно-историческое исследование, опираясь на хорошо изученные и частично сохранившиеся до сегодняшнего дня шаманские традиции сибирских народов. С одной стороны, Китай – это та культурная зона, где следы шаманизма являются очень древними и более явными, чем у индоевропейцев, они хорошо просматриваются по разным письменным источникам и этнографическим материалам. Более того, элементы шаманских верований в разных формах продолжают существовать до сегодняшнего дня, сохраняясь на низовом уровне в рамках так называемых народных культов [1419]. Это в значительной степени облегчает проведение сравнительно-исторических изысканий. Однако, с другой стороны, в Китае не была зафиксирована такая развитая система мифологических представлений, как, например, в Древней Греции. Поэтому идеологический пласт древнейшего мировоззрения китайцев сложнее поддается анализу, хотя он очень важен для выявления ранних форм культурной идентификации.

Выявление структуры шаманского мировоззрения в китайской традиции было осуществлено на основе письменных источников и литературы. Кроме этого, было осуществлено обращение к даосским материалам. Китайский шаманизм тесно связан с национальной религией китайцев – даосизмом, имеющим ярко выраженные шаманские корни. На наш взгляд, обращение к даосской идеологии и практике является необходимым, поскольку даосизм сохранил многие натуралистические тенденции шаманизма и в то же время, переработав его основы в новом религиозно-философском ключе, дал им «новую жизнь». И, наконец, в данном разделе было осуществлено применение феноменологической методологии, которая была рассмотрена выше, для анализа даосских и шаманских практик как вариантов культурной идентификации.