«А вот и ответ на мой вопрос, — мысль пришла с тяжестью свинцовой плиты. — Можно ли свалить отсюда в город? Нет, Серёжа, нельзя. Область ограничена, теперь нужно понять, насколько она большая. Если брать в расчёт, что мы появились в центре арены, а после ранения я сначала бежал, а потом плыл в одном направлении, то получается грубо километра полтора. Река сильно петляла, так что скинем метров пятьсот. Значит, расстояние от центра до края равно одному километру. Если полигон квадратной формы, площадь составит четыре квадратных километра. Не маленькая территория в условиях джунглей, особенно когда на каждом квадратном метре может прятаться смерть. Так, план побега провалился с треском. Что делаем дальше? Строить из себя дичь, я думаю, не стоит. Нужно превращаться в охотника. А что для нужно для знатной охоты? Правильно, сначала понять, на кого мы охотимся. Следовательно, пора познакомиться со слизким уродом. Раз крики идут из поселения, значит, он там развлекается. И мне туда, хочет он того или нет».

Переправившись обратно через реку, Сергей спешно двинулся по направлению к чёрному дыму. Вода стекала с костюма ручьями, но он уже не обращал внимания на сырость. Буквально в десятке метров за хижиной рыбаков появились вытоптанные человеческими ногами тропинки с вырубленной растительностью по краям. Остались только высокие пальмы да низкая, примятая трава. Так люди расчищают дорогу, когда не хотят быть сожранными по пути на работу.

Через пять минут неспешного, осторожного шага перед глазами начали проявляться первые хижины. Они напоминали ту, что стояла у берега, только более просторные и качественно сделанные, с резными наличниками и покатыми крышами. В некоторых жилищах были проломлены стены, будто их протаранил грузовик. Некоторые уже охватил пожар, и они трещали, разбрасывая искры. Строения стояли в хаотичном порядке, их насчитывалось не больше пары десятков, деревушка, каких тысячи в азиатской глуши.

Недалеко от ближайшего здания Крас обнаружил первый труп. Это был азиатский подросток лет пятнадцати на вид, в очень простой, но современной одежде. Таких парней можно встретить в любой школе любого приморского города. На ногах кроссовки и спортивные брюки. Верхнюю часть тела прикрывала поношенная футболка со знаменитым брендом в виде галочки, которую носят миллионы, не подозревая о своей скорой участи. Вот только посередине живота зияла колотая рана с вытекающей из неё кровью. Кровь уже начала сворачиваться, превращаясь в бурые подтёки. Глаза парня навсегда закрыты. Крас поднял его веки и ужаснулся. На него смотрели безжизненные, полностью белые глазницы без зрачков, без намёка на радужку, два варёных бельма, отражавшие утреннее солнце с пугающим равнодушием мёртвой материи.

«Ядришка–шишка, да что тут творится⁈ — мысль ударила в голову, как разряд тока. — Кто это мог сделать⁈ И каким образом у него удалили зрачки? Ибён батон, я напуган до усрачки, готов признаться в убийстве, которого не совершал! Нужно срочно понизить адреналин в крови, а то сердце выскочит из груди и убежит в кусты без меня. Двигаемся дальше, идиот, нечего стоять и пялиться на трупы, они от моего тупизма живее не станут».

Через несколько секунд Сергей услышал очередной женский крик, полный боли и безнадёги, и двинулся в том направлении, перешагивая через лужи крови.

По пути то тут, то там валялись бездыханные тела с различными ранениями, словно куклы после детской истерики. У некоторых жертв отсутствовали конечности, оторванные с мясом, будто их вырывали с корнем. Кто-то был разрублен пополам или обезглавлен, и головы лежали поодаль, глядя пустыми глазницами в небо.

Направившись ближе к центру деревни, Крас вышел на открытую поляну, залитую утренним светом, и перед ним открылась ужасающая, почти галлюцинаторная картина. В дверном проёме хижины в воздухе висела девушка, извиваясь всем телом, она трясла ногами, словно пыталась сплясать джигу на невидимой верёвке. Крас заметил, что её шея неестественно вывернута, под углом, какой не повторит ни один йог, а из живота исходит белый, пульсирующий луч. Приглядевшись, он увидел, что этот пучок света заполняет светящийся кристалл, постепенно наливающийся молочной мутью.

