Шагнув в портал, Крас почувствовал себя так, словно его окунули в чан с вязкой, непроглядно чёрной субстанцией: ни начала, ни конца, ни верха, ни низа. Только одна крошечная точка вдалеке сияла, словно далёкая, равнодушная звезда в конце бесконечного тоннеля. Она обещала выход из мистического, пульсирующего пространства, манила к себе, как свет в окне родного дома, которого у Краса, впрочем, уже не было.

«Твою мать, — вспыхнула в голове паническая мысль, острая и колючая, — они что, на тот свет меня утащили?» Сердце пропустило удар, а потом забилось где-то в горле. Крас на миг представил себя перешагнувшим грань жизни и смерти, угодившим прямиком в чистилище. Однако, обернувшись назад, движение далось с трудом, словно он поворачивался в смоле, парень с удивлением обнаружил, что снаружи ничего не исчезло. Яркое сияние искусственного солнца над площадкой врат переноса по-прежнему заливало всё вокруг своим немигающим, слегка тошнотворным светом. Каменный уступ, с которого они только что шагнули в эту темень, торчал, как высунутый язык. Далеко позади виднелись смутные контуры каменной стены, ограничивающей Вокзал, и две маленькие фигурки стражников, которые неохотно, с видом людей, отбывших тяжёлую повинность, возвращались к своему посту у входа в червоточину.

Снова повернув голову, на этот раз вперёд, Крас сумел разглядеть размытые, дрожащие очертания фигур своих спутников. Они шли впереди, как призраки в тумане, растворяясь и проявляясь вновь. Переключаясь на различные спектры зрения, (навык, который он нарабатывал с таким трудом, теперь пригодился как нельзя кстати), Хан впервые ощутил себя этаким исследователем неизведанных глубин космоса. Только вот вместо звёздных скоплений и величественных галактик его здесь ожидало хаотичное, пугающее своей сложностью переплетение энергетических потоков.

Каждый тонкий ручеёк энергии, каждая толстая, пульсирующая жила переливалась всеми мыслимыми оттенками спектра: от багрового до фиолетового, от ядовито-зелёного до ослепительно-белого. Вся эта феерия создавала уникальную, ни на что не похожую архитектуру жутковатого места. Потоки взаимодействовали, сталкивались, расходились, создавая сложную и в то же время удивительно гармоничную структуру тоннеля. Он казался живым: пульсировал, дышал, переливался, словно кишечник гигантского неведомого зверя. Энергетические линии, переплетаясь в затейливые узоры, формировали не просто путь вперёд, они выстраивали некую картину, в которой каждый изгиб, каждое пересечение линий несло в себе частицу большой, вероятно, страшной тайны.

Крас ощутил, как его собственная энергия, его энергокаркас, его ядро, вдруг начала реагировать на окружающее пространство. Она забилась, запульсировала в унисон с тоннелем, создавая жутковатое, почти интимное ощущение связи с пугающей пустотой, состоящей из чистой, необузданной силы.

Наконец он пересилил себя и двинулся вслед за удаляющимися фигурами Кожи и Марика. По мере продвижения свет в конце тоннеля становился всё более ярким, из едва заметной звёздочки он превратился в ослепительный проблеск. Пройдя часть пути, сколько времени это заняло, секунды или вечность, Крас не смог бы сказать, герой ещё раз обернулся, на этот раз для проверки. И его взор встретила кромешная, беспросветная тьма. Лишь один малый, жалкий лучик света пробивался в той далёкой точке, где остался вход в портал. Маленькое напоминание о покинутом мире, оставленном позади.

