Исследователями традиционного мировоззрения народов Сибири неоднократно отмечалась неслучайность соединения образа дерева с образом птицы. По мнению Т. Ю. Сем, взаимосвязь понятий «лестница» – «дерево» – «птица» воспроизводит идею пути в ее различных вариантах: это путь по вселенной, пути между жизнью и смертью, смертью и новым рождением, а также путь оленей или течение реки [551]. Семантическое соответствие дерева и птицы отражает прежде всего тесную связь этих образов с душой человека и, еще шире, с комплексом представлений о жизни, жизненном начале мироздания. Души людей, а позднее шаманов, воспитывающиеся в виде птичек на ветвях Мирового дерева, – это наиболее распространенный сюжет, воплощающий эту связь. Другое, не менее важное прочтение смысловой параллели «дерево – птица» – это птица-божество, сидящая на вершине Мирового дерева. А. М. Сагалаев, проанализировав материалы по урало-алтайским народам, пришел к выводу о распространенности темы птицы-бога, гнездящегося на дереве, в фольклоре и в атрибутике многих обрядов [552]. У нанайских и ульчских шаманов важнейшим духом-помощником была птица коори, которая жила на Мировом дереве конгор дягда яло туйге. Только верхом на этой птице большой шаман мог вернуться из загробного мира, куда он отправлял души умерших. На вершине шаманского ритуального столба тороан, служившего прообразом Мирового дерева, помещались скульптурные фигурки птиц, которые летали к верхнему богу [553]. Якутские шаманы перед началом камлания ставили перед юртой шест, на конце которого было прикреплено деревянное или берестяное чучело гагары и гуся [554]. У селькупов особо почитаемой «шаманской» птицей был орел (лимбы), который, согласно поверьям, живет у истоков рек и гнездится у больших болот [555]. Если мы вспомним о семантическом соответствии истока реки и вершины дерева, то получим еще одно раскрытие темы: «птица, сидящая на вершине дерева». Другой вариант селькупской мировой оси – «небесное с почками дерево», растущее из жилища «жизненной старухи» Ылында Кота. На верхних ветвях этого дерева сидят кукушки – покровительницы рождений. От жилища «жизненной старухи» берут свое начало также две селькупские (шаманские) реки, выступающие в данном случае горизонтальным прочтением мифологического сюжета о мировой оси [556].

Сращивание образов птицы и дерева не в последнюю очередь связано с их функциональным единством. Орел, ворон, гагара, кукушка и другие «шаманские» птицы и одновременно духи-помощники шамана выполняли прежде всего посреднические функции. Так, согласно шаманской мифологии тувинцев, связь между шаманом и его духами-помощниками осуществлял ворон, с помощью которого шаман мог лечить больного и предсказывать будущее [557]. Связь орла с пророчествами и его посредническая роль могут быть прослежены на уровне языка. Слово joло (белоголовый) в тюркских языках составляет основу слова joлаучi (посланник, гонец, пророк) [558]. У бурят орел почитается как первый шаман и предок бурятских шаманов на о. Ольхон [559]. Считалось, что орел мог предвидеть несчастья, болезни, но люди не понимали его языка. Тогда он совокупился с тунгуской, которая спала под деревом, от этой связи родился первый шаман. С тех пор бурятские шаманы почитают орла как своего отца [560]. К нему они обращались во время камланий:

У якутов даром предвидения была наделена ясновидящая коновязь кѳрбуѳччулээх сэргэ. В верхней части такие коновязи имели углубление для духа кѳрбуѳччу, который следил за ворами и извещал о них шамана или ясновидца [562]. Если вспомнить о том, что коновязь, как и ритуальные шесты, являлась прообразом Мирового дерева, то ее ясновидение имеет прямую параллель с вещей птицей, сидящей на ветвях священного дерева. Сравнительный анализ шаманских костюмов народов Сибири, проведенный Е. Д. Прокофьевой, позволил ей сделать вывод о том, что посредством костюма шаман мог воплощать собой птицу [563]. Т. Ю. Сем отметила, что общее оформление спинки и нагрудника шаманского кафтана воспроизводит образ птицы и Мирового дерева [564]. Хакасские шаманы на лицевой стороне бубна в его верхней части изображали духов-помощников шамана в виде различных птиц. Кукушка вторила шаману во время камлания, когда он описывал горы и воды, которые преодолевал в верхнем мире. Этим она усиливала его волшебный дар. Если на бубне не была изображена кукушка, значит, его владелец не мог камлать божествам верхнего мира. Два орла считались духами, находящимися у своего хозяина на посылках во время камлания. Они также помогали излечивать больных от кашля. Две белые птицы исцеляли тех, у кого болели глаза [565]. На алтайских бубнах обычно изображались кукушка, орел, ворон, филин и гусь. Не у каждого шамана были все птицы полностью. Но необходимыми считались гуси, поскольку только на них шаман мог вернуться из мира духов к себе домой [566]. Среди птиц, которые изображались на шорских бубнах, А. В. Анохин выделял черную птицу (Кара куш), гуся (Кас) и птицу из породы каменных стрижей (Карлык). Кара Куш помогала каму изловить и доставить больному его двойника (чула), Кас возили кама между различными сферами и слоями мироздания, а Карлык давал ему сведения обо всем, что происходило дома в его отсутствие. Он мог также быть вестником, предупреждающим Ульгеня о прибытии кама [567].

Рисунок 12. Птица на дереве: изображения на шаманских бубнах (шорцы)

И, наконец, по представлениям якутов, высиживание и воспитание шаманов в гнездах на ветвях мирового дерева осуществляет большая птица, похожая на орла, называемая мать-зверем. Она появляется всего три раза в продолжение жизни шамана: первый раз – когда сносит яйцо, второй раз – когда завершается становление шамана рассеканием его тела, и в третий раз – когда шаман умирает [568].

На основе проанализированного материала можно сделать вывод о том, что образ дерева в традиционной системе мировоззрения народов Сибири раскрывается в трех основных смысловых сегментах, тесно связанных друг с другом:

1) Мировое дерево как основной структурообразующий элемент космической модели, формирующий ее пространственно-временные характеристики;

2) дерево жизни, воплощающее концепцию мироздания как животворного начала и определяющее процессы жизни и смерти человека;

3) шаманское дерево как центральный символ шаманской идеологии, раскрывающий идеи шаманского дара, шаманского посвящения и шаманского пути.