Каждый шаг вперёд был взвешен, осторожен, почти крадущимся. Крас постоянно оглядывался, пытаясь вовремя, за несколько секунд, углядеть возможные признаки надвигающейся опасности: изменение цвета неба, странный звук, появление воронки в облаках. Марик, следуя рядом, казалось, также чувствовал напряжение, сжимавшее грудь холодными тисками. Но его многолетний опыт и глубокое, интуитивное знание гиблых мест позволяли бармену сохранять внешнее, показное спокойствие, которое было так необходимо в суровых условиях для поддержания боевого духа. Взаимопонимание и доверие, выросшие между двумя путешественниками за последние дни, несмотря на все ссоры, подставы и взаимные оскорбления, служили надёжной, почти невидимой опорой в непростом, полном опасностей пути обратно.

Бармен, заметив, как Крас то и дело вертит головой, поглядывая по сторонам, отдал чёткий, не терпящий возражений приказ: смотреть не по сторонам и не на землю, а вверх, на небо. По словам Марика, перед захлопыванием ловушки нулевого давления, а именно за пару минут до того, как температура упадёт до абсолютного нуля, облака над областью аномалии рассеиваются, разбегаются, тают на глазах, образуя своеобразную, пугающе правильную воронку. По воронке, как по гигантскому ледяному жёлобу, потом и спускается на землю ужасный, убивающий всё живое холод. Так что, если Крас увидит воронку — сразу сигналит, не раздумывая, и они бегут со всех ног, не оглядываясь, спасая свои шкуры.

Во время путешествия они останавливались несколько раз, чтобы подзарядить теплом дикартовый костюм Марика. Холод пробирал даже бывалого бармена, не привыкшего к слишком длительным пешим переходам в суровых условиях. На одной из таких коротких остановок Сергей решил задать несколько вопросов, не дававших ему покоя всю дорогу, сверливших мозг, как голодная личинка.

— Марик, слушай, — Крас понизил голос, хотя вокруг на километры не было ни души, только снег и лёд. — А как они идут по нашему следу? Как нас находят? В богом забытой, промороженной до костей ледяной пустыне порой такие адские бураны бушуют, что мне кажется: даже самая чуткая, самая обученная собака не смогла бы взять след и не сбилась бы после первой же пурги.

— Они пользуются услугами ищеек, — Марик потёр замёрзшие руки и зачем-то посмотрел на небо. — Вижу, тебе это название ни о чём не говорит. Короче, у каждого жителя Холпека: человека, кобольда, гнома, вергильца, акрожа, крутонивца, да даже у нелегального эмигранта, имеется уникальная энергетическая матрица. Это что-то типа отпечатков пальцев или слепка зубов у стоматолога, только с ещё более сложным и неповторимым рисунком. На входах и выходах из крупных поселений стоят специальные, хорошо замаскированные сканеры, считывающие матрицы у проходящих граждан и автоматически записывающих их в общий кристалл хранения данных. Это делается для учёта населения, контроля миграции и, разумеется, для поиска разыскиваемых преступников и беглых должников. Как только сканер засекает бандита с непогашенной судимостью, в местную ратушу приходит мгновенный сигнал с указанием места, времени и маршрута движения объекта. И на место тут же выезжает наряд стражников.

— Продолжай, — Крас нетерпеливо перебил его, не скрывая насмешки в голосе. — Может быть, когда-нибудь, в следующей жизни, ты доберёшься и до ищеек. А то мы рискуем замёрзнуть тут раньше, чем ты закончишь лекцию по основам холпекского сыска.

— Помолчи, балбес, — огрызнулся Марик, но без злобы. — Так вот, энергетическую матрицу можно изъять из кристалла хранения данных при наличии нужных полномочий, разумеется, или за хорошую взятку, и передать ищейкам. Теперь о них. Это специально обученные разумные, в основном наёмники с далёкой, замёрзшей планеты Гольдраст. У них врождённый, передающийся по наследству навык поиска энергетических слепков любых существ — хоть мышей, хоть драконов. Короче, они могут сконцентрироваться на одной личности по её энергетическому следу и двигаться по пятам, не сбиваясь, не отвлекаясь, не задавая лишних вопросов. А энергетический след, в отличие от запаха или отпечатков ног, никакой, даже самый свирепый, буран не сдует и не засыплет. Он остаётся на месте на несколько дней, как застывший гипс. Так что эти уроды гнались за нами во весь опор, не зная усталости и не обращая внимания на погоду. И поверь, — Марик посмотрел Красу прямо в глаза, — они нас найдут. В любом случае, в любом укрытии, даже под землёй. Поэтому мы должны быть умнее, быстрее и намного хитрее.