Дойдя до выхода из тоннеля (ноги несли сами, тело чувствовало приближение свободы), Сергей уже отчётливо представлял, что его ждёт. И всё равно реальность превзошла ожидания. Его взору открылось захватывающее, леденящее душу зрелище: заледенелые каменные стены пещеры, покрытые причудливыми разводами инея; величественные сталактиты, похожие на каменные кинжалы, застывшие в ожидании броска. Кое-где попадались целые застывшие водопады, когда-то вода текла по камню, а теперь намертво скованная льдом. Мягкий, молочный свет, исходящий от светящегося мха, кое-где разросшегося по стенам, рассеивал мрак. Он окутывал всё вокруг призрачным, нездоровым сиянием, от которого глаза начинали слезиться. Этого тусклого, размытого света едва хватало, чтобы различать дорогу, но он придавал пещере загадочную и в то же время странно-уютную атмосферу. Словно ты оказался внутри старой, забытой сказки.

Потолок, усеянный сверкающими, остроугольными кристаллами льда, преломлял слабый свет и создавал иллюзию звёздного неба. Только скрытого глубоко под землёй, там, куда не проникает солнце. А сама пещера со стенами, покрытыми мохнатым инеем, была подобна величественному храму собственной персоной. Храму, который создала природа-мать в одном из своих самых мрачных и прекрасных настроений.

И тут Крас увидел Марика. Тот уже преодолел пелену выхода из портала, шагнул сквозь неё, как сквозь водную гладь, и теперь, словно заправский фокусник или бывалый исследователь, эффектно доставал из неведомых глубин своего пространственного кармана снаряжение.

Один за другим на каменный пол, покрытый инием, падали аккуратные свёртки, какие-то мешки, чехлы. Такое богатство могло вызвать зависть у любого заслуженного альпиниста с Земли. Рядом лежали стопки тёплой одежды, шерсть, мех, плотная ткань, готовой защитить их от зловещего, пронизывающего холода. Всё это, аккуратно разложенное, предназначалось для успешного (или хотя бы не мгновенно смертельного) похода.

Кожи, не отставая от командира, извлёк из своего кармана два сверкающих меча. Лезвия излучали ровный, холодный свет, словно лучи утреннего солнца, пойманные и навечно заключённые в сталь. Здоровяк с любовью провёл пальцем по острию, проверяя заточку, и довольно хмыкнул.

Сергей тоже шагнул в пещеру, переступил невидимую черту, и моментально ощутил на своей шее, на лице, на каждой незащищённой щепотке кожи её ледяное, злобное дыхание. Он словно погрузился в океан морозного воздуха, который пронизывал до самых костей, до мозга, до той самой сути, что прячется глубоко внутри. Дышать стало трудно, пальцы мгновенно онемели.

Убедившись, что Крас наконец-то переступил порог мрачного, обволакивающего холодом пространства и не застыл на месте, как истукан, Марик обратился к нему. В голосе бармена слышалась лёгкая, почти отеческая насмешка:

— А мы уж думали, ты решил вернуться. — И метнул в сторону Краса тугой свёрток с одеждой, да так, что тот едва успел поймать. Проверка на ловкость, мать её. — Пора избавиться от твоей лёгкой походной одежды и надеть что-то более подходящее для этих замороженных просторов. А ещё не забудь о костюме вылазчика, — добавил он, кивая на плечо Сергея.

Крас развернул свёрток дрожащими, уже плохо слушающимися пальцами. Сначала его взгляду предстало нечто, отдалённо напоминающее шерстяной спортивный костюм: плотное, колючее на ощупь термобельё стального цвета. К нему комплектом шли меховые штаны, тяжёлые, пахнущие зверем и кровью; лёгкая, но на вид очень плотная шуба из какого-то белого меха; мягкие, почти пуховые рукавицы и пушистая, с длинными ушами, шапка из того же материала. Всё это создавалось специально для защиты от самых жестоких морозов, тех, какие только можно встретить в безжалостном, античеловечном мире.

