Еще одним не менее важным, чем рассмотренные выше, шаманским атрибутом являлся посох, а также трости. Посох, чье происхождение восходит к обыкновенной палке, в традиции сибирских народов занимает важное место и имеет вполне самостоятельное значение. Он не был вытеснен на периферию ритуального пространства и не потерял своего самостоятельного значения. Использование посохов фиксируется практически у всех народов Сибири. Посох мог выступать как заместитель бубна, а также как вполне самостоятельный атрибут шамана, выполнявший множество функций. Одна из важнейших функций шаманского посоха – транспортировка шамана в мир духов. Так, некоторые группы эвенков наряду с бубном имели посохи, символизировавшие коня или оленя. На «олене» шаман ездил в верхний мир, на «коне» – в мир мертвых [378]. Н. П. Дыренковой было отмечено отсутствие посохов у якутских шаманов [379]. Исключением является одна непарная конная трость из коллекции МАЭ.

Рисунок 6. Деревянная конная трость. Якуты, конец XIX в.

Однако есть свидетельство о том, что якутский шаман мог употреблять вместо бубна палку, опираясь на которую он давал понять, что странствует [380]. У бурят вместо бубна могли использоваться конные трости. Деревянные конные трости вырезались каждому шаману из живой березы накануне первого посвящения. Правая трость делается несколько длиннее левой. Конная трость похожа на обыкновенную палку, но наверху у нее вырезалась лошадиная голова, на некотором расстоянии от нижнего конца – род колена, а на самом конце – подобие конского копыта.

Рисунок 7. Железная конная трость. Буряты, конец XIX в.

Железные трости поступали в распоряжение шамана только после пятого посвящения [381]. По сведениям Н. П. Дыренковой, кроме конных тростей, бурятские шаманы имели еще «пешие трости», которые не могли использоваться для больших камланий, а в некоторых случаях, не ранее четвертого посвящения, шаманы получали еще антропоморфные трости. Трости у бурятских шаманов почти полностью заменили бубен, о чем свидетельствует и термин хэсэ – бубен, которым обозначают шаманскую трость. К тростям, как и к бубну, привешивают шкурки животных, ленты, железные привески и колокольцы. Тот факт, что одна трость длиннее другой, позволяет предположить, что одна из них была ударяемой, а другая – ударной [382]. Подтверждением этому могут служить материалы по хакасскому шаманизму. Известно, что во время сеанса камлания использовались две трости – две орбы. Одна из них – великая орба – служила ударным корпусом и была аналогом бубна. К ней была прикреплена скоба с семью железными кольцами. Во время камлания шаман садился верхом на эту трость и бил по ней колотушкой [383]. В мифологии селькупов есть упоминание о том, что Итошка (один из трех героев сюжета о происхождении народа чумылькупов) имел посох, «играющий на разные голоса» [384]. Таким образом, существуют косвенные свидетельства относительно употребления посоха в качестве звукового инструмента.

У нанайцев были различные посохи, свидетельствующие о силе шамана. Простые шаманы пользовались посохами тунепун, большие шаманы касаты имели посохи боло, с помощью которых они осуществляли проводы душ умерших на обряде больших поминок [385]. На вершине посоха боло находилась металлическая фигурка духа хозяина посоха Нека мапа, который следил за дорогой в буни, усаживал души на нарты, привязывал их ремнями [386]. Посох мог служить также средством общения с душой умершего, поскольку шаман держал его в руке, когда обращался к ней, и оживлял ее во время обряда каса [387]. По представлениям селькупов, шаманы категории сумпытыль қуп могли иметь посох сомпыль (сумпыль) тÿры. Он давался только избранным, которые знали самую трудную дорогу в страну предков. Посох был необходим им для преодоления трудного пути и в качестве орудия борьбы с врагами. Посох сомпыль тÿры представлял собой железный стержень с железным кружком на нижнем конце, наподобие лыжного кольца, либо нижний конец раздваивался, образуя ноги посоха. Три тупых зубца наверху изображали три священных дерева селькупов: березу, кедр и лиственницу [388]. Есть сведения, что селькупские шаманы қамытырыль қуп, камлавшие в темном чуме и, как правило, без бубна, могли использовать палку. В начале камлания палку клали на землю между огнем и медвежьей шкурой. Духи-помощники слетались на эту палку, затем шаман усаживался на нее и отправлялся в свое путешествие [389]. По сведениям К. Ф. Карьялайнена, хантыйский шаман на Васюгане для созыва духов-помощников обращался к женщине-духу со словами: «Строгая женщина!.. Острием твоего острого посоха сгоняй в одно место данных мне с четырех сторон света многообразных дочерей духа kān» [390]. У ненцев посох являлся важным атрибутом шамана категории самбана и служил для проводов души умершего в загробный мир. Шаман опирался на него, идя по «ледяной» дороге. Посох состоял из плоского кованого стержня или деревянной палки с семью расширениями и перетяжками. Верхнее расширение изображало человеческое лицо с намеченными при помощи вдавлений и насечек глазами, носом и ртом [391].

