Наибольшее количество информации сохранилось относительно посоха. Являясь важнейшей составляющей шаманских камланий, он был практически таким же полифункциональным, как и бубен. Кроме того, он относится к предметам-символам с разветвленной семантикой, значения которых уходят своими корнями в глубокую древность. Употребление посоха можно встретить в самых разных уголках мира, и традиции индоевропейских народов не являются исключением.

Среди многочисленных упоминаний посоха в древних источниках особого внимания заслуживает его связь с поэтическим даром и прорицаниями. Наиболее ярко эта связь представлена в Древней Греции, где фигура поэта-прорицателя с посохом (жезлом) стала неким стереотипом, или шаблоном, в мифологическом описании и литературно-художественном изображении. И этому есть множество подтверждений. Гесиод в своей знаменитой «Теогонии» говорит о том, что Музы, вдохнувшие в него дар божественных песен, вырезали ему «посох чудесный из пышно-зеленого лавра» [1015]. Старец Хрис, по всей видимости, также наделенный пророческим даром, в соответствии с описанием Гомера держит в руках «на жезле золотом Аполлонов красный венец» (I, 12) [1016]. Афина ослепляет Тиресия, ставшего впоследствии знаменитым на всю Грецию прорицателем, но взамен дает ему кизиловый посох как знак его особого дара [1017]. Известно, что Тиресию был сохранен дар предвидения даже после смерти. Именно к нему отправляется Одиссей, чтобы узнать свою судьбу, и встречает его в Аиде «с жезлом золотым» (XI, 90) [1018]. Нонн Панополитанский, автор поэмы «Деяния Диониса», написанной в V в. н. э., следуя древней традиции, призывает: «Посох дайте мне в руки…» (I, 33) [1019]. Даже Ночь, с которой в орфических теогониях начинается родословие богов, названа первопророчицей и обладательницей волшебного жезла, который она получила от Фанеса – первого порождения туманной бездны и эфира [1020].

Имя прорицательницы Вёльвы (Vǫlva), известное благодаря древнеисландскому поэтическому сборнику песен «Старшая Эдда», связано с др. – исл. vǫlr ʽжезлʼ [1021]. В «Старшей Эдде» жезл является не только знаком поэтического и пророческого дара, но также и колдовского искусства. Считалось, что вёльвы колдовали с помощью жезла. Хейд – вещая колдунья – «творила волшбу жезлом колдовским» [1022]. Одину (Харбарду) жезл волшебства отдал турс (великан) Хлебард [1023]. Передача жезла в данном случае символизировала передачу древней мудрости, которая приписывалась великанам. Непременной принадлежностью древнеримских жрецов-предсказателей авгуров был искривленный жезл (lituus), с помощью которого они обозначали небесные сферы для гадания по полету птиц [1024]. Множество метаморфоз совершают с помощью своих волшебных орудий древнегреческие боги. Волшебница Цирцея ударом своей волшебной палочки (жезла) превратила в свиней спутников Одиссея (Х, 237–238) [1025]. А богиня Афина прикосновением трости сначала превратила Одиссея в дряхлого старца, а потом преобразила его, сделав возвышенней станом и моложе (ХIII, 429–430; XVI, 172–174) [1026]. Гермес с помощью своего жезла превратил в камень Батта, выдавшего его тайну о коровах Аполлона. Таким же образом он превратил в птиц обезумевших дочерей царя Миния, которые ушли из отцовского дома и стали справлять вакханалии [1027].

На то, что связь посоха (жезла) с магическим и поэтическим искусством имеет общеиндоевропейскую основу, указывают данные лингвистики. Так, от корня kov- (kav-), реконструируемого для целого ряда индоевропейских языков со значением магического и поэтического искусства и его носителей, происходит общеславянское kуjь, сохраняющее в некоторых диалектах значение ʽпосохʼ, ʽжезлʼ, ʽдеревянный молотʼ [1028]. Возможным является и другой вариант семантического объяснения связи палки и жезла с поэтическим искусством. Он был рассмотрен Вяч. Вс. Ивановым и В.Н. Топоровым в отношении германского термина – рун. stAba ʽруническая палочкаʼ, ʽрунаʼ, гот. staffs ʽбукваʼ, др. – исл. stafr ʽпалкаʼ, ʽпосохʼ. Этот термин обозначал одновременно ʽпалку-посохʼ, ʽбуквуʼ, ʽаллитерирующий звук в стихеʼ[1029]. В «Старшей Эдде» можно найти упоминание особого способа гадания с помощью рунических палочек. В «Песне о Хюмире» читаем:

В «Прорицании Вёльвы» говорится о том, что бог Хёнир «берет прут жеребьевый» [1031]. Корнелий Тацит подробно описал гадание древних германцев с помощью деревянных плашек. На эти плашки наносились особые знаки, затем они высыпались на белоснежную ткань, жрец трижды вынимал по одной плашке и толковал «предрекаемое в соответствии с выскобленными на них заранее знаками» [1032]. Возможно, что в описании Тацита речь идет именно о руничесих палочках. Гадание с помощью ивовых прутьев было описано Геродотом у скифов. Они приносили огромные связки прутьев и клали на землю. Затем развязывали пучки, каждый прут один за другим раскладывали в ряд и затем изрекали предсказания [1033].

