Мировое дерево как основа космического порядка, вертикальная ось, соединяющая различные уровни мироздания и имеющая центральное местоположение, может иметь множество символических аналогов. В. Н. Топоров и Вяч. Вс. Иванов доказали семантическое соотношение ʽгораʼ = ʽлесʼ, характерное для славянских, балтийских, тюркских и ряда других языков [946]. Павсаний, описывая гору Атлант, указывает на то, что она настолько высока, что своими вершинами касается неба (I, XXXIII) [947]. По сведениям Геродота, гора эта узкая и круглая, она так высока, что вершины ее не видно, она всегда покрыта облаками. А местные жители называют ее столпом неба (IV, 184) [948]. Антропоморфным аналогом мировой оси, поддерживающей небо, является Атлант (Атлас), чей образ в древнегреческой мифологии хорошо известен. Гора, и как вариант – пещера внутри этой горы, это маркеры потустороннего мира – мира мертвых, который находится глубоко под землей и/или на западе. Аполлоний Родосский следует традиции Гомера и, рассказывая о пути в царство Аида, упоминает об утесе, который «ввысь подъемлется круто» и открывает путь в нижний мир [949]. В поэме «Александра» древнегреческий поэт Ликофрон обыгрывает ту же метафору и, возможно, саму гору уподобляет Аиду [950]. У Гесиода сын Иапета Атлант держит небо там, где «с Ночью встречается День», где находятся «жилища ужасные сумрачной Ночи» и «стоят невдали многозвонкие гулкие домы мощного бога Аида и Персефонеи ужасной» [951]. Другим вариантом сакрального центра у древних греков являлся Омфал. В соответствии с описанием Павсания он находился в Дельфах, был сделан из глыбы белого мрамора и почитался пупом земли (X, XVI) [952].

Дерево и гора, основные символы мировой оси и космического порядка, могут иметь различные ритуальные изображения – палки, столба, колонны и т. д. Жертвенные столбы служат посредниками между мирами, направляют жертвы богам и тем самым как бы участвуют в процессе поддержания мирового порядка, что характерно как раз для мировой оси как космической основы. Таким образом, принцип жертвы и жертвоприношения, связанного с алтарем, это еще и принцип мирового центра, связывающего между собой миры. Поэтому жертвенный огонь может выступать в роли посредника, а также олицетворять мировой столп. Ассоциация огня с осью мира и с Мировым деревом прослеживается по материалам гимнов «Ригведы», посвященных Агни:

Е. Г. Рабинович на основе глубокого анализа ведийской традиции установила семантический ряд: Агни = жертва = жертвенный столп = Мировое дерево = ось мира. Кроме того, проведя сравнительный анализ богов-посредников Агни и Гермеса, она выявила их функциональное тождество, а также символическое тождество с Мировым деревом [954]. Учитывая важнейшую роль огня и его почитания в формировании шаманского мировоззрения, а также значение посреднических функций сибирских шаманов, вышеприведенный семантический ряд может быть крайне значимым для понимания «шаманской» сущности мировоззрения индоевропейцев. Достаточно вспомнить роль очага и дымового отверстия юрты, которые служили посредниками между людьми и духами, а также определяли путь шамана на небо или под землю. Аналогичным образом колдуны и ведьмы улетали в трубу вместе с дымом очага [955].

Определенный интерес в рамках семантических соответствий мировой оси имеет соотнесение Мирового дерева с зооморфными аналогами. Так, для искусства скифо-сибирского мира Евразии характерным является изображение животных с рогами-деревьями. Возможно, что дерево и рога в представлении скотоводов были тождественны и воплощали одну и ту же идею [956]. Вариантом развития этой идеи является изображение рогатого животного у Мирового дерева. Например, четыре оленя бегают в ветвях ясеня Иггдрасиль и объедают его листву [957]. Вяч. Вс. Иванов, основываясь на языковых и мифоритуальных данных, доказал существование идеи тождества дерева и коня в древнеиндийской и древнеисландской традициях. По всей видимости, данный круг представлений связан с идеей мирового животного (жертвы) у жертвенного столба, и возможно, что первоначально роль жертвы принадлежала антропоморфному существу – человеку или божеству у дерева или на дереве (ср. Пуруша, Один, а возможно, и Атлант) и лишь впоследствии была заменена зооморфным аналогом [958].

Б. Л. Огибенин, проведя детальный анализ гимнов «Ригведы», выделил еще несколько вариантов символического воплощения идеи мировой оси. В качестве таковой могла выступать богиня Ушас, лучи которой сравниваются с жертвенным столпом: ʽКак [укрепляют жертвенный] столп для жертвоприношений, украшая его пестрыми лентами, так дочь неба бросает свой сверкающий лучʼ (I, 92, 5) (сравни: в шаманистических культурах Сибири солнечный луч выступает природным аналогом нити, связывающей миры). Заменителем космического столпа также являются дубина Индры – ваджра, орудие космогонического акта, и ритуальный напиток Сома, открывающий жрецам во время жертвоприношения путь для общения с богами [959].

В. Н. Топоров обратил внимание на то, что галльское слово cantalon (ʽпесняʼ и ʽстолпʼ) подтверждает распространенную в жреческих и шаманских культурах идею о семантическом единстве религиозной песни и столпа (шеста, дерева), соединяющих землю с небом и богами [960]. Более того, сама речь в ведийской традиции тесно связана с процессом космогенеза. Она, как и Пуруша, является образом жертвы и формирует Космос, заполняет пространство и охватывает все миры. В древнеиндийской традиции была развита система отождествлений элементов языка с элементами космической организации. В «Айтареяараньяке» присутствуют отождествления типа: согласные – ночи, гласные – дни, согласные – тело, гласные – душа, взрывные – земля, фрикативные – атмосфера, гласные – небосвод и т. д. [961]. В. Н. Топоровым было также отмечено, что в древнеиндийском языке слово sárasvatī сочетает в себе два значения: нечто водное, река («природное»), и отмеченная речь, красноречие («культурное») (ср. русское: речь/река). А богиня Сарасвати в гимнах «Ригведы» связана со сферой поэзии и красноречия [962]. В таком случае, так же как жертвенная (ритуальная) песня, космическую связь может осуществлять и река, которая у многих сибирских народов выступала горизонтальным аналогом мировой оси, связывающей стороны света (восток с западом или север с югом).

