Не пробило и трёх гонгов, как мы уже были за стенами. И то большую часть времени мы плыли по каналам внутри Озёрной цитадели, в которой, похоже, водяные коллекторы были вместо обычных, нормальных, сухих вагонеток.

Ладно, вагонетки случалось переворачивались или сталкивались, кургузые плавающие кирпичи Озёрной цитадели выглядели надёжнее, усилий для их движения нужно было меньше, везли они в десятки раз больше. Но чтоб у меня борода на жопе выросла — ненавижу ощущение того, что под ногами не прочная скала. Прямо чую, как там снизу вода плещется. И меня это... беспокоило.

Впрочем, не меня одного. Вышли мы все явно малость нервными. Хрейд это понял и затих. Он вообще подозрительно хорошо понимал настроение дварфов. Почти как человек. Скользкий тип, не нравится он мне.

Мы вышли из привычно замаскированного укреплённого прохода, который был непривычно оживлён. Как и на озере, мы столкнулись с группой торговцев, разгружающих круглые лодки. Мы осторожно поприветствовали друг друга и двинулись вверх по течению подземной речки.

Тут скала была помягче или речка подревнее, но так или иначе, это мало напоминало мне тот уютный тоннель, по которому мы шли из Медного Горна в Эйдскель.

Череда сложных перепадов высот и естественных вымоин, со склонами, карнизами и трещинами, заставляла вести себя осторожно. Иногда дикое Подземье сменялось уютными, почти родными квадратными проходами, выбитыми руками дварфов. Несмотря на все наши опасения и медленное продвижение из-за предосторожности, а может быть, как раз благодаря им, в конце концов это привело нас к Свартскарду.

Хрейд всю дорогу держался скромно. Хотя нет, даже самоуничижительно. Он то и дело извинялся перед Хедди за всю эту некрасивую ситуацию. То вдруг взрывался короткими вспышками бешенства и шипел себе под нос что-то о том, что он дварф честный. Похоже, разбирательство в Совете Свартскарда его не радовало. Впрочем, к концу путешествия он, кажется, смирился с тем, что ему придётся отдать сотню камнежоров, и даже начал уговаривать Хедди не требовать ничего сверх того. Он стал веселее и спокойнее, будто принятое внутри решение изменило его отношение ко всему снаружи.

Несмотря на то, что Хрейд был у нас вместо проводника, Грим и все остальные довольно долго беседовали с одним из старейшин Озёрного поселения, выверяя путь. И старейшины нам очень основательно отвечали. Мне кажется, Хрейду в Озёрной цитадели никто не доверял и терпели только потому, что он был хеймаром Свартскарда.

Впрочем, эти предосторожности оказались лишними. Хрейд показывал лёгкий путь, удобные места для отдыха, исправно предупреждал обо всех возможных опасностях. Несмотря на то, что это был, по сути, довольно дикий кусок Подземья, шли мы хорошо.

Хорошо, так как нам не встретилось ничего достаточно опасного. Хотя живности было довольно много. Иногда прямо попадались настоящие оазисы среди пустот, заросли грибов, водорослей, мхов. Красиво. Хотя, возможно, это во мне пиво говорило.

Нам, кстати, пришлось пополнить кружки дважды. Ну и, естественно, сделать один большой привал на сон. По сути, мы добирались до Свартскарда, по моим прикидкам, что-то около двадцати часов. Может быть, даже больше.

Что любопытно, по реке, мимо которой мы шли, достаточно извилистой, полной перепадов, небольших водопадов и кучи порогов, то и дело проносились вниз круглые лодки с похохатывающими от удовольствия дварфами, набитые всякими товарами. Набитые товарами лодки, не дварфы.

Доплыть из Свартскарда до Озёрной цитадели занимало всего, как уверяли Хрейд-торговец и старейшины самого Озёрного города, около получаса. Ну, у них это измеряется, разумеется, в малых гонгах или кружках пива. Типа: не успеешь и первую кружку в Великом Зале осушить. Ну ладно, успеешь.

Весьма расплывчатое объяснение времени. Но в общем и целом было очевидно, почему дварфы старались селиться рядом с рекой. Как и древние славяне. Это была не просто артерия жизни, это был чёртов портал без всякой магии. Вполне ожидаемо, что Свартскард стоял недалеко от реки. Точнее, прямо на ней.