«Кристалл души, — осознание пришло с ледяным холодом в позвоночнике. — Так вот чем склизкий урод тут занимается! Решил немного бонусов сорвать, пока я дрых в гамаке. Ну же, тварь, покажись, не прячься за спинами мёртвых!»

Будто услышав его мысли, противник вышвырнул тело девушки из хижины, как ненужный мешок с картошкой, скинул свою маскировку, спрятал куда-то кристалл и резко, одним движением, запрыгнул на кровлю жилища. Злодей оказался точной копией того создания, которое Крас уничтожил вчера: та же пирамидальная голова, та же сине-зелёная чешуя. Вот только движения его были резкими, ловкими, но в то же время грациозными, как у танцора смерти. В отличие от болванчика, нёсшегося по джунглям, привлекая к себе внимание, как грузовик без глушителя. Он уставился обоими глазами на Сергея, в рачках мелькнул блеск неизвестной Красу энергии, и оскалил узкую пасть, обнажив ряды мелких, острых зубов. Скорее всего, это была улыбка. А может, просто спазм жевательных мышц перед броском.

— Что скалишься, урод? — голос Краса прозвучал жёстко, почти спокойно, только кулаки сжались сами собой. — Спускайся, и я надеру тебе задницу! Я как раз давно мечтал о ботинках из кожи хамелеона, а из твоей туши даже на пару хватит, ты мой элитный унитазный пуфик! Ещё на ремень и сумочку для подруги! Из глазёнок сделаю амулет и на шею повешу, пусть таращатся на мир, пока я кофе пью!

Крас пытался вывести из себя противника и заполнить его разум ненавистью. Он знал: неконтролируемый гнев, эта дешёвая подружка глупости, очень плохой союзник в смертельной схватке. Если ящер побежит вперёд, залитый яростью, у него появится шанс.

— Морф, ты хочешь, чтоб я повёлся на твои жалкие потуги вывести меня из себя? — голос Хамелеона оказался скрипучим, как несмазанная дверь, с лёгким шипением на согласных. — Не надейся! Тот ученик, которого ты прикончил в первый раз, был слишком самонадеянным. Слабый экземпляр, дешёвка. Да и поиграть, если честно, мне хочется! Я мог бы тебя прикончить ещё в начале нашего поединка, когда ты рубил моего надувного двойника, но это было бы скучно. Периметр арены будет сокращаться в течение трёх суток, так что у меня вдоволь времени позабавиться! Недалеко отсюда есть ещё одна такая деревенька, только там народу побольше. Лакомый кусочек, все бедолаги с угрюмыми душонками для моего кристаллами внутри. Ваши души, конечно, паршивого качества, воняют страхом и глупостью, но на один кристалл мне хватит. А второй с твоего бездыханного тела заберу, когда ты перестанешь дышать и дёргаться. Вкупе с тем, что мне заплатят по возвращении, очень даже хороший куш! Всё, готовься к смерти! И ещё кое-что: я тут тебе сюрприз оставил. Поищи, может, найдёшь, пока будешь в лужах крови копаться.

Произнеся странные слова на незнакомом Красу языке, Хамелеон улыбнулся своей отвратительной пастью, в которой застряли куски чужой плоти, включил маскировку, слившись с окружающей средой, и был таков. Пропал, будто его и не было, только лёгкая сырость осталась на пальмовых листьях. Крас попытался проследить за его передвижением, но увидел только лёгкое колыхание листвы и одну каплю, упавшую с ветки. Сменив зрение на тепловой спектр, он не получил результата: хамелеоны холоднокровные, их тела не излучают тепло, они такие же тёплые, как камни и гниющие трупы вокруг. Противник растворился в густых джунглях, оставив после себя запах серы, крови и обещание медленной, издевательской смерти.

