«Так, и куда же меня занесло в этот раз? — Крас огляделся по сторонам, силясь сориентироваться в буйстве зелени. — Где там мой навигатор? Ну, конечно, кто бы сомневался, что ты, сволочь, работать, ясное дело, не будешь. Думаю, телефон тоже дуба дал. Нет сети… хотя Лис убеждал меня, что забугорная, бешено дорогая трубка принимает надёжный сигнал даже на дне морском, рядом с русалками и затонувшими сокровищами. Ой, не нравится мне это всё, прямо чуйка кипит! Ладно, Серёжа, успокойся! Ты же получил кучу полезной информации за последнее время. Нужно осмотреться и решить, что делать дальше, без паники и истерик. И где же, чёрт возьми, мой противник? Небось в гамаке прохлаждается, кокосовый сок потягивает».

Крас стоял на влажной, рыхлой земле, густо поросшей травой выше колена, которая норовила запутаться в берцах и устроить ему внеплановый кульбит. Вокруг возвышались многоствольные деревья, укутанные паутиной лиан, точно бабушкины пледы на зимней вешалке. Над головой висели крупные, веерообразные листья пальм, похожие на растопыренные ладони великанов, застывших в вечном изумлении. Его окружала обильная, буйная растительность, местность буквально утопала в зелени, словно нерадивый турист в болоте. Контраст между суровой, каменистой, злой физиономией Афганистана и тем влажным, сырым, пахнущим гнильцой и цветами местом, куда попал Сергей, оказался колоссальным, почти нереальным, будто его перекинули с Луны на Венеру без переходного периода. Сквозь густую, сплетённую в хитрые узоры листву с трудом пробивались лучи заходящего солнца, окрашивая всё вокруг в тёплые багряные тона, как в дешёвом фильме ужасов, где героя вот-вот сожрут.

Воздух был тёплым и очень влажным, от него волосы мгновенно слиплись в противные сосульки, а футболка прилипла к спине, словно вторая кожа, задумавшая предательство. Джунгли гудели от непрекращающегося жужжания мириад насекомых, которые моментально, тучей голодных вампиров, облепили лицо и руки, явно намереваясь утащить бедолагу в своё гнездо. Вдалеке слышался грозный, утробный рёв диких животных, то ли обезьян, решивших устроить вечеринку, то ли крупных кошек, собиравшихся на совещание по поводу меню. Проверив ещё раз все свои электронные гаджеты с видом заядлого параноика, Крас с унылым и каким-то даже привычным сожалением понял, что они абсолютно бесполезны в незнакомом месте, как зонтик в ураган. Даже старый добрый компас, верный друг и товарищ, на которого он собирался полагаться в самых жопных ситуациях, крутился как бешеная юла и не показывал строго на север, словно над ним жестоко подшутил весёлый электромагнит.

Парень присел на корточки, хрустнув коленями, и внимательно осмотрелся, щурясь на пробивающиеся лучи.

'Что мы имеем на текущий момент? — продолжил он размышлять, машинально смахивая с шеи жирного жука. — В Афганистане накануне переноса солнце было ещё высоко, палило так, что плавились камни. Тут же светило уже вовсю садится, лениво так, по-курортному… значит, разница во времени составляет пару-тройку часов, это однозначно. Похоже, я сместился на восток, если, конечно, меня не зашвырнуло в параллельную реальность, что тоже вариант. Хотя, не-е-т, старый вроде говорил что турнир проводится строга на территории принимающей стороны.

Судя по растительности, высокой температуре и липкой влажности воздуха, я сейчас в настоящих тропиках, так сказать, в парном молоке джунглей. Скорее всего, это южно-азиатский регион: Таиланд, Лаос, Мьянма, Вьетнам. На худой конец — Филиппины, там тоже пальмовых красот навалом. Да что гадать, всё равно точнее не определю, не лесничий я, в конце концов! В любом случае, сейчас тепло и сухо, уже хорошо! Могло быть хуже: ливень, гроза, цунами. В дальневосточном регионе всюду должен лить сезон дождей, как из ведра, сутками без перерыва, а тут на голову не капает, так что радуйся, Серёжа, считай, подфартило по-крупному.