У кетов жезл являлся атрибутом, получаемым на последних этапах своего становления, что свидетельствовало о высоком статусе его обладателя [392]. Верхняя часть кетского жезла имеет чаще всего форму трезубца, а поперек делались разного рода перекладины, количество которых свидетельствовало о степени могущества шамана [393]. Есть сведения, также указывающие на то, что шаманские посохи кетов выполняли лечебную функцию. Во время эпидемий на тропинках, ведущих к стойбищу, ставились настоящие шаманские жезлы или их деревянные изображения, которые должны были отпугивать злых духов, несущих болезни. Такие же деревянные изображения жезлов втыкались в изголовье могилы умершего от эпидемической болезни [394]. Шорские шаманы с помощью посоха проводили камлание над больным [395]. Тувинские жезлы были первой принадлежностью шамана, изготавливались из березы и имели развилки в верхней части. Развилки могли быть 2-, 3-, 5-, 7– и 9-зубыми. Аналогичные (как правило, 3-зубые) жезлы были характерны для самодийских народов [396]. Каждый зуб развилки назывался баш (голова) и мог быть выполнен в форме человеческой головы [397]. У нганасан железная трость чирə служила шаману опорой в его трудных путешествиях, в частности – чтобы, проходя по грязи, он не упал и не увяз [398]. У якутов употребление тростей не было распространено, Н. П. Дыренкова отмечает единичное указание на существование у них непарных конных тростей в конце XIX в. [399]

По всей видимости, посох с древнейших времен выступал в роли универсального посредника между миром людей и потусторонним миром, а также был маркером лиминальности (пограничного состояния) отдельных категорий людей, вынужденных пересекать границы культурного пространства. У хакасов после смерти мужа вдова в течение определенного времени ходила с посохом, который назывался «белый товарищ» и должен был указывать на пограничное состояние его владелицы [400].

Универсальность посоха проявлялась прежде всего в его полифункциональности. Главная его функция – осуществление транспортировки шамана и помощь в путешествиях между мирами, что значительно сближает посох с бубном. Как и бубен, посох мог символизировать ездовое животное шамана – коня или оленя. Свидетельства семантического единства бубна и посоха зафиксированы в тюркских языках, где название бубна тÿр (тÿÿр, тÿнгÿр) дает полное совпадение с тÿр в обозначении посоха и священного дерева, а также у бурят, где термин хэсэ мог употребляться для обозначения шаманских тростей и бубна. В связи с тем, что шаманские путешествия могли осуществлять только сильные шаманы, посох, как правило, давался на высокой ступени посвящения и свидетельствовал о его высокой квалификации. Исключением, пожалуй, могут выступать тувинские жезлы, которые были первой принадлежностью шамана. Большое значение посох играл в поминальной обрядности и был важнейшим орудием, помогавшим осуществлять путешествие в загробный мир и общаться с душами умерших. Посох, как и бубен, мог выступать местом и орудием сбора духов-помощников шамана. В качестве важной функции посоха можно выделить также лечение болезней. Как пережиточный элемент можно рассматривать наличие на посохе звенящих привесок, которые могли быть свидетельством прежнего использования посоха в качестве звукового инструмента.