Древний лес не принимал их. Он не шумел ветром, не встречал шорохом листвы, не скрипел стволами — он молчал. Слишком глубоко, слишком плотно, будто само пространство меж корней и ветвей было соткано из древнего ожидания.

Отряд клана Сун уверенно вошёл под своды переплетённых крон ещё до рассвета. Туман стлался у земли, густой, как заваренный настой горькой полыни. Каждое дыхание было тяжёлым, насыщенным влагой и слабым металлическим привкусом — словно в самой сырости витала скрытая духовная энергия.

Во главе шёл глава клана Сун — Сун Ляньчжоу, высокий, худой, с жёсткими чертами лица и глазами, привыкшими смотреть на мир как на поле расчёта. Его одежда — тёмно-зелёный шёлк, расшитый серебряными нитями, — почти сливалась с тенями. На поясе — меч с гардой в форме облака, в рукояти которого мерцал кристалл ветрового атрибута.

За ним двигались трое мастеров — культиваторов Дао Цзы. Те самые мастера, уже достигшие определённой ступени мастерства в Постижении Пути. Их шаги были лёгкими, но земля под ними едва заметно подрагивала от циркуляции внутренней энергии.

Первый — Сун Чжэнь, старший из мастеров, с длинной седой бородой и бровями, похожими на крылья журавля. Его аура была плотной, словно каменная плита.

Второй — женщина по имени Сун Мэйлин, чьи движения были текучи, как ручей, скрытый в ущелье. В её взгляде чувствовалась настороженность, которой она не позволяла проявляться на лице.

Третий — самый молодой, Сун Кай, чьё дыхание пульсировало жаром внутреннего огня. Он сжимал копьё с наконечником из чернёного металла, и время от времени тонкие искры пробегали по древку.

За ними следовали воины клана и охотники — люди, закалённые в неоднократных схватках с духовными зверями, но так и не достигшие высот культивации. Они несли сети, гарпуны, длинные арбалеты с болтами, обработанными ядом, и специальные сосуды для хранения духовного ядра. Их целью было лесное озеро в глубине Древнего леса. То самое место, где, по донесениям разведчиков, обитала Древняя Горная обезьяна. Это существо было не просто зверем. Поговаривали, что его рост превосходил три человеческих роста, а тело было покрыто костяными пластинами, наслоившимися друг на друга, словно каменные глыбы, вырастающие прямо из плоти. Эти пластины не просто защищали — они накапливали духовную силу Стихии Земли. Каждый удар такого зверя был подобен падению валуна с горной вершины. Но истинной целью был не панцирь, не клыки и не сухожилия, из которых кузнецы могли бы выковать оружие.

Они пришли за ядром зверя. Духовное ядро Горной обезьяны, впитавшее в себя столетия, а может и тысячелетия энергии Стихии Земли, стоило целого состояния. Оно могло стать основой для прорыва на новую ступень культивации. Или усилить защитный массив клана. Или послужить сердцем редкого артефакта. Сун Ляньчжоу всё просчитал. Но лес… Древний лес просчитать было просто невозможно.

Первый крик раздался спустя всего час пути. Один из охотников, молодой парень по имени Юй Фан, резко вскрикнул и выронил арбалет. Его рука дёрнулась, будто её обожгло раскалённым железом. На тыльной стороне ладони, которой он панически размахивал, быстро вздувалась чёрная припухлость.

— Насекомые! Берегитесь! — прошипел он, пытаясь стряхнуть что-то невидимое.

Но это было не обычное насекомое. Сун Мэйлин мгновенно оказалась рядом. Её пальцы, окутанные тонкой голубоватой дымкой духовной энергии, сжали запястье охотника.

— Не двигайся.

Из кожи, прямо из центра опухоли, медленно выползло существо размером с ноготь. Оно напоминало жука, но его панцирь был полупрозрачным, а внутри, как в крошечном сосуде, клубилась тёмная энергия. Сун Кай среагировал мгновенно — наконечник копья вспыхнул, и тонкая струя пламени испепелила насекомое.

Но уже было слишком поздно. Чёрная припухлость начала расползаться по венам, словно чернила в воде. Вены на руке Юй Фана потемнели, и кожа покрылась сеткой тёмных линий. Сун Чжэнь опустился рядом, положил ладонь на плечо юноши и направил в него плотный поток духовной энергии Стихии Земли, пытаясь вытеснить из его тела яд. И, после его усилий, из раны потекла густая, почти чёрная кровь.

— Это не обычный яд. — Тихо произнёс старик. — В нём есть духовная составляющая.

Сун Ляньчжоу нахмурился, но приказал продолжать путь. Одного пострадавшего можно было нести. Однако это было лишь начало. Спустя ещё полчаса два охотника закричали почти одновременно. Один схватился за шею — крошечные крылатые твари, едва заметные в тумане, впились в кожу под воротником. Второй упал на колени, а его лицо практически мгновенно покрылось волдырями. И снова — чёрные прожилки под кожей. Мэйлин подняла ладонь, и вокруг отряда развернулся тонкий барьер водной энергии. Он мерцал, отталкивая мелких насекомых, но это требовало постоянной концентрации.

— Лес напитан чьей-то волей… — произнесла она, не отрывая взгляда от окружающих кустов. — Здесь действительно обитает кто-то очень сильный…

И тогда случилось ещё хуже. Один из воинов, продвигаясь вперёд, оттолкнул ветвь невысокого куста с мелкими белыми цветами. Ветвь выглядела безобидной — нежной, и даже хрупкой. Но в следующий миг раздался глухой щелчок. Изнутри ветви выстрелили тончайшие, почти невидимые шипы — длинные, как иглы, с прозрачными кончиками. Три шипа впились в бедро и живот воина, пробив не только одежду, но даже кожаный нагрудник. Пострадавший даже не сразу понял, что именно с ним произошло. Только спустя несколько вдохов его ноги подкосились. Кожа вокруг ран начала сереть, словно каменея. Сун Кай рассёк куст одним ударом копья. Срезанные ветви ещё некоторое время подрагивали, и из их срезов сочилась мутная жидкость. Сун Чжэнь вырвал шипы из тела раненого. Кончики игл были полыми — яд уже ушёл в кровь. Вены на теле воина начали вздуваться, а все его мышцы сводило судорогой.

— Это паралитический яд с элементом Стихии Земли. — Сказал старик. — Он блокирует циркуляцию ци, и разлагает плоть.

Сун Ляньчжоу впервые почувствовал холодок раздражения. Этот проклятый лес словно испытывал их. К полудню пятеро охотников и двое воинов уже не могли идти самостоятельно. Укусы, шипы, скрытые в мху мелкие жала, которые впивались в стопы через подошвы сапог — всё это происходило слишком систематично.

Это не было хаосом. Это было предупреждение. Мастера — культиваторы Дао Цзы усилили защиту, их ауры развернулись шире, подавляя мелких тварей. Но чем глубже они заходили, тем гуще становился туман, тем тяжелее — воздух.

В какой-то момент Сун Ляньчжоу остановился. Перед ними открывалась просека, за которой начиналось понижение рельефа — туда, где, по расчётам, находилось лесное озеро. Оттуда тянуло холодом. Не обычной прохладой воды. А тяжёлым, каменным дыханием чего-то, что наблюдало.

Глава клана Сун немного нервно сжал рукоять меча. Он понял, что в данном месте та самая Древняя Горная обезьяна — не единственная угроза. И что, возможно, они уже вошли в пределы территории существа, которое не нуждалось в грубой силе, чтобы ослабить врага. Лес работал за него.

А впереди, в тумане, раздался едва слышный глухой удар — будто огромная ладонь опустилась на камень. И земля под ногами мастеров Дао Цзы едва заметно содрогнулась. Они остановились на границе понижения, где почва из мягкой лесной подстилки постепенно переходила в плотный, утрамбованный временем ил. Сун Ляньчжоу медленно поднял руку. И отряд охотников тут же замер на месте. Даже раненые, которых поддерживали под руки, перестали стонать. В Древнем лесу каждый звук был опасным врагом. Здесь каждое неосторожное движение отзывалось шорохом, который мог разнестись слишком далеко.

Сун Мэйлин шагнула вперёд первой. Её ладони мягко скользнули по воздуху, и вокруг ближайших воинов опустилась тонкая, почти невидимая влага — покров водной ци. Он приглушал запахи крови и человеческого пота, скрадывал тепло тел, смягчал трение ткани о ткань.

Сун Чжэнь опустился на одно колено и приложил ладонь к земле. Глаза его закрылись. Плотная энергия земли медленно растеклась от него кругами, уходя вперёд, в сторону озера. Старик не вторгался — он слушал. Он искал отзвук. Ритм. Тяжесть. И услышал. Медленный, редкий гул. Не звук. Не дыхание.

Словно под толщей земли с равными интервалами оседала многотонная масса. Сун Кай, стоявший чуть позади, аккуратно перевёл копьё в горизонтальное положение, чтобы наконечник не цеплялся за ветви. Он глубоко втянул воздух через нос и начал замедлять дыхание — вдох на шесть ударов сердца, пауза, выдох на восемь. Его внутренний огонь не должен был выдать их теплом.

Сун Ляньчжоу наклонился к ближайшему охотнику и тихо произнёс:

— Отсюда — только мягкий шаг. Наступать на корни, не на листья. Переносить вес через носок. Пятку не ставить.

В ответ охотники ему только молча кивнули. Каждый снял с пояса мелкие мешочки с порошком из измельчённой коры беззвучного кедра. Они посыпали им подошвы обуви — порошок впитывал влагу и уменьшал трение. Только потом движение отряда продолжилось. Медленно. Очень медленно.

Первым спустился Сун Чжэнь, выбирая путь не глазами, а ладонью — он ощущал плотность почвы, обходил участки, где корни могли треснуть под весом. За ним — Мэйлин, затем Ляньчжоу и Кай. Охотники следовали цепочкой, выдерживая расстояние в два шага друг от друга. Каждый шаг был рассчитан. Сначала — лёгкое касание носком, проверка устойчивости. Затем — перенос веса через согнутую ногу, чтобы не допустить резкого давления. Пятка опускалась в последнюю очередь и почти без касания.

Когда на пути попадались сухие ветви, воины аккуратно поднимали их двумя пальцами и откладывали в сторону, не ломая. Один из охотников случайно задел локтем ствол молодого дерева, кора которого едва слышно заскрипела. И все тут же замерли.

Сун Кай почувствовал, как сердце в груди начинает биться быстрее, и немедленно направил внутренний жар вниз, в даньтянь, приглушая колебания ауры. Вокруг тут же воцарилась тишина. Лишь вдалеке — глухой плеск воды. Они продолжили.

