— А-а-а, как же больно-то! — Закричал Крас и даже удивился, что снова может кричать… — Суки, ироды, чтоб вас… уничтожу, порву всех, испепелю до последнего атома. А-а-а! У-у-у! Да за что-о-о? Я же победил! Мало того что изуродовали, словно бог черепаху в припадке гнева, так ещё и терпи теперь жуткие мучения. А-а-а-р-р-р!

— А как ты хотел, дурачок неучёный? Ты ж на своих ошибках ни разу не научился. Я начинаю думать, увалень, что тебе мучения в кайф. Ты, случаем, садо-мазо никогда не увлекался?

В голове Краса послышался знакомый голос, ехидный, каркающий, с вечной усмешкой старого циника. Боль нехотя отползла на пару делений.

— А-а-а! У-у-у! Р-р-р! Это ты, старый? — прохрипел Сергей сквозь стиснутые дёсны, из которых сейчас лезли наружу новые зубы, будто раскалённые гвозди. — У меня к тебе будет отдельный разговор. А-а-а! Полей на жопу чем-нибудь холодненьким, желательно, прям в шоколадный глаз. Жжёт, терпеть нет никаких сил!

— Так ты будешь с девицами своими развлекаться, а сейчас терпи. — Вед ответил с той ленивой весёлостью человека, который наблюдает за чужими страданиями из уютного безопасного далека. — В следующий раз думай головой, а не жопой, глядишь, и заливать в неё ничего не придётся.

— Сука, ты же говорил, что с каждым новым перерождением боль будет стихать! — Сергей заорал так, что из горла вырвался сиплый полукашель-полурык. — А-а-а! По мне, так всё наоборот, сегодня в десять раз хуже.

Он корчился в агонии, испытывая такие муки, будто его позвоночник выдирали через нос по одному позвонку.

— Ну ты сравнил! — Протянул с усмешкой старик… — В прошлый раз тебя поломало немного, пару костей, царапины, фигня. А сегодня ноги ниже колен заново отращивать. Хе-хе-хе! — Вед явно наслаждался картиной. — Смотрю, ящерка и писюльку твою не пожалела. Теперь у тебя настоящий обрез в штанах болтается. Вместо дружка культя с обгорелыми краями. Ну не переживай! Вырастет такой же, даже чуть больше, и работать станет лучше, как новенький протез, только из мяса. Вот когда твоё тело начнёт полностью состоять из духовной плоти, вернее из чистой энергии, тогда все перерождения и восстановления пойдут легче. На самом деле есть способ сделать всё быстрее, эффективнее и безболезненнее, но в твоём мире пока невозможный.

— А-а-а-а! У-у-у-у! Х-х-х… — Сергей судорожно выдохнул, поскуливая, как побитый пёс под забором. — О чём ты? Что значит «духовное тело»? Я готов на всё, понял? НА ВСЁ! Что нужно сделать?

Сейчас Крас согласился бы продать душу не то что дьяволу, любому шулеру в придорожной таверне, лишь бы утихомирить раздирающую боль в челюсти. Несколько выбитых зубов принялись заново прорастать из дёсен, формируя свежие нервные окончания с такой тщательностью, будто сама природа решила поиздеваться. Невыносимая пытка легко сравнима с чувством, когда тебе лечат все зубы разом без единой капли анестезии, только в десять раз острее. Мучения оказались настолько сильными, что разум затуманивался, превращаясь в кисель, и становилось почти невозможно связно мыслить.

— Говорю же, увалень, в вашем мире невозможно пока! — Вед вздохнул с терпеливостью надзирателя в психушке. — Для этого понадобится копирующий кристалл, а ты такие делать ещё не научился. Плюс специальное оборудование, его взять негде, а построить не из чего и не на чем, и не кому. Даже рассказывать не буду, сам узнаешь в своё время. Сегодня придётся потерпеть. Я же объяснял: всё, по сути, состоит из энергии, ну и физические тела в том числе. Ты лишился обеих ног и ещё по мелочи на голове и остальной туше. Так вот, сейчас твоё тело восстанавливается из чистой энергии, процесс очень неприятный, гораздо больнее, чем отращивание из жировой или костной ткани. Зато в следующий раз, когда потеряешь конечность, те части, которые уже когда-то слеплены из энергии, восстановятся быстро и почти без боли, потерпишь полчаса вместо трёх адских суток.