Солнце почти село, так что ночевать, видимо, придётся прямо здесь, в непролазных джунглях, на голой земле, под аккомпанемент комариного оркестра. И где, мать его, мой противник, с которым нужно сражаться? Небось прячется за кустом и ржёт, глядя на мои мучения'.

Не успел Сергей закончить свою мысль, как услышал сзади отчётливый шорох листвы, будто кто-то очень крупный и на редкость нахальный продирался сквозь заросли, не особо церемонясь. Объект находился метрах в двадцати от него, не дальше вытянутой руки гиганта. По одним только звукам стало ясно: это однозначно не зверь, потому что звери обычно умнее! Они двигаются не так шумно и прямолинейно, как прущий на пролом субъект, у которого, видимо, рычагов осторожности нет вообще. А тот, кто сейчас спокойно, без всякой опаски, топал в его направлении, не особо заботился о скрытности, ни на грамм. Казалось, наоборот, наглый тип на полном серьёзе хочет, чтобы его заметили и вышли навстречу, да ещё и ковровую дорожку раскатали.

Крас принял решение не рисковать своей единственной шкурой, а пройти немного вперёд и забраться на ближайшее мощное дерево, благо росло оно на редкость удобно. Ствол у растения был толстый, с широкими и прочными ветвями, растущими в разные стороны, точно рога у оленя-мутанта. Величественное растение наверняка выдержит вес взрослого человека в тяжёлом обмундировании, если только не окажется картонной декорацией. Забравшись на высоту нескольких метров, пыхтя и матерясь вполголоса, Сергей прижался спиной к шершавому, пахнущему прелой смолой стволу, замер, превратившись в памятник самому себе, и стал внимательно наблюдать вниз, сквозь листву, как заядлый болельщик за финальным матчем. То, что он увидел, его немного шокировало и одновременно позабавило до икоты.

«Так вот ты какой, северный олень! — мысль обожгла сознание едкой, почти весёлой злостью. — Ну, иди к папочке, сейчас я тебя упокою, не встанешь уже, красавчик». Крас хищно усмехнулся собственному внутреннему монологу, завёл руку за спину и намертво схватился за шершавую рукоять косы, легко холодившую его руку от предвкушения лёгкой добычи.

Недалеко от него, по тропинке, явно протоптанной то ли нервными животными, то ли местными жителями с хронической нехваткой асфальта, брёл очень интересный персонаж. Это однозначно был ящеролюд, но отличался он от прошлого варианта, как вступительный экзамен от выпускного. У того, первого, голову украшала вытянутая вперёд морда с серо-коричневыми роговыми чешуйками, напоминавшая наконечник копья. Глаза — небольшие, каплевидные, жёлтые, полные равнодушной злобы. На макушке гордо возвышался гребень, точно петушиный, только без намёка на кукареку. А сегодняшний «товарищ» оказался будто из другой оперы. Башка у него выросла в виде почти идеальной пирамиды, прямо архитектурное излишество. Глазницы крупные, круглые, как иллюминаторы, а внутри прячутся мелкие, бисерные зрачки, осматривающие мир с подозрительной придирчивостью. Ушей не было совсем, по крайней мере, так казалось на первый взгляд, ни намёка на раковины или хотя бы дырки. Кожа, также чешуйчатая и грубая на вид, радовала глаз неожиданной цветовой гаммой: зелёной с синеватым холодным отливом, да ещё и с красными вкраплениями, точно у аллергичного дракона.

«Где-то я уже видел похожую зверюшку, только размером поменьше, — промелькнуло в голове у Краса. — В детской энциклопедии, кажется. Или в передаче про рептилий, которую крутили по телику во время зубной боли».

Ответ на свой вопрос не заставил долго томиться и пригласил на чашечку кофе. Ящеролюд остановился именно на том месте, где Крас стоял всего минуту назад, ещё даже не остыл след. Затем пресмыкающийся наклонился, с хрустом принюхался к кусту, втянув влажный воздух всем своим пирамидальным нутром. А потом началось представление: его кожа, как живой дисплей, поплыла пятнами, заиграла оттенками и на глазах слилась с местной растительностью, превратив охотника в зелёное привидение с синевой.