«Урод, поиграться он решил! — мысль кипела где-то на грани ярости и холодного расчёта. — Хам(так Крас решил его называть), явно умнее того ящеролюда, что напал в прошлый раз. И говорит прямо без акцента, хотя… скорее всего, опять переводящий артефакт, без него мы бы мычали друг на друга как две обезьяны. Что же мы имеем? Ящерица, умеющая маскироваться лучше любого спецназа. Быстрые и ловкие движения, судя по ранениям на трупах, ещё и очень сильная. Мало кто может пробить человеческое тело насквозь голыми руками, не испачкавшись выше локтя. А последней бедняжке сжал горло так, что оно теперь больше похоже на водопроводный шланг после удара молотком. Из оружия я заметил только меч за спиной, остальную работу проводил лапами. А если учесть, что у некоторых тел оторваны конечности, имеются и очень острые когти. Сюрикены тоже не стоит исключать, один б…дский снаряд уже побывал в моём плече. И про какой ещё сюрприз он говорил? Надеюсь, не сюрприз с хлопушкой и надписью „поздравляю, ты труп“».

Сергей ходил по деревне, переступая через лужи крови и осколки разбитых хижин, осматривал тела и размышлял о своём противнике. Он пытался выявить слабые и сильные стороны иномирного создания на основе полученных данных, словно патологоанатом, лишённый морали. Хамелеон был явно хитрым и умным малым, не чета тому надувному болванчику. В открытое противостояние вступать отказался, предпочёл тактику подлого кота. Да и зачем ему это? Для чего тратить силы, если можно всё сделать быстро и тихо, без лишнего шума и криков? С его способностью к маскировке подобраться незамеченным и ударить со спины, раз плюнуть, даже никакого вдохновения не надо.

С тяжёлыми мыслями Крас вернулся к месту расправы над бедной девушкой, которую он запомнил по белесому лучу и вывернутой шее. Он подошёл к бездыханному телу, лежавшему лицом к земле в нелепой позе сломанной куклы.

Вдруг произошло нечто странное. Одна нога трупа дёрнулась, резко, судорожно, как у лягушки, через которую пропустили ток.

«Да она, похоже, ещё живая! — сердце пропустило удар. — Может, мне удастся её спасти, пока она не перешла в разряд официально мёртвых?»

Крас подбежал к телу, рывком перевернул его и увидел страшную, почти нереальную картину. У девушки были такие же полностью белые глаза без зрачков, как у того парня. Два варёных бельма, смотрели в небо с бессмысленной злобой. Челюсть свёрнута набок, нос сломан и превратился в кровавое месиво. Но самое страшное оказалось в другом: её веки двигались. Двигались ритмично, осознанно, будто она моргала, только без глаз. Не успел Сергей опомниться и сделать хотя бы шаг назад, как получил сильнейший удар рукой в корпус. Кость хрустнула, лёгкие сжались, и его отбросило на несколько метров, припечатав к стене лачуги, которая ещё час назад была чьим-то домом. Стена жалобно скрипнула, но выдержала.

— Эй, ты чего творишь? — выдохнул Крас, с трудом распрямляясь и чувствуя, как под рёбрами что-то неприятно ноет. — И как ты можешь быть живой после жутких ранений? Я не причиню тебе зла, наоборот, хочу вылечить, остынь, мать твою. Ты понимаешь, что я говорю? Еб…ться-обосраться. Конечно, не понимаешь, кто ж поймёт…?— Обругал сам себя Крас, поняв, что девушка не знает русского языка. — Скажи что-нибудь, я пойму, на каком языке с тобой разговаривать, может, ты вообще по-французски лопочешь.

В ответ он услышал злобный, низкий рык, как у раненого зверя, загнанного в угол. Лицо девушки ещё больше перекосилось, черты заострились. Вокруг белёсых глаз появились чёрные круги, будто кто-то обвёл глазницы углём, а изо рта выступила густая, белёсая пена, пахнущая чем-то кислым и сладким одновременно. Женщина согнулась, упёрлась руками в землю и приготовилась к прыжку, как хищник перед броском.

Затем сделала стремительный рывок и бросилась на Краса, целясь когтями в лицо. Парень легко парировал кривое нападение, просто отойдя в сторону и наблюдая, как она пролетает мимо, врезаясь плечом в грязную землю. Он ещё что-то пытался ей сказать, какие-то бессвязные слова о помощи, покое, но было ясно одно: девица его не слышит. Не слышит, не видит, не понимает. Единственное её желание, оставшееся от прежней жизни — убить парня. Может, инстинкт. Может, проклятие. Может, тот самый сюрприз, о котором говорила ящерица.

