Охотников сидел в бухгалтерии за своим рабочим столом и просматривал претензии, предъявленные колхозу «Путь к коммунизму». В то же время он наблюдал, что делается вокруг. Подчиненные главбуха ходили по кабинету осторожно, бесшумно, разговаривали шепотом, Тарантаев иногда отрывался от бумаг и кидал взгляд на Вадима. Несколько раз вошел и вышел Лазарев. Он тоже поглядывал в сторону Вадима. Охотников делал спокойный вид На самом же деле он волновался, был сильно напряжен, ждал, что вот-вот председатель или главбух напомнит ему об увольнении.

Вадим увидел в окно, как к правлению подъехал на историческом тарантасе дед Пахом. Он привязал мерина Григория к столбу и пошел по скрипучим ступенькам крыльца. Войдя в бухгалтерию, Рубахин направился к столу юрисконсульта.

— Вадим Павлыч, хочу получить у тебя небольшую консультацию.

Дед Пахом взял стул, поставил его ближе к столу. Тарантаев недовольно посмотрел на старого конюха, проворчал:

— Ввалился ни свет ни заря. Дома не мог проконсультироваться. Как говорится, из Москвы в Рязань через Ленинград приехал…

Рубахин повернулся к нему.

— А, может, мне нравится так ездить. Тебя не спросил, где консультацию получить. — И отвернулся от Тарантаева, усмехнулся: — Ну и народ пошел! Какой-то главбух, а корчит из себя чуть ли не юриста…

Тарантаев возмутился:

— Ты потише. Не с Лукерьей своей разговариваешь…

Вошел председатель. Его заинтересовало появление деда Пахома, и он сел рядом с главбухом, взял у него счета, для вида стал просматривать их.

Рубахин наморщил лоб, обдумывая что-то, заговорил:

— Вадим Павлыч, как ты думаешь? Вот если рядовой колхозник обнаружит непорядок, скажем… в бухгалтерии…

Председатель и главбух оторвались от бумаг, насторожились. Дед Пахом кинул на них косой взгляд.

— Не буду показывать пальцем в какой именно бухгалтерии, но не в нашей, — продолжил он. — Это один хороший человек из другого колхоза просил меня проконсультироваться. У них нет юриста. Так вот, имеет ли право этот рядовой колхозник вынести вопрос о беспорядке на заседание правления?

— В чем заключается непорядок? — спросил Вадим.

— В чем? Во многом. Ну… например, тамошний главбух перестал отличать лето от зимы, путает он эти времена года. На дворе июль месяц, а он все оплачивает наряды на вывозку снега. Одному шоферу оплачивает…

— Это же самая обыкновенная приписка, — сказал Охотников.

— И я так думаю, — согласился дед Пахом.

— Позвольте! Позвольте! — привстав, поднял руку Тарантаев. — Нельзя же с бухты-барахты давать консультацию. Надо сначала разобраться. Смотря откуда вывозился снег. Если, допустим, из коровьего стойла, то вполне естественно. Под навозом лед может сохраниться и до августа месяца. Так что ничего удивительного, если его раскололи и вывезли вместе с навозом в июле. Колотый грязный лед, грязный снег — никакой разницы! А вы — приписка!

Рубахин недовольно проговорил:

— У тебя, может, и до сентября сохранится… Но я не к тебе пришел консультироваться. Не влазь в наш разговор. — И с улыбкой: — Вадим Павлыч, имеет ли право рядовой колхозник вынести «снежные наряды» на обсуждение правления?

— Конечно, имеет, — ответил Охотников. — Если у него есть доказательства. А лучше поставить об этом в известность ревизионную комиссию…

— Понятно, Вадим Павлыч. Я так и скажу тому человеку…

Председатель Лазарев высказал свою точку зрения:

— Ты, Митрофаныч, за лошадьми ухаживал бы как следует, чем хлопотать за кого-то.

— А я знаю, как за кем ухаживать. — Рубахин уселся на стуле поудобнее. — Ученых учить — мертвых лечить.

— Ты не груби, — сказал ему председатель. — Не то мы быстро попросим тебя из бухгалтерии, чтобы не мешал работать.

— Попросите? — Дед Пахом резко встал, отодвинул стул от стола Вадима. — Разговор мой вам не по душе, на грубость сваливаете… Привыкли с главбухом всех просить… Может, вы еще предложите мне написать заявление об уходе из деревни?..

— Пахом Митрофаныч, не надо об этом, — попытался остановить своего хозяина Охотников.

— Очень даже надо! — продолжал тот шуметь. — Я никого не боюсь! Я и на заседание правления приду! Я и на общем собрании скажу!.. И ревизионной комиссии шукну!.. Ишь моду взяли, законы в дугу гнуть!..

Вадим вышел из-за стола, взял Рубахина за плечи.

— Успокойтесь, пойдемте на крыльцо.

— Если мы будем молчать, у нас не только снежные наряды появятся… воздушные придумают! — махал руками конюх, уходя вместе с Охотниковым. — Ишь распустились!

Дед Пахом пошумел еще минуты три, залез в тарантас и сказал Вадиму:

— Дали мы им с тобой прикурить. Они нам слово — мы им двадцать. И все по закону! Пусть знают наших… Так что, консульт, не тушуйся. Со временем мы тут наломаем с тобой дров…

Охотников вернулся в бухгалтерию. Все сидели за столами, шелестели бумагами. Председателя не было. Шло время, но никто не напоминал Вадиму, что он должен подать заявление на увольнение.