Достигнув подножия Трекийской горы, Крас и его спутник были встречены знакомым лицом, старым шаманом Гирохой. Появление этого, на первый взгляд, немощного, сгорбленного кобольда в настолько неожиданном, отдалённом месте и в такое позднее время вызвало у Краса бурю эмоций: удивление, недоверие, даже лёгкий страх.

Удивительно было смотреть, как старый шаман в одних тонких, почти невесомых лохмотьях, явно не предназначенных для арктических экспедиций, стоит посреди безжалостной, ледяной, пронизывающей стихии. И при этом не мёрзнет, не дрожит, не стучит зубами от холода. Однако Гироха стоял перед ними, и его маленькая, тщедушная фигура разительно контрастировала с величественным, пугающим, огромным ландшафтом замёрзшей планеты.

Проведя быструю сканирующую диагностику, Крас понял, что всё тело мелкого кобольда окружала невидимая, но вполне ощутимая пелена энергии. Тонкая, пульсирующая, похожая на мыльный пузырь. Видимо, это и был тот самый защитный механизм Гирохи от смертельного холода, позволявший ему щеголять в лохмотьях. Но больше всего Краса поразила его способность преодолевать огромные, просто немыслимые расстояния с невероятной, почти запредельной скоростью. Только что они расстались в пещере за много километров отсюда, и вот он уже здесь, ждёт их. Это чудо не подлежало сомнению, хоть и было на грани фантастики, граничащей с безумием.

Сергей, смущённый и одновременно восхищённый новым открытием, в уме уже начал строить далеко идущие планы на будущее. Он понимал, что способность кобольдов перемещаться через недра планеты с поразительной лёгкостью и скоростью, словно сквозь туннели, прорытые в самом теле Холпека, могла стать ключом к разгадке многих тайн этого мира. И, возможно, открыть перед ним новые, невиданные возможности для исследования подземных пустот и добычи полезных ископаемых, включая то самое проклятое метеоритное железо.

Сделав себе мысленную заметку в памяти, Крас уже предвкушал тот сладкий момент, когда сможет раскрыть секрет передвижения кобольдов. Он отдавал себе отчёт, что если ему удастся освоить или хотя бы понять их принципы перемещения, одолжить технологию, так сказать, на время, это радикально, кардинально, на порядки изменит скорость и объём добычи нужного металла. И тогда, возможно, не пять лет, а пять месяцев уйдёт на эту каторгу.

— Марик, вы вовремя! — Гироха, ожидавший их у входа в расщелину, замахал рукой и заговорил быстро, возбуждённо. — С минуты на минуту отряд Рейтла будет здесь. Они уже близко, я чувствую их энергию. У нас всё готово, всё продумано, все ловушки расставлены. Быстро спускаемся в пещеру, прячемся и ждём.

Войдя внутрь сквозь узкий, неприметный лаз и пройдя приличное расстояние по извилистому, наклонному тоннелю, отряд оказался в невероятном подземном зале. Сводчатый, стрельчатый потолок уходил высоко вверх, теряясь в полной, непроглядной темноте. Глаз не мог разглядеть, где кончается камень и начинается пустота. Этот огромный зал напоминал кафедральный собор, созданный из чистого льда и голого, серого камня. Отрезанный от внешнего мира и его лютых бурь, он был наполнен каким-то таинственным, потусторонним светом и умиротворяющим, почти благоговейным спокойствием.

Особый интерес у Краса вызвал светящийся мох, покрывавший влажные стены пещеры мягким, бархатистым ковром. Этот мох озарял всё вокруг ровным, тёплым, приглушённым зелёно-жёлтым сиянием, похожим на свет старых уличных фонарей, только без мерцания. Эти маленькие живые огоньки рассеивали густой, вязкий мрак, даря пещере почти домашний, какой-то нелепый в этом холодном мире уют.

Крас, ранее ни разу не сталкивавшийся с подобным явлением так близко к безжизненной, мёртвой поверхности планеты, был приятно удивлён и искренне восхищён неожиданным зрелищем. Светящийся мох, как маленькое, хрупкое чудо природы, находил способ выживания в самых суровых условиях. Он питался энергией хол, которая казалась враждебной, губительной, смертельной для большинства других живых существ. И при этом не только выживал, но и рос, и размножался, и освещал дорогу во тьме.