Когда туман начал редеть, перед ними открылось озеро. Оно лежало в чаше из серых скал и древних корней, чёрная гладь воды была неподвижной, словно зеркало из обсидиана. По краям — влажный ил, местами переходящий в каменные выступы. И там…. У противоположного берега… Она… Древняя Горная обезьяна. Даже издалека она подавляла. Существо сидело полубоком к ним, и его огромная спина, покрытая наросшими костяными пластинами, напоминала осыпающийся утёс. Каждая пластина была неровной, угловатой, словно кусок серого гранита, вросший в плоть. Между ними пробивались тёмные полосы кожи, плотной, как дублёная шкура. Её плечи были шириной с дом. Массивные руки, опущенные к воде, заканчивались пальцами с когтями, способными раскрошить валун. Время от времени она медленно наклонялась и зачерпывала воду, будто проверяя поверхность.

Сун Ляньчжоу напряжённо прищурился. Она не выглядела спящей. Но и настороженной — тоже нет. Сун Чжэнь едва заметно пошевелил пальцами, передавая знаки. Охотники тут же осторожно начали расходиться веером. Двое — вправо, вдоль линии корней. Трое — влево, прячась за выступами камня.

Их задачей было окружить. Арбалеты медленно поднимались. Болты с наконечниками из чёрной стали, смазанными ядом алого скорпиона, аккуратно ложились на направляющие. Тетивы натягивались не до предела — лишь на три четверти, чтобы избежать характерного свиста.

Сун Мэйлин осторожно вытянула обе руки вперёд. Тонкая дымка влаги начала собираться над озером, сгущая туман. Она не создавала нового — лишь усиливала существующее, делая контуры людей размытыми. Сун Кай медленно опустился на одно колено, уперев копьё в землю. Его дыхание стало ещё медленнее. Он направил жар по меридианам к ногам, готовясь к мгновенному рывку.

Сун Ляньчжоу извлёк меч. Не полностью. Лишь на ладонь. Металл не зазвенел — клинок был смазан специальным маслом, гасящим звук. Он сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё… Расстояние постепенно сокращалось. Пятьдесят шагов… Сорок… Тридцать… Теперь они слышали её дыхание. Глубокое. Тяжёлое. Словно в грудной клетке этого древнего существа медленно перекатывались каменные глыбы.

Один из охотников, прятавшийся слева, медленно поднялся на корень, чтобы занять более выгодную позицию. Корень под его весом чуть сместился в иле, издав тихий чавкающий звук. Незаметный. Для человека. Но не для существа, чья сущность была связана с Землёй.

Всё это время занимающаяся какими-то своими делами, Древняя Горная обезьяна замерла. Её огромная голова, частично скрытая костяными наростами, чуть наклонилась. В этот момент Сун Чжэнь почувствовал, как по земле прошла едва уловимая вибрация — зверь не двигался, но слушал.

Сун Ляньчжоу мгновенно подал знак. Атака должна была начаться через три удара сердца. Все мышцы членов отряда напряглись. Тетивы на луках натянулись до предела. Копьё Сун Кая дрогнуло от сдерживаемой энергии. Один… Два… И в этот момент Горная обезьяна медленно… слишком медленно… повернула голову в их сторону. Её глаза — тёмные, с тяжёлым золотистым отблеском — смотрели прямо туда, где в тумане стоял глава клана Сун. Она не взревела. Не вскочила. Она просто смотрела. И в этом взгляде не было удивления. Только древнее понимание. Будто она позволила им подойти.

Первым их выдал не человек. И не зверь, на которого они охотились. Слева, за линией переплетённых корней и каменных выступов, один из охотников — тот самый, что занял позицию на приподнятом корне — медленно переставил ногу, пытаясь обойти вязкую лужу ила. Его подошва чуть соскользнула.

Он инстинктивно ухватился рукой за ветвь, чтобы удержать равновесие. Ветвь дрогнула. И вместе с ней — весь куст. Из кроны с тихим, но отчётливым шелестом сорвались десятки мелких теней. Сначала охотник даже не понял, что произошло. Он лишь услышал сухое, резкое щёлканье зубов и хриплое, гортанное стрекотание.

А затем ему в лицо вцепились когти. Это были мелкие особи обезьян — серые, худые, с длинными конечностями и слишком большими жёлтыми глазами — падали на людей с ветвей одна за другой. Их было не меньше трёх десятков. Они скрывались в листве, почти не издавая звуков, и лишь сейчас, потревоженные, обрушились вниз живым потоком.

Первая тут же вцепилась в плечо охотника. Вторая — в шею. Третья впилась зубами в кисть. Его панический крик разорвал туман. И этот крик стал ударом гонга. Стая взорвалась движением. С деревьев, со скал, из трещин между корнями — повсюду посыпались обезьяны. Они были не такими огромными, как Горная, но и не обычными лесными зверьками. Их тела были плотными, мускулистыми, покрытыми жёсткой серой шерстью. Когти — изогнутые, чёрные, будто закалённая сталь. Их глаза горели тусклым багровым светом — признак слабой, но устойчивой духовной энергии.

— Засада! — выдохнул кто-то из воинов.

Но слово уже потеряло смысл. Напавшие на них твари не кричали. Они издавали низкий, сдавленный рёв, словно единое горло. Сун Ляньчжоу мгновенно понял. Они подкрадывались к одному зверю. Но оказались в сердце его территории.

В это время Горная обезьяна медленно поднялась. Вода стекала с её рук тяжёлыми потоками. Когда она выпрямилась во весь рост, туман вокруг будто разошёлся, уступая место её массивному силуэту. Её грудная клетка вздулась. И тут раздался рёв. Не визг. Не крик. А глубокий, грохочущий звук, будто в горе разом треснули пласты породы. Земля задрожала. Мелкие обезьяны ответили почти мгновенно — их движения стали ещё яростнее, ещё безрассуднее. Они не пытались отступать. Они бросались на людей, даже когда те размахивали клинками. Один из воинов рубанул сверху вниз — клинок рассёк спину зверя, но тот, не издав ни звука, вцепился зубами в его предплечье. Кость хрустнула. Охотники пытались стрелять из луков, но в хаосе движения тетивы срывались слишком рано или слишком поздно. Болты попадали в деревья, в землю, в тела обезьян, которые даже с пробитыми боками продолжали цепляться за ноги людей.

— Сейчас! — рявкнул Сун Ляньчжоу. Плана внезапного удара больше не существовало. Им пришлось атаковать из неудобной, разорванной позиции. Сун Кай первым рванул вперёд. Его копьё вспыхнуло огненной спиралью, когда он оттолкнулся от камня, используя технику «Прыжка пылающего ветра». Он целился в правое колено Горной обезьяны — в то самое место, где между костяными пластинами виднелся узкий зазор. Копьё ударило в указанную цель… Раздался звон… Искры разлетелись в стороны… Наконечник вошёл лишь на палец глубиной, застряв между пластинами, но так и не пробив внутренний слой.

Горная обезьяна даже не вскрикнула от подобной раны. Она просто повернула голову и ударила. Её ладонь, покрытая грубой кожей и костяными наростами, опустилась сверху, словно падающая скала. Сун Кай едва успел выдернуть копьё и откатиться в сторону. Удар пришёлся в землю, и почва взорвалась грязью и каменной крошкой. Ударная волна сбила с ног двоих охотников. Сун Мэйлин вытянула руки — из озера поднялись струи воды, закручиваясь в плотные спирали. Они ударили в лицо зверя, пытаясь закрыть ему обзор, проникнуть в ноздри, в глаза.

Но вода разбилась о костяные наросты, лишь оставив мокрые дорожки. Сун Чжэнь шагнул вперёд, его ладони засветились тяжёлым янтарным светом. Он ударил кулаком в землю. Это была техника «Дыхание Каменного Сердца». Из-под ног Горной обезьяны вырвались каменные пики, стремясь пронзить её брюхо. Три пика ударили. Два сломались. Третий лишь скользнул по нижним пластинам, оставив трещину размером с ладонь. Это была первая настоящая отметина. Но снова это была не рана. Горная обезьяна заревела вновь — уже яростнее. Она шагнула вперёд. И этот шаг был подобен обвалу.

Тем временем простые охотники и стражники отчаянно удерживали стаю. Один из них, окровавленный, стоял спиной к другому, вращая короткий меч круговыми движениями, чтобы не дать зверям приблизиться.

— Держать строй! К спине! — кричал он. Но строй постепенно распадался. Обезьяны действовали хаотично, но в этом хаосе была своя собственная цель — они били по ногам, по рукам, пытались повалить, укусить, ослепить своих врагов. Некоторые прыгали с деревьев прямо на головы людям. Один охотник успел всадить болт в грудь нападающей твари, но другая тут же вцепилась ему в лицо, раздирая кожу.

Кровь смешивалась с грязью. Крики людей перекрывались рычанием зверей. В центре хаоса трое Дао Цзы уже не могли отступить. Горная обезьяна полностью развернулась к ним. Её глаза горели тяжёлым, тёмным светом. И теперь было ясно —

они пришли не убить зверя. Они пришли бросить вызов хозяину этой земли. И первый их удар лишь разбудил его.

Казалось, что Древний лес уже изверг из себя всё, что мог. Но это было лишь первое кольцо. Из глубины рощи, там, где корни переплетались в тёмные гроты, раздался глухой, низкий гортанный рёв — не истеричный визг мелкой стаи, а тяжёлый, осознанный звук. И Сун Чжэнь ощутил это раньше, чем увидел. Земля отозвалась шагами. Не такими массивными, как у Горной обезьяны, но всё же — тяжёлыми. Ритмичными. Уверенными. Из-за стволов древних деревьев вышли они. Крупные. Ростом почти с человека, но куда шире в плечах. Их шерсть была темнее — почти угольно-серая, а на груди и предплечьях проступали уплотнения кожи, напоминавшие зачаточные костяные наросты. Глаза их не метались в бешенстве, как у мелких — они были холодны. И внимательны. Они не бросились сразу. Они смотрели. Оценивали. Один из таких зверей медленно шагнул вправо, обходя Сун Кая по широкой дуге. Другой — влево, за спину Мэйлин. Они не рычали. Не демонстрировали клыков. Они обходили мастеров — культиваторов. Сун Ляньчжоу понял первым.

— Берегите людей! — выкрикнул он. Но было поздно. Крупные обезьяны рванули не на культиваторов, а мимо них — с невероятной скоростью, почти прижимаясь к земле в прыжке. Один зверь врезался в строй охотников, словно брошенный валун. Его плечо сшибло двух человек разом. Третий попытался ударить копьём — обезьяна перехватила древко лапой, дёрнула, и древко треснуло.

Другой зверь подпрыгнул на высоту двух человеческих ростов, оттолкнулся от ствола и рухнул прямо в центр группы воинов. Его когти вспороли кожаную броню, словно ткань. Они действовали целенаправленно. Игнорировали мастеров — культиваторов Дао Цзы. Они чувствовали разницу. Духовная аура мастеров была плотной, опасной. Но обычные люди — мягкие, уязвимые. Слабое звено. И они били туда.