— У-у-у! А-а-а! Вот ты загнул! — проревел Сергей, стуча кулаком по земле, там, где у него когда-то была ладонь, а сейчас просто культя с лезущими наружу розовыми отростками вместо пальцев. — А почему раньше сказать не удосужился? Я же мог потихоньку себя кромсать и выращивать новые части тела. А-а-а!

— Потому что за новую информацию пришлось бы платить Равновесию. — Голос Веда стал на полтона холоднее. — Твой умишко слишком скуден, дабы понять всё самостоятельно. Да и всё равно кишка тонка, духу бы не хватило отрезать от себя часть тела и вырастить новую. Ты даже когда своим болванчикам фокусы показывал, рубил других, а не себя любимого. Так что это были бы впустую просранные ресурсы. Сегодня можешь и потерпеть.

Крас замолчал и сильно стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном под кожей. Вед по сути был прав. Сергей ещё не настолько решительный малый, чтобы рубить себя. Не хватило бы духа смотреть, как собственная кровь хлещет на пол. Решив сменить тему, он спросил следующий вопрос, даже не надеясь на приятный ответ:

— У-у-у-ха-аш-ш-ша! А почему сейчас рассказываешь? Платить уже не нужно за знания?

Вед усмехнулся про себя. Он заметил, как слова о малодушии задели Краса, заставив того даже меньше стонать и более стойко переносить боль, будто злость стала внутренним обезболивающим.

— Одно дело преподнести способ на блюдечке, а другое констатировать факт. Говоря проще, выходит примерно так. Вот представь: захотел ты научиться бить кулаком сильно и молниеносно. Как будет быстрее? Если наймёшь тренера, и он тебе всё по полочкам разложит, расскажет, как нужно ставить ноги, выворачивать корпус, с какой амплитудой и скоростью бить. Или если ты просто купишь боксёрский мешок и будешь лупить по нему неделями, пока сам всё не поймёшь через шишки и ссадины? Вот именно: с тренером будет быстрее и эффективнее, но ему придётся платить. А в нашем случае получается нечто среднее. По сути, ты научился сам на своей шкуре, а я рассказал, как это работает, дав таким образом бесплатный совет без всякой платы Равновесию.

— У-у-у, урод! Я бы лучше заплатил! Терпеть такое просто кошмар, а не испытание.

Крас закатил глаза и забился в конвульсиях от нового приступа боли.

— Мальчик мой, сейчас тебе нечем платить, я бы даже сказал, мелочи в кармане нет. А я ещё не решил, стоит ли в тебя вкладывать огромные средства, рискуя остаться в дураках.

Последние слова вывели Краса из себя, словно кто-то плеснул кислоты на открытую рану. Он очень громко и злобно закричал, перекрывая собственный стон:

— Не-не-не решил? Я что, заикаться начал? И после вчерашнего мне ещё что-то нужно доказывать, как нашкодившему щенку? У меня много вопросов, и я хочу на них ответы.

— Не кричи на меня. Да, не решил, потому что ты так и остался тупым дурачком без проблеска мысли. Но, как мы выяснили, очень удачливым! И Фортуна тебя любит, сама не понимая, за что именно. А по поводу вопросов… Думаю, у тебя он, скорее всего, один: почему было так сложно, будто сам чёрт подсунул лютого противника?

— Ух-х-х-х, вроде отпускает, — Сергей выдохнул с облегчением, которое разлилось по телу тёплой волной. — Кстати, ты прав: те места, которые восстанавливались из энергии, сопровождались сильнейшей болью, а из собственных ресурсов в этот раз не так больно, будто обычные синяки после драки.

Он ответил, как только понял: самая сложная часть экзекуции осталась позади, и можно перевести дыхание.

— Всё познаётся в сравнении, особенно когда сравнивать приходится с пыткой. И ты не прав, у тебя есть навык энергетика, дубина стоеросовая. Собственным ресурсом для тебя должна стать энергия, а не жир и мясо, как у борова на скотобойне. Зато теперь тебе есть чем заняться на досуге: будешь сидеть и кромсать свою тушку до тех пор, пока не останется ничего из обычной плоти, ни кусочка. Только башку не вздумай рубить, а то ума хватит, пожалуй, хотя я в этом не уверен. После недельки мясницких процедур однозначно полюбишь садо-мазо, аха-ха-ха!

И Вед издевательски расхохотался мерзким старческим смехом, от которого хотелось зажать уши.

