— Пустоты — это, как я понимаю, те самые легендарные, загадочные порталы, способные мгновенно переносить живое существо через невообразимые пространства, да? — Сергей оживился, в его глазах загорелся азарт исследователя, заново переживающего яркие, почти мистические впечатления от увиденного. — Да у меня после такого не один вопрос, а целый миллион, и все они ждут ответа! Я хочу знать решительно всё про древнюю, непостижимую магию, которая с лёгкостью перекраивает законы физики!

Он говорил быстро, взахлёб, словно опасаясь, что его перебьют.

— Честно говоря, я просто охренел, когда попал внутрь жуткого пространства. Думал, честно, штаны от страха и удивления обделаю от такой внезапной, сюрреалистичной смены обстановки и полной потери ориентиров. Это был не просто переход из точки А в точку Б, — восторженно продолжал он, жестикулируя. — Это было похоже на настоящее путешествие сквозь саму эфирную суть Холпека, в самое его энергетическое сердце. Я чувствовал кожей, каждой клеточкой, как в каждую частицу моего бренного существа проникает бесконечный, всепроникающий поток грубой, нефильтрованной энергии, переполняя меня до краёв и грозя разорвать изнутри. А ещё меня постоянно, неотступно, преследовала дикая, выворачивающая тошнота, и меня не покидало ужасное ощущение полной и безвозвратной потери ориентации в пространстве, будто моего тела вообще больше не существует в привычном понимании.

Он не скрывал своего искреннего, почти детского удивления и невольного, первобытного трепета перед новым, неведомым измерением реальности.

— Такое странное, противоречивое чувство, словно я каким-то чудом оказался в самом центре загадочной, вечно пульсирующей вселенной, только гораздо более странной и враждебной, чем та, что мы видим в телескопы. Но вот это дурацкое, непреходящее ожидание того, что меня сейчас стошнит, и я наблюю прямо в скафандр… Это наталкивало на невесёлые мысли о том, что моё жалкое физическое тело просто на просто пыталось изо всех сил сопротивляться противоестественному, насильственному путешествию, отторгало его как чужеродное.

Сергей закончил свой эмоциональный монолог и выжидательно уставился на Марика, надеясь, что сумел передать всю сложную гамму неоднозначных, противоречивых впечатлений от пережитого экзистенциального опыта на грани разрыва шаблона.

— Это абсолютно нормально, первый раз через пустоту идти, дело нелёгкое и даже жуткое, — Марик говорил с необоримой уверенностью бывалого путешественника, словно рассказывал о прогулке по городскому парку, а не о смертельно опасном переходе сквозь мистические порталы. — Потом, когда освоишься, привыкнешь к сложным ощущениям, перестанешь обращать внимание. Чем дальше и чаще будешь путешествовать, тем легче и привычнее будет переноситься.

Он выпустил очередное густое, ароматное кольцо дыма, которое медленно, словно нехотя, поплыло к высокому, обледеневшему потолку пещеры.

— Помнишь свои первые, яркие ощущения, когда ты, будучи зелёным новичком, впервые съезжал с высокой водной горки в аквапарке? Вот примерно так же обстоят дела и с нашими пустотами. Первый раз, он всегда самый запоминающийся, самый рвотный и самый эпичный, — Марик загадочно улыбнулся краешками губ, мысленно возвращаясь в те далёкие времена, когда он сам впервые испытал странный, выворачивающий наизнанку опыт. — Потом станет гораздо проще и обыденнее, как чистить зубы по утрам.

— То есть пустоты — это своего рода порталы, которые перемещают нас с вами исключительно внутри одного уровня, да? — уточнил Сергей.

— Именно так, Хан. На нижних, более глубоких ярусах Холпека их называют «проходками», по-простому, — кивнул Марик. — И они настоящее чудо нашего сурового, неуютного мира. Пустоты сокращают расстояния совершенно невообразимым, умопомрачительным образом! Представь себе такую картину: мы с тобой только что, можно сказать, за мгновение ока, за пару секунд, преодолели расстояние в шесть с половиной тысяч километров, разделяющих Предел и Северный полюс. Ни один корабль, ни одна повозка не смогла бы преодолеть столь длинный путь быстрее, чем за несколько месяцев.

Марик наблюдал, как табачный дым медленно рассеивается в холодном, спёртом воздухе пещеры, и продолжал:

— «Мёрзлый фронтир», куда мы только что благополучно прибыли, это, пожалуй, самое холодное и негостеприимное место во всём обозримом Холпеке. Сюда суют свой любопытный нос лишь самые отчаянные и безбашенные разумные, и то не по своей воле. Дальше, за этой линией, простирается только бескрайняя, мёртвая ледяная пустыня, где не выживает ни одно живое существо. Там даже легендарные ледяные медведи, способные выдержать любую стужу, не водятся, сдыхают от холода и пустоты.