Сун Мэйлин стиснула зубы. Её водная ци вспыхнула сильнее, и она направила поток в сторону одной из крупных обезьян. Водяная плеть хлестнула по спине зверя, оставляя кровавую полосу.

Зверь отскочил, но не на неё. Он метнулся дальше — к раненому охотнику, который пытался отползти к корням. Мэйлин пришлось развернуть технику, спасая человека, вместо того чтобы поддерживать давление на Горную обезьяну.

Сун Кай, заметив ещё одного крупного зверя, который заносил лапу над воином, бросился вперёд. Его копьё вспыхнуло, ударило сбоку, пронзая плечо обезьяны. Но в этот момент— земля под ним содрогнулась. Горная обезьяна двинулась. До сих пор она лишь принимала удары. Трещина на нижних пластинах медленно сочилась тёмной кровью. Несколько каменных пиков Сун Чжэня оставили сколы на её боку. Водные спирали Мэйлин размыли слой ила, обнажив более уязвимые участки. Но это были лишь царапины на утёсе. Горная обезьяна опустила обе руки на землю. Её костяные пластины начали вибрировать. И в этот момент Сун Чжэнь почувствовал, как плотность земли изменилась — словно сама почва уплотнялась под её волей.

— Осторожно! — крикнул он. Но и это предупреждение пришло слишком поздно. Из-под ног мастеров вырвались не пики, как прежде, а тупые каменные бугры, резко поднимающиеся вверх. Почва вспучилась, сбивая равновесие. Сун Кай не удержался — его отбросило в сторону, и он едва успел перекатиться, прежде чем огромная ладонь ударила в то место, где он стоял. Сун Мэйлин попыталась поднять водный щит.

Горная обезьяна шагнула вперёд. И ударила кулаком. Не в людей. В землю перед ними. Этот удар был подобен падению скалы. Почва разошлась трещиной. Ударная волна прокатилась вперёд, сбивая мастеров с ног. Сун Ляньчжоу, даже укрепив ноги ци, почувствовал, как его ступни скользят назад. Её сила была не просто физической. В каждом движении чувствовалась тяжёлая, вязкая энергия земли — плотная, давящая, затрудняющая циркуляцию ци в теле.

Сун Чжэнь попытался ответить техникой «Каменного Сердца», но его контроль над стихией практически сразу был подавлен. Земля в радиусе тридцати шагов уже подчинялась не ему. Горная обезьяна выпрямилась. И сделала шаг вперёд. Один… Второй… Каждый шаг заставлял мастеров отступать. Она не спешила. Не металась. Она продвигалась, как надвигающийся обвал.

Сун Ляньчжоу рванулся вперёд, высвобождая наконец меч полностью. Лезвие вспыхнуло серебристым ветром — техника «Разрез Скользящего Облака». Он метил в уже треснувший участок брони. Клинок ударил. Ветер разрезал воздух, вгрызся в щель между пластинами. На этот раз кровь брызнула шире. Горная обезьяна снова взревела. Но вместо того чтобы отступить — она схватила ближайший валун, вросший в берег. Вырвав этот камень так, словно он был пушинкой, тварь метнула его во врага. Скорость полёта этого своеобразного снаряда была просто чудовищной. Сун Ляньчжоу едва успел уклониться, когда этот валун пролетел мимо него, и врезался в скалу позади, разлетаясь крупным облаком осколков. Один из них даже пробил грудь охотнику, стоявшему слишком близко.

Под таким напором этого духовного зверя даже мастера — культиваторы Дао Цзы отступали. Шаг за шагом. И впервые за всё время в их глазах мелькнуло не раздражение. А понимание. Они пришли за ядром зверя. Но зверь, похоже, пришёл за их жизнями. А вокруг, в грязи и крови, обычные люди продолжали сражаться с разъярённой стаей, медленно теряя силы. Лес больше не молчал. Он ревел. Также он больше не скрывал своего дыхания. Он раскрыл пасть. И пока Горная обезьяна шаг за шагом теснила мастеров к краю озёрной чаши, а крупные обезьяны методично рвали строй людей, в глубине чащи произошло нечто ещё более тревожное. Птицы. Те редкие тёмные силуэты, что до сих пор сидели на верхушках древних деревьев, вдруг сорвались разом с насиженных мест. Чёрная волна взметнулась вверх, закружилась и ушла прочь.

Мгновение спустя лес содрогнулся. Из-под корней, где почва казалась неподвижной, медленно поднялся холм. Нет. Это была не земля. Это была чешуя. Гигантский питон. Его тело, толщиной с бревно древнего кедра, медленно выскальзывало из-под слоя мха и листьев. Чешуя переливалась тёмно-зелёным и болотным оттенком, а вдоль хребта тянулись едва заметные узоры — древние, похожие на письмена. Его голова поднялась на высоту двух человеческих ростов. И её глаза — холодные, с вертикальными зрачками — остановились на людях. Он не шипел. Он ощущал. Запах крови. Вибрацию паники. Колебания ци. И выбрал цель. Один из раненых охотников, которого двое товарищей пытались оттащить к линии отступления, даже не увидел, как земля позади него разошлась.

Питон ударил молниеносно. Его пасть раскрылась — клыки, длинные, как кинжалы, вонзились в плечо человека. Крик оборвался, когда его тело было рывком втянуто в кольца. Кости хрустнули. Кровь брызнула на ил. Двое, державшие его, в ужасе отпрянули, но один из них поскользнулся и упал — и в следующий миг хвост питона, тяжёлый, как ствол дерева, смёл его в сторону. Удар отбросил воина на несколько шагов, а его грудная клетка смялась под давлением.

— Питон! — закричал кто-то. Но этот панический крик утонул в новом рыке. С противоположной стороны поляны, там, где тени деревьев сгущались, раздвинулась листва. И вышел он. Древесный тигр. Его тело было гибким и длинным, покрытым полосатой шерстью цвета старой коры. По бокам шли тёмные линии, похожие на трещины в древесине. Его лапы касались земли почти бесшумно, но каждый шаг сопровождался лёгким скрипом — словно ветка гнулась под ветром.

Глаза тигра светились тускло-зелёным. Это был духовный зверь. Не такой древний, как Горная обезьяна, но достаточно сильный, чтобы чувствовать распределение ци на поле боя. Он не бросился на Дао Цзы. Он обошёл их. Слишком плотная аура. Слишком опасно. Он метнулся к краю строя — туда, где двое стражников прикрывали отход раненых. Потом тигр прыгнул вперёд, и его тело вытянулось в воздухе, как стрела. Один из стражников успел поднять щит. Когти ударили, пробили дерево, словно гнилую доску. А второй взмах когтистой лапы рассёк лицо воина от виска до подбородка. Тигр не задержался. Он двигался дальше, оставляя за собой кровь и крики.

Теперь это уже не было столкновением с одной целью. Это стало охотой. Но охотниками были уже не люди. Стая мелких обезьян продолжала набрасываться с деревьев, но действовали куда аккуратнее. Крупные — выискивали уязвимых. Питон сжимал кольца и снова уходил под корни, чтобы ударить в другом месте. Древесный тигр появлялся и исчезал, как тень.

А в центре — Горная обезьяна. Она шагнула вперёд и ударила обеими руками о землю. Волна плотной, тяжёлой ци прокатилась радиусом в десятки шагов. Сун Кай, пытавшийся пробить вторую трещину в броне, внезапно почувствовал, как его ноги будто увязли в камне. Земля под ним стала плотной, вязкой, словно он стоял в застывающей глине. Сун Чжэнь попытался перехватить контроль, но его техника рассыпалась — Горная обезьяна владела этой территорией. Сун Мэйлин, увидев, как Древесный тигр снова заносит лапу над раненым, была вынуждена перенаправить поток воды, спасая человека, вместо того чтобы поддерживать давление на главного врага.

И в этот миг Горная обезьяна ударила. Кулак обрушился на Сун Кая. Он выставил копьё поперёк. Раздался глухой треск. Древко согнулось, энергия огня рассеялась, а сам Кай был отброшен на десяток шагов, прокатившись по грязи. Сун Ляньчжоу попытался снова атаковать разрезом ветра, но зверь уже двигался иначе — быстрее. Его ладонь перехватила клинок сбоку. Костяные пластины заскрежетали о сталь. Сила была чудовищной. Глава клана почувствовал, как его запястье онемело от давления. Он вырвал меч, отступая. Ещё шаг… И ещё…

Тем временем среди обычных людей начался настоящий распад. Один стражник лежал неподвижно с раздавленной грудной клеткой. Другой, с прокушенной шеей, хрипел, заливаясь кровью. Два охотника уже не двигались — их тела были изуродованы когтями. Раненые, которых пытались унести, становились мишенью для тигра и обезьян.

— Отступаем! — голос Сун Ляньчжоу наконец прорезал хаос. Это слово далось ему очень тяжело. Но выбора не было. Сун Чжэнь развернул технику прикрытия — из земли поднялись низкие каменные валы, чтобы замедлить продвижение атаковавших их духовных зверей. Сун Мэйлин обрушила волну воды с озера, сбивая мелких обезьян и давая людям пространство для отхода. Сун Кай, опираясь на сломанное копьё, встал, шатаясь, но занял позицию позади, готовый перехватить любого зверя, что прорвётся. Люди начали пятиться. Шаг за шагом. Но никак не бегом. Бег означал панику. Но страх уже был в их глазах.

Горная обезьяна не стала их преследовать сразу. Сначала она немного постояла у озера, тяжело дыша, и было видно, как кровь стекала по треснувшей пластине. Но её пристальный и весьма осмысленный взгляд следил за отступающими. Гигантский питон снова скользнул под корни. Древесный тигр остановился на валуне, облизывая кровь с когтей. Стая обезьян медленно заполняла пространство, не давая людям забыть — что это была именно их земля. Клан Сун пришёл за ядром зверя. Но сегодня лес показал им цену самоуверенности. И эта цена уже была уплачена человеческой кровью.

Они отступали до самой кромки древних сосен, где плотность стволов наконец позволила выстроить оборону и хоть немного перевести дыхание. Раненых быстро уложили на плащи, превратив их в своеобразные носилки. Кровь впитывалась в корни. Лица людей были серыми. От боли… от страха… от осознания… Сун Ляньчжоу стоял чуть в стороне. В этот момент он не смотрел на раненых. Он смотрел назад — туда, где за туманом и переплетением ветвей скрывалось озеро. Его пальцы медленно сжимались и разжимались. Под кожей на висках пульсировали жилы. Внутри него не было паники. Только чистая ярость. У них был тщательно выверенный план. Три мастера — культиватора Дао Цзы. Подготовленные яды. Отработанные сигналы. Разведка, подтверждавшая, что Горная обезьяна обитает одна, редко покидая озёрную чашу.

Казалось, что буквально всё было просчитано. Он сам несколько ночей просидел над картами леса, отмечая рельеф, розу ветров, пути подхода и отхода. Он учитывал даже сезонную миграцию мелких духовных зверей. Но он не учёл одного. Что сам Древний лес может изменить правила.