Пройдя немного вглубь таинственной пещеры, Крас и его спутники оказались на просторной каменной площадке. Это место открылось перед ними совсем внезапно, после очередного резкого поворота. Крас даже замер от неожиданности. Площадка, казалось, находилась в другой реальности, в другом измерении, где властвовало почти лето. Настолько сильно это пространство контрастировало с лютым, ледяным холодом, царившим за пределами пещеры — всего в нескольких десятках метров отсюда. Крас, мгновенно почувствовав приятное, долгожданное изменение температуры, отключил подогрев своего костюма, чтобы в полной мере ощутить природное, живое тепло. Воздух здесь был сухим, тёплым, пахнущим пылью и чем-то сладким, неуловимым.

Но мир и спокойствие подземного оазиса были внезапно и грубо нарушены. Когда отряд дошёл до центра круглой, как арена, площади, отовсюду: из боковых проходов, сверху, снизу, даже из трещин в полу, послышались громкие, заливистые, воинственные крики. И из темноты проходов начали выбегать сотни вооружённых кобольдов. Маленькие, юркие, одетые в лёгкие доспехи из кожи и металла, они сверкали наконечниками копий и лезвиями коротких мечей.

Это внезапное появление целой армии маленьких, но явно очень воинственно настроенных существ застало Краса врасплох. Сердце пропустило удар, руки сами потянулись к оружию. Он моментально напрягся, выпустил из котомки свои верные кинжалы, холодная сталь привычно легла в ладони, и усилил энергетический щит до предела, готовясь к неизбежному, как ему казалось, столкновению. В голове пронеслась паническая мысль: «Неужели мы попали в ловушку? Неужели Гироха предатель?».

— Малец, не переживай, — спокойно, даже лениво произнёс Марик, не делая ни малейшей попытки обнажить оружие. — Это часть плана. Часть большого, хитрого плана, который мы с Гирохой обдумывали уже давно. Нам с тобой пора попрощаться. Тут наши дорожки расходятся. Надолго, но не навсегда.

Слова Марика выбили Краса из привычной колеи, как тяжёлый боковой удар, от которого темнеет в глазах. Он почувствовал, как липкая, холодная паника затапливает рассудок, застилает глаза пеленой. Это было настолько неожиданно, словно подлый удар под дых от школьного хулигана с огромными кулаками и полным отсутствием совести, который пытается отобрать у тебя последние карманные деньги на проезд. Сергей до конца не понимал, что сейчас будет происходить, какие роли распределены между участниками сложного спектакля. Но одно он понял железно: им сейчас не придётся сражаться с кобольдами. Видимо, Марик и Гироха, эти два старых интригана, всё это устроили специально. Для отвода глаз, для создания видимости, для того, чтобы усыпить бдительность следопытов.

— Босс, — голос Краса дрогнул, и он сам поразился тому, как жалко, как по-детски он прозвучал. — Как так? Что я буду без тебя делать? Да ё-моё! Сначала Кожи разлетелся на осколки, теперь ты. Я этим полуросликам, — он кивнул в сторону замершей армии кобольдов, — не доверяю. Ни на грош. Останься со мной, я буду хорошо себя вести. Честное слово. Не буду больше спорить, не буду задавать глупых вопросов, не буду тыкать кинжалами куда не надо, — с мольбой в голосе сказал растерявшийся, внезапно ощутивший себя брошенным щенком Сергей.

— Ах-ха-ха! — Марик рассмеялся, но смех его был не злым, а скорее усталым, отеческим. — Хан, тебе никто не говорил, что ты очень сентиментальный? Прямо как девушка на выданье, которая провожает жениха на войну. Парень, наш совместный путь сегодня не заканчивается, поверь. Просто мы пойдём разными дорожками, разными тропами, разными тоннелями огромного мира. Но эти дорожки обязательно пересекутся. И поверь, очень скоро, очень неожиданно и очень вовремя мы с тобой встретимся снова. А пока… Гироха о тебе позаботится. Он хоть и старый, и ворчливый, и ходит с палкой, но зато умеет прятать людей лучше любого шпиона.

