Для встраивания феноменологической теории в анализ шаманской системы представлений и шаманских практик нам нужно более подробно рассмотреть ситуацию «качания» между разными способами существования. Если мы обратимся к нашей схеме, то увидим, что переход от существования-для-себя к существованию-для-других осуществлялся по двум парам разнонаправленных линий, отмечающих первичное разделение мира-для-себя и тела-вне-мира. Первая пара линий указывает на ситуацию «качания» между миром-для-себя и миром-для-другого. Вторая пара разворачивает перед нами ситуацию «качания» между телом-вне-мира и телом-для-других, которая способствовала самоидентификации человека. Рассмотрим каждую линию более подробно.

Благодаря первому варианту опыта сформировались дуальные схемы мироздания, где выделяются мир людей и мир духов (варианты: мир живых и мир мертвых, мир человеческий и мир иной). Именно такие схемы являются преобладающими в картине мира народов Сибирского региона, где наибольшее распространение получил шаманизм. Мы можем условно выделить два варианта выстраивания отношений между мирами у сибирских народов: динамичные и статичные. Динамично выстроенные отношения между мирами более соответствуют самой динамике «качания». Они выстраивались по принципу сообщающихся сосудов. Так, например, ульчи Амурского края верили, что если в мире живых стоит лето и день, то в мире мертвых в это время – зима и ночь. Обитатели страны мертвых имеют изобилие дичи в то время, как на земле неулов, и наоборот [1400]. Гиляки представляли землю мертвых такой же, как наша земля, только солнце там светит тогда, когда у нас ночь, а луна – когда у нас день. Покойники живут в таких же селениях, только меняется имущественное положение: бедный становится богатым, а богатый – бедным [1401]. Эвены считали, что те шаманы, которые при жизни были сильными, после смерти делаются слабыми, и наоборот [1402]. Можно предположить, что такой тип отношений фиксировал существование более прозрачной границы, через которую происходил активный обмен ценностями (светом, теплом, жизненной силой, охотничьей удачей, благополучием и т. д.).

Статичный вариант отношений предполагал четко установленные границы и, соответственно, неизменную структуру самих миров, которая чаще всего выстраивалась по принципу противопоставления. В шаманской системе представлений алтайцев подземное царство Эрлика называется бессолнечным местом в противоположность земному миру, называемому солнечным [1403]. В шорских героических сказаниях солнцем освещаемый земной мир противопоставляется нижней земле «черного айна». В характеристике земного мира преобладает белый цвет (белая тайга, белое море), нижнего – черный (черная тайга, черный ветер, черная гора и т. д.) [1404]. В подземном мире могут быть ущербные, половинчатые солнце и луна. Это может быть также мир, где солнце светит как луна, кругом сырость и болота. Эвены считали, что в царстве мертвых солнце не светит, небо как туман, а земля как пар [1405]. Наряду с отсутствием тепла и света в подземном мире ощущается явный недостаток жизненности (чахлая растительность или ее отсутствие) или ее ущербные формы (корявые деревья, уродливые обитатели). По представлениям кетов, далеко на севере находится Мертвый остров, где растет всего «несколько кривых деревьев да немного белых травинок» [1406]. А в якутском фольклоре нижний мир – это оледенелая страна с щербатыми солнцем и луной, где растут корявые деревья и чахлые травы, а живут там однорукие и одноногие чудовища [1407]. В инобытии по-другому течет время. Можно выделить три основных варианта течения времени в ином мире:

1) Время там течет гораздо медленнее, чем в мире людей, оно стремится к минимуму изменений, вплоть до их полного прекращения;

2) Время течет вспять;

3) Временные характеристики нечеловеческих миров совпадают с течением времени в давние времена [1408].

Можно заметить, что при статичном варианте выстраивания отношений жизнь в мире людей достаточно жестко противопоставляется иным вариантам существования, несущим на себе отпечаток нечеловеческого, некомфортного и даже непригодного для человека.