— Глава, — осторожно произнёс Сун Чжэнь, подходя ближе. — Потери… значительны.

Ляньчжоу не ответил сразу. В его груди всё ещё кипела злость. Не из-за страха. Из-за унижения. Он, глава клана Сун, привёл людей в засаду. Не они устроили ловушку зверю. А именно духовные звери устроили ловушку им. Он медленно вдохнул. Воздух был пропитан запахом крови и сырости. И — ещё чем-то. Тонким, едва уловимым напряжением в самой духовной ткани пространства.

— Питон… — тихо произнёс он. — Древесный тигр… и Горная обезьяна в одном месте.

Сун Мэйлин, перевязывавшая рану одному из воинов, подняла взгляд.

— Обычно они не терпят друг друга. — Сказала она. — Питон охотится у воды. Тигр держится в древесной зоне. Горная обезьяна изгоняет всех, кто приближается к её территории.

— Именно, — голос Ляньчжоу стал холодным. — Вот это и странно. Словно они уже ждали нас. И это плохо. Так как теперь, по крайней мере в ближайшее время, здесь вообще лучше никому не появляться.

Его ярость теперь начинала принимать форму. Горная обезьяна — существо земли. Территориальное. Агрессивное. Она не делит охотничьи угодья. Древесный тигр — скрытный одиночка. Он не станет приближаться к настолько мощному зверю без причины. Питон — засадный хищник. Он избегает прямых столкновений с равными по силе. Но сегодня всё было совсем не так. Они не просто оказались рядом. Они действовали, не мешая друг другу. Стая обезьян — многочисленная, дисциплинированная, словно управляемая единым ритмом. Это не было совпадением. Это было… Скопление. Словно что-то в этом месте стянуло их всех. Сун Ляньчжоу медленно повернулся к своим людям. На земле лежали два накрытых плащами тела.

Ещё трое тяжело дышали, с переломанными костями и глубокими ранами. Один охотник потерял руку. Стражник с изуродованным лицом не приходил в сознание. И всё это — за первые минуты столкновения. Ярость в груди главы клана Сун снова вспыхнула неудержимой волной. Его духовная энергия едва заметно дрогнула, и ближайшие листья зашелестели от невидимого давления.

— Мы недооценили ситуацию. — Наконец произнёс он, но в его голосе не было раскаяния. Только сталь. Он сделал шаг вперёд, останавливаясь у края прогалины. В глубине леса всё ещё слышались отголоски боя. Редкий рёв… Треск ломающихся ветвей… Но звери их всё ещё не преследовали…

Им не нужно было. Они отстояли территорию. И остались. Ляньчжоу прищурился. В этом было единственное, что слегка остужало его кипящую кровь. Теперь туда не сунется никто. В ближайшее время. Ни клан Чжао, давно заглядывавшийся на слухи о духовном ядре Горной обезьяны. Ни отряд наёмных культиваторов из Северной долины. Ни странствующие мастера, охочие до редких материалов из тел духовных зверей. Слухи о сегодняшнем столкновении разойдутся быстро. Трое мастеров — культиваторов Дао Цзы и подготовленный отряд — и всё равно вынуждены отступить с потерями.

А если добавить к этому питона и тигра… Эта часть Древнего леса станет запретной. Слишком много неизвестных факторов. Слишком много силы, собранной в одной точке. Никто не рискнёт отправится в такое опасное место. Даже самые жадные сначала попытаются понять — что происходит. Почему духовные звери, обычно враждующие за каждый клочок территории, собрались в одной месте этого Древнего леса? Что именно их там удерживает? Что притягивает? И что может появиться там следующим?

Сун Ляньчжоу медленно выдохнул. Окутывающая его разум ярость никуда не исчезла. Она осела глубже в его душе. Стала более холодной. Если в том месте что-то происходит… Если духовная энергия сгущается настолько, что даже хищники забывают о вражде… То Горная обезьяна — лишь верхушка того, что там происходит. Возможно, под озером скрывается нечто большее. И если всё именно так — он не отступил. Он лишь отложил решение этого вопроса на более поздний период. Глава клана Сун развернулся к своим людям.

— Уносим раненых. Тела — тоже. Ни следа не оставлять.

Его голос был ровным. Только глаза выдавали. В них горел холодный огонь человека, который не смирился с поражением. Древний лес сегодня победил. Но он ещё вернётся. И в следующий раз он придёт не только за ядром зверя. Он придёт за ответами на свои вопросы.

Отход начался без сигнала. Он начался с первого тяжёлого шага назад. Сун Чжэнь шёл последним в цепи мастеров, его ладонь время от времени касалась земли. Каждый раз, когда он ощущал приближение массивного тела под корнями, он вызывал короткий, резкий всплеск каменной ци — земля вспучивалась бугром, сбивая траекторию движения преследующего людей зверя.

Но лес не собирался отпускать свою добычу. Едва они углубились в переплетение стволов, как сверху раздался треск ветвей. Мелкие обезьяны не отставали. Они больше не бросались в безумной ярости — теперь они следовали. Прыгали по верхушкам, перекликались короткими, резкими звуками. Их глаза отслеживали слабых.

Крупные обезьяны шли по земле, параллельно отступающему отряду. Они не лезли под удары Дао Цзы, но выжидали, высматривая тех, кто выбивается из строя. И первый не выдержал именно раненый. Охотник с прокушенной ногой споткнулся о корень. Двое, державшие его под руки, не успели подхватить падающего. Его нога подломилась, и он рухнул в грязь.

Сун Кай обернулся, готовясь прикрыть. Но из-за ствола уже вылетела тень. Крупная обезьяна ударила в свою цель с разбега. Её бугрящееся мощными мышцами плечо врезалось в спины людей, ещё не успевших отреагировать на её появление, сбивая всех троих с ног. Один из носильщиков перекатился и успел вскочить, но раненый остался лежать. И обезьяна тут же вцепилась ему в грудь длинными когтями. Его панический крик резко оборвался, когда когти пробили рёбра, и пронзили его сердце. Сун Кай метнул обломок копья, пропитанный огненной ци. Удар пришёлся в спину зверя. Шерсть вспыхнула, обезьяна отпрянула с визгом боли.Но уже было слишком поздно. Тело пострадавшего уже не двигалось.

— Не останавливаться! — голос Сун Ляньчжоу был холоден и жёсток. Ведь он понимал, что сейчас каждая подобная пауза могла стоить чьей-то жизни. Тем более, что и Древесный тигр появился рядом. Он двигался параллельно направлению движения их отряда, едва касаясь земли. В его глазах уже не было бешенства — только сосредоточенность охотника. Он выбрал цель. Стражник, прикрывающий тыл, обернулся на крик позади — и в этот момент тигр прыгнул. Сун Мэйлин среагировала мгновенно, и мощная струя воды ударила в бок хищника, сбивая его в полёте. Тигр изменил траекторию, но всё же задел человека — когти разорвали плечо до кости. Стражник, попавший под его удар, упал как тряпичная кукла. Приземлившись, тигр перекатился, и тут же встал на лапы. После чего вновь прыгнул. На этот раз Сун Чжэнь ударил кулаком в землю. Между тигром и телом человека поднялась каменная стена толщиной в локоть. Когти хищника врезались в камень, выбив искры. Сун Кай, тяжело дыша, подскочил и пронзил зверя остатком копья в бок. Тигр взревел, вырвался и исчез в подлеске, оставляя за собой кровавую полосу. Но пострадавший от его удара стражник уже не дышал.

Их преследовали не только сверху и с флангов. Под ногами что-то двигалось. Один из воинов внезапно вскрикнул — земля под ним провалилась. Из рыхлой почвы выскользнула тёмная чешуя. Питон. Его пасть сомкнулась на бедре человека. Зверь попытался утащить свою новую добычу под корни.

Сун Ляньчжоу тут же развернулся. На этот раз он не экономил силу. Его верный меч вспыхнул серебряным вихрем. Техника «Разрез Скользящего Облака» была высвобождена полностью. Ветер, плотный и острый, словно лезвие, рассёк пространство.

После этого удара кровь и тёмная чешуя взметнулись в воздух. Голова питона была отсечена. Тело зверя ещё несколько мгновений билось, свивая кольца, прежде чем обмякнуть. Но воин, которого он схватил, уже потерял слишком много крови. Его глаза стекленели.

Сун Ляньчжоу даже не остановился. Он перешагнул через тело погибшего. Отряд охотников неумолимо редел, неся значительные потери. Крики становились тише. Шаги — тяжелее. Но лес постепенно начал меняться. Густота духовной энергии, давившая у озера, ослабевала. Воздух становился легче. Корни — реже.

Сун Чжэнь чувствовал — они выходят за границу территории. Крупные обезьяны больше не шли параллельно. Мелкие ещё некоторое время прыгали по ветвям, но их крики становились реже. Древесный тигр больше не появлялся. Горная обезьяна не преследовала вовсе. Она защитила место своего обитания. Этого было достаточно.

Когда они наконец вышли к границе Древнего леса, где солнечный свет уже более интенсивно пробивался сквозь кроны вековых деревьев и трава росла ровнее, люди почти падали от усталости. За время этого бегства, из первоначального отряда, недосчитались ещё троих. Двое были тяжело ранены и вряд ли переживут ночь без помощи лекарей клана. Одежда была изорвана. Броня — пробита. Лица — покрыты засохшей кровью.

Только здесь Сун Ляньчжоу снова остановился, и обернулся. Далеко в глубине леса туман вновь сгущался, скрывая чашу озера. Там всё ещё двигались тени. В эту тьму чащи леса он смотрел достаточно долго. Ярость в нём так и не угасла. Но теперь она была не горячей. Она стала расчётливой.

Главное, что он понял, так это именно то, что в ближайшее время туда не сунется никто. Ни один клан, даже если услышит о ядре Горной обезьяны. Слишком много духовных зверей скопилось в одном месте. Слишком плотная концентрация духовной силы. Слишком странное соседство тех, кто по природе своей враждует. И теперь любой, кто попытается войти туда без понимания причин, просто погибнет. Да. Героически… Но всё же достаточно бессмысленно. В клыках и когтях этих старых и возможно даже древних тварей.

Тяжело вздохнув, Сун Ляньчжоу медленно развернулся.

— Возвращаемся в клан. — произнёс он.

Его голос звучал спокойно. Но в глубине глаз читалось другое. Он не отступил навсегда. Он признал — это место изменилось. И пока они не узнают, что именно собирает духовных зверей в одной точке, эта часть Древнего леса станет запретной. Не из страха. Из расчёта. А расчёт, как он знал, всегда переживает ярость.

К сумеркам они вышли на тракт, ведущий к ближайшему городу. Сначала показались поля — редкие, запущенные, с полосами пожухлой травы. Затем — сторожевые башенки на холмах. И только после — стены городка Циньшуй, невысокие, но крепкие, сложенные из серого камня.