— Сапоги, насколько я помню, у тебя и так знатные, лучше их мы всё равно не нашли бы, — продолжил Марик, и в голосе его прозвучала искренняя, хоть и сдержанная нотка восхищения. — Настоящее произведение искусства. К тому же способное выдержать даже самые экстремальные условия, проверено на личном опыте, так что не переживай. — Затем его взгляд скользнул за спину Краса, туда, где висела невидимая котомка. — Котомкой научился пользоваться? — спросил Марик, желая убедиться, что новобранец хорошо освоился с необычным, но крайне полезным аксессуаром. — Доставай своё барахло и облачайся. Иначе, если медлить, можно очень быстро покрыться инеем, — вроде бы пошутил, но голос звучал вполне серьёзно, даже зловеще. — Здесь самое тёплое место на всём маршруте нашей экспедиции. Температура окружающей среды примерно минус пять. Почти курорт, блин. — Он усмехнулся краешком рта. — Но через час мы выйдем на поверхность, и тебя ожидает настоящее испытание морозом. Около сотни ниже нуля. Так что будь к этому готов, — закончил он без тени паники в голосе, просто подчёркивая всю опасность предстоящего пути. Констатация факта: ты идёшь в мясорубку, не жалуйся.

Кожи, этот внушительный, как скала, гигант, легко прокрутил в своих ручищах необычное оружие. Мечи сверкнули, расписав воздух серебряными дугами. Он словно привыкал заново к их весу и балансу, к тому, как ложится в ладонь рукоять. Видимо, здоровяк давненько не практиковался в фехтовании, раз даже ощущение увесистого меча в руках вызвало у него настолько положительные, почти детские эмоции. Затем он аккуратно убрал клинки обратно в невидимую сумку и извлёк оттуда точно такой же комплект тёплой одежды как у командира, благоразумный наборчик выживальщика.

Крас, в свою очередь, сосредоточился на своём внутреннем интерфейсе. Он вызвал знакомую, уже почти родную голограмму в сознании. Парень мысленно отдал команду на активацию костюма вылазчика, и тот, будто живое существо, мягко, с лёгким шелестом, обволок его тело. На сей раз процесс прошёл без единого сбоя, ни заминки, ни противного покалывания. Костюм сел как вторая кожа, идеально, чувствительно отзываясь на малейшее движение, словно был не отдельным предметом амуниции, а частью его самого, продолжением мышц и сухожилий.

Теперь каждый участник похода, облачённый в свой уникальный наряд (у Марика был свой, поношенный и надёжный, у Кожи новый, с иголочки), был готов с честью встретить вызовы замёрзшего мира. Или хотя бы не умереть в первую же минуту.

Отряд не стал задерживаться на портальной площадке. Холод пробирался даже сквозь тёплую одежду, торопил, подгонял. Марик, на ходу поправляя воротник, поделился с товарищами своими опасениями, самыми серьёзными, какие только можно было представить в данной ситуации. Он упомянул, что в суровых заснеженных просторах, где белоснежный покров маскирует все мыслимые и немыслимые опасности, кобольды-мародёры и изменённые белые медведи — самые грозные хищники диких мест. Твари, жаждущие человеческого мяса и тёплой крови, могут оказаться смертельной, почти неминуемой угрозой для неподготовленных путешественников.

Крас, внимательно выслушав наставления Марика, впитывал информацию как губка, потому что от неё зависела жизнь. Парень поинтересовался отсутствием охраны у портала. Это место казалось ему самым уязвимым для внезапного нападения: темнота, узкий выход, идеальная засада. Однако Марик объяснил, что охрана здесь не нужна. Билеты, действующие как ключи к магическим вратам переноса, работали в обе стороны, обеспечивали возврат домой без дополнительных затрат для владельца. Остроумный способ позволил сократить расходы на обеспечение безопасности и бесперебойного функционирования портала даже в таких удалённых и неприветливых локациях, как «Мёрзлый фронтир». И засаду здесь практически невозможно устроить хотя бы потому, что из портала, со стороны выхода, просматривается вся пещера, от ниши до ниши. Ни одной слепой зоны.

Как и говорил лидер отряда, они двигались внутри пещеры примерно час. Шли молча, не тратя силы на разговоры, только хрустел под ногами мелкий ледок, да где-то вдалеке капала замерзающая вода. Мерный, гипнотический звук. После долгого пути отряд наконец-то выбрался наружу, и перед ними раскинулась захватывающая дух панорама.