— Отлично. Час от часу не легче, как говорится, — проворчал Сергей, скрипя восстановившимися зубами. — Ладно, объясняй. Почему мне попался знатный монстр, а не какой-нибудь обычный боец? В прошлый раз было гораздо легче, почти курорт. В джунглях же какой-то маньяк ненормальный телепортнулся, будто из психушки сбежал. Я из кожи вон лез, а ему хоть бы хны: ни тени усталости, ни капли сомнения. Казалось, он предугадывал все мои действия и ходы на десять шагов вперёд, как шулер, который уже знает все карты соперника. Чешуйчатый урод был на голову выше меня во всём: начиная от стратегии и тактики, заканчивая физической силой и скоростью реакции. Я вообще подумал, что он не на турнир прилетел, а на лёгкую прогулку среди жертв. Склизкому ублюдку явно не в первой было убивать разумных: движения отточены, взгляд пустой и холодный, как у мясника за работой.

— У меня для тебя есть плохие, хорошие и очень хорошие новости. С какой начать, чтобы ты не впал в истерику?

— Давай с плохой, так будет легче морально, — не раздумывая ответил Крас, хотя внутри уже всё сжалось в тугой комок.

— На самом деле, она плохая не для тебя лично, а для вашего мира в целом. Дело в том, что снова победу одержал только ты один. Другие претенденты погибли все, без единого выжившего, как солдаты в мясорубке. Но тебе, конечно, от этого не жарко и не холодно! Чужая смерть не убыток. Вот только ваш мирок катится в бездну со скоростью камня, сорвавшегося с обрыва. Помнишь, как Хим подзаразил трупы, и они восстали, словно в дешёвом фильме ужасов? Так это только цветочки, прелюдия перед концертом. Если проиграете, дальше ягодки пойдут такие, что своей мамы не узнаете.

— Хим? — моментально вскинулся Крас, цепляясь за новое слово, как утопающий за соломинку. — Так звали Хамелеона? Тогда уж Хам, по мне, так точнее.

— С персонажем угадал, а вот с именем ты не прав, и это даже не имя, а прозвище, от слова «химия». Хим, последний представитель своей расы. Таких больше нет нигде во всей обозримой вселенной. Его особенность заключалась в способности синтезировать в организме различные химические соединения, а специализировался он именно на химическом оружии, самом подлом и коварном. Не одна планета погибла от лап гнусных пресмыкающихся, целые звёздные системы превращались в выжженные пустоши. Затем, как всегда по сценарию, организовался союз разумных рас, и их истребили под корень, без жалости и снисхождения. А раса называлась прокзенцианцы, а вовсе не хамелеонцы, как ты окрестил в своём невежестве. Так что, дорогой мой Серёжа, ты положил конец целому виду! — Сарказму Веда не было предела, каждое слово источало яд, слаще мёда и смертоноснее цианида. — Совесть теперь замучает по ночам? Бессонница не мучает?

— Нисколько. Он заслужил сполна, с процентами и переплатой. Нельзя так над людьми издеваться, превращать их жизнь в адский цирк. Это не по-человечески.

— Аха-ха-ха! — Вед громко рассмеялся, и властный смех прозвучал как треск ломающихся костей. — Конечно, не по-человечески. Он же не человек, душа твоя наивная. Ваш вид очень любит ловить ящериц и ставить над ними жестокие опыты, отрывать хвосты, смотреть, как бедные твари корчатся. Так вот, ему резать вас было то же самое, что вам — любых холоднокровных, не вышедших роднёй. Ты же не чувствуешь себя мерзавцем, когда давишь комара или муху, не бьёшь себя в грудь, не посыпаешь голову пеплом. Так а с чего ему себя корить? Он ещё и деньги очень хорошие за твои мучения получил, правда, теперь они ему больше не пригодятся, в могиле карманов не носят. Кстати, как тебе соперник в звании старшего мастера? Силён, ядрён, могуч?

— Мастера? САРШЕГО МАСТЕРА⁈ — Крас даже про боль забыл на несколько драгоценных секунд, глаза округлились, челюсть отвисла. — Да что за нахренация происходит? Сейчас же неофиты сражаются, турнир для новичков, зелёных салаг. Что за несправедливость, космического масштаба? — Он промолвил предложение, медленно осознавая всю глубину собственного везения. — Так значит, он умер окончательно, без права на перерождение, а не исчез и не возродился где-то в безопасном месте, потому что был мастером? Да у меня же не было никаких шансов против него! НОЛЬ шансов, как у слепого котёнка против стаи волков.