Взгляд Марика в этот момент проникал прямо в душу, пронзал насквозь, внушая странное, почти иррациональное спокойствие и твёрдую уверенность в том, что, несмотря на все предстоящие испытания, а их наверняка будет много, они выйдут победителями из любых, даже самых безнадёжных передряг. Марик и Кожи, его необыкновенные, странные, иногда невыносимые спутники, стали для Краса за эти несколько дней чем-то вроде семьи в этом безжалостном, замёрзшем, враждебном мире. И терять их сейчас, обоих сразу, было выше его сил.

В душе Сергея зародилась глухая, ноющая тревога, дополненная острой тоской по предстоящему расставанию, которого он так боялся с самого начала их путешествия. Эмоции перехлёстывали через край, ком подкатывал к горлу, заставляя сердце болезненно сжиматься в предчувствии неминуемой потери. Стоя на пороге неизвестности, Крас ощущал себя маленьким, испуганным мальчиком, впервые оказавшимся один на один с огромным, пугающим, непредсказуемым миром, в котором нет места жалости.

Марик, заметив состояние Краса, подошёл к нему вплотную и крепко, по-мужски обнял. Это объятие было неожиданно тёплым, сильным, уверенным. Оно словно пыталось поделиться с Сергеем частицей своей внутренней силы, спокойствия и многолетнего опыта. Этот жест стал для Краса символом их связи, крепкой и надёжной, как скала, которую не сломать ни ураганам, ни времени, ни расстоянию. Затем, сделав несколько медленных шагов назад, Марик поднял руки и начал творить странную, незнакомую магию. Вокруг Сергея начало сгущаться густое, липкое, почти живое фиолетовое облако. Оно не душило, не пугало, а наоборот, танцевало в воздухе, обвивало его со всех сторон мягким, тёплым, бархатистым коконом, словно огромное, пушистое одеяло. Когда кокон окончательно сформировался, приняв очертания человеческой фигуры, дым дрогнул, колыхнулся и двинулся обратно к бармену, послушно, как дрессированная змея.

Но вместо того, чтобы исчезнуть бесследно или впитаться обратно в тело Марика, как это было раньше, во время тренировок, дым принял новую, чёткую, устойчивую форму. Он стал точной, безупречной, детализированной копией Краса.

Этот двойник, созданный из пустоты и ловких рук мастера-менталиста, выглядел абсолютно живым. У него была та же одежда, те же кинжалы на поясе, те же шрамы на лице. Он демонстрировал высочайшее, почти божественное мастерство и силу той магии, которой владел бармен. Взгляд двойника был весьма ироничным, надменным, он ещё и нагло улыбался, скаля зубы, что только подчёркивало невероятность, абсурдность происходящего. Стоя лицом к лицу со своей точной копией, Сергей мог видеть в его глазах искажённое отражение собственной души, словно кривое, злое зеркало, показывающее ему то, что он не хотел бы в себе видеть.

— Это ещё что за дешёвые фокусы? — воскликнул Крас, отступая на шаг и хватаясь за рукоять кинжала. — Какого хера тут происходит, Марик?

— Хан, так нужно, — бармен махнул рукой, давая знак кобольдам. — Всё, прощай! Не поминай лихом! Гироха, уводи его, пока я не передумал.

После этих слов маленький, шустрый кобольд схватил Краса за руку своей цепкой, жилистой лапой и с неожиданной силой потащил его к ближайшей стене из чёрного, отполированного временем камня. Когда они подошли вплотную к холодной, шершавой каменной поверхности, Гироха извлёк из глубин своего бездонного кармана какой-то таинственный, мерцающий фиолетовым светом предмет. Похоже на сплюснутый шар или на смятый кристалл неправильной формы.

Без колебаний, одним резким, уверенным, кобольд швырнул предмет прямо в каменную стену. И в этот самый момент произошло нечто поистине невероятное, выходящее за рамки здравого смысла: пространство перед стеной заколебалось, пошло рябью, как поверхность пруда в дождливый день, а потом прямо в толще чёрного, твёрдого камня образовался… портал. Светящееся, пульсирующее, злое отверстие, ведущее в неизвестность. В никуда. В другое место.

Крас даже не успел понять, что произошло, не успел испугаться, закричать, позвать на помощь, как его хорошо так, профессионально, с расчётом, с силой толкнули в спину, прямо внутрь червоточины. Тело провалилось в пустоту, сознание на миг померкло, и мир вокруг исчез, сменившись калейдоскопом цветов, звуков и запахов.

Последней, отчётливой мыслью Краса было удивлённое, почти восторженное:

— Так вот как они перемещаются! Не через недра, а через порталы! Через дыры в пространстве! Ах, старый хитрый кобольд!