Недолго думая, дабы не мучить ни себя, ни её, герой достал из-за спины гаму, и на очередном неуклюжем прыжке просто отрубил голову бедняжке. Голова покатилась по траве, оставляя кровавый след, а тело ещё несколько секунд дёргалось, отбивая землю ногами. Девушка, которая даже после своей первой смерти не обрела покой, наконец затихла. Крас вытер лезвие о подол её же разорванной юбки и тяжело вздохнул. Один сюрприз разгадан. Сколько их ещё?

«Твою мать, это что такое сейчас было⁈ — мысль билась в висках с больной пульсацией. — Больной ублюдок, заразил малышку чем-то, и она обезумела. Но как она могла это делать без души? Я же ясно видел, как мудак выкачал её в кристалл, и оставил пустую оболочку. Однако паршивая ситуация, очень паршивая, на грани полного отчаяния».

Через пару минут Сергей услышал уже знакомый, низкий рык в разных уголках деревни. Звук раздавался то из-под обломка хижины, то из-за кучи пальмовых листьев. То тут, то там относительно целые трупы, те, что не были разрублены на части, начинали двигаться и восставать из мёртвых.

Они дёргались, вставали на четвереньки, а затем поднимались на ноги и кидались на Краса. Это был ещё тот кошмар, достойный пера самого мрачного писателя всех времён. Нет, убивать их не составляло труда. Хоть мученики и обладали быстротой и довольно высокой силой для мёртвой плоти, Красу бывшие жители деревни проигрывали в сухую, как дети против взрослого боксёра.

Он ускорялся, включал рефлексы и рубил косами направо и налево, как косарь на поле во время сенокоса. Самым сложным оказалось «успокаивать» трупы подростков и даже маленьких детей, которых не пощадил Хамелеон. Их маленькие тела, искажённые злобой, летели на лезвия с тем же оскалом, что и взрослые. Спустя пять минут деревню накрыла мертвецкая тишина. Ни криков, ни рыков, ни шороха. Только запах крови, горелой древесины и чего-то сладковато-гнилостного, что бывает только на больших кладбищах.

Взглянув на свою работу, Кравцов заплакал. Слёзы текли по грязному лицу, смешиваясь с потом и чужой кровью, застревая в щетине. Для него дико осознавать, что он только что рубил маленьких детей. Да, они не были людьми в обычном понимании и больше походили на бешеных зверей, но лица не обманешь, и возраст не скроешь. Тут-то он окончательно и осознал, какая участь ждёт его родную планету в случае проигрыша на турнире.

Для иномирцев люди не были чем-то важным. Скорее, как скот, который нужно поскорее забить, переработать на кристаллы и забыть. А потом он вспомнил, что Хамелеон говорил про ещё одну деревеньку неподалёку, лакомый кусочек с большим количеством народа. И понял, что она обречена. Прямо сейчас, пока он стоит среди расчленённых тел, там убивают детей, стариков, женщин. И он ничего не может сделать, потому что не знает, где место будущей расправы.

«Сука, — мысль зашипела ядовитой слизью, — я запихну руку ему в жопу и вытащу позвоночник через анальное отверстие, сделаю из него чучело и подарю Аргону на день рождения. Плять! Каким же нужно быть бездушным ублюдком, чтобы так поступать с беззащитными людьми? Ух-х-х! Успокаивайся, Серёжа, ты ни в чём не виноват. Ты не превращал их в зомби, не выкачивал души. Это всё тот чешуйчатый мудак. Всё сделано для того, чтобы выбить меня из равновесия и загнать в ловушку эмоций. А горячее настроение чревато последствиями, притом, тяжёлыми. Я сам пытался провернуть подобный трюк, когда оскорблял урода перед схваткой, надеясь разжечь в нём гнев. А вышло совсем наоборот — он разжёг меня. Чёрт, мало у меня ещё боевого опыта. Со временем бывалые солдаты черствеют к ужасам войны, у них вырабатывается броня. А у меня не было боевого времени, только кровь, слёзы и сопли на кулаках намедни. Ладно, нужно мыслить здраво, иначе следующее, что я зарублю, будет моя собственная рассудочность».

