«Твою мать, — пронеслось в голове у Краса, — вот тебе и тщательная, долгожданная подготовка к опасной экспедиции! Эти умники, мать их, даже не удосужились выдать мне, новичку, хоть какое-то приличное оружие, предоставив меня самому себе. Опять, в который уже раз, придётся сражаться голыми, незащищёнными руками, рискуя их переломать. Но, чёрт возьми, в этот раз я буду действовать гораздо умнее, чем прежде, не буду лезть на рожон. Старикан и Шамс, чего доброго, всё же научил меня паре эффективных, смертельных приёмов».

Он мгновенно, как учили, усилил все свои мышцы до предела, чувствуя, как по телу разливается горячая, пульсирующая сила, и, сделав глубокий вдох, стремительным, нечеловеческим рывком рванул вперёд, вслед за медведем, который уже намеревался с явным удовольствием полакомиться оглушённым, незащищённым гигантом.

Воспользовавшись тем, что косолапый не прикрывал свой широкий тыл, а был сосредоточен на беззащитной, лёгкой добыче, герой, словно огромный кузнечик, одним точным прыжком запрыгнул на мохнатую спину зверя. В ту же секунду он подал максимальный, сокрушительный энергетический посыл в свои предплечья и кисти, чувствуя, как они наливаются свинцовой тяжестью, затем резко обхватил руками голову медведя, ухватил его за обе челюсти и с невероятной, титанической силой разорвал их в стороны.

Оглушительный хруст костей разнёсся по округе, смешиваясь с рёвом ветра. Безжизненное, огромное тело зверя ещё мгновение конвульсивно дёргалось, а затем гулко, тяжело рухнуло в снег, заливая всё вокруг яркой, алой кровью, которая моментально впитывалась в белую пелену.

Крас, прекрасно помня, что смертельная битва ещё далеко не окончена, а вокруг полным-полно других опасностей, одним движением поднял с земли оброненный меч серого гиганта и, не мешкая, побежал на помощь Марику. Он был исполнен решимости не допустить победы зверя над человеком, не позволить врагу разделаться с напарником. Он нёсся вперёд, словно скоростной поезд, пробивающий себе путь сквозь плотную, непроглядную снежную пелену, не разбирая дороги.

Но его ожидала сцена, которая намертво запечатлелась в его памяти как живое воплощение непоколебимой воли к победе и истинного боевого мастерства. К его крайнему изумлению и даже некоторому смущению, жаркая битва Марика с его медведем была уже благополучно окончена, и нужды в его запоздалой помощи не было совершенно никакой.

Приблизившись поближе, Сергей увидел Марика, гордо и уверенно стоящего, поставив одну ногу на голову поверженного медведя. Огромное тело могучего существа ещё сохраняло остатки жалкого, уходящего тепла, пар поднимался от ещё дымящихся ран. В этот самый момент бармен сосредоточенно, с видимым удовольствием, аккуратно извлекал из пробитого затылка павшего зверя свой мистический топор. Искры чистой, неподдельной гордости за свою работу в его усталых, но живых глазах сияли ничуть не слабее, чем само мерцающее, переливающееся магией лезвие топора в его опытных, знающих руках.

Короткий, но такой значимый момент стал для Краса живым, наглядным свидетельством невероятной силы духа, выдержки и высочайшего боевого мастерства, которыми обладал его новый наставник — Марик. Волевой человек, как оказалось, был способен в одиночку одолеть такого грозного, смертельно опасного противника в жесточайших условиях, когда каждая, даже самая малая, секунда была на счету, а любая, даже самая незначительная ошибка, могла стать роковой, последней. Крас в тот миг отчётливо понял, что перед ним, не просто опытный, битый жизнью воин, но и настоящий лидер, человек, способный вдохновить одним лишь своим примером, наглядно показать, что истинная сила воли и высокое умение способны преодолеть, казалось бы, любые, самые непреодолимые препятствия на пути к заветной победе.