Их шаги уже не были строем. Это было возвращение не победителей, а тех, кто выжил. Двое вообще шли, опираясь друг на друга. Троих несли на импровизированных носилках из копий и плащей. Оружие было в крови, одежда изодрана, лица осунулись.

Сун Ляньчжоу шёл впереди, спина прямая, шаг ровный. Только внимательный взгляд мог заметить, что рукав его кафтана был разорван у плеча, а под тканью проступает запёкшаяся кровь. Это был след, оставшийся от осколка разлетевшегося от удара Горной обезьяны валуна. Когда ворота открылись, городская стража вытянулась. Командир караула, мужчина средних лет с аккуратно подстриженной бородой, поклонился:

— Глава Сун.

Его внимательный взгляд быстро скользнул по отряду. Задержался на носилках… На телах… На лицах… В этом взгляде было многое — сочувствие, осторожность… и расчёт. Слухи в подобных городах распространялись быстрее ветра. Они пришли в Древний лес за духовным зверем. Они вернулись без добычи. И с потерями. Весть об этом облетит рынки, чайные дома и внутренние дворы кланов до полуночи. Сун Ляньчжоу коротко кивнул и прошёл внутрь.

Городок жил своей жизнью. Фонари уже зажигались. Лавки закрывались. Запах жареного мяса и пряностей висел в воздухе. Но когда их отряд двинулся по главной улице к резиденции клана Сун, разговоры стихали.

Идущие на встречу люди медленно расступались. Не из страха. Не только из уважения… Но и из любопытства. Местные торговцы, ремесленники, ученики младших школ культивации — все провожали их взглядами.

Некоторые шептались. Другие старались не смотреть прямо, но всё равно наблюдали краем глаза. И не только простые жители. У перекрёстка, возле чайного дома «Три Журавля», стояли трое мужчин в тёмно-синих одеждах с вышитым символом волны. Что прямо говорило о том, что они были представителями клана Чжао. Они не скрывались. Не отворачивались. Их глаза были внимательными, и холодными. Один из них едва заметно склонил голову в знак формального приветствия. Сун Ляньчжоу ответил тем же. Коротко. Без выражения. Дальше, под навесом ювелирной лавки, стояла женщина в белом с серебряной вышивкой — представительница клана Му. Её сопровождали двое молодых культиваторов. И сейчас она очень внимательно смотрела на носилки. На раненых. На кровавые следы. И в её взгляде была не жалость. А интерес… Ещё дальше, на балконе второго этажа чайного дома, стоял старик в сером — наставник малой школы «Жёлтого Листа». Он опирался на перила и медленно поглаживал бороду, пристально за всем наблюдая. Слишком много глаз было сейчас вокруг. Слишком много свидетелей их потенциального поражения. Сун Ляньчжоу ощущал это физически — как давление на кожу. Так как уже и сам прекрасно понимал, что каждый шаг его отряда становился частью чужих расчётов. Если клан Сун понёс потери — значит, Древний лес изменился. Если Горная обезьяна не была убита — значит, её ядро всё ещё там. Если рядом с ней замечены другие духовные звери — значит, место нестабильно. А нестабильность — это либо угроза… Либо потенциальная возможность…

Когда ворота резиденции клана Сун закрылись за ними, гул улицы остался снаружи. Внутри двора сразу началась суета. Слуги бросились к раненым. Лекари уже спешили вслед за ними с ящиками трав и сосудов с духовными эликсирами.

Тела погибших аккуратно унесли в отдельное крыло. Сун Кай, бледный, с перевязанной грудью, опустился на каменную скамью, тяжело дыша. Сун Мэйлин молча смывала кровь с рук в чаше с водой. Сун Чжэнь стоял неподвижно, словно каменная статуя.

А глава клана Сун прошёл в главный зал. Там было тихо. Фонари горели ровным светом. Он медленно опустился в резное кресло, и только теперь позволил себе закрыть глаза. Перед его внутренним взором тут же всплыли образы. Горная обезьяна, не отступающая под мощными ударами… Питон, поднимающийся из-под земли… Древесный тигр, бьющий точно в слабое звено… Стая обезьян, действующая слишком слаженно… Всё это точно не было случайностью. Всё было слишком синхронно. Слишком… согласованно.

Задумчиво покачав головой, он медленно открыл глаза. В ближайшие дни представители других кланов обязательно нанесут ему визит. С очень вежливыми вопросами. С предложениями «взаимного обмена информацией». Возможно даже с намёками на совместную экспедицию. Или, наоборот, попытаются тайно отправить своих разведчиков.

Но если они тоже столкнутся с тем же… И тогда потери будут ещё больше. Вопрос был не в том, сунутся ли они прямо туда, куда ходил отряд клана Сун. Вопрос был один — что именно происходит в той чаше леса? Почему духовные звери, которые веками делили территорию через кровь, внезапно и весьма показательно терпят присутствие друг друга? Что именно их удерживает рядом? И не появится ли там нечто более опасное?

Думая обо всём этом, Сун Ляньчжоу медленно сжал подлокотник кресла. Древний лес перекрыл этот участок для всех. Но надолго ли? И если другие кланы начнут действовать — тайно, поспешно, из жадности —то город Циньшуй может вскоре оказаться слишком близко к тому, что пробуждается в глубине этого леса. И эта мысль тревожила его сильнее, чем собственное поражение.

В главном зале было тихо. Тихо настолько, что слышно было, как трещит масло в лампадах. Сун Ляньчжоу сидел неподвижно, но мысли его не знали покоя. Перед внутренним взором всё ещё вспыхивали картины боя — клыки, кровь, разлетающиеся щепки, рёв Горной обезьяны. И вдруг, среди этих воспоминаний, словно всплывший из мутной воды, возник другой образ. Худощавый мальчишка. Пыльная одежда. Глаза — слишком внимательные для ребёнка.

Он вспомнил этот день отчётливо. Двое старых охотников, старейшины младших ветвей клана Сун, вернулись из леса живыми лишь чудом. Израненные, истощённые, но всё ещё живые. И, когда их начали расспрашивать, то они, буквально в унисон, хрипло рассказывали о том, как их спас этот мальчишка, который, как оказалось, сумел буквально одним ударом убить молодую обезьяну. Одну из тех, с которыми с трудом справлялся не целый десяток стражников. И это уже само по себе выглядело очень странно. Также, по их словам, этот самый мальчик провёл их обходной тропой — не просто короткой, а безопасной. Обошёл территорию Древесного тигра, заранее предупредил о гнезде ядовитых шершней, вывел к ручью, а потом и к какой-то пещере, где запах обитавшего там ранее монстра, сбивал след. И всё это — без колебаний. Без страха.

Вспоминая всё это, Сун Ляньчжоу тогда лишь усмехнулся. Тогда он не воспринял все эти рассказы всерьёз. Да. Он уважал этих стариков, которые всю свою жизнь служили клану Сун. Все их поступки говорили сами за себя. Ему ещё тогда было бы нужно серьёзно отнестись к их словам… А он… Он с насмешкой посмотрел на этого паренька, который выглядели на фоне всего этого весьма странно. Поэтому он просто отмахнулся от того, перед кем у клана Сун был весьма серьёзный долг. Долг крови… Этот мальчишка тогда посмотрел на него как-то странно. Без обиды. Скорее — как-то оценивающе. А потом ушёл.

Сун Ляньчжоу медленно открыл глаза. Теперь, прокручивая в памяти каждое слово, каждую паузу, он начинал видеть то, что тогда проигнорировал. Два старых и опытных охотника не могли ошибиться. И если они говорили, что этот парень мог быть полезен, то значит так и было.

А Сун Ляньчжоу тогда не придал значения всему этому. Уж слишком он был уверен в своих мастерах — культиваторах Дао Цзы. Слишком полагался на силу. И вот результат. Самые разные духовные звери собрались в одном месте. Которые действовали слишком согласованно. Слишком организованно. А мальчишка это, по словам старейшин, каким-то образом чувствовал. Возможно, он там что-то ранее видел. Возможно, знал причину для подобных странностей. И если он действительно ориентируется в лесу так, как говорили старики… То это могло означать, что он мог быть единственным человеком в этом городе, кто понимал, что именно происходит в той части Древнего леса.

Резко выдохнув, Сун Ляньчжоу резко поднялся. Двери зала открылись почти мгновенно — стражники стояли наготове.

— Позвать ко мне управляющего. — Коротко приказал он. И уже через несколько минут перед ним уже стоял сухощавый мужчина средних лет, с тонкими губами и цепким взглядом — Хань Жу, отвечающий за внутренние дела клана.

— Глава?

— Тот мальчишка. Из леса. Который спас двух старейшин младших семей. Где он?

Управляющий на мгновение замялся.

— Мы искали его после вашего приказа… но…

— Но?

— Он исчез. Слуги проверили всю дорогу до города… рынок… приют… старую мельницу у реки… Никто не знает, куда тот мог деться… И кто вообще это мог быть…

Сун Ляньчжоу почувствовал, как внутри поднимается холодная волна ярости. Исчез без следов. Не найден. Слишком удобно получается. Особенно для тех, кому хотелось бы навредить правящей семье клана Сун.

— Вы искали его слишком поверхностно. — Тихо произнёс он.

Хань Жу осторожно поклонился.

— Мы не считали его важным.

— А теперь он важен! — Голос главы клана стал жёстким. — Очень важен.

Он медленно прошёлся по залу.

— С этого момента — удвоить количество людей, что участвуют в поисках. Найти его. Но делайте это негласно. Без шума. Никто не должен знать, что он нас заинтересовал.

Управляющий поднял на главу клана внимательный взгляд.

— Вы опасаетесь, что им заинтересуются другие?

Сун Ляньчжоу остановился. Да. И это было хуже всего. Если кланы Чжао или Му узнают о том, что этот странный мальчишка может обладать каким-то знаниями про Древний лес… Если они поймут, что он видел то же, что и звери… То они явно постараются перехватить его. Убедят. Подкупят. Или запугают. А знания о Древнем лесе сейчас — это власть.

— Если он попадёт в чужие руки, — медленно произнёс Сун Ляньчжоу, — мы потеряем не просто проводника. Мы потеряем преимущество.

Он вспомнил взгляд мальчика. Спокойный. Не детский. Возможно, тот уже и сам прекрасно понял, что клан Сун недооценил его. Возможно, он сам теперь выбирает, к кому прийти с своими секретами. И если кто-то предложит ему защиту… или больше уважения…

— Найдите его раньше остальных. — Приказал глава клана. — И приведите ко мне. Мягко. Без давления.

Он сделал паузу.

— И если заметите, что за ним уже кто-то наблюдает — докладывать немедленно.

