Мифоритуальными аналогами нити, восходящими вместе с ней к единому архетипу, являются волос, а также солнечный луч. Г. Н. Грачева предположила возможность реконструкции того, что волосы представляли собой отчасти материальное воплощение нитей, тянувшихся к Солнцу [595]. Волосы обладают широким семантическим полем. Они могли выступать как временным местом для души, так и ее заместителем. У различных групп эвенков исследователи наблюдали, как во время болезней, например, эпидемий, срезали пряди волос и отдавали их на хранение шаману [596]. Нганасанский шаман мог проглотить душу человека, которую он изрыгал потом в виде клубка волос. Если этого не сделать, то человек, у которого шаман украл душу, умрет [597]. У манси существовало представление о душе лили. Это душа-дыхание, душа-имя, которая живет в волосах. Если лили покидает человека, он становится усталым, бессильным и робким [598]. Коряки считали: если человеку приснится, что у него выпали все волосы, значит, он скоро умрет [599]. Волосы, как и нити, могли ассоциироваться с дорогой. В одной хакасской загадке говорится: «От одного холма идут во все стороны дороги» (девичьи косы) [600].

В отношении волос существовала строгая обрядность. Нганасаны предпочитали не стричь волосы, а расчесывание волос приурочивать ко времени непогоды. Иногда очесы привязывали к ремешкам, украшавшим спинку меховой одежды. Г. Н. Грачева предположила здесь возможность связи ремешков с нитями жизни, так как к их концам прикрепляли блестящие предметы, «притягивающие» лучи Солнца [601]. Я. И. Линденау в XVIII веке наблюдал у удских эвенков интересный обряд. Во время похорон муж укладывал срезанную прядь своих волос под левую руку покойной жены, жена делала то же самое, кладя срезанную косу на гроб покойного мужа. Считалось, что благодаря этому они не расстанутся в мире мертвых [602]. При лечении больного эвенкийский шаман также мог использовать волосы. Он срезал прядь волос у больного, сжигал ее и давал ему понюхать [603]. Материал, собранный исследователями у теленгитов, указывает на тесную связь волос, особенно распущенных, с потусторонним миром. Раньше теленгиты избегали стричь волосы, выпавшие волосы собирали в течение всей жизни и никогда не выбрасывали. Затем их сплетали в косу и клали в могилу покойному. Считалось, что jула – душа человека – после его смерти обязательно собирает все волосы и забирает их с собой [604]. Подобная же система представлений относительно волос существовала у кетов. Е. А. Алексеенко связывает это с необходимостью восстановления целостности главной жизненной субстанции улʼвэj посредством собирания элементов «жизненной активности» (волос, ногтей). С распущенными волосами нельзя было выходить на улицу ночью, так как злые духи могли схватить и унести человека. Возможно, что распущенные волосы являются универсальным признаком траура (смерти) [605]. И тогда в символике волос можно увидеть амбивалентность жизни и смерти, мира богов и мира мертвых, света и тьмы. Волосы использовались в магии, например, для установления любовной связи. Так, к долганскому шаману мог обратиться молодой человек. Шаман просил его принести девять волос с головы понравившейся девушки. Затем он клал эти волосы себе под подушку и, выспавшись, возвращал молодому человеку, который пришивал их к своей одежде возле сердца. Тогда девушка должна была полюбить его [606].

Волосы как вместилища души, или жизненной силы человека, могли ассоциироваться также с солнечным лучом, приносящим на землю жизнь. В мифологии селькупов именно с солнечным лучом старуха-прародительница, покровительница всего живого Илынта – Кота внедряет в утробу беременной женщины душу-жизнь – ильсат[607]. По мнению Л. П. Потапова, представление о солнечном луче, посылаемом божеством для передачи зародыша жизни человека, было известно еще древним тюркам [608]. Мотив зачатия от света известен во многих традициях. В «Сокровенном сказании» монголов прародительница многих монгольских родов, в число которых входит и род Чингисхана, мать Алан-гоа говорит: «Но каждую ночь, бывало, через дымник юрты, в час, когда светило внутри (погасло), входит, бывало, ко мне светло-русый человек; он поглаживает мне чрево, и свет его проникает мне в чрево…» [609]. В легенде о происхождении бурятских родов Иханат и Зунгар рассказывается о том, как незамужняя дочь Улаан хана, которая жила в юрте и ни с кем не общалась, забеременела от лучей света, проникавших в юрту через небольшое отверстие [610]. По представлениям нганасан, лучи солнца являются нитями, посредством которых духи-хозяева растений общаются с солнцем и испрашивают у него разрешения на рост нового растения [611]. «С солнечными поводьями за спиной» – обычный эпитет, характеризующий обитателей срединной земли в якутском фольклоре. Это значит, что светлые божества управляют людьми при помощи лучей – поводьев [612].