Если бы Аркашка знал, что коза Рая такая непослушная и бодливая, он ни за что не купил бы ее. За так не взял бы! Не коза, а черт с рогами. В хлев по два часа загоняешь. Доить — ножик вострый. Вырывается, брухтается, брыкается… Лучше без молока сидеть, чем так колготиться. Но теперь деваться некуда, куплена скотина. Менять не стоит, можно отхватить еще озорней. Эту надо приручать.

Судоплатов стоял у своего палисадника. Стадо овец и коз с блеянием пробегало мимо него. Раи не видно.

— Слышь, Митрий? Где же моя молоканка? — спросил Аркашка пастуха.

Тот не ответил, побежал за увильнувшей к чужому палисаднику овцой, огрел ее плетью, она кинулась догонять стадо. Пастух надел слетевшую калошу и только тогда обратил внимание на Судоплатова.

— Пошел ты в баню со своей молоканкой! До нее в стаде порядок был, а теперь сплошной кавардак! Никакие телесные наказания не помогают! Хоть смертную казнь вводи! Раньше, бывало, я и книжечки почитывал, и подремывал… А теперь целыми днями бегаю за твоей молоканкой! И волков как на грех нет! Хоть бы один нашелся на мое счастье!..

— Где же она? — прервал пастуха Аркашка.

— На колхозные луга побежала, чтобы она сдохла!

Хотя коза Рая порядком помучила Судоплатова, но высказывание Митрия было ему не по душе. Захотелось ответить какой-нибудь колкостью, но ничего колючего на ум не приходило, а пастух уже начал удаляться, волоча за собой плеть.

— Ишь какой хлюст! — зашумел Судоплатов. — Все бы подремывал он на работе да книжечки почитывал! Может, еще телевизор в поле провести? Работничек! У таких вот пастухов и пропадает скотина! Пусть только моя коза пропадет! Ответишь… за убийство!

Но пастух даже не оглянулся. Он щелкнул плетью, закричал:

— Кря, куда пошла?! У Аркашкиной козы моду взяла, пар-разитка!..

Судоплатов пошел на колхозные луга.

Рая спокойно щипала там траву. Услышав шаги, она подняла голову, пристально посмотрела на хозяина и опять опустила.

— Отощала, — недовольно пробормотал Судоплатов. — Будто пять дней не жрала. Марш домой, шалопутная!

Он поднял хворостину, и Рая сразу же пошла на Аркашку, намереваясь боднуть. Он спрятал хворостину за спину. Коза остановилась и, косясь, стала хватать ртом траву. Судоплатов замахнулся — Рая с блеянием кинулась него. Опять спрятал хворостину. Она опять остановилась. С характером скотинка. Скоро в ночную смену идти, а Аркашка все возится с ней. Не зря давеча пастух про волков говорил. Тут не только о волках вспомнишь, медведя ей пожелаешь встретить… Как быть? Не оставлять же ее тут на ночь. Хворостиной, конечно, не победишь. Силой не притащишь. Надо как-то по-другому. Судоплатов бросил хворостину.

— Раёк, Раёк, — притворился он ласковым. — Иди домой, шалунья. Иди, ненаглядная… Я тебе такую вкуснятину приготовил, копытца оближешь. Из картошки и капусты. Ей-богу, не вру! Пошли скорей, а то какая-нибудь собака в хлев заберется, сожрет твой винегрет. На вот картошечку, скушай. На вот.

Аркашка протянул козе вареную картошку. Рая стояла к хозяину боком, жевала траву. Проглотив ее, она медленно подошла к Судоплатову, понюхала картошку, съела.

— Пошли, Раёк. Не будем нынче скандалить. Мне в ночь на работу, а ты по лугам гуляешь. На-ка, понюхай, понюхай…

Он достал из кармана хлебную корочку, сунул ее козе с нос. Рая зашевелила губами, собираясь схватить хлеб, но Аркашка не дал, отвел руку назад, начал пятиться. Коза пошла за ним. Когда она остановилась, он опять показал ей корочку, сунул в нос.

— Нюхни еще. Нюхни. Такая вкуснятина. Копытца оближешь. Во-от, во-о…

Так с уговорами, с понюшками добрались до хлева. Тут Аркашка отдал козе корочку. Она съела ее и неожиданно боднула его в бедра, словно в отместку за долгий обман. Он так и присел от боли, потом опомнился, схватив палку и начал охаживать ею козу по чем попало. Палка оказалась непрочной, быстро сломалась, а другой поблизости не было. Вгорячах Судоплатов подбежал к столбу, к которому привязывал Раю, ожесточенно пошатал его. Столб врыт в землю крепко, и, конечно, сразу его не вырвешь, да и, когда вырвешь, путем им не размахнешься: тяжелый. А если размахнешься и долбанешь козу, то она тут же протянет ноги. Аркашка отбежал от столба, покрутился, повертелся — ничего подходящего для порки козы на глаза не попадалось. Между тем боль в бедрах проходила, а вместе с ней исчезала злость, и Аркашка раздумал пороть Раю.

Он принес из дома кастрюлю, привязал козу за рога к столбу, стал на колени и начал доить. Она брыкнула раз, второй. Чуть не опрокинула кастрюлю. Судоплатов опять начал злиться. Он прижал Раю плечом к плетню и быстрей заработал пальцами. Нет, так дело не пойдет. Нужно жениться. Хватит откладывать сватовство. Хватит прицеливаться. Была бы жена, сейчас быстро бы скрутили эту озорницу. Аркашка за рога, жена за сиськи — в момент подоили бы. А то вот мучайся.

С какой стороны ни прикинь — плохо одному. Утром стадо выгоняют — Аркашка в поле. Спасибо пастуху. Он хоть и матерится, но выпускает Аркашкину скотину из хлева в стадо. А когда Аркашка работает в дневную смену, приходит вечером домой поздно. Овцы смирные, сами в хлев заходят, безо всякой подгонки. А коза до Аркашки по деревне шатается. Приходит он с работы, и начинаются поиски. При жене такого беспорядка не будет. Все, решено: завтра или послезавтра Аркашка пойдет свататься к Акулине Печуркиной. Как организовать сватовство? Одному пойти? Нет, одному как-то не тово… Надо, с кем-нибудь вдвоем. Бригадира Краснобородова взять?.. Разговорчивый, настырный… Точно, такого и надо, будет держать компанию. Кстати, Аркашка должен ему магарыч. Краснобородов несколько раз напоминал про магарыч, но Аркашке все некогда было. Да, надо пригласить его.