Свартскард меня удивил. Меня уже удивили выступающие укрепления Озёрной крепости, но тогда я хотя бы объяснил это тем, что вокруг была вода и им было особо нечего бояться. Однако Свартскард выставлял свои стены напоказ в тоннелях, как содержанка грудь в декольте на фото в соцсетях, явно не стесняясь их рукотворности.

Насколько я знал, Свартскард это пять цитаделей, которые в какой-то момент объединились в одну. Пусть и не без сложностей. И они перекрыли множество тоннелей внутри скалы вместе с рудниками, грибными полями и рощами.

И мы подошли к одной из таких стен.

Посередине был арочный проём из крупных каменных глыб, через который вытекала река. Я сразу понял, что стены делали не против людей... тьфу, дварфов. От поверхности воды до замкового камня арки было не меньше трёх метров пустого пространства, чтобы там могли проплывать лодки. А ещё в стене были самые настоящие ворота. Выполнены они были из камня, но были здоровые, почти в полтора моих роста высотой и не меньше пяти шагов шириной каждая створка.

Впрочем, они оставались закрытыми.

Рядом с ними была неприметная узкая дверка ниже дварфа, в которую едва можно было протиснуться одному. После того как нас внимательно осмотрели с выступающих по бокам и нависающих над проходом стрелковых галерей, а торговец назвал своё имя, нам открыли именно эту маленькую дверцу.

Внутри оказался не коридор, а внутренний двор крепости. Не тот шлюз, к которым привык я. Низкое вытянутое помещение между внешней дверью и вторыми вратами. Выровненный пол, заставленный аккуратными кипами товаров, запах грибнины и мокрого камня. Много металла в слитках. Справа, в прямом канале закованной в строгие каменные плиты реки, в нишах стояли лодки. Пустые, готовые к сплаву вниз по реке. Я раньше видел их лишь мельком, сейчас поглазел, проходя мимо: не те угловатые, тяжёлые, похожие на плавающие ящики на озере или внутри Озёрной цитадели, а хоть и массивные, но круглые, чтобы отскакивать, как надувной баллон, от берегов и камней. Интересно, как они их доставляют обратно?

Стойки с шестами, каменные тумбы, сложенные канаты, несколько закрытых ниш. Почти порт. Над нами, за щелями бойниц, шевелились тени. Стража Свартскарда смотрела внимательно. Не враждебно. Спокойно. Так, как смотрят дварфы, у которых под рукой есть рычаг, способный обрушить потолок.

Нас пропустили дальше не сразу.

Хрейд стоял впереди, маленький, вежливый, почти жалкий.

— Хедди из Медного Горна, — сказал он тихо. — Дай мне слово перед входом. Не требуй сверх скрижали.

Хедди растерянно оглянулся на нас. Он явно хотел посмотреть на Уля, но Уля здесь не было. И это вдруг сразу сделало его взрослее. Его обычно добродушное лицо сейчас было скорее испуганным. Но потом стало хмурым и сосредоточенным. Будто он повзрослел за секунду.

— Я буду говорить то, что велел мне отец, — сказал он.

Это был хороший ответ. Так он оставлял за собой право принимать любые решения. Я был с Хедди почти всё время и не слышал, чтобы Уль говорил Хедди что-то про виру за попытку обмана. Но вот Хрейд... Хрейд думал только об этом. А может, его терзал стыд, что в родной цитадели узнают про его мутные дела? Кто знает. Они с Хедди сейчас стояли сильно впереди, и его прикрывали с боков и от стражи Свартскарда какие-то тюки и снасти. Но я увидел, как Хрейд кивнул. Сам себе. И его плечи распрямились, как будто Хедди ответил так, как он и хотел.

А потом он шагнул ближе к Хедди, который прошёл чуть вперёд.

Я увидел движение. Слишком человеческое, чтобы Скьель сразу понял. Бронзовая полоска мелькнула в свете фонаря.

Я даже рот открыть не успел.

