Простая палка, как одно из самых ранних орудий человека, должна была иметь, наряду с прагматическим, большое символическое значение. Поэтому возможно, что она стала основой не только ударных, но и струнных музыкальных инструментов, игравших важную роль в шаманской традиции. Исходное семантическое (и генетическое) единство данных инструментов уже было отмечено выше в языке тюркских народов, где термины дюгюр (тюнгур) и кобыз (комус) могли обозначать как бубен, так и струнный инструмент. Можно предположить, что генезис ударных и струнных инструментов был связан с исходным орудием – палкой, которая в дальнейшем используется как трещетка (две палки, ударяемые друг о друга), с одной стороны, и как лук, с другой. Лук, являясь важнейшим охотничьим орудием, тесно связан с ритуально-звуковой традицией. Происхождение струнных инструментов возводится учеными к обычному луку с натянутой тетивой. Спуск стрелы рождал звук. Туго натянутая тетива звенела высоко, ослабленная – низко [354].

Лук является не только древнейшим музыкальным инструментом, но и древнейшим магическим орудием колдунов и прорицателей, который затем занял важное место в шаманской практике. Струна и ее аналоги (нить, веревка, волос и т. д.) имели важнейшее значение как символы связи человека с миром духов. У тувинцев до недавнего времени бытовал древнейший способ музицирования на луке – ча. Один конец лука упирали в землю, а другой в плечо. К тетиве прикладывали открытый рот. Слегка надавливая или отпуская натяжение тетивы, музыкант извлекал щипком пальца звуки разной высоты [355]. Отголосками использования лука в качестве простейшего струнного музыкального инструмента могут служить свидетельства использования его в виде смычка. Считается, что лук являлся наиболее ранним вариантом смычка. В Армении лук сохраняет свое название в течение тысячелетий: лук стрелка и смычок музыкального инструмента имеют на армянском языке одно название [356]. В. В. Радлов указывал, что музыкальный инструмент абаканских татар кобыз, похожий на глубокую сковороду, имел две струны и смычок в форме маленького лука [357]. У хантов струнный музыкальный инструмент нин-юх (женское дерево) также имеет в виде смычка маленький лук с натянутым пучком конских волос [358]. Такой же смычок используют тувинцы для игры на двухструнном игиле [359]. Кор-ындель – смычок для игры на селькупской бандуре. Его изготавливали по форме селькупского военного лука и относились к нему как к святыне. Он считался копией священного лука небесных богов и обладал лечебными свойствами. С его помощью можно было излечиться от боли в коленях и суставах [360].

Лук, наряду с колотушкой, является еще одним ритуальным заместителем бубна. У энцев одно из названий бубна – «небесный лук» [361]. У алтайцев, по сведениям А. В. Анохина, шаманы могли заменять бубен простым лучком jöлгö, который использовался для узнавания воли духов. Сам бубен мог отождествляться с луком, а железный прут, располагавшийся поперек бубна во внутренней его части, назывался kiriш, что буквально означает ʻтетиваʼ [362].

У шорцев камлание с луком могло проводиться для рассеивания туч [363]. По сведениям Линденау, якутские шаманы в отсутствие бубна камлали с помощью лука [364]. Колотушка бубна у нганасан называлась хетаа (от хетәʼә – ʻвыстрелитьʼ) [365]. На Алтае шаман во время моления прицеливался из бубна в злых духов как из лука [366]. В шаманском языке сагайцев иногда употреблялось для приказания просушить над огнем бубен выражение «натяни лук» [367].

Рисунок 4. Лучок jöлгö (алтайцы)

Рисунок 5. Металлические подвески в виде луков на костюме шамана (алтайцы)

В конструкции бубнов, а также в костюмах шаманов многих народов использовались привески, символизирующие лук и стрелы шамана, используемые им для борьбы со злыми духами и враждебными шаманами [368]. По представлениям нанайцев, лук был необходим касаты-шаману во время проведения больших поминок. Выстрелом из лука шаман убивал «черта», преграждавшего путь в «буни» [369]. Использование лука и стрел как орудий гадания было известно бурятам [370], угорским народам [371], алтайцам [372], кетам [373], селькупам [374]. Шаманская сила у алтайцев и бурят буквально означала обладание стрелой. Сильный шаман у бурят должен был обладать «шаманским наследством», или «шаманским корнем», который по-бурятски называется ухта – буквально ʻстрелаʼ. У алтайцев сильный шаман носит название uktu-kam, то есть шаман, имеющий ʻukʼ – ʻстрелуʼ [375]. В фольклоре лук со стрелами также служит показателем жизненной силы богатыря. «Лук и стрелы изломались – богатырь умер» – образное выражение о смерти богатыря у шорцев, сагайцев, кумандинцев и телеутов [376]. По представлениям бурят-монголов, стрела обладала способностью возвращать душу умершего человека. Для этого необходимо было взять стрелу с пером черного орла (проводника душ умерших) и, привязав к перу белый хадак, махать стрелой во все стороны, призывая душу умершего. Делать это должен был непременно человек, родившийся в счастливый год [377].

Таким образом, возможно, что лук как древнейший ритуальный атрибут составляет генетическую основу струнных музыкальных инструментов, а в музыкальной культуре сибирских народов может использоваться в качестве смычка. Лук является также ритуальным аналогом бубна (а стрела – колотушки) и, по всей видимости, имеет более древнее происхождение. Он играл большую роль в предсказательной практике, был средством общения с духами, мог использоваться при лечении некоторых заболеваний, а стрела могла возвращать душу умершего. Использование лука в качестве главного орудия в охотничьей практике было перенесено в сакральную сферу и стало важнейшей характеристикой шамана, воюющего со злыми духами и враждебными шаманами. Как следствие этого лук и стрелы стали показателем шаманской силы, шаманского дара, а также жизненной силы богатырей в фольклоре. Функция бубна как орудия борьбы с враждебными духами, возможно, восходит к практике ритуального использования лука и стрел, которые позднее были заменены бубном и колотушкой.