— Хан, ради всех богов, где Кожи? Живой? Что со вторым чёртовым медведем? — прокричал Марик, его голос был полон тревоги. Он требовал немедленного ответа от своего подопечного, но тот, к его ужасу, стоял неподвижным истуканом, полностью шокированный увиденным и явно находящийся в глубоком ступоре. — Хан, твою мать! Ты меня слышишь⁈ Доложи обстановку! Кожи жив, я тебя спрашиваю?

В тот самый момент, когда Марик, крайне озабоченный судьбой своего боевого товарища, требовал ответа от Хана, тот стоял, словно окаменелый, поглощённый неожиданным, драматичным поворотом событий и своими бурными, противоречивыми внутренними переживаниями.

Тогда бармен, недолго думая, решительно подбежал к застывшему Красу и, убедившись, что его пустой, остекленевший взгляд бессмысленно устремлён куда-то в снежную даль, а истеричный крик никакого отклика не находит, применил самое действенное, проверенное средство для мгновенного возвращения бойца из глубокого шокового состояния — со всей силы отвесил ему звонкую, чувствительную пощёчину. И это действительно сработало, будто щёлкнувший будильник посреди ночи. Крас резко, наконец-то, вернулся в суровую реальность.

— Марик, второго мишку я, считай, упокоил собственными руками, — проговорил Сергей, машинально потирая пылающую, ноющую скулу, где явно наливался синяк. — Кожи без сознания, лежит метрах в двадцати отсюда вон там, у того ледяного выступа. У него, похоже, очень серьёзная травма головы, возможно, сотрясение или хуже. Он и не виноват, косолапый, тварь, прямо из-под земли вырос, неожиданно, бесшумно и молниеносно. Что будем делать, командир? Бросать товарища нельзя, но и самим замерзать, не выход.

В голосе Сергея слышались тревожные, но далеко не истеричные, а вполне собранные и деловые нотки. Он держал себя в руках.

— Забираем Кожи любой ценой и немедленно двигаемся обратно, к нашей последней точке, — прокричал Марик в ответ, его голос заглушался разгулявшимся шквальным ветром, который нёс с собой миллионы острых, колючих ледяных кристаллов, обрушиваясь на их лица с невиданной, бешеной яростью. — Если рана настолько серьёзна, как ты говоришь, мы не сможем продолжать путь втроём. Возможно, мне придётся даже добить несчастного гиганта и отправить его, на Т-Точку, не дай бог конечно. А вдвоём мы со стопроцентной вероятностью не доберёмся до цели экспедиции, какой бы важной она ни была.

— А мы далеко от места второго запланированного привала? — прокричал в ответ Сергей, уже полностью придя в себя. Мало того, судя по его изменившемуся, сосредоточенному голосу, у него уже созрел в голове какой-то хитрый, оперативный план действий.

— Не очень, метров четыреста-пятьсот осталось, — Марик настороженно, почти подозрительно посмотрел на своего внезапно оживившегося спутника, пытаясь угадать его мысли. — А что ты задумал? Нам, в любом случае, нужно поторапливаться, иначе мы замёрзнем здесь все насмерть, никого не спасём. Времени почти впритык на обратную дорогу, ветер усиливается с каждой минутой, — он говорил быстро, взахлёб, буквально захлёбываясь словами и ледяным ветром, который с лёгкостью уносил его отчаянные крики прочь в снежную бездну.

— У меня есть одна идея, — решительно, с металлическими нотками в голосе сказал Крас. — Ты забирай тушу своего косолапого, а я вернусь за Кожи и понесу его на себе. Он, конечно, здоровяк ещё тот, чистый шкаф, но я с временным усилением, думаю, справлюсь. Двигаем как можно быстрее ко второй точке, там и решим, жить ему или умирать.

Марик на долю секунды засомневался, прикидывая возможные варианты, но затем, встретив на удивление твёрдый, непоколебимый взгляд Хана, молча кивнул, нехотя соглашаясь с его смелым, хоть и рискованным планом.