Прокручивая тоскливую карусель мыслей в голове, Крас решил, что не зря он занимается своей работой. Если всю планету превратят в полигон для загона скота подобным образом, это будет сущий ад на Земле. И по всей видимости, именно ему придётся остановить иномирных ублюдков, возможно даже в одиночку, со своим горем и двумя косами. Пытаясь отвлечься от ужасающей картины жуткой бойни, которую сам Крас и устроил, он обтёр лезвия о траву и принялся обдумывать дальнейшие действия. Голова должна работать холодно, даже когда сердце разрывается.

«Что же мы имеем в сухом остатке, кроме горы трупов и чувства вины? — мысли потекли по более спокойному, деловому руслу. — Мало того что он крадёт души людей, так ещё и превращает их в неразумные создания, больше похожие на зомби. Интересно, а они могут переносить заразу живым? Царапнут меня, и я побегу кусать соседей? Ещё зомби-апокалипсиса нам не хватало на грёбанном турнире! Да ладно, пересмотрел фильмов и теперь накручиваю себя, наверняка просто побочный эффект выкачивания души, как выхлопная труба у дряхлой машины. Но всё равно стоит сходить и упокоить население соседнего посёлка после наступления темноты. Надеюсь, они не разбредутся по всей округе до моего прихода, не хватало ещё охотиться на каждого бедолагу по кустам.»

Крас снова представил, как ему придётся упокаивать восставших детей, его сердце пропустило гулкий удар.

«Допустим, покромсать зомби самое простое, почти механическое. Теперь нужно понять, как бороться со склизким мудаком. Не думаю, что у меня есть шансы победить в формате 'кошки-мышки» на его территории. Он здесь как дома, маскируется, сливается, нападает из-за каждого ствола. Остаётся одно: заманить паскуду в нужное мне место и там принять открытый бой.

Герой покрутил в голове варианты и вспомнил кое-что полезное на его взгляд. Лицо парня даже расплылось в улыбке, впервые со вчерашнего дня.

«Был хороший старый фильм из восьмидесятых, там как раз герой сражался с невидимым противником с другой планеты в джунглях. Помнится, он тогда кучу ловушек настроил из подручных средств и вышел победителем. Если верить словам Хамелеона, у нас трое суток на истребление друг друга. Сегодня начинаются вторые. Стены арены будут сдвигаться, гнать нас к центру, как скотину в загон. Значит, западню стоит устраивать как раз в центре квадрата, чтобы он сам пришёл на мою территорию. Днём это сделать будет нереально. Зрение при свете солнца у ящерицы явно лучше моего, каждый мой шаг он может видеть с другого конца арены. А вот ночью, наоборот, его главное преимущество глохнет. Там у меня полное преимущество: темнота, холодная кровь, не видит меня в тепловизоре. Значит, днём прячусь, набираюсь сил, не высовываю нос. Ночью веду активные действия по изготовлению ловушек и разработке стратегии, как сапёр на минном поле. Ну что, это уже похоже на план, чёткий и почти выполнимый. Не забыть бы ещё, упокоить ту деревеньку, которая в данный момент, возможно, уже погибает. Или ещё хуже, встаёт из мёртвых, чтобы убивать».

Второй ночью у Краса накопилось очень много дел, будто у студента перед сессией. Первая половина темноты прошла в поисках оживших мертвецов, которых, на его счастье, не оказалось. Нет, злодей всё же подчистую вырезал всю деревеньку, не пожалев ни стариков, ни младенцев в колыбелях. Вот только сложил все трупы на центральной площади и поджёг. Умно, гадливо и практично: никаких зомби, никаких лишних свидетелей. Так что ночью Сергей обнаружил только обгоревшие останки, похожие на спёкшиеся головёшки человеческих размеров, и ещё пару трупов на окраине. Видимо, Хамелеону просто поленилось тащить тела так далеко, или он посчитал, что пара сгнивших до костей бедолаг погоды не сделает.

