И тут его чуть не сбил с ног шквалистый ветер. Не просто ветер, а ледяная, дикая, разъярённая стихия. Она несла миллионы мелких, острых ледяных кристаллов, которые очень больно секли открытые участки кожи, оставляя на щеках и руках тысячи мелких, кровоточащих порезов. Сергей зажмурился, пригнулся и сделал шаг назад, но потом, скрепя сердце, шагнул вперёд. Он понял: сегодняшняя ночёвка станет настоящим испытанием его силы, выносливости и умения грамотно, экономно распределять энергетические ресурсы. Одна ошибка и он превратится в ледяную статую. Красивую, но очень, очень мёртвую.

Он не стал высоко забираться по скале, сил на альпинизм не осталось. Вместо этого Крас отыскал в каменной стене небольшое углубление на высоте примерно пяти метров. Тесная, но уютная ниша, в которой мог поместиться один взрослый человек, если тот не страдал клаустрофобией и был готов провести ночь в позе эмбриона. Таким образом герой оказывался частично укрыт от суровой непогоды и, что немаловажно, защищён от голодных белых медведей. Медведи, конечно, лазают по скалам, но не на такую же высоту, правда? «Будем надеяться, что нет», — подумал Крас, втискиваясь в каменный карман.

«Ладно, — продолжил он свою мысленную речь, устраиваясь поудобнее на холодном, неровном выступе. — Что он там сказал? „Думай, юноша. Думай и анализируй“? По всей видимости, это какой-то тупой, избитый, но неизбежный тест. Ну ладно, давай проанализируем, раз больше нечем заняться. Все нападения происходят утром, после безрезультатной тренировки по зарядке кристалла. Именно в тот момент, когда я наиболее уставший, разбитый и уязвимый, как котёнок перед стаей голодных такс. А ещё он говорил, что начинает на меня воздействовать, как только я захожу в пещеру. Ага! Чую дым. Кажется, я догадался. Сегодня, пожалуй, поступлю по-другому. Не буду играть по их правилам».

С этими мыслями Крас принял соломоново решение: сегодня он не прикоснётся к кристаллу. Не будет бесполезных, изматывающих попыток. Вместо зарядки он просто плотно укутался в свою шубу, старую, драную, но невероятно тёплую, оставил лёгкую, минимальную энергетическую подпитку для обогрева, так, чтобы не замёрзнуть насмерть, но и не привлекать внимания лишними вспышками, и лёг спать. Сон пришёл мгновенно, как обморок, только без фиолетового дыма и противных голосов.

Проснувшись утром, Крас чувствовал себя очень бодрым. Невероятно, почти подозрительно бодрым. Ни один мускул не ныл, ни одна кость не скрипела. Голова была ясной, как горный ручей. Правда, имелся один маленький нюанс: он был безумно, до тошноты, до боли в желудке голоден. Казалось, его кишечник связался с мозгом и устроил забастовку с требованием немедленной выдачи провизии. Погода стояла просто замечательная… если не учитывать мелкую деталь: температура за бортом перевалила за минус сотню. Может, даже за минус сто двадцать. Сергей не был уверен, потому что все его термометры давно сломались и были сданы на металлолом.

Спрыгнув с уступа (прямо в сугроб, по пояс), Крас сделал небольшую, энергичную зарядку. Размял затёкшие мышцы, похлопал себя по щекам, чтобы восстановить кровообращение, и неспешно, даже с некоторым вызовом побрёл в пещеру. План был прост: никакого удивления, никаких обмороков, никакого фиолетового дыма. Сегодня он будет умнее. Сегодня он — охотник, а не дичь.

«Так, — размышлял он на ходу, переключая спектр зрения на энергетический режим. — В прошлый раз, когда я подходил к лагерю, он даже не был замаскирован. Как будто меня специально ждали, как гостя на собственном юбилее. И почему каждый раз я оказываюсь в объятиях фиолетового дыма? Трогательные, но очень противные объятия. Может, всё на самом деле не так, как кажется? Может, мне это только чудится из-за хронического недосыпа и голодных галлюцинаций?»

С тягостными, почти философскими мыслями Крас начал переключать спектр зрения. Он настраивал глаза на улавливание скрытых энергий, тех самых невидимых глазу потоков, что искажают обычную, привычную мирную картину. И тут его удивление не знало границ. Оно выросло до космических масштабов, заполнило всю грудную клетку и чуть не выпрыгнуло наружу вместе с сердцем. Из глубины пещеры, из тёмного, влажного зева, тянулась тонкая, едва заметная, почти призрачная струйка фиолетового дыма. Она была похожа на паутину, только ядовитую и живую.

Подойдя к струйке вплотную, движимый жгучим любопытством, но и не забывая об осторожности (пальцы-то ему уже ломали, хватит!), Крас попытался дотронуться до неё.

Идиотский поступок, конечно. Что нормальный человек делает с подозрительным фиолетовым дымом? Правильно, обходит за километр. Но Сергей не был нормальным. Сергей был героем, а герои, как известно, лезут туда, где умные люди даже не садятся.

Струйка дыма, словно безжалостный, хорошо обученный хищник, мгновенно накинулась на него. Она не спрашивала разрешения, не представлялась и не предлагала чаю. Она просто атаковала. Холодная, чужая, агрессивная, пытаясь вторгнуться в энергокаркас Краса. Ощущения были такими, словно ему внутрь залили жидкий азот: холод, пустота и полная потеря контроля.

Встревоженный, но при этом жутко заинтригованный, Крас мгновенно перешёл во внутренний мир. В это особое, сакральное место, где его сознание могло соединиться с энергетической сущностью окружающего пространства, не отвлекаясь на внешние раздражители вроде голода, холода и надоедливого смеха Марика. И тут его озарило. Так первый, долгожданный солнечный луч прогоняет ночную темноту: резко, ярко, не оставляя сомнений.