Он задумчиво покосился на Краса, словно оценивая его реакцию на пугающие откровения, и добавил:

— Местные сумасшедшие, так называемые «выкидыши» — те, кто пострадал от неправильного копирования тел, — поговаривают, что в тех ледяных глубинах обитают какие-то древние, неведомые энергетические сущности. Но все нормальные люди считают эти рассказы бреднями несчастных бедолаг, получивших жуткий психологический шок при бесконтрольной перезаписи личности. Мол, помутился рассудок у человека, вот он и несёт околесицу.

— Очень интересно, — Крас подался вперёд, горя желанием узнать больше. — Продолжай, пожалуйста, не останавливайся на самом интересном!

— Не перебивай меня, бездарь, — Марик поморщился, явно недовольный неуместной поспешностью. — Кажется, я тебе уже говорил, что я очень не люблю, когда перебивают старших. Имей терпение, молодой человек.

«Бездарь? — мелькнуло в голове у Сергея. — Где-то я это оскорбительное словечко уже совсем недавно слышал. Ладно, он прав, и правда некрасиво получилось с моей стороны, перебивать человека».

— Ладно, проехали, — Марик сменил гнев на милость. — Так вот, о строителях. Пустоты строят кобольды: маленькие, юркие, крайне неприятные создания, похожие на помесь обезьяны и дохлого человека, с очень острыми зубами. Мне самому до конца неведом и непонятен их технологический процесс, они ревностно хранят свои секреты. Единственное, что мне достоверно известно, это то, что само Равновесие Вселенной в незапамятные времена наделило их уникальной, божественной способностью сворачивать пространство.

Марик сидел, отрешённо уставившись в одну точку на противоположной стене. Казалось, он не столько отвечал на заданный вопрос, сколько пытался сам, вслух, разобраться в хитросплетениях мироздания.

— Представь себе, Хан, что пустоты, это нечто вроде гигантских, скоростных магистралей, прорытых сквозь само живое сердце нашего мира. А кобольды — их вечные, трудолюбивые строители и надёжные смотрители. Это какая-то непостижимая уму пространственно-энергетическая технология, а сами пустоты по сути, мосты-трансформеры между разрозненными островами суши, соединяющие самые далёкие и отдалённые уголки Холпека в единую сеть.

Он сделал паузу, наслаждаясь произведённым эффектом, и уже более увлечённо, активно жестикулируя, продолжил:

— Местные одарённые разумные умеют находить такие «тёплые» места с истончённой реальностью поблизости от крупных поселений и строят там прибыльные логистические центры, арендуют порталы, устанавливают контроль. Выходы же, сами порталы, были раскиданы по всей планете ещё древними цивилизациями. Пользоваться ими, в принципе, можно и без услуг кобольдов-проводников, но без абсолютной гарантии того, что ты выйдешь именно там, куда изначально собирался, а не на сотни километров в сторону.

Марик усмехнулся собственной шутке:

— Это всё равно что пытаться переплыть ночной океан на лодчонке вырезанной из ствола дерева и без компаса, карты и даже без единой звезды над головой. Только кобольды-проводники способны гарантировать точность точки выхода, они словно чувствуют нити пространства. А без их услуг можно легко и непринуждённо заблудиться в бесконечных, петляющих пространственных коридорах, войти не в ту дверь и никогда, уже до скончания веков, не найти дорогу обратно к светлому миру живых.

Марик ненадолго замолчал, обдумывая дальнейшую, не менее познавательную часть своей лекции, затем продолжил уже более деловым тоном:

— Это, кстати, самый дешёвый и самый быстрый способ перемещения по поверхности уровня, который только существует на Холпеке. Дешевле только пешком, но пешком столько не пройдёшь, замерзнешь или с голоду помрёшь, не дойдя и до половины. Ах да, есть ещё один важный нюанс, который тебе необходимо знать.

Он поднял указательный палец:

— Важно помнить, что эти магические порталы связывают меж собой лишь пространства в пределах одного и того же энергетического уровня. Если же ты захочешь спуститься глубже, поближе к горячему, раскалённому ядру Холпека, к его главным тайнам и неразгаданным загадкам, тогда тебе придётся воспользоваться более прозаичными, классическими способами — старыми добрыми механическими лифтами или же топать ножками бесконечными серпантинами.