Создается впечатление, что «древнему» человеку необходимо было четко промаркировать иные миры, найти им такие значимые характеристики, которые, с одной стороны, соотносили бы их с человеческим миром, а с другой стороны, позволяли надежно отличать их от мира людей. То есть четко отграничить их друг от друга. Для чего это было нужно? Для того, чтобы их не перепутать! Давайте вновь вернемся к ситуации маятникового качания. Периодически выпадая из пространства и времени, человек возвращался вновь уже в мир с несколько иными характеристиками – в иной мир. Потенциально этих миров могло быть бесконечное количество. Конечно, их нужно было четко зафиксировать и как минимум ограничить их количество. Неважно, сколько их будет (три, семь, девять или 99), главное, чтобы все они были определены и описаны. Может быть, нечеловеческие миры рисовались столь некомфортными для человеческого образа жизни именно для того, чтобы у человека не возникало соблазна вновь и вновь пересекать их границы? Носители шаманского мировоззрения очень боялись неожиданного пересечения границы миров, поскольку это нарушало установившийся порядок, грозило выпадением из сложившейся системы пространственно-временных отношений. В других мирах это соотношение было немного иным. Можно было потеряться и не найти дорогу обратно. Страх потеряться в иных мирах, непреодолимое желание путешествий между мирами и в то же время насущная необходимость периодического разрушения границ были сильнейшими переживаниями для «древнего» человека.

Именно поэтому вместе с формированием структуры мироздания появляются и «ритуальные специалисты», способные неслучайным образом пересекать границы миров и тем самым оказывать помощь своим соплеменникам, утратившим эту способность. По сути дела, одна из важнейших функций шамана – это поддержание отношений между мирами по принципу сообщающихся сосудов. Хоть границы и были четко установлены, но ведь с помощью шамана можно было осуществлять постоянный обмен ценностями, поддерживая таким образом баланс и устойчивость самой системы отношений. Е. С. Новик, осуществившая структурный анализ шаманских камланий, пришла к выводу, что, независимо от вида камлания, его главная цель – восстановление равновесия, ликвидация некоего нарушения миропорядка, выражающегося в неправильном распределении ценностей. В связи с этим она выделила несколько вариантов коммуникации мира людей и мира духов, осуществляющейся с помощью шамана:

I А. Объект принадлежит духам, но представляет ценность для людей. Шаман добывает его в мире духов и доставляет людям;

I Б. Объект, представляющий ценность для духов, находится в мире людей. Шаман извлекает объекты, принадлежащие коллективу людей, и доставляет их в мир духов;

II А. Объекты, принадлежащие людям, оказываются мире духов и должны быть изъяты. Шаман отправляется в мир духов и добывает похищенную душу;

II Б. Объекты, принадлежащие духам, оказываются в мире людей, представляют собой «антиценность» и должны быть изъяты. Шаман находит эту «антиценность» («камень болезни», «червяк», душа покойного и т. д.), извлекает ее и отправляет в мир духов [1409].

В соответствии с теорией Е. С. Новик одухотворение и персонификация объектов природы являются не столько следствием анимистического мироощущения, сколько средством фиксации диалогических отношений, где модель партнера строится в соответствии с собственными целями [1410]. Поэтому система отношений с иными мирами, да и сами их характеристики, выстраиваются именно по этому принципу. Именно диалогичность отношений является одним из ключевых принципов традиционного шаманизма.

Самыми надежными маркерами границ между мирами в мировоззренческих системах народов Сибири являются дерево и нить (веревка), которые в действительности и представляли собой центральную ось, пройдя сквозь которую (т. е. выпав из пространства и времени) можно было попасть в другую реальность. Именно эта ось рассматривалась в шаманских культурах как сакральная. Иные миры в шаманской системе представлений, в соответствии с нашей схемой, скорее можно отнести к вариантам профанной реальности, разновидности мира-для-других. Постепенно в силу своей труднодоступности (для феноменологического опыта) эти миры приобретают статус, имеющий элементы сакральности. К таким элементам сакральности можно отнести очень медленное течение времени, вплоть до его отмены, переизбыток жизненности и света и т. д. Временные характеристики нечеловеческих миров могут совпадать с течением времени в давние времена. Там находятся существа – податели жизни и благополучия, требующие почитания. Диалогичность отношений постепенно тоже нарушается. А вместе с этим дуальные схемы мироздания уступают место триадам, где наряду с подземным миром большую роль играют небесные сферы. Так, сравнение небесного и подземного миров у алтайцев подчеркивает контрастность света и тьмы. В подземном мире (Алыс-дере) царит вечный полумрак, там никогда не показывается солнце и не просыхает земля. В небесной сфере (Дени-дере) светло и весело [1411]. В соответствии с шаманской картиной мира телеутов на самом высоком слое неба находилась земля Ульгеня, где «светилась, как месяц, золотая гора и сияла, как солнце, серебряная гора» [1412]. Шаман ваховских хантов, долетая до седьмого неба, где живет Торум, видел «светлоту, лучше некуда. Семь солнц светит, серебро течет, как река» [1413]. Подробное изучение перехода к иерархичной системе отношений между мирами, пришедшей на смену диалогичной системе, не входит в круг тем нашего исследования. Однако мы можем предположить, что именно этот переход разрушил господство шаманской идеологии, стал основой социальных иерархий и способствовал выделению новой категории ритуальных специалистов жреческого типа. Именно в их компетенцию стало входить поддержание отношений со сферой сакрального, которая предопределяет жизнь и благополучие человеческого коллектива.