«Значит, хамелеон, — мысленно хмыкнул Сергей, поправляя ворот. — Любопытно, однако. Живой разведчик-невидимка, мать его. Только пулемёта ему не хватало».

Интересовал ещё один факт: одежда на ящере тоже меняла окрас, подстраиваясь под каждую веточку и каждый лист. Если в прошлый раз обмундирование противника состояло в основном из ткани, дешёвой и практичной, то в сегодня ему явно пошили костюм из кожи. И была это кожа другого животного, более крупного и, судя по всему, крайне недовольного своей участью. У того первого представителя мелмаковской расы чешуйки росли мелкие, блестящие, как дешёвая бижутерия. А сплошной костюм, экземпляра стоящего под деревом, собрали из более крупных роговых образований, похожих на бронежилет, скроенный сатанистом-модельером. Одеяние облегало тело ящеролюда настолько плотно, что при беглом взгляде можно было подумать, будто это его собственная кожа, просто отрастил лишнюю опцию. Однако более детальное, придирчивое рассмотрение выдавало правду: блестящий покров был явно защитным, не хуже каски на голове. За спиной проглядывались ножны с рукояткой меча, обтянутые тем же материалом и сливавшиеся с джунглями, как хамелеон на хамелеоне. Больше никакого оружия Крас не заметил, ни пистолета, ни гранаты, ни перочинного ножа.

«Да… неприятный противник, — пронеслось в голове с лёгкой досадой. — Особенно здесь, в зелёной мешанине джунглей. Куда ни кинь взгляд, одни растения, кусты да лианы. А хладнокровный гад, похоже, умеет маскироваться под них, как профессиональный партизан-искусник. Благо, я выбрал камуфляж нейтрального цвета, без дурацких блёсток. Сейчас мой костюм хоть немного, но сливается с местностью, не как у клоуна на параде. Хорошо ещё, что этот гад не слишком умный и осмотрительный. Был бы поумнее, уже бы заметил, как я на дереве трясусь. Сегодня я всё сделаю быстро, чисто и с минимальным количеством крови, если повезёт».

Как только противник подошёл к дереву, на котором затаился Сергей, Крас без лишнего шума, одними мышцами, спрыгнул вниз. В руке он уже держал одну косу, занесённую для удара. Точное, выверенное до миллиметра движение, и лезвие вошло ящеру прямо в голову, в то самое место между глазниц, где даже пирамидальная башка не держит оборону.

Раздался глухой звук, словно он проткнул не череп, а старый, надутый до предела футбольный мяч. Из головы ящера, шипя и брызгая какой-то жижей, начал со свистом выходить воздух, долго, печально, с лёгким оттенком трагикомедии. Джунгли на секунду притихли, словно оценивая зрелище.

— Чё за нах, он что, пустотелый⁈ — вырвалось у Краса с привкусом паники и собственной глупости. — Что-то не так, мать его!

И тут Сергей понял с той неприятной отчётливостью, какая бывает только перед смертью или крупными неприятностями: он угодил в ловушку. Скорее всего, перед ним была подсадная утка, надутый манекен с минимальным набором функций, живой реквизит, которому плевать на удары. Шёл себе, шуршал, принюхивался, а потом взял и лопнул как презерватив на свадьбе. Задача стояла простая: выманить противника из укрытия, показать пальцем и сказать «смотри, лох». Затем послышался лёгкий шелест листвы, такой невинный, будто ветерок играл с девушкой в прятки, и Крас почувствовал сильную, жгучую боль в правом плече. Опустив голову, увидел, что в нём торчит сюрикен. Звезда, которую нормальные люди украшают стену, а ненормальные втыкают в живых людей.

«Вот же я недоумок тупорылый, — мысль зашипела ядовитой слюной. — Да, всё закончится быстро. Только не в мою пользу, а в пользу того гада, который сейчас, наверное, облизывается в кустах. Меня уже ранили, а я даже не видел откуда. Пора тикать, пока не превратили в ёжика для метательных ножей».