Движения бармена тут же стали чёткими, быстрыми и почти механическими, когда он принялся методично разделывать огромное, уже остывающее тело белого медведя на части. Каждый отдельный, пропитанный кровью кусок он аккуратно складывал в свой просторный пространственный карман, не глядя. Работал он быстро, слаженно, будто уже много раз, до автоматизма, превращал громадные туши поверженных зверей в набор удобных для транспортировки частей, готовых к отправке в неизведанные, таинственные глубины его магического хранилища.

— Я догадался, что ты задумал, — прокричал Марик, не отвлекаясь от своего кровавого, но крайне важного занятия. — Возможно, твоя отчаянная затея даже осуществима. И, кстати, тебе вовсе не придётся тащить Кожи в одиночестве на горбу, как мешок с картошкой. Ты, похоже, совсем забыл, Хан, что у каждого из нас за плечами, огромный, почти бездонный магический склад, куда по идее можно запихать что угодно, абсолютно не обременяя себя физически. Жаль, конечно, только, что живого человека туда, по неведомым причинам, пока что не получается закинуть.

Крас какое-то время молча, с глубоким уважением, понаблюдал за отработанными, уверенными и быстрыми действиями Марика, а затем решительно развернулся и вернулся к тому месту, где без сознания, на ледяном ветру, лежал его серокожий боевой товарищ. Он подобрал оба меча Кожи, всунул их в глубины своей волшебной котомки, и, ухватив гиганта за руки, толщиной каждая с хорошее молодое дерево, что есть силы потащил его волоком по глубокому, рыхлому снегу, ориентируясь на смутную тень Марика.

Даже с активированным усилением Красу было невероятно тяжело заниматься этой мучительной работой. Каждый сантиметр давался с боем. И теперь он, наконец, мог воочию представить себе, какой поистине чудовищной, нечеловеческой силой обладали эти проклятые белые медведи, раз они с такой пугающей лёгкостью, играючи, могли швырять по воздуху огромных, матёрых противников, как бездыханный Кожи. Сергей, остро осознавая весь груз колоссальной ответственности, лежащий на его плечах, с неимоверным, адским трудом, покрываясь ледяным потом, но неуклонно, шаг за шагом, продвигался вперёд, влекомый одной лишь животной, первобытной необходимостью спасти жизнь своего бесчувственного, беспомощного спутника любой ценой.

К моменту, когда Крас, с неимоверными усилиями преодолевая глубокие снежные завалы и обледенелые, коварные преграды, наконец добрался до Марика, последний уже полностью завершил своё мрачное, но крайне необходимое занятие по тщательному расчленению огромной туши медведя. На месте битвы остались лишь пятна крови, впившиеся в белый снег, да разбросанные внутренности, остатки жестокой схватки с диким, первобытным зверем.

Совместными, слаженными усилиями они подхватили с двух сторон тяжёлое, обмякшее тело Кожи и начали свой медленный, изнурительный и утомительный путь к спасительному убежищу, с трудом волоча ноги по колючему снегу.

Добравшись до следующей пещеры, которая показалась им настоящей неприступной крепостью в морозном, враждебном мире, Марик первым делом бережно извлёк из глубин своего волшебного пространственного кармана удивительное, доселе невиданное Сергеем устройство. Оно чем-то напоминало уменьшенную, миниатюрную копию старинной буржуйки. Продукт удивительного симбиоза древнего, забытого ремесла и новых, высоких технологий.

Бармен аккуратно вставил в его самое сердце, в специальное гнездо, ярко-жёлтый, мерцающий внутренним огнём кристалл и, плавно повернув регулятор на блестящем корпусе, оживил древний реликт. Мрачный, тусклый серый цвет буржуйки в мгновение ока сменился на живительный, тёплый, пульсирующий красный, словно само устройство вдохнуло жизнь. И в холодную, затхлую пещеру пришло долгожданное ощущение тепла и уюта, мгновенно рассеивая ледяной холод и животный страх неминуемо замёрзнуть здесь, в одиночестве, не дождавшись помощи.