Научившись измерять пространство и время, человек четко обозначил границы собственного мира. Однако, что представлял собой этот мир? Это было обжитое человеком пространство, за пределами которого начиналось иномирье. Иной мир в сознании «древнего» человека – это мир, где изменяются пространственно-временные характеристики. Выходя за пределы своей территории, человек, как и в ситуации «качания», выпадал за пределы мира, попадал в сакральную реальность (вне пространства и времени), а доходя до обжитой территории чужого племени, пересекал границы иного мира. Поэтому дальние земли, где люди жили в иной пространственно-временной системе координат, по своим характеристикам очень напоминали мир духов. Отправление в путь в традиционном мировоззрении выступало метафорой смерти, а возвращение приравнивалось к новому рождению [1414]. Герои эпических произведений народов Сибири – это прежде всего путешественники. И зачастую невозможно определить, в какой реальности они путешествуют, поскольку дальние страны в миропонимании людей мало чем отличались от иных миров. Именно поэтому эпические герои по многим своим характеристикам сопоставимы с шаманами.

Дж. Скотт обратил внимание на удивительное разнообразие единиц и методов измерения пространства и времени в традиционных крестьянских хозяйствах Европы. И речь здесь идет не только о различии мер измерения в разных деревнях, но и о том, что тот или иной способ измерения был ситуативен, связан с моментом времени и местом. Чтобы охватить потрясающее многообразие способов измерения земли, Дж. Скотт предложил вообразить множество карт, построенных в разных системах координат, которые будут сильно отличаться по площади [1415]. Кроме того, мерой измерения чаще всего служили те или иные части тела, которые также были очень разными у разных людей. Давайте теперь представим, насколько многомерным могло быть такое пространство и как по-разному могло восприниматься время в таком мире. Только введение системы единообразных единиц измерения сделало наш мир трехмерным в пространстве и равномерно текущим из прошлого в будущее. Эта процедура окончательно утвердила границы нашего мира, сделав их непрозрачными.

В условиях «качания» между мирами человеку необходимо было не только четко определить границы этих миров, но и осуществить самоидентификацию. На нашей схеме хорошо видно, что такая идентификация могла быть только телесной. Она формировалась по линии «качания» от тела-вне-мира к телу-для-другого и обратно. Такие перемещения человек переживал как собственную смерть и новое рождение. Причем каждый раз он рождался новым существом. Многочисленные мифы, где описываются превращения человека в животное, растение или какой-то предмет ландшафта, могли возникнуть именно благодаря этой ситуации. Наиболее интересны мифы, герои которых могут превращаться в других существ, обойдя кругом (например, три раза) какой-либо сакральный объект или пересекая условную границу между мирами. Такой границей или сакральным центром было возвращение к переживанию тела-вне-мира. Переходя вновь к ситуации существования-для-других, тело переживалось как иное, и взаимодействовало оно уже с иным миром.