Вырвав снаряд из руки, парень рванул прочь, даже не глядя, куда льётся кровь. Листва хлестала его по лицу с садистским удовольствием, будто джунгли решили добить того, кого не прикончила вражеская звезда. Ноги путались в траве, как в кандалах. Несколько раз он падал лицом в землю, вставал, матерясь сквозь зубы, и продолжал бежать, превратившись в живую иллюстрацию к слову «свалить побыстрее». Его олимпийский забег закончился падением с крутого оврага в небольшую заводь реки с отвесным двухметровым берегом.

Шлепок был знатный, как у утопленника на конкурсе синхронного плавания. Вынырнув из воды, отфыркиваясь и отплёвываясь какой-то тиной, парень увидел, что растительность свисает с берега густыми зелёными соплями, и за ними вполне можно спрятаться от наблюдения. Доплыв до укрытия, вцепившись в корягу, начал лихорадочно, почти конвульсивно размышлять.

«Так, Серёжа, успокойся, — приказал он себе тоном психиатра, работающего с буйными. — Ты ещё жив, и это уже достижение. Да, начало вышло кривоватым, как доска плотника с похмелья, но ранение несерьёзное. Регенерация почти сделала своё дело, болит уже не так сильно, как если бы в плече застрял раскалённый гвоздь. Отставить панику и думаем, думаем! Скорее всего, мерзкий урод такой же хамелеон, как тот надувной болванчик. Просто настоящий, с мясом и зубами. Значит, обнаружить его в лесу будет сложнее, чем найти совесть у политика. Пока я в воде, подобраться незаметно у него не выйдет. Вода у нас прозрачная? Нет, у нас вода мутная, как моя репутация после выходных. Чёрт! А вдруг тут крокодилы?»

Краса охватила лёгкая паника. Парень всеми силами пытался успокоиться, но выходило слабо.

«Отличный сценарий: ушёл сражаться с одной ящерицей, а был сожран другой! Эпичный, блин, конец получится. Прямо для сериала „Безмозглые герои“. А ещё я знаю, что в тропических речках водятся очень мерзкие рыбки. Мелкие твари, умеющие заползать в уретру, раскидывая там свои иглы во все стороны, а после питаются кровью жертвы. Член после ихтиандрова вторжения, сам знаешь, только отрезать и выбросить на корм пираньям. Так что запоминаем, Сергей: не ссать в воду, рыбёхи плывут на тепло и на глупость. Пля, о чём я сейчас вообще думаю? У меня плечо пробито, за мной гонится ящер-невидимка, а я переживаю за свой причиндал? Короче, поплыву пока вниз по течению, дальше будет видно. Бурной эту реку назвать сложно, так, ленивая струя, возможно, доплыву до населённого пункта. Там либо люди, либо противник. В любом случае, попробую связаться с командой. Или хотя бы с выпивкой».

Крас отлично плавал, этого ему не занимать. Вкупе с ускорением мышц и довольно бодрым течением парень мог потягаться в скорости с небольшой лодкой, у которой подсдыхал мотор. Его очень пугал вариант с крокодилом, потому что рептилия с двумя рядами зубов не смотрит, кто ты там по гороскопу. Так что он старался вовсе не останавливаться и двигался очень быстро, периодически оглядываясь на манер параноика, которого выпустили из клиники под честное слово. Костюм Сергея, сшили из гидрофобной ткани, и воду он не впитывал. Комуфляж, конечно, не спасательный жилет, но хотя бы не тянул на дно свинцовыми складками. Обувь очень плотно сидела на ногах и имела специальную мембрану, не пускающую влагу внутрь. Никаких тебе мокрых носков, никаких мозолей. Плыть было легко и удобно, как в рекламе дорогого спортинвентаря, где никто не бегает от зелёных ящеров с сюрикенами. Спустя примерно десять минут парень увидел вдалеке искусственно построенный помост, нечто вроде примитивного пирса из жердей, и прибился к берегу, работая руками, будто вёслами. Ноги нащупали дно, и жизнь показалась чуть менее паршивой.

