На другом день супруги Судоплатовы спали очень долго. Их то и дело будил голос Краснобородова, но вставать им не хотелось, не отзывались. Бригадир отходил от окна, и они опять засыпали.

— Аркадий! Маришка! Кончайте дрыхнуть! — снова послышался у окна голос Краснобородова. — Молодожены называются! Гульнуть охота, а они закрылись! Так, что ли, женюца?! Вчера с самого обеда никого к себе не пускали и нынче полдня скрываетесь! Обоспаться можно! Открывайте, гулять будем!

Аркашка и Маришка продолжали лежать. Краснобородов пошумел, пошумел — удалился. Но через некоторое время опять приблизился.

— Аркадий! Маришка! Не верю, что спите! Отворяйте, имейте совесть!

— Пошел ты к черту, — сказал вслух Судоплатов.

У окна стали слышаться другие голоса. Но голос Краснобородова выделялся из всех.

— Маришка тут ни при чем. Это у Аркашки такая замашка… закрываться, — убеждал он кого-то. — Теперь и Маришку приучает… Тыщу раз скандалил с ним из-за этого, и опять закупорился.

— А может, их дома нет, — высказал кто-то предположение.

Но Краснобородов возразил:

— Если бы ушли, замок снаружи висел. Изнутри закрыто… Щас окно вышибу! — застучал он по раме. — У меня не заржавеет.

— С дурникой у тебя родственничек, — сказал Судоплатов Маришке.

Она засмеялась.

— Мы с тобой тоже хороши. Целые сутки отдыхаем… не евши и не пивши. Давай вставать. Кажется, сестры мои приехали и отец с матерью.

Открыли занавеску, глянули в окно, а в палисаднике народу полно. Все Маришкины родственники из соседних деревень собрались — с сумками, с сетками, с банками, с ведрами… И выпивку привезли, и закуску.

«Ведь никого не приглашали, — подумал Судоплатов. — Не иначе как Краснобородов позаботился…»

А гости, увидев в окне лица молодоженов, обрадованно загудели.

— Вот они, голубчики! — зашумел Краснобородов. — А я что говорил? И я говорил, что они заперлись! Эх Аркадий Петрович, тебе ли от меня закрываться? На такой девке тебя женил!.. Облюбиться можно! Ты меня всю жизнь на руках должен носить!

Гости повалили в дом.

— Мы вздремнули немного, — зевая, оправдывался для вида хозяин. — Заскучали одни. Думаем: никто к нам не идет, никто не едет… Вот и прилягли. Слышим сквозь сон шум, а проснуться не можем. Проходите, гостечки дорогие, проходите, усаживайтесь.

Гости стали шумно опоражнивать свои сумки и сетки. Через несколько минут раздвижной Маришкин стол в горнице и нераздвижной Аркашкин были завалены. Аркашку и Маришку посадили в передний угол.

Встал Краснобородов и заговорил:

— На первый и второй день медового месяца наших молодоженов нам не удалось собраться всем вместе. Давайте хоть на третий гульнем как следует! — Он выпил самогона, похрустел огурцом и зашумел: — Да здравствуют молодожены-ы! Ура-а!

Маришкин отец, сидящий рядом с Краснобородовым, заметил:

— Ты, Петя, не ори. Тут тебе не позиции. Не в наступление идешь.

Потом он обратился к Судоплатову:

— Почему не пьешь, Аркадий Петрович? Свадьба ведь…

— Я уже принял норму. Больше — ни-ни, — ответил тот. — Один раз нарушил свою норму и то каюсь…