Как можно было в этих условиях идентифицировать себя таким образом, чтобы прекратить череду метаморфоз? Согласно одной бурятской легенде, раньше у человека была способность к оборотничеству. «Медведь прежде был охотник и шаман. Он, отправляясь на охоту, обходил три раза одно дерево и обращался в медведя; в таком виде он ловил зверей, потом снова обходил вокруг дерева три раза и становился человеком. Кто-то срубил то дерево, и шаман остался навеки медведем» [1416]. Установление четких границ между мирами способствовало прекращению свободного перемещения и, соответственно, свело на нет и практику свободных превращений. Человек обозначил границы собственного тела. Однако если свободные «качания» между разными способами существования были прекращены, то они с неизбежностью сохранились и были совмещены в рамках телесных ощущений. Человек одновременно воспринимал свое тело как тело-для-другого, расчлененное на части и помещенное в пространственно-временную систему координат, и как вне-мировую (вне пространства и времени), неделимую, принадлежащую только самому человеку телесность. Именно последняя определяла сущностную основу человека, стягивающую воедино все его жизненные проявления (то, что в традиционных культурах именуется жизненной силой, душой, двойником и т. д.). Именно она могла покидать тело и путешествовать между мирами (например, во сне). Однако если она долго отсутствовала, то страдать начинало тело физическое. В шаманских культурах одна из самых распространенных причин болезни – потеря души. Наличие парциальных душ, или душ различных частей тела, иллюстрирует ситуацию изначальной расчлененности тела, которое лишь постепенно было собрано в единый организм. То есть древний человек должен был выполнить еще одну сложнейшую задачу – собирание собственного тела. Наличие дополнительного духа-покровителя у шамана указывает на его двойную идентификацию, на его принадлежность разным мирам. А чем больше у него было духов-помощников, тем более многомерной была та реальность, в которой он мог путешествовать.

Возможно, что в условиях диалогичных отношений с окружающим миром по принципу интерсубъективности, одухотворение окружающего мира также было закономерным следствием телесной двойственности самого человека. Духи тех или иных природных объектов и явлений, как и «душа» человека, составили основу сакрального мира, противопоставленного профанному. Кроме этого, одухотворение природы – это еще один вариант идентификации в условиях «качания» между мирами. Духи среднего мира – это его маркеры. В ситуации изменчивости проявлений мира (миров) они всегда оставались одними и теми же. Благодаря им человек не мог спутать свой мир (свою реку, свою гору, свое дерево) с различными вариантами иномирья, населенного иными существами.

Собирание тела в единый организм, определение его границ в мире способствовало возникновению нового феноменологического опыта – переживания опыта тела в мире. Тело научилось ориентироваться в конкретной пространственно-временной системе координат. Постепенно была осуществлена кардинальная реорганизация «телесной схемы», представляющей собой систему соответствий между телом и миром, позволяющей телу моментально реагировать на вызовы внешней среды и решать различные двигательные задачи. Так благодаря телу осуществляется наше укоренение в мире. Принадлежность шамана разным мирам требовала его телесного укоренения в разных пространственно-временных системах координат. Отсюда возникает практика шаманских инициаций, сопровождающаяся расчленением тела шамана и его вторичным собиранием. Шаманское посвящение предполагало «переделку» всех частей тела. Так, например, по представлениям нганасан, специальные духи выковывают на огне кости, чтобы они стали железными, выковывают сердце, чтобы оно стало смелым и мужественным, наделяют прозорливыми глазами, закаливают голос и наделяют чуткими ушами [1417]. Тело шамана как будто целенаправленно и мучительно «подгонялось» под мерки иномирья. Особо важную роль при этом играла переделка глаз, ушей, горла как главных каналов, через которые мы контактируем с окружающей реальностью. Они же выступали и главными каналами коммуникации между мирами. Шаманские инициации показывают, насколько важную роль играет тело человека для его «внедрения» в мир.

С учетом всего вышесказанного становится понятным, что шаман – это человек, способный «качаться» между разными способами существования и перемещаться между мирами в условиях установления четких пространственно-временных границ человеческого (среднего) мира. В пользу этого может говорить приписываемая шаманам способность к превращениям. У якутов сила шамана зависела от того, в какое животное могла обратиться его душа. Самыми могущественными считались шаманы, души которых обращались в быка, жеребца, орла, лося или медведя. Самыми слабыми и несчастными были шаманы, душа которых обращалась в собаку или волка. У нанайцев существовало предание о шаманке-змее, приносившей много неприятностей людям [1418]. В пользу возможных шаманских превращений говорят ритуальные костюмы, которые могли имитировать птиц и зверей, а также выделение различных категорий зверей-шаманов, характерное, например, для кетов и эвенков. Духи-покровители и помощники сибирских шаманов чаще всего выступали в образах различных животных. С их помощью шаман мог отправляться в разные сферы мироздания, принимая их облик или подражая им во время камлания. Вполне закономерно, что отправляться в иные миры нужно было в ином облике, и лишь позднее необходимость превращений была заменена имитацией этой процедуры с помощью костюма и введением фигур духов-помощников, с помощью которых шаман пересекал границы миров.