Крас всё же на всякий случай проверил окрестности на предмет наличия заразы, таким образом убив двух зайцев одним выстрелом. Во-первых, удостоверился в полном отсутствии живых мертвецов и их следов. Во-вторых, подтвердил свою догадку о форме арены: квадрат со стороной ровно в один километр. Он обошёл весь периметр, упираясь в границы и поворачивая в углах на девяносто градусов, как цирковая лошадь на манеже.

Рассчитав в уме, на сколько метров сокращается площадь с каждым часом, Сергей понял одну неприятную вещь: к окончанию срока им придётся сражаться на территории, равной одному гектару. Проще говоря, квадрат со сторонами длиной сто метров, где спрятаться будет негде, даже если ты хамелеон. Он облазил всю территорию предполагаемой схватки, ощупал каждый куст и каждую ямку, сделал в уме десятки зарубок, где и как он будет устанавливать ловушки.

К сожалению, противника или хотя бы следов его присутствия найти не удалось. Ни обломка когтя, ни капли крови, ни даже чешуйки. Скорее всего, опытный изверг на всю ночь очень хорошо маскировался и просто сидел где-то на дереве, наблюдая за его ползаниями. Благодаря магическому зрению, доставшемуся от старых добрых экспериментов, Крас очень хорошо видел в темноте, лучше любой ночной оптики. Он мог различать цвета, тени и даже неглубокие ямы.

«Я теперь, как кошка, могу охотиться и днём, и ночью, — мысль пришла с мрачной усмешкой. — Никто от меня не ускользнёт, даже бл…ский чешуйчатый призрак… Эх, и дурачок же я, похоже, психика всё же начинает потихоньку сдавать после вторых суток без сна. Хотя я не чувствую усталости, ни в мышцах, ни в суставах. Чешуйчатый так, походу, и не покажется сегодня, трусливая рептилия. Ну всё, моя очередь прятаться. А где это лучше всего делать в джунглях? Конечно, под землёй, как червяк, как труп, как тот самый крокодил, которого я прирезал на берегу. По моим расчётам, обе деревни к завтрашнему вечеру окажутся за периметром арены, их просто отрежет невидимой стеной. Так что могилу придётся копать ближе к центру, не у костей же местных жителей хорониться. Да-а-а, такого со мной ещё не случалось… буду хоронить сам себя, заранее, с бамбуковой соломинкой для воздуха!»

Утром, как только начало светать и первые петухи, если они тут водились, заголосили свои тоскливые песни, Сергей уже лежал в свежевырытой яме. Он выкопал её вручную, с помощью штык-ножа и собственных рук, ободрав пальцы до мяса. Сверху он положил труп убитого им накануне крокодила, тяжёлого, вонючего, покрытого жёсткими щитками. Парень надеялся, что злодей побрезгует прикасаться к трупу своего собрата с другой планеты. Возможно, он был прав, а может, ему просто чертовски повезло, но до темноты его так никто и не потревожил. Ни одна лапа не коснулась крокодильей туши, ни один глаз не заметил торчащую из земли бамбуковую трубочку.

Проваляться без движения больше шестнадцати часов, будучи заваленным землёй, с тонкой, почти игрушечной трубочкой бамбука во рту для дыхания и оставаясь начеку каждую секунду, оказалось тем ещё испытанием. Даже, скорее, изощрённой пыткой, придуманной садистом для самых стойких солдат. А если приплюсовать тот простой факт, что он не спал уже больше полутора суток, то остаётся только удивляться, как он до сих пор с ума не сошёл, не начал галлюцинировать или бормотать сам с собой. Весь день, лёжа в земле, как покойник, парень строил в голове трёхмерную карту предполагаемого места битвы и отмечал на ней расположение будущих ловушек. Каждый шорох сверху заставлял сердце биться быстрее, но всё обходилось.

Как только стемнело, Крас откопался и вылез из своей импровизированной могилы, отплёвываясь от земли и матерясь тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание. Всю ночь он трудился в поте лица, не разгибая спины. Смастерил пару десятков смертоносных ловушек из подручных материалов: бамбука, лиан, острых кольев и собственной злости.