Хань Жу поклонился.Когда управляющий вышел, Сун Ляньчжоу снова остался один. Он медленно подошёл к окну. Ночь опустилась на город. Где-то внизу горели огни чайных домов. В этих огнях уже рождались слухи. И, возможно, где-то среди теней крыш, на балках складов или под навесами рынка, сидел тот самый мальчишка. И тоже думал. О лесах. О зверях. И о том, кому выгодно то, что пробуждается в глубине Древнего леса.

Сун Ляньчжоу впервые за долгое время почувствовал не раздражение или злость. А именно глухую, и ещё не ясную тревогу. Если этот ребёнок действительно знает больше, чем кажется…То борьба за него может начаться раньше, чем кто-либо успеет понять — за что именно они начинают бороться.

Всё как следует обдумав, Сун Ляньчжоу не стал откладывать решение потенциальных проблем на потом. Если прежде он действовал из гордости, то теперь — из расчёта. Он ударил ладонью по низкому столу — не сильно, но достаточно, чтобы слуга у двери вздрогнул.

— Собрать всех старших слуг. Немедленно.

Через четверть часа в малом зале стояли трое старших распорядителей. Один из командиров городской стражи… связной почтовых ячеек и двое старших слуг, отвечающих за внешние контакты клана… Глава клана не садился. Он всё ещё стоял. И только это уже было весьма плохим знаком.

— В течение этой ночи, — начал он ровным, но жёстким голосом, — во все ближайшие поселения нужно отправить гонцов. Не только в крупные. В рыбацкие деревни у восточного берега, в поселения углежогов, в заставы лесников, в караван-сараи у старого тракта.

Он медленно прошёлся вдоль ряда людей.

— В каждом месте задать один и тот же вопрос. Видели ли там мальчишку пятнадцати-шестнадцати лет. Худого. С тёмными волосами. Носит с собой длинную палку, похожую на длинное древко для копья.

Он сделал паузу.

— Нет. Не палку. Посох.

Это слово прозвучало уже иначе. Командир стражи слегка нахмурился:

— Обычный… посох… глава?

Сун Ляньчжоу посмотрел на него долгим взглядом.

— Не обычный.

И тут он впервые вслух произнёс то, что всё это время крутилось в его голове.

— Старейшины из младшего клана говорили о том, что пытались сами поднять его. Ради шутки. И… Не смогли…

В зале стало тише. А один из распорядителей осторожно заметил:

— Возможно, они были ранены…

— Они были ранены… Может быть позже… Мы этого не знаем. — Тут же перебил его глава. — Но этот мальчишка вывел их через половину леса Древнего леса.

Он показательно сцепил руки за спиной.

— Эти двое — пусть и в возрасте, но всё ещё крепкие. Каждый из них тянет лук с натяжением в сто двадцать цзиней. И если они вдвоём не смогли даже сдвинуть предмет…

Начальник стражи тихо выдохнул.

— Тогда мальчишка…

— Либо обладает ненормальной физической силой, — спокойно закончил Сун Ляньчжоу, — либо этот предмет — не просто кусок дерева.

Он вспомнил, как один из стариков описывал тот посох. С виду — грубый, тёмный, с неровной текстурой, будто вырезан из корня древнего дерева. Но когда солнце попадало под углом — на поверхности проступали едва заметные прожилки, словно каменные вкрапления. И вес. Вес, несоразмерный размеру. Если это действительно артефакт… Если мальчишка нашёл его в Древнем лесу… Тогда всё становится куда опаснее.

— Проверить ворота города. — Приказал он стражнику. — Поднять записи о караванах за последние три дня. Кто входил. Кто выходил. Были ли среди них подростки с длинным посохом.

— А если он ушёл без каравана? — осторожно спросил тот. — Ведь, если он настолько силён… Как вы говорите… То ему и в одиночку не так уж и страшно бродить? Кто будет ожидать от какого-то мальчишки такой силы? Ему сможет противостоять только разве что какой-нибудь мастер культивации Дао Цзы.

— Тогда проверить одиночек. Лесников. Травников. Бродячих торговцев. Даже нищих.

Глава клана остановился перед командиром городской стражи.

— И главное — узнать, не интересовался ли им кто-то ещё.

Взгляд его стал холодным.

— Если клан Чжао или Му уже задали те же вопросы — я должен знать об этом раньше, чем солнце взойдёт.

Стражник низко поклонился.

— Будет исполнено.

Затем Сун Ляньчжоу повернулся к связному почтовых ячеек.

— В письмах не упоминать ни лес, ни зверей. Только описание. И награду.

— Какую сумму назначить, глава?

На мгновение Сун Ляньчжоу замолчал. И вспомнил тот день. Он действительно пытался откупиться. Бросил кошель серебра — щедрый по меркам простолюдина. Мальчишка тогда с какой-то брезгливостью притронулся к нему. И даже смотрел с каким-то странным выражением на лице. И сказал:

— Я не просил платы.

Эти слова сейчас резанули память острее любого упрёка.

— Награда… — медленно произнёс глава клана, — пусть будет достаточной, чтобы люди начали искать. Но не настолько большой, чтобы вызвать ажиотаж.

Он прищурился.

— И добавить… клан Сун желает предложить мальчику своё покровительство.

Слуги обменялись быстрыми взглядами. Покровительство. Это уже не просто поиск. Это было практически полноценное приглашение. Когда распоряжения были розданы, зал опустел. И Сун Ляньчжоу остался один. Он подошёл к столу, на котором лежала карта окрестностей города. Его палец медленно скользил по границе Древнего леса. Пятнадцать-шестнадцать лет. Худой. Но достаточно сильный, чтобы носить предмет, который не могут поднять два старых охотника. Достаточно опытный, чтобы провести людей через зону контроля и охоты как минимум трёх духовных зверей, не встретив ни одного. И достаточно спокойный, чтобы не испугаться главы клана. Это уже не просто сирота. Это либо ученик скрытого мастера. Либо… нечто иное. Сун Ляньчжоу медленно выдохнул. Если этот мальчишка действительно знает, почему Горная обезьяна, Гигантский питон и Древесный тигр оказались в одном месте… Если он понимает, что происходит в глубине леса… Тогда его знания — могут быть опаснее любого духовного ядра. Так как они могут дать возможность получить не одно, и не два ядра духовных зверей. И теперь самое важное было в том, что им было необходимо найти его раньше других. Пока кто-то из врагов не догадался начать задавать те же вопросы. Пока сам мальчишка не решил, что клан Сун может быть просто недостоин его доверия. И впервые за долгие годы Сун Ляньчжоу почувствовал не просто беспокойство. А лёгкое, неприятное ощущение, что инициатива ускользает из его рук. И что в этой партии, возможно, ход делает не он. А тот самый тихий мальчишка с тяжёлым посохом.

Ночь уже опустилась на резиденцию, но покой в ней так и не воцарился. Сун Ляньчжоу — глава семьи Сун в этом городе, именуемый по старой традиции — стоял у раскрытого окна, когда за спиной его донёсся едва различимый шёпот. Не слова даже. Интонация. Та самая осторожная, натянутая, когда люди говорят о том, о чём говорить не следует. Но он не обернулся сразу. Лишь только прислушался.

— … я тебе говорю, он тогда половину монет заменил…

— Тише ты… если услышат…

— Да кто сейчас вспомнит? Мальчишка всё равно исчез…

При этих словах сердце главы клана не ускорилось. Оно, наоборот, стало тяжёлым и медленным. Устало вздохнув, он повернулся. Двое младших слуг у колонны побледнели так быстро, будто их окатили ледяной водой.

— Повторите… — спокойно сказал он. — Что вы там только что сказали? Ну!

И в этой спокойности было больше угрозы, чем в любом крике. Один из слуг рухнул на колени сразу.

— Г-глава… мы не имели…

— Что именно, и кто заменил? — голос главы клана оставался всё таким же ровным. Но тут и второй слуга задрожал от прилива волны всепоглощающего страха.

— Монеты… Серебряные монеты, что вы приказали выдать тому мальчику… Старший слуга Цзин… он… он сказал, что пацану и меди достаточно… что давать такому ублюдку чистое серебро — просто расточительство…

Слова повисли в воздухе. Сун Ляньчжоу медленно закрыл глаза. Он вспомнил тот кошель. Тяжёлый. Он лично передал его распорядителю Цзину.

— Полный вес. — тогда сказал он. — И без торга.

Теперь же…

— Сколько? — спросил он.

— П-половину, глава… Остальное он… оставил себе…

На мгновение в зале стало так тихо, что слышно было, как где-то капает вода из водосборника. А затем воздух будто стал плотнее. Аура главы клана едва заметно колыхнулась. Не вспыхнула — нет. Но стала холодной. Тяжёлой. Двое слуг задрожали, словно стояли посреди зимнего ветра.

Это было не просто воровство. Это было унижение. Он — глава клана Сун — приказал заплатить серебром. Его слово — закон. А какой-то слуга, пусть и старший, посмел изменить его приказ. Посмел решить, что знает лучше. Посмел поставить своё жадное рассуждение выше воли главы.

Но хуже всего было другое. Мальчишка. Если он получил медь вместо серебра… Если понял, что его «отблагодарили» жалкой россыпью медяков… То как он воспринял это? Как оскорбление… Как подачку… Как презрение…

Сун Ляньчжоу сжал пальцы. Двое старейшин охотников — члены клана Ли, пусть и из младших ветвей. Их жизни — это честь клана. За подобное спасение действительно следовало платить золотом. По паре монет за каждого — и никто бы не посмел сказать, что это чрезмерно. Но он был раздражён. Он был занят. Он счёл мальчишку досадной помехой. И позволил мелкому человеку осквернить его решение. Это уже была его ошибка. Но слуга… Слуга перешёл границу.

— Позвать Цзина. — произнёс он. И в этот момент его голос был опасно тих. Очень тих. Старший слуга явился быстро. Он был уверен в себе — до тех пор, пока не увидел выражение лица главы. И не почувствовал давление.

— Глава… вы звали?

— Я передавал тебе кошель серебра. Перед походом… — сказал Сун Ляньчжоу. — А потом приказал отдать его тому самому мальчишке…

— Да, глава.

— Ты выдал его? Полностью?

Пауза длилась долю секунды. Но для опытного интригана, каким был глава клана, этой доли достаточно, чтобы увидеть ложь ещё до того, как она оформится в словах.

— Конечно, глава…

Аура Сун Ляньчжоу сдвинулась. Лёгкий импульс ци ударил в грудь слуги. Не смертельно. Но достаточно, чтобы тот рухнул на колени, захлебнувшись воздухом.

— Ложь. — холодно произнёс глава.

Цзин смертельно побледнел. Обильный пот выступил на лбу.

— Глава… я… я лишь подумал, что…

— Что ты подумал? — перебил его Сун Ляньчжоу, и показательно медленно подошёл ближе. — Что жизнь членов клана Сун стоит… меди?

Слуга задрожал от нахлынувшего страха.