Марик говорил так, словно каждый описанный им маршрут был им лично пройден и перепробован, а каждая тропинка, вдоль и поперёк исследована.

— Эти межуровневые лифты, они, по сути, тоже своего рода врата и переходы между различными, сильно отличающимися слоями нашего многослойного, как лук, мира, — добавил он с неподдельным уважением в голосе. — И я снимаю шляпу перед теми древними мудрецами, кто так грамотно и рационально организовал жизнь на Холпеке, превратив его из тюремного хаоса в систему.

Крас с лёгким недоверием взирал на Марика, в глазах которого, как ему временами начинало казаться, чудилась хитрая, довольная искорка. Что-то тут было нечисто.

— Ничего себе, «дешёвый» способ… Копейки, говоришь? — с неподдельной иронией в голосе начал Сергей, чувствуя, как воображаемые весы справедливости неожиданно и резко склонились в его сторону. — Насколько я помню, ты, даже не моргнув глазом и не торгуясь, отдал тому злобному, бородавчатому кобольду целых три сверкающих золотых! А столько монет, надо тебе сказать, в мрачном и безжалостном мире весят и стоят не меньше человеческой судьбы. И теперь, судя по твоим намёкам, мой долг перед тобой, словно снежная лавина на крутом склоне горы, обретает новую массу и размер, неумолимо увеличившись на ещё один драгоценный золотой. Я ведь прав, Марик?

Он сказал это с весёлым подначиванием и задором, но в глубине души ему хотелось расставить всё по местам, понять, сколько же он теперь должен.

Марик, расплывшись в довольной, почти отеческой улыбке, с большим удовольствием развеял сомнения Краса.

— Ах-ха-ха, насмешил! Ты абсолютно прав, мой сообразительный друг. — Он хлопнул себя по колену. — Но дело в том, что наш «Мёрзлый фронтир» является самой дальней, самой труднодоступной и, пожалуй, самой невостребованной локацией во всей туристической карте Холпека. Поэтому цена на проезд сюда так чудовищно высока. Кобольды, хоть и твари неприятные, но они отличные коммерсанты. Обычно же, в других, более обжитых местах, стоимость перехода колеблется от одной до десяти серебряных монет, что является сущими, жалкими копейками по сравнению с теми колоссальными затратами времени, сил и ресурсов, которые бы ушли на пешее путешествие на дальнюю дистанцию.

Не сказать, чтобы его слова сильно успокоили Краса, но он чувствовал, что не может не задать ещё один, мучивший его вопрос.

— Хорошо, допустим, это более-менее понятно и логично, — кивнул он. — Теперь тогда объясни мне, другую загадку: почему эти самые кобольды так спокойно и безнаказанно живут среди жителей Холпека? Ведь, насколько я успел заметить и понять, они почти постоянно воюют с поселенцами, нападают на их караваны и шахты.

Среди пронзительного, пробирающего до костей холода и мерцающего призрачного света бескрайних ледяных просторов верхнего Холпека, где каждый неосторожный шаг мог закончиться встречей с неизведанным и смертельно опасным, этот практический вопрос прозвучал особенно насущно и своевременно.

— Всё до смешного просто и цинично, — пожал плечами Марик. — Они всем нужны, вот их никто и не трогает. Пустоты, это важнейшая, системообразующая составляющая экономики всего Холпека, её кровеносная система. А без кобольдов-координаторов работа этой самой системы мгновенно встанет, парализуя всё движение. Так что трогать и обижать портальных координаторов строжайше запрещено под страхом подчинения души, и это табу соблюдается всеми, без исключения. Чистая коммерция, ничего личного.

Он понизил голос до заговорщицкого шёпота:

— Мелкие, противные паршивцы зашибают огромные, баснословные суммы на транспортных услугах, втихую обирая население. А местные правители, в свою очередь, значительно увеличивают объёмы добываемых ресурсов за счёт быстрого, почти мгновенного перемещения руды и артефактов из отдалённых шахт к местам их переработки и использования. Всем, понимаешь ли, выгодно, все остаются при своём интересе. Зачем мешать друг другу зарабатывать, если можно просто мирно сосуществовать и не высовываться?

Марик выпустил последнее кольцо дыма и затушил трубку о каблук сапога.

— Кстати, знаешь ли ты, Хан, что самые богатые, роскошные и охраняемые особняки в Пределе принадлежат как раз портальным кобольдам? Вот так-то. Учись, пока я жив.

— Круто! Будет что внукам рассказать, если конечно останусь жив! — Ехидно пробубнил Сергей.