В связи с вышесказанным интересно вспомнить описание одного шаманского ритуала, сделанное А. Кастреном у самоедов Томской губернии. Шаман самоедов во время камлания держал в правой руке палочку, одна сторона которой была гладкая, а другая покрыта таинственными знаками и фигурами, а в левой – две стрелы острием вверх. К каждому острию был привязан небольшой колокольчик. «Во время пения шаман слегка ударяет волшебной палочкой по древкам стрел, и колокольчики звенят в такт» [1034]. Таким образом, палка, посох или жезл могли осмысляться как своеобразные орудия говорения, коммуникации и передачи информации. Древнегерманские палочки-руны, носители магических знаков, так же как и колотушки сибирских шаманов, служили средствами гадания. Палка-посох давала певцам-сказителям, предсказателям и шаманам силу особого видения и владения «божественным словом». В качестве дополнительного свойства палки-колотушки можно выделить актуализацию звукового канала, имевшего неречевой характер, но тем не менее выполнявшего функцию коммуникации между мирами.

Другим важным свойством посоха является его тесная связь с путешествиями. Богиня Афина, ослепившая Тиресия, дала ему посох, «шаги направляющий верно» [1035]. В данном поэтическом эпизоде выделяется как практическая значимость посоха, помогающего передвигаться слепому, так и его символическое значение – знак прорицателя. Церемония упанаяны – посвящения в ученичество в Древней Индии – могла сопровождаться получением посоха. В древнеиндийских источниках это объясняется тем, что ученик – это путешественник на долгом пути знания [1036]. Путешествие может рассматриваться как особое ритуальное действие, например, инициация, часто сопровождающаяся далекими и не столь далекими пространственными перемещениями.

Путешествие являлось центральным действием шаманского ритуала. Поэтому одной из важнейших функций шаманского посоха была транспортировка шамана в мир духов. Если шаманские традиции сибирских народов дают нам богатый материал по использованию палки-посоха для ритуальных перемещений шаманов, то индоевропейская архаика представлена не столь многообразно. Считается, что прорицательницы вëльвы могли ездить на своих жезлах, как на конях [1037]. Древнегреческие источники сохранили информацию о гиперборейце (или скифе) Абарисе, который летал на стреле, подаренной ему Аполлоном (XI, 132) [1038]. Есть сведения о том, что Абарис был жрецом Аполлона [1039]. Он совершал далекие путешествия, переправлялся через моря и горы, мог изгонять болезни и делать предсказания [1040]. Несомненную связь с вышеперечисленными фактами имеют полеты ведьм на таких предметах, как метла, лопата, ухват, кочерга, веник, имевшие большое распространение на Руси в течение нескольких веков после введения христианства. А. Афанасьев приводит описание знахарок, которые объезжают луга и поля на помелах, махая кнутом по воздуху [1041].

В свете вышесказанного вполне закономерным выглядит использование посоха в экстатических культах древнего мира. Экстатические переживания или иные варианты изменения сознания (например, сон, болезнь и даже смерть) также ассоциировались с преодолением долгого и трудного пути. Представления о ведьмах, летающих на метлах, на Руси устойчиво связывались с экстатическими плясками, криками и звонкими ударами в тазы, сковороды и заслонки [1042]. Хорошо известно, что атрибутом Диониса был тирс – деревянный посох, увитый плющом и виноградными листьями. Античному миру была также хорошо знакома чрезвычайная экстатичность пророческих вещаний Кассандры, описанной в поэме Сенеки «Агамемнон» [1043]. У Эсхила Кассандра представлена с венком и жезлом, полученными от Аполлона, которые она называет «знаками вещуньи» [1044]. Дионис и Аполлон оказываются тесно связанными друг с другом благодаря экстатизму посвященных им мистерий. В мифологии Аполлона вообще обнаруживается мотив плюща и такие литературно-мифологические эпитеты, как «Плющевый Аполлон», «Бакхий», «Плющекудрый» [1045].

