После завтрака Маришка взялась мыть полы, а Аркашка решил сходить в сельсовет. Он почти совсем не помнил, как проходила вчера регистрация брака, и решил кое-что уточнить. Может, он и в документах не расписывался. Может, за него кто-нибудь расписался. Не мешает проверить.

Отправился в сельсовет. У колхозного амбара, прислонившись к углу, мучился рвотой Краснобородов. Судоплатов прошел мимо, не сказав ни слова. Бригадир не окликнул, видно, не до Аркашки ему сейчас.

Припекало солнышко. Жаворонки, казалось, прилипали к чистому небу, роняя на землю развеселые припевки. Выйдя на широкую дорогу, Судоплатов снял пиджак, свернул его, сунул под мышку. Прошел несколько метров, остановился, снял рубашку, тоже сунул под мышку. Минут через десять дело дошло до майки. Так и шел он по пояс голый, в фуражке. Встречная машина обдала его с ног до головы пылью, и он перебежал на другую сторону дороги. Колосилась рожь. Трещали в траве кузнечики, упрыгивали от Аркашки почти из-под ног.

Недалеко от Екатериновки Судоплатов оделся и пошел по плотине. У пруда гоготали гуси. На мураве паслись на приколах пестрые телята. Один, белый, перестал щипать траву, с любопытством уставился на Аркашку, потом вытянул шею, громко замычал. Судоплатов прошел мимо телят, увидел играющих в футбол ребятишек, приблизился к ним.

— Эй, космонавты! Где у вас тут сельсовет?!

Ребятишки перестали играть, наперебой начали объяснять, как пройти к сельсовету. Если бы они знали, что перед ними тот самый жених, который регистрировался вчера в их сельсовете с Маришкой Ложбинкиной, они, вероятно, приняли бы его вопрос за шутку. Но ребятишки не знали этого. А Судоплатов действительно не помнил, где находится сельсовет.

Аркашка пошел, а ребятишки опять загомонили, забегали с мячом по полю.

Сельсовет был открыт, но в нем стояла тишина, можно подумать, что никого нет. Судоплатов постучал в дверь, на которой написано «Секретарь», и услышал голос:

— Входите!

Аркашка вошел. За столом сидел мужчина лет около шестидесяти, в черном пиджаке, седой, лицо темное, в глубоких морщинах. Судоплатов поздоровался с ним, назвал свое имя, отчество, фамилию.

— А я вас знаю, — сказал секретарь.

— Вы меня знаете, а я вас первый раз вижу, — вызывающе заговорил Аркашка.

— Интересно, — усмехнулся секретарь. — Значит, познакомиться со мной пришел?

— Угадал. Познакомиться. А заодно уточнить хочу: кто меня вчера с Маришкой Ложбинкиной записал.

— Я вижу, у тебя действительно память отшибло.

— Как же ее не отшибет, если я вчера пьяный в дугу был, — сказал Аркашка. — Я вообще-то непьющий, первый раз в жизни так насандалился. Вот меня и женили… пьяного. Маришкина родня подстроила…

— Не сочиняй, ты вчера трезвый был, — возразил секретарь, — у меня свидетели есть.

— Чихал я на свидетелей. Лучше меня самого ничего никто не знает. — Судоплатов сел на стул. — Наверно, ты и записал нас с Маришкой.

— Конечно, я, — сказал секретарь.

— Как прикажешь тебя величать? — важно спросил Аркашка, желая показать, что он не лыком шит и, может, пограмотнее самого секретаря сельсовета.

— Прикажу… Максимом Савельичем Махориным — усмехнулся собеседник.

— Так вот, Максим Савельич Махорин, решил я поглядеть на свою подпись. Сомнение гложет — я ли ее вчера поставил?..

— Дурачка валяешь, — опять усмехнулся Махорин, — Ладно, погляди на роспись. Отказать тебе в этом не имею права.

Он принес на стол толстый журнал, полистал его, показал пальцем на последнюю исписанную страницу:

— Вот, смотри.

Судоплатов долго, придирчиво разглядывал роспись, прочитал всю страницу, полистал журнал, опять остановил взгляд на своей фамилии.

— Удостоверился? — спросил Махорин.

— Подпись моя, а что толку, — сказал Аркашка. — Я вчера в дугу был, а ты меня записал. Какое имел право? Я на суд подам.

— Давай без оскорблений, — нахмурился Максим Савельич. — Повторяю: ты был в норме. У меня свидетели есть. Вот их подписи. А если от тебя немного водочкой попахивало — не велика беда. Почти ото всех женихов так попахивает. День-то радостный, вот вы и принимаете… понемногу.

— Все понемногу, а меня накачали. Я не хотел на Маришке жениться. Мне Акулина Печуркина нравилась, к ней собирался свататься. А этот… краснорожий, переиграл все, напоил меня и привел к Маришке. Он ей родственником доводится, вот и постарался. Так что я с Маришкой не хотел связываться…

Махорин вздохнул.

— Вот что, молодожен… Вчера я не заметил, что ты был сильно пьян. А нынче действительно не тово… Сам упросил меня зарегистрировать без испытательного срока, а теперь несешь чертовщину. Маришка ему не нравится! Скажу как мужик мужику: на себя глянь, красавец нашелся… Ходишь тут, ерундой занимаешься, подписи проверяешь. Рассюсюкался, позоришь хорошую бабу. На твоем месте радоваться надо. Молодая, на лицо приглядная. А уж про остальное и говорить не надо… Мне бы такую!

В груди у Аркашки загорелось. В его воображении возникла Маришка. Вот она спрыгивает с кровати, как нынче утром, торопливо одевается — полная, упругая. Потягивается, похрустывая суставами. К ней подходит Махорин, поглаживает ее по плечу, притягивает к себе…

Судоплатов тряхнул головой, прогоняя воображение, вскочил со стула.

— А шиш не хошь? Шиш тебе! На-ка, выкуси! Иди старуху свою ласкай!

Он ногой открыл дверь и выбежал из кабинета.