— Я… я хотел сохранить средства… Мальчишка — всего лишь сирота…

Слова прозвучали как приговор. Сун Ляньчжоу смотрел на него сверху вниз.

— Ты решил, — медленно произнёс он, — что можешь распоряжаться честью клана?

Цзин ударился лбом о пол.

— Пощадите! Я верну всё! С процентами! Я…

— Дело не в серебре.

Голос главы стал ледяным.

— Ты опозорил меня.

Он выпрямился.

— Из-за твоей жадности мальчишка, которого я мог сделать союзником, теперь считает наш клан мелочным и лживым.

Он повернулся к стражникам у входа.

— Лишить его должности. Конфисковать имущество. Передать младшей ветви клана, чьи старейшины пострадали — пусть его семья отработает долг на их землях.

Подобное решение было хуже тюрьмы. Работа на окраинных землях — тяжёлый труд, почти изгнание. Цзин взвыл, но его уже поднимали под руки.

— Глава! Милость! Я…

— Уведите.

Двери закрылись. Сун Ляньчжоу остался один. Теперь картина стала яснее. Мальчишка спас людей. Получил жалкую россыпь меди. Ушёл молча. И, возможно, решил больше не связываться с кланом Ли. Если он действительно нашёл древний артефакт… Если он знает, что происходит в лесу… То он уже понимает свою ценность. А значит, к нему могли прийти другие. И предложить то, чего не предложил он сам. Не серебро. А уважение. Сун Ляньчжоу медленно вдохнул.

— Найти его… — тихо произнёс он в пустоту. Но теперь это был уже не просто приказ. Это была необходимость. Потому что, если мальчишка действительно понял, что клан Ли отнёсся к нему как к мусору… То вернуть его доверие будет куда сложнее, чем найти его след. Когда стражники уже почти вывели Цзина, Сун Ляньчжоу резко остановил их.

— Подождите.

Слуга вскинул голову, в глазах вспыхнула надежда. Но надежда быстро угасла. Глава клана смотрел не на него — а сквозь него. Внутри кипело не просто раздражение. Это было чувство, что кто-то грязными руками коснулся самой ткани его власти. Он медленно произнёс:

— Отвести его на конюшню. Пусть будет наказан публично. Чтобы каждый слуга, каждый управляющий, каждый стражник видел, чем заканчивается своеволие.

Стражники молча поклонились. Цзина повели прочь, его шаги гулко отдавались по каменному полу. Сун Ляньчжоу не пошёл смотреть. Ему не нужно было зрелище. Ему нужно было, чтобы слух разошёлся быстрее ветра. Власть держится не только на силе, но и на страхе перед нарушением приказа. Но даже когда двери закрылись, ярость не исчезла. Он подошёл к столу, сжал край деревянной карты так, что под пальцами заскрипела лакированная поверхность.

— Глупец… — тихо произнёс он.

Слуга думал о серебре. Он думал о выгоде. Но не понял главного. Это не была плата за услугу. Это была инвестиция. Возможность. Мост. А он — одним движением — этот мост сжёг.

Сун Ляньчжоу вновь прокрутил в памяти слова старых охотников. Одна только одежда этого странного паренька должна была сразу привлечь его внимание. Добротная ткань. Пусть поношенная, но явно сшитая не крестьянской иглой. Ровные швы. Подкладка, укреплённая в плечах. Это явно была не одежда какого-то беспризорника. Это была одежда человека, который когда-то принадлежал к дому, где знали цену качеству. И если мальчишка действительно происходит из какой-то семьи… Пусть даже не великой. Но уважаемой. Тогда подобное оскорбление может выйти правящей семье клана Сун боком. Особенно если за ним стоит родословная, о которой пока никто не знает. Он начал рассуждать хладнокровно, шаг за шагом. Если парень — отпрыск упавшего рода, скрывающийся в лесах — он может искать покровителя. Если он ученик странствующего мастера — за ним может стоять сила, о которой никто не подозревает. Если он обладает знанием культивации… Тогда всё становится опаснее. Пятнадцать-шестнадцать лет. Сила, позволяющая носить артефакт невообразимого веса. Хладнокровие. Ориентация в Древнем лесу на уровне опытного следопыта. Это не случайность. Даже среди младших учеников культиваторов Дао Цзы подобное встречается редко.

— Если он уже ступил на путь культивации… — тихо пробормотал Сун Ляньчжоу.

Тогда принуждение действительно станет ошибкой. Молодой культиватор, униженный и загнанный, — это будущий враг. И, вполне возможно, весьма могущественный. А враги, выросшие из личной обиды, опаснее всего. Он слишком хорошо знал истории провинции. Сколько кланов исчезло, потому что однажды пренебрегли каким-нибудь «ничтожным» юношей.

Из-за крепких стен резиденции, именно оттуда, где располагалась конюшня, донёсся отдалённый звук удара. Сун Ляньчжоу даже не моргнул. Он уже думал о другом. О провинции. О клане Чжао. О семье Му. О том, как быстро распространяются слухи. Провал охоты. Собрание духовных зверей в одном месте. Поиск мальчишки с тяжёлым посохом. Даже если они ещё не понимают всей картины — из вредности, из соперничества, они вмешаются. Не потому, что им нужен этот юноша. А потому что он может быть нужен клану Сун. И тогда начнётся игра. Перехватить. Подкупить. Увести. Или просто спрятать — чтобы лишить Ли преимущества.

Сун Ляньчжоу медленно сел. Ярость постепенно превращалась в расчёт.

— Значит, действовать нужно иначе… — произнёс он. Не искать силой. Не хватать. А опередить. Найти первым. И предложить не деньги. А то, чего он не предложил тогда. Уважение. Выбор. Защиту. И, возможно… извинение. Слово, которое редко произносит глава великого клана. Но если цена вопроса — будущее баланса сил в Древнем лесу… То гордость — роскошь.

Сун Ляньчжоу поднял взгляд к тёмному небу за окном. Где-то там, среди крыш и теней, шёл своей дорогой мальчишка с тяжёлым посохом. И, возможно, уже чувствовал, что за ним начинают охотиться. Но теперь это была не охота на зверя. Это была охота за возможностью. И проиграть её клан Сун не имел права.

Когда из конюшенного двора донеслись более частые глухие крики и треск разрываемой ткани, по всей резиденции клана Сун словно прошёл холодный ветер. Слуги не переглядывались. Не шептались. Не обсуждали. Они просто двигались — быстро, чётко, стараясь не стать следующими. Ведь ярость главы была не вспышкой. Это была буря, которую каждый почувствовал кожей. И потому распоряжения, отданные им о поиске мальчишки, исполнялись с лихорадочной поспешностью.

В архивной комнате уже разворачивали старые списки с маршрутами торговых караванов. Переписчики, едва освещённые масляными лампами, перелистывали свитки, скрипя кистями по бумаге.

— Три дня назад — караван с северных холмов…

— Нет, там только трое подростков, все при родителях…

— А одиночки?

— Один травник. Старик. Без посоха.

По двору пробежал младший слуга, передавая записку начальнику стражи. На воротах уже проверяли смену караула.

— Кто входил с длинным посохом? — требовал старший десятник.

— Не припоминаем… — отвечали стражники, но лица их стали напряжёнными.

Им не нравилось, когда клан Сун начинал копаться в деталях. Это всегда означало скрытую тревогу. Гонцы уже вылетали из задних ворот резиденции один за другим. На быстрых лошадях, с перевязями через плечо, запечатанными письмами с гербом семьи Сун. Пыль поднималась клубами. Кто-то отправился к рыбацким деревням. Кто-то — к поселениям углежогов. Двое — к старой заставе на восточной дороге. Весть была проста. Описание юноши… Его странный посох… Обещание покровительства и награды за информацию о цели поисков… Но сама спешка говорила больше, чем текст. И именно спешка выдала их. Город — это живой организм. Он чувствует перемены быстрее, чем думают благородные семьи. На рынке уже шептались:

— Видел? Люди семьи Сун опять бегают.

— После леса-то?

— Да. Говорят, что они кого-то весьма старательно ищут.

В чайном доме у западной улицы, где обычно собирались представители клана Чжао, молодой мастер с тонкой бородкой лениво помешивал чай.

— Слишком много гонцов для обычного дела, — заметил он.

Старший советник Чжао прищурился.

— После неудачной охоты они не должны бы шуметь. — Коротко хмыкнул он. — Значит, шумят не из-за охоты.

Слова повисли в воздухе. Их не нужно было пояснять. В резиденции клана Му тоже заметили движение.

— Пятеро гонцов за один час, — доложил осведомитель. — И это только те, кого видели.

Глава семьи Му слегка усмехнулся.

— Клан Сун пытается что-то скрыть. Или догнать.

— Возможно, речь о духовном звере?

— Нет, — покачал он головой. — Если бы добыли ядро — шумели бы от гордости. А они явно нервничают.

Он постучал пальцем по столу.

— Нужно узнать всё возможное о том, кого они ищут.

— Уже работаем.

Тем временем люди клана Сун продолжали метаться. Стражники допрашивали нищих у южных ворот.

— Видели юношу лет пятнадцати с длинным посохом?

— Нет, господин…

— Подумай лучше. Если вспомнишь что-то подобное, тебе заплатят… Серебром…

Кто-то обыскивал постоялые дворы… Кто-то заглядывал в мастерские… Даже в храм предков отправили слугу — проверить, не ночевал ли там странствующий подросток… Но в своей поспешности они забыли главное правило тонкой политики. Если ты что-то ищешь, и хочешь скрыть от потенциальных врагов, искать нужно тихо. А они искали шумно. Слишком шумно. Даже отчаянно. И город это почувствовал. К вечеру слух уже расползся даже по самым тёмным и узким подворотням.

«Клан Сун ищет мальчишку…»

«С посохом…»

«Говорят, необычным…»

«Говорят, что он вышел из Древнего леса…»

И вот уже в разных домах за закрытыми дверями звучал один и тот же вопрос:

«Почему? Что в нём такого? И если Сун так нервничают — значит, он стоит того, чтобы на него обратить внимание. Даже если пока никто не понимает — зачем.»

В резиденции Сун, в верхнем зале, Сун Ляньчжоу слушал отчёты.

— Пока следов нет, глава. Но кланы Чжао и Му уже начали задавать вопросы.

Он не удивился. Он ожидал этого. Но всё равно ощущение было неприятным. Он сам запустил волну. И теперь она расходилась по всей провинции.

— Уменьшить явную активность… — Тяжело вздохнув, приказал он. — Дальнейший поиск вести через посредников. Через третьи лица. Пусть думают, что речь о беглом ученике или пропавшем… младшем родственнике.

Он замолчал на мгновение, не сдержав новый тяжёлый вздох. Так как и сам уже понимал, что могло быть слишком поздно. Искра уже вспыхнула. Теперь, даже если они остановятся, другие продолжат. Не из необходимости. Из принципа. Никто не позволит клану Сун получить что-то ценное без борьбы.