Марик быстро, привычными движениями, расстелил на полу большой, пушистый спальный мешок, и они вдвоём, осторожно, чтобы не причинить лишней боли, уложили на него всё ещё неподвижное, безжизненное тело Кожи. Затем бармен, словно совершая древний, таинственный ритуал, аккуратно разложил вокруг него остатки поверженного белого медведя. Окровавленные куски мяса, кости, шкуру.

Его пронзительный, тяжёлый взгляд, полный множества невысказанных мыслей и тревожных, не заданных вслух вопросов, устремился на Краса, который стоял в нерешительности. Марик явно ожидал от него каких-то действий или слов, способных наконец развеять мрак напряжённой, критической минуты.

— Что смотришь, как баран на новые ворота? — наконец проговорил Марик, его голос звучал напряжённо, с металлическими нотками, и в то же время в нём чувствовалось странное, нетерпеливое оживление. — Лечи, Хан, времени нет. Потом расскажешь, как тебе это удалось. Ты ведь именно этого и хотел добиться с самого начала? Извлечь из остатков бедного медведя его живительную энергию и залатать беднягу Кожи? Только прошу тебя, поторопись, ради всех богов. Иначе проклятый, прожорливый Холпек очень быстро заберёт твой драгоценный «строительный материал» обратно, в свою ледяную утробу, и ничего не останется.

Он стоял, скрестив руки на мощной груди, словно древний маг-отшельник, готовый стать немым свидетелем давно забытого, мистического ритуала возрождения из пепла. В его глазах плясали отблески огня от импровизированной печки.

Крас не стал уточнять, каким именно образом бармен догадался о его далеко идущих, смелых намерениях. Вместо этого, он без лишних, пустых промедлений, решительно взялся за спасительное дело, от которого зависела сейчас жизнь товарища. Он полностью сосредоточился на предстоящей работе, его лицо стало сосредоточенным.

Сергей осторожно, почти ласково, положил свою разгорячённую руку на голову Кожи, укутанную тёплым, пушистым мехом спального мешка, и глубоко, внимательно просканировал все обширные внутренние повреждения здоровяка. Результат его, мягко говоря, ошеломил. Под его чуткими, сканирующими пальцами, проникающими сквозь кожу и мышцы, массивное тело гиганта неохотно раскрывало все свои сокровенные, анатомические тайны, демонстрируя поистине уникальное, шокирующее строение.

У иномирного существа, обнаружилось целых два сердца, ритмично пульсирующих в груди, и лишняя пара почек, скрывающаяся глубоко в пояснице, в глубине его мощного, как у быка, торса. Несмотря на то, что Красу до сих пор ещё не приходилось лечить представителей другой, нечеловеческой расы, он, к своему собственному удивлению, довольно быстро разобрался что к чему, безошибочно находя повреждённые органы. Его внутренний сканер работал безотказно, словно он был потомственным древним лекарем, владеющим сокровенным знанием обо всех живых существах, населяющих Вселенную.

В одной руке он держал большой, ещё сочащийся сукровицей кусок сырого медвежьего мяса, а другой продолжал ощупывать голову пациента. Затем Крас мысленно приказал своим непослушным, своенравным паразитикам немедленно забрать из тухнущего куска всю имеющуюся энергию, оставшуюся после смерти косолапого, и аккуратно перенести, перекачать её в повреждённое тело здоровяка, наполняя каждую клетку его организма новой, живительной силой.

«Заполняйте пустоты», приказал он, «чините разрывы».

Сам воздух в тесной, мрачной пещере, казалось, начал мелко вибрировать от потусторонней магии, творимой на глазах изумлённого Марика. А свет жёлтого кристалла в миниатюрной буржуйке радостно, одобрительно замерцал, становясь то ярче, то тусклее, в знак одобрения происходящего чуда исцеления на грани жизни и смерти.