«Поселение, однозначно поселение, — мысленно обрадовался Крас с лёгким оттенком сарказма. — Обезьяны, даже самые умные, не способны построить мосты, у них лапы кривые и профсоюз запрещает. Хм, уже лучше, не совсем глухомань. Может, у здешних обитателей будет связь, и я смогу позвать подмогу, а не высасывать из пальца способы выживания. А то пока в голову не приходят мысли, как выслеживать и мочить мерзкого гада-хамелеона. Только одна: как бы самому не сдохнуть по-идиотски. Ещё и темнеть начинает, быстро так, по-тропически, словно кто-то выключает свет над клопами. Необходимо найти укрытие на ночь, сегодня я уже ничего не сделаю, только кровь потеряю и нервы себе вымотаю. Так, выбираюсь на берег и двигаюсь в сторону мостка, нечего в воде торчать, как поплавок для крокодила».

Выйдя из реки, мокрый, злой и слегка обалдевший от собственного везения, Крас двинулся в направлении деревянного настила, уходящего на пару метров в речную муть, точно немощный палец утопленника. Не дойдя десятка шагов, он нырнул в кусты и затаился, превратившись в памятник самому себе, прислушиваясь к происходящему вокруг с той жуткой сосредоточенностью, какая бывает только у мыши, чующей кота за углом.

Изучая когда-то литературу по выживанию в джунглях, Сергей понимал одну простую вещь: быть постоянно начеку, даже когда ссышь за кустом, потому что именно в этот момент тебя и сожрут. Обилие ядовитых растений и насекомых пугало парня вдвойне, ведь никаких антидотов с собой у него не было. Как и провизии на длительное время, если не считать пару энергетических батончиков, которые по вкусу напоминали опилки с сахаром.

Ориентируясь на прошлый поединок, Сергей и обмундирование собирал под стать ему. Он надеялся на честный, быстротечный бой лицом к лицу, на мужской разговор с использованием холодного оружия и без дураков. А тут, похоже, в Рембо играть придётся. В Рембо, у которого из всего арсенала, две косы, пидроб, и мокрые трусы, а ещё безмерное облегчение от того, что он ещё не в желудке у ящера.

Осмотревшись вокруг с хирургической тщательностью страдающего параноика, Крас заметил небольшое строение со стенами из бамбуковых стволов, связанных лианами, и двускатной кровлей, покрытой высохшими пальмовыми листьями. Лачуга была поднята сваями на метр от земли, как будто в детстве её обижали, и она решила отрастить ноги. Так строились все здания в джунглях. Местные жители защищали себя от ползучих пресмыкающихся, обрабатывая сваи сильно пахнущим раствором из гниющих растений. Вонь стояла такая, что змеи, пауки и прочие опасные насекомые обходили хижину стороной, давясь и матерясь. Люди, кстати, тоже. Возле входа валялась дырявая лодка каноэ, вырезанная из ствола крупного дерева. Рядом одиноко лежало сломанное весло, чья карьера закончилась ударом о чью-то толстую голову. Движений или источника света внутри не наблюдалось, только тишина, какая бывает в могиле или в рыболовной хижине после смены хозяев.

«Рыбацкая хижина, — констатировал факт Сергей, сдувая с лица прилипшего комара. — Судя по сломанному инвентарю, либо заброшена к чертям, либо рыбаки уплыли на рабочей лодке, навсегда и без сожаления. Да и не видно никого внутри, ни одной живой души, кроме тараканов разве что. На сегодня, думаю, сгодится. Не „Хилтон“, конечно, зато тёплый трупный запах не мешает спать. Один вход проще защищать, чем три или четыре, особенно когда у тебя оба глаза спят. Сейчас надо набрать листвы посуше, раскидать перед дверью и внутри лачуги. Шуршать будет как на концерте симфонического оркестра, и пресмыкающийся гад не застанет меня врасплох. Если, конечно, он не научился летать. А если научился, то я просто перестану убиваться и закажу пиццу».

Внутри пристанище рыбаков оказалось практически пустым, как кошелёк после зарплаты. Два разорванных матраса, явно набитые соломой и чьими-то радостными воспоминаниями, валялись на полу. В углу красовалась куча перепутанных сетей, в которых запутались бы даже те, кто их плёл. Единственное, что порадовало Краса, — это натянутый посреди комнаты гамак. Старый, местами перетёртый, но ещё способный держать вес взрослого мужика без внезапного знакомства с полом. Сегодня ему не придётся спать на досках, под которыми бегают полчища сороконожек.

