К Вадиму пришли на консультацию механик Бобров и тракторист Думов. Они подкараулили Охотникова на крыльце правления, чтобы говорить не в присутствии главбуха. В начале месяца они получили новый трактор, пригнали его в колхоз поздно вечером. А утром выяснилось, что кто-то копался в моторе трактора и сняты некоторые детали. Председатель и главбух решили удержать стоимость украденных деталей из зарплаты тракториста и механика. Был издан приказ об удержании денег, и в результате оказалось, что механизаторы получили не зарплату, а «кошке на молоко». Охотникову тот приказ на визу не приносили.

— Не виноваты мы, — возмущались механизаторы. — Трактор пригнали исправный, колхозный сторож и бригадир Потемкин видали. Никаких деталей мы не отвинчивали. За что же с нас удержали деньги?

— Все ясно, ребята. Поговорю с главбухом. Разберемся, — обещал Охотников. — Завтра скажу вам результаты.

Тарантаев стоял на своем, возвращать механизаторам деньги не хотел.

— Поймите, Макар Макарыч, нельзя так делать, — убеждал Охотников. — Их вина не доказана. Если вы считаете, что в краже деталей виноваты Бобров и Думов, то надо обратиться в милицию. Там разберутся.

— И без милиции разобрались, — сказал Тарантаев. — Нечего тут разглагольствовать.

— Макар Макарыч, я вам объясняю, как правильно должно быть, по закону. Я даже уверен, что Бобров и Думов не виноваты.

— А я уверен, что виноваты. Деньги удержаны, и возвращать я их не собираюсь. Довольно спорить, вы мешаете мне работать.

— Хорошо, я больше не буду говорить вам об этом. Но вами нарушен закон, и вопрос о возврате денег Боброву и Думову я вынужден вынести на рассмотрение правления колхоза.

— Не пугайте, товарищ юрисконсульт. Мы тоже грамотные.

— Я не пугаю, а довожу до вашего сведения.

На заседании правления колхоза председатель усердно держал сторону главбуха, кидал уничтожающие взгляды на юриста, возмущенно вздыхал. Охотников доказывал, что они не правы, и читал статьи из трудового законодательства, которые опровергали утверждение председателя и главбуха. В конце концов правление вынесло решение: возвратить Боброву и Думову незаконно удержанные из их зарплаты деньги.

— Кто мне теперь убытки восполнит? — горячился Тарантаев, наступая на Вадима. — Из своего кармана мне платить? Научили вас в институте чему не надо! Зачем нос совали в это дело? Кто вас просил?

— Механизаторы просили меня разобраться, — ответил Охотников. — И я разобрался. Это моя обязанность.

— Одни убытки от такого разбирательства. Вы и зарплату свою не оправдаете, если так будете работать. Зачем нам тогда нужен юрисконсульт?

— Юрисконсульт нужен всем, а не только вам и председателю.

— Хватит! — не выдержав, закричал главбух, хлопнул ладонью по столу. — Завтра же уходите из этого кабинета! Я не могу с вами спокойно работать!

— А я не вам подчиненный! — хлопнул ладонью по столу и Вадим. — Не командуйте мной! Мой непосредственный начальник председатель колхоза, а не главбух!

Через день Лазарев позвал Вадима в свой кабинет. Там сидел и Тарантаев.

— Не сработались мы, товарищ юрист. Нам такие не нужны… Подавайте заявление на увольнение, — сказал председатель тоном, не допускающим возражений. — Обойдемся без вас.

После этих слов в кабинете наступила тишина. Тарантаев сидел сбоку стола, смотрел в чистую тетрадь и еле заметно улыбался. Лазарев стоял, опершись рукой о спинку стула. Они ждали, что скажет Вадим. И он сказал:

— А если я не подам заявление?

Опять тишина. Главбух завозился, ухмыльнулся, качнул головой. Председатель сел.

— Глупо портить себе биографию… — проговорил он.

— У вас все? — встал Вадим. — Я могу быть свободен?

— Да, можете.

Охотников вышел неторопливо, старался не показать свое волнение.