Останки дикого, свирепого зверя прямо на глазах начинали иссыхать, словно многовековая мумия, превращаясь в лёгкую, невесомую пыль под умелыми, уверенными руками Краса. В отличие от мощного, колоссального источника энергии, каким обладал тот таинственный, легендарный Четвёртый, с которым Сергей столкнулся в первую свою вылазку, эти медведи, при всём их устрашающем внешнем виде, не могли похвастаться таким же внутренним резервом чистой силы. Их резервы куда как скромнее. Поэтому Красу пришлось безжалостно, до последней капли, использовать весь доступный, драгоценный «строительный материал» без остатка, дабы вдохнуть наконец здоровье и крепость в истерзанное, избитое тело своего боевого друга. Каждая мельчайшая клеточка, каждая едва уловимая искра жизни, с таким трудом взятая из тела павшего зверя, была бесценным, невосполнимым даром свыше, и Сергей старался, чтобы ни одна частица щедрости не была потрачена впустую, сгинув где-то в небытие.

Однако, проводя сложнейшую, тонкую операцию по поглощению чужеродной жизненной силы, Крас вновь, как и в прошлый раз, внезапно ощутил мощный, неудержимый прилив дикого, слепого, бурлящего в каждой жилке гнева, ярости. Прямо как тогда, в памятной стычке, когда он забирал живительную энергию из тела могучего, легендарного Четвёртого. Это ужасное, пугающее чувство бушевало сейчас в нём, как неконтролируемый, разрушительный шторм, готовый в любую секунду вырваться наружу и смести всё на своём пути, включая разум самого Краса.

Он уже был на грани полной, безвозвратной потери контроля над собой, когда в самый критический, почти фатальный момент в его судьбу неожиданно вмешался Марик. Опытный, битый жизнью воин и мудрец, каких поискать днём с огнём, он молниеносно положил свою тяжёлую, мозолистую руку на пылающую голову Хана, и из его ладони тут же истёк волшебный, мерцающий фиолетовый туман, который мягко, но властно окутал всё лицо Краса, проникая в каждую пору, в каждую клеточку мозга. Это спасительное действо мгновенно восстановило долгожданный внутренний баланс, принеся Сергею успокоение и ясность мыслей. Мирные, убаюкивающие вибрации таинственного, древнего тумана быстро развеяли непроглядную тьму животного гнева, восстанавливая душевное равновесие героя и возвращая его к спасительному состоянию спокойствия, разумности и адекватного восприятия реальности.

— Что ты только что сделал со мной? — прошептал Крас, с трудно шевеля языком. — Я ведь, кажется, был готов тебя разорвать голыми руками на куски, Марик, не шучу! Я совершенно не понимаю, что со мной только что происходило, но я отчётливо помню, что в прошлый раз, когда я поглощал энергию, случилось ровно то же самое. Та же самая беспричинная, животная ярость.

Он с огромной, искренней благодарностью посмотрел на своего спасителя.

— Помнишь, я тебе давеча рассказывал про уникальную, редкостную технику поглощения живых существ? — вкрадчиво напомнил Марик, убирая руку. — Ту самую, которую во всей вселенной используют лишь единицы, да и те с крайней, вынужденной осторожностью, под страхом смерти. Вот именно из-за множества жутких, необратимых побочных эффектов её и практикуют так редко, почти никогда. Тебе, Хан, крупно повезло, что твой врождённый навык морфизма оказался настолько силён. Иначе последствия опрометчивого шага были бы совершенно непредсказуемыми и, скорее всего, плачевными. Ты мог навсегда лишиться рассудка, превратиться в бессловесное животное, или, того хуже — в неуправляемого, дикого зверя, обуянного слепой, неконтролируемой яростью, и скитался бы по миру, наводя ужас на мирных жителей.

