Аркашке приснился сон, будто пьет он из огромной кастрюли холодную воду и никак не напьется. Пил, пил и проснулся. В затылке больно стучало, во рту сухота.

Еще не образумившись, он пощупал около себя, надеясь найти кастрюлю с водой, из которой пил во сне. Рука натолкнулась на женщину. Эге! Кого же это он уговорил?.. Акулину Печуркину? Молодец! Вспомнился бригадир Краснобородов. Вспомнилась Маришка Ложбинкина. Во сне, что ли, он с ними куролесил?.. А вдруг не во сне?! Судоплатов вскочил. Хотя рассветало, но в горнице еще темновато. Аркашка пристально всмотрелся в спящую рядом женщину. Маришка!!! Значит, все было наяву! Собирался за Акулиной, а привел Маришку… Так, так, так… Ну и дела-а… Неужели в сельсовете записались? Не может быть! Если не записывались, тогда еще можно исправить положение. Мол, не люба, и все. Мало ли что по пьянке бывает. А вот если записались — тогда ку-ку… тогда канители будет по горло. Помнится, громыхали они по Кочетовке на телеге… искали свидетелей… Ну все! Раз искали свидетелей — значит, ездили в сельсовет. Напрашивается вывод: записались они с Маришкой и теперь являются законными супругами. Опять вспомнилось, как Маришка дралась из-за поросенка и как кинула с крыльца подвыпившего мужика. Послал господь женушку… А все краснорожий натворил, чтобы ему сдохнуть. Нажрался блинцов, пристал: пей да пей! Гад! Аркашка сроду не пил по столько, вот и наделал делов…

Судоплатов пошел в кухню, выпил четыре кружки воды, вернулся на кровать и, сидя, обнял свои колени. Больше часа находился он в таком положении.

Проснулась Маришка, потянула на себя одеяло, привстала.

— Ой! Не проспала ли я? Стада на пастбище не угнали, Аркаш?

— Не угнали.

— А ты чего невеселый такой? Голова болит?

— У меня все болит.

— Потерпи немного. Стада проводим, и я полечу тебя…

Маришка спрыгнула с кровати, оделась, Судоплатов тоже оделся. Вдвоем пошли доить козу Раю. Аркашка держал ее за рога, а Маришка доила. Коза дернулась раз, второй и притихла. Потом Маришка побежала к себе домой доить корову.

Оставшись в хлеву один, Судоплатов замахнулся кулаком на козу:

— У-у, скотина! Через тебя женился…

Но не стукнул ее ушел в кухню. Там он сел на скамейку, опять задумался. Маришке и невдомек, что у него на душе. Ишь какая веселая. Вернется сейчас, надо наплести ей какую-нибудь хреновину, может, сама откажется от него. До Судоплатова донеслось далекое щелканье кнута. Это пастух гнал по Кочетовке стадо. Аркашка пошел выпускать из хлева овец и козу.

Вернулась Маришка — улыбающаяся, глаза поблескивают, на щеках румянец. От нее пахло духами. Она поставила на стол бутылку настойки и сказала:

— Давай с тобой блинцов испечем. Принеси мне дрова.

Судоплатов принес дрова. Покидал их в печь. Достал с полки муку, яйца. Из погреба вытащил горшок молока. Все делал нехотя. Когда выпил немного и съел первый блинец, решил заговорить с Маришкой.

— Мы это… что, поженились, что ли? — завозившись на скамейке, спросил он.

Маришка засмеялась.

— А у тебя память отшибло? По-моему, тут без памяти можно догадаться.

— Память у меня не совсем отшибло. Но я вот к чему завел разговор… Ты вышла за меня. Так? А не знаешь, что я за человек. Может, я самый хреновый мужик во всем мире.

Маришка опять засмеялась.

— С юмором ты, — сказала она. — А раз с юмором, то уже не самый хреновый.

— Это еще как сказать! — возразил Аркашка. — Может, я пьяница беспробудный.

— Никакой ты не пьяница. Сам же говорил, что одну четвертинку на три выпивки растягиваешь.

— Врал, — быстро произнес Судоплатов. — Врал. Видала, как я вчера натюрякался? Да и нынче вон как опрокидываю. — Он налил себе настойки, выпил. — Видала? Вот какой я… А ты за меня выскочила. Боюсь, поспешила. — Он еще налил себе настойки. — Ты все-таки подумай. Пока не поздно отказаться от меня.

— Да ну тебя совсем! — махнула рукой Маришка. — Не мели чего не надо. В сельсовете записались, а он — «не поздно»! Не для того я замуж выходила, чтобы от тебя отказываться.

— Ты сначала вывод сделай, потом говори, — продолжал Аркашка. — С первой женой я не ужился — значит, хорош субчик.

— Со мной уживешься, — сказала Маришка.

— Я драчливый, — соврал Судоплатов.

— Я тоже… не тихоня.

Больше Аркашка не знал, чем припугнуть Маришку. Да и стоит ли? Такая сама кого хочешь припугнет.