Бескрайние, до самого горизонта, просторы ледяной пустыни. Каждый сантиметр чуждой негостеприимной земли был покрыт толстым, многовековым слоем вечного льда. Лёд переливался всеми оттенками голубого и серебристого: от нежно-бирюзового до густого, почти чёрного в трещинах, и словно подсвеченного изнутри каким-то холодным, фосфоресцирующим огнём. Небо над головой было кристально ясным, ни облачка, ни пятнышка, ни намёка. Привычных источников света не наблюдалось, но Крас уже знал: сам воздух здесь обеспечивал освещение, преломляясь в мириадах ледяных кристаллов. Вдали виднелись многочисленные торосы — глыбы льда, напоминающие замёрзшие волны внезапно остановившегося океана. Они возвышались на десятки метров, создавая неповторимый и в то же время грозный, враждебный пейзаж. Красоту эту хотелось рассматривать, но мозг не переставал посылать сигнал тревоги: «Опасно! Холодно! Смертельно!»

Температура, как и предупреждал Марик, оказалась настолько низкой, что даже воздух казался застывшим, превратившимся в студень. Каждый вдох наполнял лёгкие ледяными иголками. Тысячами маленьких, острых, болезненных уколов. Чтобы защититься от лютого морозного кошмара, Крас активировал систему энергетического подогрева, вшитую в костюм вылазчика. Система моментально отозвалась: вокруг тела создался защитный тёплый кокон, невидимая, но ощутимая оболочка. Проходя сквозь тёплую преграду, морозный воздух уже не представлял угрозы для лёгких. Марик, по всей видимости, пользовался той же техникой. От него тоже тянуло едва заметным теплом. А вот Кожи, иномирный чудак, напялил странного вида респиратор. Нечто среднее между намордником и противогазом, с торчащими по бокам трубками. Как он потом объяснил, это хитрое устройство обволакивает лёгкие специальным раствором, вступая в реакцию с холодным воздухом и подогревая его. Такой вот местный хай-тэк.

— Не отставайте, — бросил Марик через плечо, и его голос прозвучал глухо, искажённо из-за плотной тепловой завесы, пульсирующей вокруг его тела. — Впереди, на мёртвой земле, нас ждёт ещё целая куча сюрпризов, и далеко не все они будут приятными.

Пройдя несколько выматывающих километров по бескрайней, ослепительно-белой заснеженной равнине, где не было ни единого ориентира, кроме собственных следов, отряд наконец обнаружил вход в новую пещеру. Она была искусно скрыта среди нагромождения скал и причудливых ледяных торосов, обточенных за тысячелетия ледяными ветрами. Заледеневший проход представлял собой широкий, зияющий проём, словно пасть древнего чудовища, обрамлённый свисающими сверху сталактитами, искрившимися на скудном свету бесчисленными ледяными кристаллами, отбрасывая причудливые, танцующие тени на стены.

Тишина здесь казалась абсолютной, неестественной, словно сам воздух застыл в ожидании. Даже звуки их собственных шагов, хруст льда под подошвами, казалось, поглощались окружающей пустотой, не находя выхода, а лишь беспомощно умирая в крайнем ледяном царстве. Не теряя ни минуты драгоценного времени, отряд, ведомый невозмутимым Мариком, скользнул внутрь, в спасительный полумрак.

— Так, здесь, по моим ощущениям, около минус двадцати по вашему Цельсию, — Марик снял перчатку и подставил ладонь под сквозняк, словно пробуя воздух на вкус. — Для небольшого привала, чтобы перевести дух, вполне годно, даже комфортно по сравнению с тем, что творится снаружи. Сегодня нас, если не будем задерживаться, ждёт ещё три таких же изнурительных перехода.

По сравнению с ледяным, беспощадным адом на поверхности, где даже мысль замерзала на лету, в тайной пещере и правда казалось вполне сносно, почти уютно. Здесь не было мерзкого, пронизывающего до костей ветра, сдирающего кожу, как наждак.