Марик помолчал и добавил:

— Забирая грубую жизненную силу медведя, ты одновременно невольно забираешь и его эмоции, его предсмертные страдания, его вековечное чувство неукротимой, звериной ярости и всепоглощающего, вечного голода. Все эти чувства, словно вихрь урагана, сметающий всё на своём пути, врываются в твоё чистое сознание, сталкиваются с твоей человеческой сущностью и вызывают в душе настоящую бурю, с которой ты, в силу возраста и малого опыта, пока ещё не умеешь и не готов бороться в одиночку. Тем не менее, не смотря на все эти колоссальные риски, навык — исключительно ценный, почти бесценный. Он позволяет не только бездарно забирать чужую энергию, но и перенимать врождённые умения, навыки и даже физические силы поглощённого существа. Однако это очень тёмный, скользкий и опасный путь, друг мой. Использовать его следует лишь в самых крайних, безвыходных случаях и с максимальной, предельной осторожностью. Ведь каждое поглощение, рано или поздно, оставляет в твоей бессмертной душе неизгладимый, чёрный след, который уже ничем не вытравишь.

— Спасибо тебе за своевременную помощь, Марик, — искренне поблагодарил Крас. — Твоё ментальное воздействие, которое меня успокоило, похоже, является одной из уникальных, врождённых психических техник?

— Совершенно верно, — подтвердил бармен, с тёплой, ободряющей улыбкой взглянув на Сергея. — Не волнуйся, как только у нас появится немного свободного времени, я обязательно, с превеликим удовольствием, поделюсь с тобой древним, тайным искусством. Но, давай сейчас вернёмся к нашему бедняге Кожи, — Марик резко перевёл взгляд на неподвижное тело, и его голос зазвучал сдержанно, но в нём уже не скрывалось волнение. — Как он вообще себя чувствует в данный момент? Почему он до сих пор не пришёл в сознание, Хан? Ты уверен, что всё сделал правильно?

— Не волнуйся ты так, с ним всё будет в полном порядке, — уверенно, твёрдым голосом ответил Сергей, ободряюще похлопав Марика по плечу. — Я практически полностью восстановил его повреждённое тело после всех жутких травм, залатал разрывы и переломы. Но видишь ли, последствия сильнейшего сотрясения мозга и обширного отёка, к сожалению, убираются не так быстро, как хотелось бы. Тут уже одной энергией не обойтись, нужно время для естественного восстановления. Думаю, максимум часов через пять он будет как новенький, свеженький, бодрый и полностью готовый к новым, невероятным подвигам и суровым испытаниям, которые уготовил ему жестокий, но справедливый Холпек.

— Ну что ж, Хан, после такого насыщенного и полного суровых испытаний, выпавших на нашу долю, дня мы с тобой, несомненно, заслужили полноценный, заслуженный отдых, — голос Марика звучал спокойно, ровно, но в нём явственно проступали властные, командные нотки. Видно было, что человек давно привык к роли безоговорочного лидера в любых, самых экстремальных ситуациях. — Как ты, надеюсь, уже успел понять, до запланированной на сегодня конечной точки нашего опасного маршрута мы, к сожалению, уже никак не доберёмся. Слишком много потрачено сил и времени на неожиданную стычку с медведями. Так что придётся смириться и провести долгую, холодную ночь здесь, в этой пещере. Других белых медведей, я думаю, нам можно больше не опасаться, они редкие одиночки и никогда не заходят на чужую, кем-то помеченную и захваченную территорию. А единственных полноправных хозяев здешних мест мы с тобой только что благополучно упокоили. Значит, скорее всего, ночь пройдёт тихо и спокойно, без неожиданных кровавых сюрпризов.

Марик кивком указал на равномерно гудевшую миниатюрную буржуйку, от которой по пещере разливалось долгожданное, с трудом заработанное тепло.

— Энергии в кристалле, что я вставил, должно хватить, чтобы поддерживать более-менее комфортную температуру до самого утра. До тех пор, пока мы не проснёмся и не соберёмся в путь. Так что давай, Хан, не стесняйся. Доставай из своей бездонной котомки спальный мешок, устраивайся поудобнее, на сухом месте, и отдыхай, набирайся сил перед новыми подвигами. Сегодня на твои молодые, но сильные плечи свалилось немало забот и страхов.