Найдя вчера в одной из уцелевших хижин кое-какие документы на знакомом языке, Сергей определил свою географию: он находится на территории Вьетнама. Место, где его предшественники из поколения двадцатого века учились выживать под ковровыми бомбардировками. Так что он не стал ничего придумывать с нуля, а с уважением воспользовался опытом вьетконговских бойцов.

В разных местах установил так называемые пунжи: вырытые ямы с острыми, обожжёнными на костре кольями внутри, заботливо присыпанные листвой и травой. На множество крепких деревьев закрепил ловушки «бамбу». Эти приспособления внешне напоминали швабры для мытья полов, вот только вместо насадки для тряпки на основании торчали острые, как иглы, колья. Если потянуть за верёвочку, замаскированную в траве, конструкция срывалась с ветки в виде маятника и протыкала противника насквозь. Самодельная альтернатива растяжке с гранатой, только тихая и бездымная.

Трудился Крас всю ночь, не зная отдыха, и к утру его руки были в ссадинах, а спина гудела от усталости. А наутро он не придумал ничего лучше, чем схорониться прямо на месте своего десантирования, в центре импровизированного квадрата ада. Предварительно вырубив всю мешающую растительность в радиусе пары десятков метров, дабы иметь хороший обзор и ни один лист не шевелился без его ведома. Теперь оставалось только ждать. Ждать, когда ящер сам придёт на его территорию, на его ловушки, на его смерть.

Сегодня наступал день икс, точка невозврата. Ближе к вечеру всё закончится: или он, или чешуйчатый гад. Сергей лежал в земле, как давно забытый покойник, и прислушивался к тому, что происходит на поверхности, ловя каждый шорох, каждое дуновение ветра. Пару раз парень отчётливо слышал, как срабатывают ловушки, расположенные поблизости. Сначала хруст ветки, затем глухой удар, звон бамбука. Мысль о том, что враг сильно поранится, наколется на колья и истечёт кровью, грела его душу, добавляя немного мёда в эту бочку дёгтя. Вот только криков или стонов слышно не было. Ни одного, даже слабого. Возможно, ловушки разряжали дикие животные, случайно забредшие в зону поражения. Или его механизмы, собранные на скорую руку в относительной спешке, давали сбой и выстреливали вхолостую, как пугач без пороха. Как бы то ни было, к вечеру всё станет ясно. Солнце клонилось к горизонту, отбрасывая длинные, кровавые тени.

— Ау, Морф, выходи, я знаю, что ты тут, — раздался скрипучий голос откуда-то слева. — Арена сузилась до сотни метров, прятаться больше негде. Давай, не трусь, кончай грязный цирк.

«Почему он называет меня Морф? — мелькнула в голове праздная мысль, пока тело оставалось неподвижным. — Что это за прозвище такое, обидное или наоборот, комплиментарное? Интересно, а что будет, если я не выйду совсем? Просто останусь здесь, в своей могиле, и он уйдёт восвояси?»

— Ты, наверное, сейчас думаешь, что произойдёт, если ты не выйдешь? — голос переместился направо, ближе к куче крокодильих костей. — Я тебе отвечу, не томи себя надеждами. Ровно через трое суток после начала поединка арена начнёт очень быстро сужаться, со скоростью примерно десять метров в минуту. Затем она просто захлопнется, расплющив наши тела ударом невидимых стен. Я, правда, исчезну в последний момент и появлюсь в своём мире, технически оставшись живым, хоть и в лепёшку. А вот ты, друг мой, канешь в лету безвозвратно, как дерьмо в унитазе. И, кстати, победу присулят нам, потому что претендент с нашей стороны останется хотя бы в относительном порядке существовать. Я разок такое проворачивал, знаешь, то ещё чувство, когда тебя расплющивает заживо, а ты не можешь даже вздохнуть. Так что вылезай, мне ещё нужно кристалл твоей паршивой душонкой заполнить до краёв! Надеюсь, она покачественнее, чем у тех щенков, которых я резал пару дней назад. И можешь не надеяться на ловушки, понатыканные тобой в округе. Я их разрядил все до одной, пока ты дрых под землёй. Колья повыдёргивал, верёвки перерезал. Твоя работа насмарку.