В соответствии с предыдущим материалом основную роль в структуре космоса играет мировая ось, благодаря которой происходит отделение неба от земли и устанавливается определенный мировой порядок. Эта ось занимает центральное местоположение, составляет основу культурной коммуникации, наделяется максимумом сакральных черт и утверждает прежде всего вертикальную космологическую модель, имеющую три слоя. Ясень Иггдрасиль в скандинавской мифологии имеет три уровня, маркированных присутствием соответствующих животных. Тройственное деление мира у ведийских индийцев имеет свою специфику. Они выделяли небо, землю и антарикшу (воздушное пространство), в соответствии с которыми боги делились на три группы [978]. Согласно Гомеру, мир был поделен натрое между богами-братьями: Зевсом, Аидом и Посейдоном [979]. Скифская модель мира, реконструированная Д. С. Раевским, также содержит трехчленные схемы, соотнесенные с уровнями: верх, середина и низ [980].
Однако, как и в сибирском шаманизме, индоевропейские космологии оказываются намного сложнее, выходят за рамки трехчленных классификаций и содержат символику чисел 7 и 9. В «Теогонии» Гесиода число 9 определяет расстояние от неба до земли и от земли до Тартара:
Если бы, медную взяв наковальню, метнуть ее с неба,
В девять дней и ночей до земли бы она долетела;
Если бы, медную взяв наковальню, с земли ее бросить,
В девять же дней и ночей долетела б до Тартара тяжесть. [981]
Кроме этого, «…Девять частей всей воды вкруг земли и широкого моря в водоворотах серебряных вьется и в море впадает» (Десятая часть воды протекает под землей) [982]. В «Прорицании вёльвы», посвященном древнескандинавской космогонии, говорится о девяти мирах и девяти корнях, существовавших с начала времен [983]. В девятом мире находится царство мертвых Нифльхель [984]. Реконструируя похоронный обряд у индоевропейцев, В. Н. Топоров рассмотрел интересный мифологический сюжет балтийского происхождения о некоем Совии, первом смертном, который попадает в ад, пройдя через девять ворот [985]. В песнях латышей Перкун нередко представляется страшным громовержцем, который «мчится по небу на девяти конях», он имеет девять сыновей [986]. Один висел на дереве девять ночей, в течение которых он узнал девять песен [987]. Девять песен Одина можно сопоставить с девятью дорогами шамана, или с девятью мирами, вход в которые открывается шаману после посвящения. Аполлона – бога-покровителя врачевания, поэзии и прорицаний – сопровождают девять Муз.
Не менее распространенной является символика числа 7. В «Мундака упанишаде» говорится:
Семь дыханий происходит от него (пуруша), семь огней, топливо, семь возлияний;
Семь этих миров, в которых движутся дыхания, сокрытые по семи в тайнике [сердца]. [988]
Число семь является сакральным в «Ригведе», где у Солнца-Сурьи семь лучей и, соответственно, семь коней (кобылиц), а у жертвы семь нитей, которые связывают ее с небом [989]. Славу Индры несут семь рек (I, 102, 2), а сам он – бык с семью поводьями (II, 12, 12) [990]. Многочисленные упоминания о семи поясах неба можно встретить в поэме Нонна Панополитанского [991]. Для иранской «Авесты» характерно представление о семи каршварах – частях света, которые, по-видимому, мыслились как семь кругов, отделенных друг от друга лесами, пустынями, горами и морями [992].