— Вот, правильный вопрос, грамотный. И мы подошли к очень хорошим новостям, тем, от которых на душе теплеет. Наши враги пошли ва-банк с твоей персоной! Поставили всё на одну карту. В последнее время некто Кравцов навёл много шуму, и ребята знатно обосрались от страха, поэтому выложили очень жирные козыри из рукава, не жалея ресурсов. А шанс, видишь ли, есть всегда, даже когда тебя засунули в мясорубку без штанов. И вчера ты это доказал с блеском, хотя сам до сих пор не веришь.

— Можно как-то понятнее объяснить? На пальцах, для особо одарённых, — устало, с ноткой безнадёги, спросил Крас. — И с каких это пор, старый пень, ты начал ругаться, как портовый попугай, прошедший школу жизни на зоне?

На самом деле, Крас не замечал раньше за Ведом фривольного общения, сдобренного крепким словцом. Старик несколько раз говорил, что Сергей на него плохо влияет, и тут же замолкал, будто спохватывался. Возможно, древний разумный потихоньку перенимает характер своего подопечного, заражается его грубостью и цинизмом, как заразной болезнью. Живые мысли заставили Краса впервые серьёзно задуматься о природе происхождения данного таинственного существа, сидящего у него в голове. Возможно, он вовсе и не живой организм в привычном понимании этого слова, а нечто иное — сгусток информации, энергии или древнего проклятия.

— С тех пор, как с тобой связался, с тех самых пор. Говорю же, ты на меня плохо влияешь, как чума на здорового быка. — Словно подтверждая мысли Сергея, ответил Вед с лёгкой обидой. — И не перебивай старших, некрасиво! О чём это я? Ах, да, о новостях. В общем, когда какой-либо мир побеждает в турнире, он получает не только планету проигравшего, но ещё и целую кучу разных бонусов в общем турнирном рейтинге миров. Бонусы бывают самыми разными, от мала до велика, но, как правило, очень полезными для выживания. Наши враги сейчас очень сильны, как удав перед кроликом, и мы пока проигрываем войну всухую. У нас практически ничего нет: ни ресурсов, ни технологий, ни влияния. А у них есть всё, до чего дотянутся жадные руки. Именно по этой причине тебе приходится набивать собственные шишки до кровавых мозолей: за каждую подсказку или помощь приходится что-то отдавать взамен Равновесию. А у нас, повторюсь, практически ничего нет, чтобы платить. А у врагов есть, и много. И в этот раз они раскошелились на полную катушку, не поскупились.

Старик сделал паузу для большего драматического эффекта, чтобы слова улеглись в воспалённом мозгу. Затем продолжил с холодной торжественностью:

— Они воспользовались правом на контрольную ставку и устранение претендента. Понимаешь, что это значит? Они подсунули тебе мастера не просто так, а заплатили за это цену, от которой у нормального мира волосы встали бы дыбом. Ты им очень сильно мешаешь, увалень. Мешаешь так, что они готовы жечь ресурсы тоннами, лишь бы стереть тебя в пыль. Но ты жив. И мы плавно подходим к очень хорошей новости.

— А-а-а, а-а-а… — простонал Крас, скорее по инерции, чем от реальной боли.

— Не перебивай, всё сейчас объясню по порядку, без спешки. Теперь у меня руки развязаны, и я могу много тебе всего интересного рассказать, такого, от чего волосы встанут дыбом. Первый козырь называется контрольная ставка. Суть проста: выбирают одного претендента и ставят на него все поединки разом, как на единственную лошадь в заезде. Обычно делается наоборот: одна сторона выставляет сильного бойца из своей коллекции на бой с противником рангом выше, чем у самого бойца. Если фартовый смельчак побеждает, ему засчитывают сразу все очки во всех рангах, без лишней беготни. Короче, когда неофит побеждает подмастерье, Равновесие считает, что он выиграл все бои неофитов и подмастерий. Типа шесть боёв за раз. Таким образом, претенденту нужно сразиться один раз вместо шести, сэкономив силы и нервы. А твои недруги пошли дальше и даже подстраховались на славу, выложив ещё два козыря из рукава. Первый: подняли твоему противнику ранг до мастера, чтобы разница была чудовищной. Второй: договорились не на один бой, а на два, собираясь тем самым точно тебя уничтожить, без вариантов и лазеек.

— Да ну, нахрен! — выдохнул Сергей с дикой смесью ужаса и злости, что голос сел. — Мне что, ещё раз придётся сражаться с мастером? И ты это называешь «очень хорошие новости»? Ты в своём уме, старый?