Ползающие насекомые до него, может, и не доберутся, чего нельзя было сказать о жутко надоедливых москитах. Даже закрытый плотный армейский костюм и балаклава не спасали от маленьких, жужжащих тварей. Казалось, они смеялись над тканью, проходили её навылет с гоготом и залезали под одежду просто ради спортивного интереса. А затем кусали, с удовольствием, какое бывает только у налоговиков или стоматологов. Сергей, чертыхаясь и матерясь вполголоса, раскидал сухую, хрустящую листву вокруг лачуги и по всему полу, создав себе систему раннего оповещения. Затем с трудом, матерясь уже вслух, залез в гамак, покачался пару раз, чтобы проверить надёжность креплений, и стал размышлять. Размышлять о том, как он дожил до жизни, в которой спит в гамаке как обезьяна, а за ним охотится рептилия с головой-пирамидой. Жизнь, определённо, любила чёрный юмор. И сейчас она хохотала громче всех.

«И где же наш друг? — подумал Крас, вглядываясь в темноту над головой. — Что-то он не торопится завершать задание. Такое ощущение, что со мной играют, как кошка с мышью, только без удовольствия. На самом деле, меня можно было прикончить ещё в самом начале, когда я рубил его куклу. — Сей факт не давал покоя Сергею, но он решил подумать о более насущных темах. — Если физиология хамелеона схожа с представителями нашей планеты, то он плохо видит в темноте. Значит, ночью нападения можно не опасаться, хотя полагаться на это не стоит. Зато днём хладнокровные пресмыкающиеся становятся замечательными наблюдателями. Их глаза, эти живые окуляры, замечают всё, что происходит вокруг на триста шестьдесят градусов. Глаза анализируют изображение из обоих окуляров в режиме онлайн, как две разные картинки, сведённые в один кровавый коллаж. Это примерно так же, как сидеть за двумя мониторами и понимать, что происходит в реальном времени на каждом. Только цена ошибки здесь не штрафной выстрел в игре, а собственная шкура.»

— Хех — усмехнулся Крас своей шутке.

«По запаху он меня точно не найдёт, хотя его надувной двойник принюхивался, когда меня искал. Скорее всего, просто уловка, дабы выманить меня из укрытия. Но на ночь всё же стоит отключить потоотделение, хотя бы частично, иначе насекомые съедят заживо, даже не дожидаясь ящера.»

Крас глубоко вздохнул и резко дёрнулся, испугавшись пронизывающего писка… Прислушавшись в темноте, парень понял, что на другом берегу реки беснуются дикие звери.

«И как тут уснёшь в такой обстановке? Каждый шорох кажется шагами, каждая тень силуэтом… А зачем мне вообще спать? Дня три, может, четыре продержусь без отдыха. Если не найду его за отведённое время, выберусь к людям и уйду в закат, как герой дешёвого вестерна, только без лошади и ковбоя. Интересно, какие у них инструкции по временным рамкам? Не помню, чтобы старый что-то говорил про сроки. А в городской среде ползучего гада гораздо проще изловить. Там нет зелёной мешанины, нет бесконечных кустов, где можно спрятать целую армию… Решено: завтра рано утром начну искать людей и пробиваться в ближайший крупный населённый пункт. Ещё бы понять, где я нахожусь, и хотя бы примерно знать, понимаю ли я местный язык. Не хватало ещё объясняться жестами с аборигенами, когда за спиной бегает ящер-убийца».

