Изучение знаковой природы человеческой коммуникации позволило приоткрыть завесу тайны многих далеких (и не столь далеких) от нас в пространстве и во времени культур, сделав образ «другого» более понятным и притягательным. В то же время человеческая мысль, значительно продвинувшись в изучении своих оснований, а именно механизмов осмысления человеческого способа бытия, устремилась за собственные пределы на поиски наивного, дорефлексивного контакта с миром, с «миром до знания» [1364]. Знак репрезентирует присутствующее в его отсутствии. Существование в культурном пространстве позволяет нам заменять вещь ее знаком, отсрочивать встречу с ней путем замены живого опыта присутствия абстрактной идеей [1365]. Однако развитие культуры с неизбежностью приводит к усложнению знаков, которые, по мысли Ч. Пирса, «растут» и постоянно обрастают новыми, не свойственными им изначально значениями [1366]. В связи с этим существует все возрастающая опасность удаления от изначальных смыслов, их забвения и утраты. «Становится все более и более трудно реконструировать присутствие акта (акта чистого мышления – прим. автора), погребенного под историческими наслоениями» [1367]. Феноменологическая редукция, провозглашенная Э. Гуссерлем, «выводит из игры все конституированное знание и настаивает на необходимости отсутствия исходных предпосылок» [1368]. Таким образом феноменология предпринимает попытку убрать посредников между человеком и миром, разоблачить тезис о непознаваемости «вещи-в-себе» и осуществить возврат к живому переживанию мира через присутствие в нем. Мы должны «снять» тот базовый слой культуры, который выражается в знаках (словах, жестах, образах и т. д.), с тем чтобы обнаружить под ним и описать первоначальный перцептивный опыт, выступающий в качестве источника любых смыслов.
Традиционные и архаические культуры, базирующиеся на мифологическом способе мировосприятия, содержат в себе отголоски того периода, когда происходило активное конструирование смыслов и ценностей, призванных выразить первичные переживания живого бытия, когда знаки в полной мере несли в себе энергию этих переживаний и в то же время уже содержали в себе зерно будущей независимости человека от переживаемой реальности, его способности переплавлять любой опыт в идею. «Миф удерживает сущность в явленности, мифический феномен – это не репрезентация, а вид подлинного присутствия» [1369]. Поэтому на сегодняшний день продуктивное продвижение по пути изучения «первобытного» способа коммуникации человека и мира с неизбежностью требует возвращения к активному конституированию смыслов, перехода на такой уровень экзистенции, который позволит возродить мифологическое пространство в собственном переживании и в собственном актуальном восприятии. Осуществление такого рода «редукции» вряд ли возможно в полной мере, однако следование данному вектору движения способно принести реальные результаты.
В рамках дорефлексивного контакта с миром первичные переживания бытия основываются на телесных ощущениях, поэтому различные варианты первичного опыта являются теми или иными модификациями телесно-смысловых ситуаций. «Тело – это то, что сообщает миру бытие» [1370]. В ситуации постулирования первичных чувственно-конкретных (тяжелое/легкое, теплое/холодное, переднее/заднее и т. д.), а также фундаментальных абстрактных различений (человек/мир, природа/культура, внутреннее/внешнее и т. д.) тело осуществляет роль посредника между переживанием и порождаемым им смыслом, является первым носителем значения, а также универсальной границей, очерчивающей контуры человеческого бытия. Кроме этого, тело становится каналом коммуникации, посредством которого осуществляется передача информации и обмен ценностями между субъектами. Ситуация обмена – одна из ключевых в традиционных культурах, она утверждает принцип интерсубъективности, принцип существования другого, через контакт с которым обретается собственное бытие. Контакт может осуществляться на самых разных уровнях, формирующих разные измерения пространства и времени. Мир вещей обменивается с нами информацией так же, как и мир идей. Любая природная и культурная «сущность» – это как минимум «реплика» в глобальном диалоге, где происходит обмен информацией и значениями по поводу пережитого и осмысленного опыта существования.
С учетом всего вышесказанного можно предположить перспективность и продуктивность изучения вариантов и возможностей конституирования культурных смыслов через переработку различных видов телесного опыта, а также самого механизма движения от опыта к идее через коммуникативные (символические) коды телесности. Уникальное значение в рамках традиционного мировоззрения имеют шаманистические культуры, в которых опыты телесной трансформации шамана, существования на границе миров, телесного перемещения (перехода) между мирами формируют ядро традиции и являются основой множества ритуальных практик. В то же время именно телесные практики шаманов в наименьшей степени поддаются научному объяснению, поскольку не укладываются в рамки символических интерпретаций и зачастую противоречат физическим и физиологическим законам, сформированным в рамках рационалистической парадигмы.
В данном разделе предполагается рассмотрение отдельных (ключевых) элементов шаманизма посредством интерпретации первичных телесных и телесно-смысловых ситуаций, постепенно обретающих культурно значимые символические формы. В качестве теоретической базы исследования использованы феноменологические теории Э. Гуссерля и М. Мерло-Понти, которые с необходимостью были дополнены оригинальной теорией Ж. Деррида. В первой части раздела будет дан феноменологический разбор опыта телесности. Вторая часть представляет собой рассмотрение перехода от опыта телесности к его знаковым репрезентациям. В третьей части представлен анализ того, как опыт телесности и его осмысление отражаются в шаманской практике и формируют особую идеологию. В силу сложности заявленной проблематики все выводы, сделанные по итогам исследования, носят предварительный и дискуссионный характер.