Хрейд ударил Хедди сзади. У Хедди не было кольчуги, как у меня, Уля или Грима. Не было и хорошей брони, как у Торва или охотников. Он был волокита, и на нём была добротная одежда из хорошей ткани, а сверху кожаная куртка. Это почти могло сойти за броню. И если бы Хрейд бил в драке, думаю, Хедди бы с ним справился. Вместо этого Хрейд воткнул широкий бронзовый кинжал Хедди сзади, под край шлема, прямо в основание черепа. Как режут камнежоров — одним точным ударом между хитиновых пластин, вгоняя лезвие в мозг.

Хедди удивлённо выдохнул.

И всё.

Не упал сразу. Он успел развернуться и удивлённо посмотреть на Хрейда. Потом осел на колено. Потом на бок. Фонарь на его шлеме резко дёрнулся, свет полоснул по мокрому полу, захлебнулся и погас.

Вот так и погас его свет.

А Хрейд перепрыгнул тело и побежал.

Он метнулся к стражникам, держась за окровавленную руку. Когда успел порезать себя, я не понял. Похоже, он тщательно обдумал свои доводы, пока мы шли сюда. И они оказались для нас большой неожиданностью.

— Воры! — завизжал Хрейд. Именно завизжал. Не по-дварфийски. Тонко, страшно, с надрывом. — Они убили его! Они пришли убить меня! Закрывайте шлюз! К оружию! К оружию!

Грим застыл. Торв застыл. Я тоже.

Несколько ударов сердца мы просто смотрели на Хедди. На тёмное пятно под ним. На погасший фонарь. На его бороду, ещё недавно аккуратно уложенную, а теперь безобразно испорченную кровью.

А потом случилось то, что случается с дварфами, когда рядом опасность.

Мы сомкнулись.

Без сигнала, без мыслей, чисто на инстинктах шагнули друг к другу, щиты вперёд, плечо к плечу. Торв поднял свою лопату. Браск дёрнул из мешка арбалет. Грим машинально ударил своей боевой киркой по ободу щита.

Со стороны это выглядело так, будто мы готовимся напасть.

Стража Свартскарда наконец пришла в себя и начала реагировать. Будто лязг от удара Грима послужил сигналом.

Сверху заскрипели натягиваемые арбалеты. Ну, в общем, тетива слабеет, поэтому натянутыми их никто не держит. Это дало нам некоторое время. У двери двое подняли щиты. Где-то за стеной тяжело лязгнул и шаркнул сталью какой-то механизм. Очень плохой звук. Я, конечно, не механик, но это не было похоже на весёлый перестук шестерёнок механизма для разлива эля по кружкам.

Хрейд, судя по звуку, бегал уже по стрелковым галереям, тыча в нас пальцем, и продолжал вопить, захлёбываясь словами:

— Вот! Вот! Видите?! Они уже встали строем! Они пришли с оружием! Убейте их, пока не поздно! Свартскардцы, вы что, ждёте, пока они и вас зарежут?!

Но никто не стрелял.

Пока.

Будь Грим человеком, он бы рявкнул что-то вроде: «Не двигайтесь! Спрячьте оружие!» И потом поднял руки и заговорил со стражей, пытаясь объясниться. Мы бы дали себя обезоружить и связать. Свартскард бы послал в Озёрную цитадель, чтобы сравнить показания... Возможно. Потом.

Но мы были дварфами, и мы вцепились в оружие, приготовившись биться. Потому что дварфы не могут ни от кого убежать — и потому всегда бьются. Свартскардцы тоже были дварфами, поэтому приготовились нас убить, а потом спокойно во всём разобраться.

Все были дварфами. Все кроме этой подлой твари Хрейда. Даже я. И даже понимая, что вот сейчас нужно выйти вперёд, отбросить оружие и начать уговаривать их не стрелять...

М-да. Уговорить дварфа, уже понявшего, что делать, и сосредоточенного на своей задаче?

Мои мысли метались, как кобольд, застигнутый в тупике, ища щель для бегства. И я её нашёл.

— Лодка! — крикнул я.

А потом схватил Торва и потащил его к реке.

— Все в лодку!

Удивительно, но охотники меня услышали. Мы пробежали по мостку и повалились в круглую посудину, как картошка из мешка. Последним в лодку запрыгнул Грим, успев прикрыться щитом от арбалетного болта. Болт громко лязгнул, ударив в щит и с подвыванием ушёл в сторону.