В подобного рода раздумьях Крас пролежал несколько часов, замерев в гамаке, как мертвец, забывший сообщить о своей кончине. Он вспоминал всё, что ему было известно про хамелеонов и их ближайших родственников из земной фауны. Научная информация, возможно, была совершенно бесполезной, ведь ему противостоял представитель иномирной расы. Их физиология могла кардинально отличаться от земной, и все его догадки, рухнуть в первый же миг встречи. А самым пугающим было другое: его противник мог оказаться вовсе не хамелеоном, а совсем иным разумным существом, принявшим удобную форму для охоты. Он же не видел его лично, только надувную приманку, лопнувшую от одного удара. Тягучие мысли сводили парня с ума, заставляя прокручивать в голове десятки вариантов, один страшнее другого. Так же он обновил в памяти знания, почерпнутые из учебников, принесённых Гомом. Про бои в джунглях там было написано немного, всего пара страниц мелким шрифтом, но и это лучше, чем ничего. Лучше, чем лежать и гадать, какая тварь тебя сожрёт первой.

Когда первые лучи солнца пробились сквозь густую листву и утро начало брать власть над ночью, Крас осторожно слез с гамака, стараясь не шуметь, и проверил своё снаряжение. Печальным фактом, от которого заныло под ложечкой, оказалось то, что он остался без дальнобойного оружия. Патроны к пидробу промокли насмерть во время его короткого, но эпичного заплыва. Вода сделала своё чёрное дело, превратив боеприпасы в бесполезные кусочки металла и пороховой каши. Оставались только косы, два холодных лезвия, и штык-нож на ноге, пристёгнутый к берцу тугой застёжкой. Парень сделал мысленную зарубку в памяти: при первой же встрече отругать Аргона за глупое упущение. Аргон, собиравший ему обмундирование, явно не рассчитывал, что его бойцу придётся купаться в тропической речке с полной выкладкой. А зря. В безумном мире приходится рассчитывать на всё, в том числе на собственную глупость и чужую безалаберность.

«Интересно, если бы у меня не было моих косочек, — подумал Крас, потирая зудящее плечо, — мне что, пришлось бы воевать чисто ножом, камнями и палками, как пещерному человеку на охоте за мамонтом? Ладно, нужно выдвигаться в поселение и пытаться свалить отсюда, пока меня не превратили в очередной труп местного значения. Ещё и жопа жутко зудит из-за укусов. Твою мать, почему я такой тупой? Нужно же просто снизить чувствительность на укусы, и всё будет нормально. Не съедят же меня эти мелкие твари живьём, в конце концов, я не десерт».

— А-А-А-А-А!!!

Душераздирающий мужской крик вдалеке прервал его размышления, разрезав утреннюю тишину как бритва по горлу. Крик доносился из джунглей позади лачуги, из той самой зелёной глубины, куда Крас не решился сунуться ночью.

Через некоторое время вопль повторился, но он принадлежал уже женщине. Затем крики стали многочисленными, в жутком хоре тонули и детские голоса, тонкие, надрывные, такие, которые взрослые не должны слышать никогда.

Крас пулей вылетел из хижины, забыв про гамак и раскиданную листву, и побежал к реке, в противоположном направлении от кричащих. Его сапоги месили землю с отчаянной скоростью, сердце колотилось где-то в горле. Другой берег оказался пологим, а затем переходил в очень крутой подъём с вырезанной растительностью. По всей видимости, рыбаки пытались защитить себя от диких животных, лишив хищников естественного укрытия. Так что Крас, не раздумывая ни секунды, переплыл неширокую реку, работая руками как вёслами, и стремительно забрался наверх.

Он надеялся оказаться в относительной безопасности и занять высоту с более хорошим обзором! Классическое правило любого боя: кто выше, тот живёт дольше. Добравшись до вершины оврага, он развернулся и всмотрелся вдаль, щурясь от пробивающегося солнца. На расстоянии около полукилометра в небо устремлялся густой чёрный дым. Там явно что-то горело, и это был не маленький костерок на завтрак, а самый настоящий пожар, пожирающий чьи-то дома.

Сергей развернулся, дабы уйти в другую сторону, подальше от дыма и криков, но не смог двигаться дальше. Невидимая стена преградила ему дорогу, упругая и безжалостная, как граница мироздания. Выставив руку вперёд, можно было потрогать плотную пустоту. Он даже прислонился к невидимой стене спиной, чувствуя холодное сопротивление, и попробовал её на прочность, несколько раз ударив кулаком. Ладонь отозвалась глухой болью, а стена не дрогнула.