Марик закончил свою обнадёживающую речь и вдруг заметил, что Крас стоит на месте, не двигаясь, и лишь как-то неуверенно, растерянно на него поглядывает. Он явно хотел что-то сказать, но долго не решался, переминаясь с ноги на ногу.

— Эм-м-м… Марик, тут такое дело, — наконец начал Крас, его голос звучал приглушённо, с лёгким оттенком неловкости и даже стыда. — Мне, знаете ли, даже немного неудобно просить об этом, но я, как бы это… помягче выразиться… совершенно, абсолютно ничего с собой не взял. Ни спального мешка даже самого простого, ни запасов еды и воды. Ничего!

Его щёки слегка порозовели от смущения и досады на самого себя.

— Я искренне полагал, в своей глупости, что вы, как такие опытные, бывалые путешественники, уже предусмотрели и продумали до мелочей все подобные бытовые мелочи и казусы, которые могут возникнуть в походе. А ещё мне бы, если честно, очень не помешало, не в службу, а в дружбу, какое-никакое оружие, чтобы чувствовать себя в относительной безопасности, — продолжил он, пытаясь отчаянно скрыть свою неловкость под наигранной маской самоиронии и лёгкого, безобидного юмора. — Честно говоря, рвать зубастые головы проклятым медведям просто голыми руками — такое себе, знаете ли, сомнительное удовольствие. И сражаться с местной, крайне агрессивной фауной, не имея при себе даже завалящего, ржавого ножичка, кажется мне не самой привлекательной и безопасной затеей для человека, который хочет дожить до старости. Вдруг нам опять, не дай бог, встретится какой-нибудь злобный, голодный зверь, которому мы покажемся лёгкой добычей?

Крас, наконец, набрался смелости и отважился поднять свой взгляд на Марика, чтобы попытаться оценить по его невозмутимому лицу, насколько его дерзкая просьба будет выполнима в этих суровых, почти безвыходных условиях.

— Эх, молодёжь, молодёжь, — покачал головой бармен с напускной, но доброй укоризной. — Вечно-то за вас, беззаботных, всё нужно продумывать и тащить на своём горбу! Хорошо ещё, что я, по своей старой, вредной привычке, всегда держу про запас один лишний, сменный комплект спальных принадлежностей. Привычка, знаешь ли, сказывается, ещё с тех времён, когда по молодости со всякими растяпами в разведку ходил. А насчёт оружия, не переживай, Хан, завтра мы этот животрепещущий вопрос с тобой обязательно решим.

С добрыми словами Марик неспешно, с чувством исполненного долга, полез в свою видавшую виды пространственную котомку и через мгновение извлёк оттуда совершенно новый, пахнущий фабричной тканью и шерстью спальный мешок. Аккуратно скатанный в тугой рулон и перетянутый прочными стропами, он был передан обрадованному, приободрившемуся Красу.

Тот с благодарностью принял столь щедрый дар, и немедленно расстелил спальник прямо на холодном, твёрдом каменном полу грота, стараясь выбрать место поближе к раскалённой, ярко-красной мини-буржуйке. Затем он с наслаждением, по самые уши, залез внутрь. В спасительный, уютный кокон, защищающий от пронизывающей сырости пещеры.

Миниатюрная печка вполне годно, даже на отлично, справлялась с возложенной на неё задачей. Она умудрилась быстро, за какие-то полчаса, прогреть довольно объёмистый грот до вполне сносной, плюсовой температуры, так что лёгкий холодок остался только где-то у входа, не проникая вглубь.

Крас, воспользовавшись моментом, вытянулся во весь свой немаленький рост, с облегчением вздохнул и расслабил затёкшие мышцы. Ещё немного подумав о событиях прошедшего, такого долгого и опасного дня, когда смерть смотрела в глаза не один раз, он с огромным наслаждением, как в тёплую, ласковую воду, окунулся в спасительные, целительные объятия Морфея. Сон, как поглотительная волна, накрыл его с головой, унося прочь от всех тревог и забот.