Прыгунка мне в бороду, они что, делают арбалетные болты из железа?

Я барахтался в самом низу под остальными, поэтому не видел, как Грим умудрился копьём перерубить верёвки, державшие лодку у пирса, и оттолкнуть её на середину реки. Зато успел заметить, с какой скоростью над нами пронёсся свод стены. Его было видно из-за нашлемного фонаря Браска. Он единственный который горел, кроме Грима, у остальных погасли при падении. А это удобно.

Течение подхватило нас и понесло прочь.

— Хватайте шесты и тормозите лодку! — заорал Торв.

Точно. Старейшина из Озёрной упоминал, что можно добраться и быстрее, но приходится тормозить лодки шестами, иначе их разбивает о камни.

Мы наконец смогли подняться на ноги.

— Мы очень торопились, — грустно сказал Орм. — И потому забыли убить Хрейда. И взять шесты.

Мы неслись вниз с такой скоростью, что изредка мелькавшие в свете нашлемного фонаря Браска камни на берегах заставляли меня вспомнить людей на улицах городов, мимо которых я проезжал на машине.

— Светите! — закричал Грим и попытался встать впереди с копьём.

Мы судорожно зачиркали кресалами, зажигая фитили в фонарях. В лодке была приступка с упором, видимо именно для таких, как он. Это была довольно остроумная находка — вот только лодку вращало течением. Приступков было пять — чтобы отталкиваться от берегов и камней со всех сторон. На другой вскочил Торв, но его лопатой хорошо если можно было достать до воды.

И тут мы налетели на первый камень.

Мы повалились на дно лодки. Я едва не выронил шлем в реку. В первый раз нас просто сбило с ног. Второй и третий удары встряхнули нас, перемешивая. К счастью, внутри вдоль всего борта был прикреплён трос — если бы не он, я бы уже после третьего удара спятил. Брыкающийся, как крышка на кипящем чайнике, пол под ногами лишал меня всякой способности осмысленно мыслить. Я изо всех сил схватился за трос и сжал зубы, чтобы позорно не заорать.

— Кирку мне в задницу! — дико заорал Торв.

Это послужило сигналом — тут же начали орать все остальные. Орали в основном бессвязно, только изредка затихая, пока куражащуюся, как юла, лодку река не разгоняла, чтобы шваркнуть об очередную скалу. Пару раз нам будто отвесили могучего пинка в днище — кажется, мы подлетели на несколько метров. Несколько раз мы ухнули резко вниз — и...

В какой-то момент, осознав, что лодка держится, хоть на дне и начала собираться вода, я поймал себя на том, что хохочу. Я даже не заметил перехода от поглощающего разум ужаса к такому же слепящему восторгу.

— Ещё! Ещё! Это всё, на что ты способна?! — орал Торв.

И тут нас наконец вынесло в озеро.

Лодка перестала получать пинки от камней, перестала вращаться и дёргаться во все стороны, как короткобород, впервые попавший в Великий Чертог, и вдруг пошла ровнее. Я бы хотел выдохнуть и успокоиться, но не получилось. Под нами всё ещё была вода. Ничего надёжного и твёрдого, только предательство. Жидкое. Ощущение опасности не исчезло, но теперь хотя бы не било по мозгам каменными валунами. Держалось на уровне: «вероятность скорой смерти весьма вероятна». К такому Скьель был привычен.

Некоторое время мы лежали на дне, цепляясь за трос, тяжело дыша и не до конца понимая, что всё ещё живы.

— Все целы? — прохрипел Грим.

— Нет, — сказал Торв.

Последний удар лодки подбросил его кверху, и он замер в странной позе, где зад был выше головы. Видимо, устав бороться за соблюдение приличий, он так и застыл. И провёл в такой позе уже довольно продолжительное время.

— Я потерял всё своё достоинство.

— То есть ничего не изменилось, — отрезал Грим.

Мы начали подниматься. Медленно, осторожно, как слизни по стволу грибнины.

Первым делом зажгли фонари. Проверили бороды. Потом руки, ноги и всё остальное. В таком порядке, потому что без света ты не найдёшь бороду, а без бороды остальное уже не так важно. Ладно, на самом деле первым делом мы похватали своё оружие.

Наше плавание ещё не окончилось.