Однако самыми трудными в традиционных и архаических культурах считались путешествия в мир мертвых. Наличие посоха свидетельствовало о силе шамана и могло гарантировать безопасность на столь трудном пути. Шаманская функция проводов душ умерших в загробный мир с помощью посоха является специфической для сибирского региона и практически не встречается в индоевропейских похоронных ритуалах. Наиболее яркой и «шамански» окрашенной фигурой является, пожалуй, образ древнегреческого бога Гермеса, обладателя замечательного жезла, который он получил у Аполлона [1046]. С этим жезлом в руках он выполнял одну из своих важнейших функций – проводы душ умерших в Аид. Информация об этом содержится еще у Гомера (XXIV, 1–5) [1047]. Кроме того, с помощью своего жезла Гермес наводит сон на бодрствующих и «отверзает» очи у спящих (V, 47–48) [1048].

Еще одно значение посоха проявляется в том, что он указывал на высокий социальный статус его владельца. Важную роль здесь играет гипотеза о существовании синкретической фигуры военного вождя племени и одновременно жреца-шамана. По мнению Л. А. Лелекова, истоки этой двойственности уходят глубоко в индоевропейскую архаику. В качестве примера он рассматривает фигуру древнегерманского бога Одина/Вотана, который был богом войны и одновременно шаманом среди богов. К нему возводились мифические родословные многих раннегерманских династий, особенно англосаксонских [1049]. В связи с этим уместно вспомнить о получении Одином жезла волшебства, который мог выступать одновременно знаком шаманского (пророческого) дара, а также высокого положения в мире богов. Известно, что Зевс, занимавший главное место в древнегреческом пантеоне, изображался со скипетром в руке. Павсаний, описывая знаменитую статую Зевса в храме Олимпии работы Фидия, упоминает о том, что в левой руке Зевс держит скипетр, на котором восседает орел (V, XI) [1050]. Учитывая, что Додонский оракул Зевса почитался в качестве одного из древнейших, можно предположить, что Зевсу – предводителю богов – принадлежали и функции прорицания, которые в дальнейшем отошли на второй план и были перераспределены в пользу Аполлона.

На ритуальное значение скипетра как символа царской власти указывает Херонейский культ, подробно описанный Павсанием. По его сведениям, херонейцы выше всех богов почитают скипетр Агамемнона. «Ежегодно избираемый жрец хранит его в своем доме. Этому скипетру каждый день приносятся жертвы, и перед ним стоит стол, на котором лежали в изобилии всякого рода мясо и лепешки» (XI, XLI) [1051]. Родословие Агамемнона возводится к самому Зевсу, что и было отражено в традиции передачи скипетра. Согласно Гомеру, этот скипетр был создан Гефестом для Зевса, Зевс передал его Гефесту, Гефест – Пелопсу, Пелопс – Атрею, Атрей – Фиесту, а тот в свою очередь – Агамемнону (II, 102–107) [1052].

Посох мог быть маркером, определяющим социальную принадлежность его владельца. Так, в древнеиндийском обществе учитель давал ученику посох, внешний вид которого определялся варновой принадлежностью ученика. Посох брахмана был из дерева палаша, кшатрия – из дерева удумбара, вайшьи – из дерева бильва. Длина посоха также зависела от варны: посох брахмана был до его волос, кшатрия – до лба, вайшьи – до носа [1053]. В сибирском регионе посохи определяли силу шамана и могли служить показателем их иерархии. У нанайцев простые шаманы пользовались посохами тунепун, а большие шаманы касаты имели посохи боло, с помощью которых они осуществляли проводы душ умерших [1054]. У кетов жезл являлся атрибутом, получаемым на последних этапах шаманского становления, что свидетельствовало о высоком статусе его обладателя [1055].

В древнеиндийской традиции ритуальным заменителем посоха являлась ваджра. Почитание ваджры уходит своими корнями в период индоиранской общности. У древних персов она вручалась посвящаемому в жреческий сан как оружие борьбы со злом [1056]. В ведийской мифологической традиции бог Индра убивает с помощью ваджры змея Вритру, что рассматривается в рамках основного мифа как космогонический акт. В одном из гимнов «Самаведы» говорится: «…Оттачивая свой громовый посох и заостряя свой меч, о Индра, сокруши врага и рассей по свету тех, кто ненавидит нас» (IX, III, IX) [1057]. Ригведа дает достаточное количество материала для семантического отождествления ваджры и космического столпа [1058]. Ваджре как космическому столпу в последующее время в ритуале соответствовал реальный жертвенный столп (yūpa) [1059]. Сам Индра – царь богов и демиург – занимает центральное положение в ведийском пантеоне. В гимнах «Ригведы» также можно найти многочисленные упоминания о том, что Индра имеет прямое отношение к поэтическому искусству. Он называется поэтом, великим риши (III, 42, 6; 53, 9) [1060]. Также он дарует поэтическое вдохновение: «…он внушил эти поэтические мысли» (III, 34,5) [1061]; «Индра награждает безупречные распевы» (III, 51, 4) [1062] и т. д.