— Совершенно верно, и я не дорассказал, так что не перебивай, собака побитая. Ты же знаешь, я терпеть не могу когда ты встреваешь без разрешения, лучше вон раны зализывай молча, пёс шелудивый, вместо того чтобы языком трепать… — Вед на мгновение замолчал, дабы успокоиться и продолжил. — Короче, они отобрали двух мастеров. Один из родного мира, свой в доску, проверенный боец. Второй — специально приглашённый, очень опытный и сильный противник из вольных наёмников. Изначально планировалось обойтись малой кровью, выпустить своего и загасить тебя в первом же бою, а второму лишь заплатить неустойку за простой, дескать, извини, отбой. Но в последний момент всё переиграли и решили не рисковать, дабы не давать тебе больше времени на подготовку и тренировки. Дальше сам закончишь мысль, голова садовая? Или тебе всё разжевать и в рот положить, как младенцу неразумному?

— Хим был тем, кто посильнее? Тем, кого припасли на второй бой? — Предположил Сергей.

— Совершенно верно. И не просто посильнее, а на порядок, даже на два. Этот рептилойд мог завалить любого магистра в честном бою, ведь он был вольным наёмником без привязки к совести. Кстати, поздравляю, теперь ты прославишься далеко за пределами своего жалкого мирка. Убить вольного наёмника в честном поединке — величайшее достижение для неофита. Мало кто может этим похвастаться, единицы на миллионы миров.

Если честно, Крас сейчас не ощущал ни капли гордости. То, что он испытал на турнире и после, затмевало любые чувства ликования, погребая их под тоннами усталости и отвращения.

— Странно… — протянул он, морща лоб. — Зачем он пошёл на смертельный риск, если был таким крутым? И ты вроде говорил, что вольные наёмники, очень умные и расчётливые ребята.

— Так и есть, но не всегда. В основном вольные наёмники не ограничены в развитии и постоянно растут в силе и знаниях, как на дрожжах. Но Хим был исключением из правил, позором своей профессии. Его потенциал ограничивался званием мастера, выше ни шагу, хоть тресни. Так что чешуйчатый малый был злобным, склочным подлецом с гнильцой, зарабатывал в основном на подлых сделках, убивая более слабых противников, дабы не рисковать своей шкурой понапрасну. Но вчера просчитался, как последний лох. Госпожа Фортуна была не на его стороне, отвернулась в решающий момент. Накануне он очень сильно проиграл в одном мирке другому наёмнику и схлопотал огромный долг, с которого не слезть. Так что поставил на твой бой всё, что имел, отказавшись от копирующих кристаллов. Короче, у него не было ни единого шанса на возрождение в случае проигрыша. Смерть окончательная, без права переписки! Но Хим и не собирался проигрывать, ведь по сути ты ему и в подмётки не годишься. Он был в разы сильнее и опытнее тебя, с любой стороны ни возьми. Вот так: без кристаллов ящерка заработала бы в два раза больше, жирный куш, а тут ты, увалень, упокоил его на веки вечные. Да ладно, не переживай, где-то тебя даже выпивкой угостят за устранение мрачного урода… много он зла натворил по вселенной и не одной.

— Интересно, — Крас прищурился, сверля невидимого собеседника взглядом. — И ты до сих пор считаешь, что в меня не стоит вкладывать ресурсы? Ведь, судя по твоим же словам, я чуть ли не подвиг совершил, подвиг исторического масштаба.

— Не считаю. По сути, намедни явилась чистая удача, слепое везение и стечение обстоятельств, и не более того. Куча факторов, десятки переменных указывали на то, что ты не должен был выжить, даже близко не подойти к победе. А на одноразовое везение я не готов ставить, как на единственную карту в колоде. Я предпочитаю более стабильные вещи, проверенные временем и опытом. В следующий раз может не повезти, если выживешь. Противник может оказаться более прямолинейным, без глупых игр с предвкушением и растягиванием удовольствия. Завалит тебя сразу с двух ног и будет радоваться синице в руках, а не журавлю в небе. Так, кажется, у вас говорят, в вашей медвежьей стране?

Крас не стал спорить — ни сил, ни желания не было. Он спешил задать очередной вопрос, пока старик не ушёл в очередную многословную тираду:

— Почему он называл меня «Морф»? Что это значит, и почему с таким оттенком ненависти?