Размышляя над всем, что происходило, Сун Ляньчжоу подошёл к окну. В ночном городе горели огни. Где-то в этих огнях рождалась новая интрига. И всё из-за одного мальчишки. С тяжёлым посохом. Который, возможно, даже не подозревает, что стал центром игры между великими семьями. Или… Подозревает. И уже делает свой ход.

……….

Резиденция семьи Му стояла выше по склону, чем большинство благородных дворов города. Не по богатству — по расчёту. Отсюда были видны и ворота, и главная улица, и даже часть крыши резиденции Сун. Глава семьи Му, Му Жэньхай, не любил случайностей. А происходящее в последние дни случайностью точно не было. Когда к нему вошёл старший осведомитель, он уже знал, о чём пойдёт речь.

— Глава, — тихо произнёс тот, — люди клана Сун продолжают поиски.

Му Жэньхай даже не поднял головы от чашки чая.

— Подробности.

— Описание юноши. Пятнадцать–шестнадцать лет. Худощавый. Тёмные волосы. И… длинный посох…

Вот теперь глава Му поднял взгляд.

— Посох?

— Да. Но слуги Сун отдельно подчёркивают — тяжёлый. Очень тяжёлый.

Му Жэньхай медленно поставил чашку. В памяти сразу всплыло недавнее событие. Неудачная охота в Древнем лесу. Возвращение отряда Сун — без трофеев… с ранеными… Слишком тихое… Слишком сдержанное… А теперь — спешка с этими поисками. Гонцы. Допросы. И мальчишка с тяжёлым посохом.

— Это связано с Древним лесом. — Произнёс он вслух, сделав свои собственные выводы.

Осведомитель кивнул.

— Мы тоже так считаем.

Му Жэньхай поднялся и подошёл к разложенной карте провинции. Его палец медленно скользнул по границе Древнего леса.

— Сун не из тех, кто суетится без причины. Если они ищут ребёнка — значит, он видел то, что они не поняли. Или… может что-то знать…

Потом он повернулся к своим людям.

— Усилить наблюдение за резиденцией семьи Сун. Не напрямую. Через торговцев, через поставщиков зерна, через чайные дома.

— Понял, глава.

— И главное — нужно как можно быстрее выяснить, что именно произошло в Древнем лесу.

— Слухи говорят о трёх духовных зверях в одном месте.

Му Жэньхай тут же настороженно прищурился.

— Горная обезьяна. Питон. Древесный тигр.

— Да? Сразу трое в одном месте? Эти трое не делят территорию. Никогда.

Он задумался. Если в лесу происходит нечто, что заставляет духовных зверей менять поведение… Если кто-то знает причину… Тот становится ценнее духовного ядра. Потому что это уже вопрос не одной охоты. А баланса сил.

— Этот мальчик… — медленно произнёс Му Жэньхай. — Что известно о нём?

— Немного. Вроде бы какой-то приблудный… возможно сирота… Хорошо ориентируется в Древнем лесу. И постоянно носит с собой тяжёлый посох.

Он коротко усмехнулся.

— В пятнадцать лет? Зачем мальчишке подобный предмет?

В зале тут же повисло молчание.

— Странно… — продолжил глава клана Му. — Посох — оружие стариков и, вполне возможно, каких-то мастеров. Юноши носят мечи. Или копья.

— Возможно, он просто пастух?

— Пастух не носит посох, который не могут поднять старые охотники.

Осведомитель сразу же насторожился.

— Вы полагаете…

— Я полагаю, — перебил Му Жэньхай, — что либо этот самый посох — артефакт, и именно он интересует клан Сун… либо сам этот мальчик — не так прост.

Он медленно прошёлся вдоль окна.

— Если это артефакт, найденный в лесу — Сун хотят его получить в своё распоряжение. А если этот… мальчик… знает что-то о поведении духовных зверей — Сун захотят получить его ещё сильнее.

После этого он остановился и внимательно посмотрел на собравшихся перед ним людей.

— А если он каким-то образом сочетает в себе и то, и другое…

Тогда это уже не случайная находка. Это — будущий фактор силы.

— Нам нужно найти его раньше клана Сун. — приказал Му Жэньхай.

— Любой ценой? — Тут же уточнил один из его осведомителей.

— Нет. — Он покачал головой. — Аккуратно… И… Не силой… Пока нет…

Он знал слишком хорошо, что если этот самый мальчик действительно обладает знаниями или стоит на пороге пути культивации, грубость может лишь создать врага.

— Найти. Наблюдать. Предложить защиту.

— А если он уже связан с Сун?

Му Жэньхай усмехнулся.

— Судя по их спешке — нет.

Он задумчиво сложил руки за спиной.

— Но действовать нужно быстро. Сун уже зашевелили весь город. И не только… Теперь слухи разрастутся. И Чжао тоже не останутся в стороне.

Его взгляд стал холодным.

— Нам нужны ответы на вопросы, которых у нас становится всё больше. Почему разные духовные звери собрались вместе? Что изменилось в Древнем лесу? И почему мальчишка с тяжёлым посохом стал тем, кого Сун готовы искать даже ценой собственного спокойствия?

Когда осведомители покинули зал, Му Жэньхай остался один. Он ещё долго смотрел на огни города внизу. И думал о том, как часто судьба провинции менялась из-за того, кого сначала считали мелочью. Если мальчик действительно знает причину странного поведения духовных зверей… Если он видел то, чего не увидели культиваторы Дао Цзы клана Сун… Тогда он — ключ. А умные люди никогда не оставляют ключи в чужих руках.

Осмысливая всё это, Му Жэньхай медленно выдохнул.

— Интересно… — тихо произнёс он. — Осознаёт ли он сам, какую бурю поднимает его тень?

И в эту ночь в провинции началась не просто охота. Началась полноценная гонка. За мальчишкой. За знанием. И за тем, что может изменить расстановку сил между великими семьями… По крайней мере, в данной провинции они таковыми считались…

…………

В северной части города, за высокими стенами из тёмного кирпича, располагалась резиденция семьи Чжао. В отличие от изысканной строгости резиденции клана Му и показной тяжеловесности Сун, дом Чжао выглядел почти скромно. Но только для тех, кто не понимал, что настоящая сила любит тень. Глава семьи Чжао, Чжао Гуаньлин, сидел в зале предков, когда ему доложили о странной активности людей клана Сун. Он выслушал доклад своих верных людей молча. Ни одного лишнего движения. Только пальцы, медленно перебирающие чётки из чёрного сандала.

— И ты уверен? — спросил он после паузы.

— Да, глава. Сун рассылают гонцов. Ищут юношу с длинным посохом. Говорят — необычайно тяжёлым.

На мгновение в зале стало тихо. А затем Чжао Гуаньлин тихо рассмеялся.

— После леса… они суетятся.

Он прекрасно помнил недавний конфликт. Спор за торговые пути. Публичное унижение младшего мастера Чжао на совете кланов. Сун Ляньчжоу тогда позволил себе слишком многое. И Чжао это не забыли.

— Значит, Сун потерпели неудачу. — Спокойно произнёс он. — И теперь пытаются исправить последствия.

Осведомитель осторожно добавил:

— Есть слухи, что в лесу собрались сразу несколько духовных зверей.

— Я слышал.

Чжао Гуаньлин встал.

— И теперь они ищут мальчишку.

Он подошёл к окну.

— Как думаешь, зачем?

Осведомитель замялся.

— Возможно, он знает что-то о произошедшем?

— Возможно.

Глава Чжао повернулся. В его глазах вспыхнул холодный интерес.

— А возможно, он — единственное, что они привезли из леса. Не ядро. Не кости. А информацию. Так что теперь и нам предстоит начать собственный поиск. — приказал он, но его тон отличался от того, что говорил глава клана Му. Если Му действовали осторожно, то Чжао предпочитали наступление.

— Поднять всех, кто работает в нижнем городе. Портных. Нищих. Перевозчиков. Игроков в кости. Я хочу знать, где он ночует, с кем говорит, что покупает.

— Глава… это привлечёт внимание.

В ответ Чжао Гуаньлин коротко усмехнулся.

— Уже привлекло.

Он не собирался играть тонко. Он собирался действовать быстро.

— Если Сун ищут его с такой поспешностью — значит, он важен. — После этих слов он остановился. — А если он важен для Сун — то он может быть важен и для нас. И даже если сам этот мальчишка окажется для нас бесполезным, то уже сам факт того, что Сун его не получат, станет нашей победой.

К вечеру люди Чжао начали двигаться. Не гонцы — охотники. Те, кто умел находить пропавших должников и беглых учеников. Те, кто знал тёмные переулки и чердаки. В отличие от людей Сун, они не спрашивали прямо. Они платили. Они слушали. Они шептали.

— Юноша с посохом? Да, слышал. Видели его у восточных ворот.

— Когда?

— Пару дней назад.

— Он не похож на нищего.

— Нет. Одежда старая, но крепкая.

Эти детали быстро стекались в дом Чжао. И чем больше они слышали, тем яснее становилось, что это просто не мог быть какой-то случайный ребёнок.

— Тяжёлый посох… — задумчиво произнёс Чжао Гуаньлин, выслушав отчёт.

— Старые охотники не смогли его поднять.

Глава Чжао медленно кивнул.

— Тогда либо посох — артефакт. Либо мальчишка… Очень силён.

Он не верил в совпадения. Юноша, который появляется в момент нестабильности в Древнем лесу. Юноша, который ориентируется там лучше взрослых. Юноша, которого Сун теперь ищут с такой спешкой. Это было слишком много «случайностей».

— Найти его раньше всех, — повторил он.

— И если найдём?

Чжао Гуаньлин улыбнулся. Улыбка была холодной.

— Предложить ему больше, чем могут предложить Сун.

— А если он откажется?

В зале повисла короткая пауза.

— Тогда нужно его… убедить…

Это слово прозвучало иначе. Жёстче. Дом Чжао не боялся давления. Они не стремились к гармонии. Они стремились к преимуществу.

К ночи их люди уже прочёсывали окраины города. Чердаки. Старые склады. Пустующие храмы. Они расспрашивали детей. Подкупали стражников. Даже один из младших мастеров Чжао отправился в нижний квартал — лично. Потому что Чжао понимали одно. Если мальчишка действительно обладает знаниями о Древнем лесе… Если он знает причину объединения духовных зверей… То он — источник силы. А силу нельзя оставлять врагу. Даже если для этого придётся устроить полноценную охоту.

Поздно ночью Чжао Гуаньлин вновь сидел один. В его памяти всплывали слова Сун Ляньчжоу на последнем совете. Надменные. Пренебрежительные.

— Посмотрим, — тихо произнёс он, — кто в этот раз останется с пустыми руками.

И в отличие от осторожного Му или раздражённого Сун, Чжао действовали с холодной решимостью. Для них мальчишка был не загадкой. Не тайной. Он был возможностью нанести удар. И в этой игре они не собирались быть вторыми…