Целый комплекс представлений связан с семантическим соответствием «дерево-божество». Для шаманских традиций сибирских народов оно имеет несколько вариантов воплощения: божество (дух) изображается и почитается в виде дерева, имеет своим местопребыванием дерево или живет около дерева, имеет своим атрибутом посох (жезл) как аналог дерева. К данному кругу идей относятся рассмотренные выше примеры рождения божества из дерева и превращения в деревья. В Древней Греции дуб был связан с Зевсом, лавр – с Аполлоном, плющ – с Дионисом, олива – с Афиной. С помощью своих священных деревьев Зевс и Аполлон давали людям пророчества. Дерево Иггдрасиль (в переводе – «конь Одина») в древнеисландской мифологии определяет судьбу различных божеств, и прежде всего – Одина. В научной литературе уже установилась традиция рассматривать Одина как шаманского бога, принесшего себя в жертву себе самому на дереве (жрец = жертва) и таким образом прошедшего «шаманскую» инициацию [963]. Кроме того, норны – богини судьбы – живут в корнях дерева (ясеня) Иггдрасиль, асы (боги) также вершат правосудие у этого же дерева. То есть все они тем или иным образом поддерживают мировой порядок, установившийся в начале времен. В древнеиндийской мифологии Индра не только установил структуру космоса, отделив Небо от Земли, но он сам функционирует в качестве столпа, поддерживающего небо. То есть божество, совершившее космогонический акт в диахронном срезе мифологии, продолжает существовать как основа мирового порядка в синхронии. Известно, что в более поздних традициях в Индии существовал обычай во время новогодних празднеств воздвигать в честь Индры шест. Ему поклонялись, поскольку он считался тождественным Индре. Однако через несколько дней его уносили и бросали в реку [964]. Таким образом, Индра в образе мирового столпа был актуален только в период новогодних праздников, когда мир как бы рождался (= создавался) заново и происходила актуализация древней космогонии. До сих пор на юге Индии сохранилось почитание священных рощ как места обитания или владения того или иного бога [965].

Семантика образа нити, связывающей миры и определяющей судьбы всего живого на земле, была подробно проанализирована выше на многочисленных сибирских материалах. Было доказано функциональное тождество дерева и нити в качестве универсальных каналов коммуникации. Интересные аналогии мы можем обнаружить в индоевропейских традициях. Глава древнегреческого пантеона Зевс является обладателем золотой цепи (вариант – веревка). Чтобы продемонстрировать свою силу перед другими богами, он предлагает спустить эту цепь с неба. Даже если все боги повиснут на этой цепи, они не смогут «совлечь» Зевса с неба на землю. Сам же он может обвить цепью землю и море и сделать так, что вся вселенная повиснет на этой цепи (VIII, 19–27) [966]. В «Брихадараньяка упанишаде» нить является важнейшим символическим принципом связи миров, и знание этого принципа выступает в качестве высшей мудрости: «Знаешь ли ты, Капья, ту нить, которой связаны и этот мир, и тот мир, и все существа?»… «Поистине, Капья, кто знает эту нить и этого внутреннего правителя, тот знает Брахмана, тот знает миры, тот знает богов, тот знает веды, тот знает существ, тот знает Атмана, тот знает все» [967]. В гимнах «Ригведы» можно встретить различные интерпретации идеи нити как космической связи. Так, Ушас и Ночь «словно две радостные ткачихи ткут… вместе натянутую нить, украшение жертвы…» (II, 3, 6) [968]. Т. Я. Елизаренкова отметила, что в гимне Х, 130 жертвоприношение и пение описываются как процессы космического тканья, когда «отцы», то есть мифические предки, сидевшие на земле, протягивали нить жертвы на небо:

По мысли В. Н. Топорова, «связывание» (косвенно и «развязывание») касается всех существенных элементов макро– и микрокосма, соотнесенных друг с другом и предполагающих единое происхождение [970]. Поэтому неудивительна роль космической нити в определении судьбы человека. Норны, прядущие золотую нить судьбы великого конунга Хельги, привязывают ее к небу – к палатам луны, а также протягивают ее во все концы земли [971]. В древнегреческой мифологии нить мойры, прядущей судьбу человеку, считалась «страшной» и «неодолимой» [972]. В ведийской традиции можно встретить грозного Варуну, который изображался с веревкой в руке. Многие гимны и ритуалы были направлены на то, чтобы освободить человека от «пут» Варуны [973]. «Петля» Варуны крепко и неумолимо держала человека:

В заклинаниях и заговорах «Атхарваведы», наоборот, упоминается гнилая веревка:

В. Н. Топоров реконструировал для похоронного обряда индоевропейцев в качестве одного из важных действий процедуру символического «разрезания пут» [976]. Символика «связывания» и «развязывания» также активно использовалась в древнеиндийской домашней обрядности. Так, перед родами брахман развязывал все узлы в доме. Во время свадебной церемонии проводился обряд канканабандхана (повязывание веревки). Считалось, что с этого времени и до соединения невеста и жених не могли подвергнуться осквернению, так как они имели защитную веревку [977].