Еще одним аналогом шаманского бубна наряду с посохом являлся лук. Это орудие – непременный атрибут бога Аполлона, покровителя поэтов, прорицателей и целителей. В. Н. Топоровым была выделена целая серия общих характеристик, объединяющих Аполлона и древнеиндийского бога Рудру. Оба божества имеют лук и стрелы, с помощью которых они поражают своих врагов, а также могут насылать болезни. В то же время они являются исцелителями и тесно связаны с поэзией. Связь Рудры с поэзией осуществляется посредством бога поэзии Ганеши, сына Рудры [1063]. Волшебная стрела Аполлона помогала Абарису летать по воздуху и перемещаться в самые отдаленные области земли. Поэтому лук со стрелами в руках Аполлона и Рудры объединяет воедино поэзию, исцеления, экстатические полеты, а также вооруженную борьбу с врагами.

Хорошо известны функции шаманского лука как средства борьбы со злыми духами и враждебными шаманами. Неудивительно, что лук и стрелы напрямую связывались с обладанием жизненной энергией, шаманской или богатырской силой. В рамках породившей их традиции данные характеристики могли восприниматься в синкретическом единстве. Упоминавшаяся во 2-й главе связь лука с богатырской силой и даже с жизнью богатыря, зафиксированная в сибирском фольклоре, надежно подтверждается на индоевропейском материале. Герой древнеиндийского эпоса «Махабхарата» Арджуна натягивает лук и при этом производит шум «будто от столкновения громадной скалы со скалой», «…содрогнулась земля, и со всех сторон сильно подул ветер, перепуганные птицы взметнулись в небо, затряслись могучие деревья» [1064]. В рассказе Павсания о победителе Олимпийских игр Тиманфе говорится о связи лука как с богатырской силой героя, так и с его смертью. Перестав выступать как атлет, Тиманф тем не менее продолжал испытывать свои силы, натягивая каждый день большой лук. Однажды он был вынужден уехать из дому и в связи с этим прекратил упражнения с луком. Когда же он, вернувшись, не смог натянуть лук, то развел огонь и живым бросился в костер (VI, VIII, 4) [1065].

Натягивание лука могло выступать своего рода сакральным актом, демонстрирующим магическую силу героя. Геродот передает легенду о происхождении скифов, в которой присутствуют подобного рода испытания. Согласно этой легенде, однажды Геракл достиг земли по имени Гилея и сошелся с женщиной-змеей. От него она родила трех сыновей – Агафирса, Гелона и Скифа. Прежде чем покинуть эту страну, Геракл оставил свой лук и пояс. Тот из сыновей, кто сможет натянуть лук отца и подпоясаться его поясом, должен был стать царем. С этой задачей справился Скиф. И от него произошли все скифские цари (IV, 10) [1066]. Вполне вероятно, что в условиях совмещения функций вождя и жреца-шамана лук являлся показателем как физической, так и «шаманской» силы. В качестве аналогичного испытания можно рассматривать требование Пенелопы относительно женихов, которые должны были натянуть лук ее мужа. Они претендовали на царский титул Одиссея, однако не смогли справиться с испытанием и были убиты.

Вполне закономерным в свете рассмотренных во 2-й главе материалов по шаманской атрибутике является разрастание семантики лука до космических масштабов. В гимне «Ригведы», обращенном к Брахманаспати – божеству молитвы и жертвоприношения, говорится о том, что «Со (своим) луком с тетивой, (направляемой) вселенским законом, Брахманаспати достигает того, чего он хочет» (II, 24, 8–9) [1067]. Философская интерпретация символики лука в «Мундака упанишаде» также вырастает из космологических схем:

В древнегреческом языке слово βὶоς означает ʽжизньʼ и βῐός – ʽлукʼ [1069]. Тесная семантическая и генетическая связь посоха и лука, отмеченная на сибирском материале, позволяет предположить, что лук, как и посох, мог воплощать в себе идею Мирового дерева, которое будучи моделью вселенной, одновременно являлось и древом жизни, одухотворявшим все мироздание. Эта идея с небольшими вариациями сохранилась в тюркской лексике, где древнетюркское jaja – ‘лук’ родственно алтайским словам jaja – ‘творить’, jajam и jajy – ‘творение’ [1070] (См. подробнее: глава 2). Удивительно, что в своей космогонической функции лук и посох сопоставимы с обыкновенным ковшом (или черпаком). Эта связь, выявленная на материале тюркского фольклора и языковых данных, находит точные аналогии в современном немецком языке. Немецкое schöpfen – ʽчерпатьʼ, ʽвычерпыватьʼ, а также Schöpfer – ʽчерпакʼ, ʽчерпальный ковшʼ и Schöpflöffel – ʽразливная ложкаʼ имеют точное соответствие со словами Schöpfer – ʽсоздательʼ, ʽтворецʼ, ʽавторʼ и Schöpfung – ʽтворениеʼ, ʽсозиданиеʼ, ʽпроизведениеʼ.

В древнегреческом и древнеиндийском эпосе, а также в более поздних философских интерпретациях сохранились следы древних представлений, указывающих на связь лука как охотничьего и магического орудия со струнными музыкальными инструментами. Лейтмотивом здесь являются особые свойства лука и стрел как звучащих предметов. Когда Арджуна натягивал свой лук, «произошел великий шум, будто от столкновения громадной скалы со скалой… И по тому шуму, подобному раскатам грома, кауравы узнали, что Арджуна натянул руками свой превосходнейший лук…» [1071]. Кроме того, в «Ригведе» упоминается какой-то струнный инструмент, который имеет обозначения gárgara и godhā, где последнее слово переводится как ʽструна музыкального инструментаʼ и ʽтетива лукаʼ [1072]. Гомер напрямую сравнивает лук Одиссея с цитрой:

У Гомера также можно встретить упоминания о том, что серебряный лук Аполлона издавал «пронзительный звон», а крылатые стрелы его звучали «биясь за плечами» «гневного бога» (I, 46, 48) [1074]. По всей видимости, наличие в инструментарии Аполлона лука со стрелами и лиры не является случайным. Возможно, что древнейшим орудием Аполлона являлся именно лук, который мог быть и орудием поражения, и простейшим музыкальным инструментом. В дальнейшем, с развитием музыкального инструментария, лук трансформировался в лиру и стал непременным атрибутом бога – покровителя поэзии, музыки и прорицаний. Гераклит в своем космологическом учении уподоблял гармонию мира гармонии лука или лиры. Аполлон же при этом, ударяя по струнам или натягивая лук, являлся устроителем этой гармонии. «Гармония мира натянута в противоположные стороны, как у лиры и лука» [1075]. Поздний гераклитовец Скифин Теосский (IV в. до н. э.) рассуждал «о лире, которую всю (то есть всю гармонию мира) настраивает сын Зевса Аполлон. (В ней) он соединил начало и конец, обладает же он блестящим ударом – солнечным светом» [1076]. По мнению А. Ф. Лосева, в учении Гераклита и его последователей было выработано представление о мире в виде колоссальной лиры, то есть в виде гармонии сфер, где происходит настройка каждой небесной сферы в определенном тоне с благозвучным слиянием всех тонов в одну мировую гармонию [1077].