— На поверхности находиться дольше одного непрерывного часа я настоятельно не рекомендую, — напомнил Марик, строго оглядывая своих спутников. — Иначе вы моментально превратитесь в ледяную статую, в сосульку, не успев даже понять, что случилось. И главное, запомните раз и навсегда: почаще посматривайте вверх, на небо, если его можно так назвать. Смотрите на движение облаков, на мерцание звёзд. Дабы случайно не попасть в область так называемого нулевого давления, ибо это верная и мучительная моментальная смерть, хуже, чем любой мороз.

Он указал куда-то вверх, на невидимую, коварную угрозу, скрытую среди величественного, но обманчивого спокойствия замёрзших, безжизненных пейзажей. И холодом повеяло не только от ледяных стен пещеры, но и от леденящего душу осознания всех смертельных опасностей, что подстерегали их на каждом шагу в безжалостном, чужом мире, не предназначенном для жизни людей.

— И как же понять обычному человеку, что она, проклятая, приближается, чтобы вовремя унести ноги и не попасть в эту ловушку? — спросил Сергей, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок, не имеющий ничего общего с температурой за бортом.

— Это, к сожалению, невозможно понять наверняка, пока ты там, внутри, не окажешься по самую макушку, — Марик развёл руками, показывая бессилие науки перед капризами местной природы. — Когда это случится, воздух вокруг тебя резко станет неподвижным, липким, как кисель. Моментально прекратится малейшее движение вокруг, даже снежинки, летевшие в воздухе, застынут на месте, повиснув в невесомости. Атмосферное освещение, если оно было, резко усилится, станет неестественно ярким, а дышать станет практически невозможно, словно кто-то сдавил твои лёгкие гигантским прессом. В таком случае не мешкай ни секунды, не впадай в панику, а незамедлительно доставай из кармана кислородный баллон с маской, которые я каждому выдал, и беги со всех ног, не разбирая дороги, в ближайшее укрытие, куда не заглядывают слепые глаза пустоты. Иначе твоя великая экспедиция Кравцова закончится, даже толком не успев начаться.

Марик наставлял их спокойным, чуть насмешливым тоном, но каждое его слово, как тяжёлый камень, падало в душу, и эхом, многократно усиленным, гуляло по сводам мрачной пещеры, пугая и одновременно заставляя концентрироваться.

После подробного инструктажа он предложил своим замёрзшим и уставшим товарищам располагаться на краткий отдых, располагаться поудобнее, кто на камнях, кто на рюкзаках. Но, судя по его настороженному, собранному тону и тому, как он то и дело поглядывал на выход, особо расслабляться, развалившись и закрыв глаза, всё же не стоило, враг или стихия могли нагрянуть в любую секунду.

Затем Марик, чуть расслабившись, достал из внутреннего кармана своей походной куртки старинную, видавшую виды курительную трубку из тёмного дерева, искусно украшенную серебром. Он не спеша, с каким-то ритуальным спокойствием, заполнил её чашу ароматным, пряным табаком из кожаного кисета, зажёг от небольшой горелки и начал выпускать в прохладный воздух пещеры неторопливые, замысловатые клубы дыма.

Тёплый, чуть сладковатый аромат расползся по всей пещере, наполняя воздух уютом и каким-то умиротворяющим спокойствием, создавая неожиданный, почти домашний уют даже в этой ледяной, негостеприимной пустоши, куда не ступала нога человека долгие эпохи.

— Итак, отдыхаем ровно в течение одного часа, по моему таймеру, — громко определился Марик, пыхнув душистым дымом. — Затем, без лишних проволочек, двигаемся дальше, в самое сердце холода…. Как тебе наш героический проход через Пустоту, Хан? — внезапно спросил он, обращаясь к Сергею по вымышленному позывному, словно пытаясь переключить его затуманенный переживаниями разум, отвлечь от грядущих, ещё более суровых трудностей хотя бы на одно короткое, драгоценное мгновение. — Есть какие-нибудь вопросы по пройденному этапу?