Аркашке надоело искать повод для скандала с молодой женой, махнул рукой. Пусть она живет пока у него. Придет время, сама не выдержит и первая начнет ссору. Вот тогда он и покажет ей на порог, будет кстати. А пока пусть живет. Чистоту в доме Маришка поддерживает хорошо, не грязнуля, за собой следит, стирает, варит, за скотиной ходит. Коза Рая стала ее слушаться. Ну и… Аркашку Маришка не отвергает. И на ферме работает, и дома, но усталость свою не показывает. А может, не устает. Всегда сильная, чистая, веселая. Так что пусть пока живет Маришка у Аркашки, а разойтись с ней никогда не поздно.

Так думал Судоплатов. А Маришка тем временем вместе с Краснобородовым перегнала свою скотину на Аркашкин двор. Но ее овцы и корова по привычке бежали вечером из стада в свой хлев. Краснобородов вооружался палкой и гнал оттуда упрямую скотину. А Маришка приманивала ее хлебом и картошкой к Аркашкиному хлеву. В конце концов Маришкины овцы снюхались с Аркашкиными. Корова тоже привыкла к новому месту. Куры объединились быстро. А вот петухи дрались до изнеможения. Потом Аркашкин петух куда-то исчез. Кочетовские ребятишки рассказывали, будто видели его несколько раз в лесопосадке. Дескать, не смирился он с Маришкиным петухом, сбежал с горя куда глаза глядели и одичал. Может, врали ребятишки, а может, показалось им, обыкновенную куропатку за петуха приняли. Точно никто не знал, куда делся Аркашкин петух. Краснобородов пустил по Кочетовке слух, что Маришка продает свой дом. Узнал про это Аркашка, сделал молодой жене выговор:

— Ты чего же это? С мужем даже не посоветовалась о продаже дома. Вся деревня знает, а муж в последнюю очередь узнает.

— Мало ли болтают люди, — сказала Маришка. — Не решила я еще продавать. Колеблюсь. Все с тобой собиралась посоветоваться, да не знала, как начать разговор. А вот нынче само собой получился… Разве я без твоего совета продам? Ни за что! Как ты скажешь, так и будет.

— Как ты скажешь, — проворчал Судоплатов. — Никак я не скажу. Продашь дом, а вдруг мы не поладим… Куда тогда пойдешь?

Маришка засмеялась.

— Никуда не пойду. Твой дом делить будем.

— Краснобородова на помощь возьми, — усмехнулся Судоплатов.

— Одни с тобой справимся. Дом-то не ахти какой большой.

— А Краснобородов все равно припрется делить. Без него ведь ничего не обходится. Я его тогда попру отсюда.

Маришка посерьезнела.

— Хватит тебе, Аркаш. Пошутила я. Ничего делить не собираюсь. Мы с тобой как лед с водой — в одно скрепились. Если растаем, так вместе. А раз так, зачем нам два дома иметь?.. Продадим один? Или немного подождем?

— Как хочешь, — махнул рукой Судоплатов. — Твой дом, ты и решай.

— Посоветовал, называется. А еще упрекал… — Маришка отошла от печки, села на скамейку. — Как цыкнул бы: продавай немедленно! Или: не продавай ни в коем случае!

— Если цыкну, тоже будет не совет. Приказ будет, — сказал Аркашка.

— Вот и прикажи. Может, мне приятно, когда ты приказываешь.

Судоплатов качнул головой:

— Прилипла… Ну раз такое дело, щас прикажу. — Он кашлянул и крикнул: — Не продавай ни в коем случае! Запрещаю!

— Примета плохая, Аркаш. Зачем нам два дома? Еще беду на себя накличем…

— Ты как банный лист… — с усмешкой произнес Судоплатов. — Ну тогда… — Он опять кашлянул и крикнул: — Продавай немедленно!

Маришка засмеялась, села рядом с мужем и, вороша пальцами его волосы, сказала:

— Давно бы так. А то ни то ни се. Конечно, продам. Разве я могу тебя ослушаться. Властелин ты мой, властелин…

Маришка поцеловала Аркашку.

Дня через три она продала свой дом.