«Значит, вот как это работает! — мысленно воскликнул Крас. — Он вёл меня под дурманом от самого входа! Завладел моим рассудком ещё до того, как я увидел его рожу! А снаружи, там, где концентрация фиолетовой энергии слишком мала как капля яда в океане, мои маленькие, прожорливые паразитики вполне себе справляются. Потому что на свежем воздухе я — бог. А в пещере — мокрое место. Так, с этим разобрались. Теперь нужно понять, как фиолетовому безобразию противостоять?… И всё же я придурок. Решил, что не стоит сканировать заледенелые пустоши. Думал, что тут может быть интересного или опасного? Вокруг же ни души, одни мы да белые медведи. А вон оно как, опасность везде. Имя ей — Марик. И он прав: нужно всегда быть начеку. Даже когда кажется, что вокруг безопасно, под твоим стулом может оказаться фиолетовая бомба замедленного действия».

Находясь во внутреннем мире, там, где существовал только он и его энергокаркас, а всё остальное отсекалось безжалостной стеной, Крас начал лихорадочно искать решение проблемы. Он внимательно, со всех сторон, как ювелир бракованный бриллиант, ощупал чужеродную субстанцию и понял: фиолетовая энергия, пытавшаяся проникнуть в его ядро, была холодной и чужеродной. Ей здесь было не место. Но и выгнать её без боя не получится, слишком наглая и мощная.

И тогда парень сформировал в своём сознании чёткую команду. Он представил сложную, многослойную конструкцию, по типу энергетического фильтра. Тонкий, изящный, почти невидимый. Устройство, которое будет пропускать через себя чужую энергию, отсеивать всё ядовитое и враждебное, а остатки, перепрограммировать, перекраивать на свой лад, делать их собственными и дружелюбными. Как переработка мусора, только полезная и не вонючая.

«А теперь посмотрим, кто кого», — усмехнулся Крас и приступил к сборке.

«Так-так, — мысленно потёр руки Крас, чувствуя, как в груди разливается тёплая, почти пьянящая волна азарта. — Теперь распространим эффект на весь энергощит и отдадим команду на поглощение энергии из окружающей среды. Жадность не порок, а метод выживания. Отлично, теперь я могу захватывать чужую энергию. Чужую, враждебную, фиолетовую, всю, какая попадётся под руку. Так, а что делать, когда её станет очень много? Когда она повалит валом, как туристы на бесплатную раздачу сувениров? А создадим-ка мы ещё один защитный барьер. Второй. Или третий. Сколько влезет».

Вдохновлённый гениальной и, главное, собственной идеей, Крас отдал команду паразитикам. Мелким, прожорливым, вечно голодным тварям, обитавшим в глубинах его энергокаркаса. Приказал им сформировать собственный энергощит, одежду из чужеродной силы. И маленькие нахлебники послушались: они «оделись» в защитный слой из фиолетовой энергии, той самой, что Крас теперь добывал извне, как старатель золото в мутной реке. Таким образом паразитики стали менее доступны для захвата. Теперь врагу пришлось бы попотеть, чтобы выкурить их из уютных, обжитых щелей.

Защитный слой энергоядра тоже получил своё: Сергей обновил его новыми паразитиками, свеженькими, голодными и злыми. Но на этом парень не остановился. Он усилил эффект дополнительной мерой: окружил всю сферу паразитиков ещё одним щитом.На этот раз из простой, обычной фиолетовой энергии ментала. Той самой, которая после тщательной фильтрации становилась почти родной и дружелюбной, как пёс, которого ты покормил с руки.

«Так-то лучше, — Крас хищно, по-волчьи улыбнулся в темноте. — Теперь посмотрим, кто кого. Играем по моим правилам, господа хорошие. Фокусник при деньгах и при всём при параде».

С наглой, самоуверенной мыслью он начал спускаться в недра пещеры, туда, где его ждали товарищи. Те самые люди, которые устроили ему вчера цирк с конями, обмороками и фиолетовыми клоунами.

Дойдя до стоянки, Крас обнаружил, что картина разительно отличается от вчерашней. Лагерь снова был надёжно защищён барьером, той невидимой, но вполне осязаемой стеной. Она стояла глухой, непроницаемой для звуков, запахов и любых посторонних взглядов. Словно гигантский мыльный пузырь, только вместо радужных переливов, серая, унылая пелена смерти.

По мере приближения Краса концентрация фиолетового тумана только увеличивалась. Он окутывал героя со всех сторон, липкий, холодный, назойливый, занимая уже почти весь объём пещеры. Туман напоминал густой кисель, только вместо ягод там плескалась неведомая Сергею, чужая энергия. Он создавал магическую, почти потустороннюю атмосферу. Превращал обыденное место привала в сцену из другого измерения, тёмного, враждебного и слегка пьянящего. Где границы между реальностью и мистикой стирались до полной неразличимости, как старая надпись на камне.

Пройдя сквозь энергобарьер (это ощущалось как проход сквозь студенистую, холодную стену), Сергей оказался свидетелем картины, резко контрастирующей со всеми его ожиданиями. Вместо шумного лагеря с уютным обеденным столом, уставленным дымящимися мисками, его взгляду предстало нечто иное. Марик, задумчиво ковыряющийся в своей курительной трубке маленьким ржавым гвоздём, с видом человека, погружённого в глубокие, невесёлые мысли о бренности бытия, и Кожи, мирно, по-детски беззаботно храпящий в своём спальном мешке. Храп звучал на две пещеры вперёд, создавая лёгкую вибрацию пола. И всё это великолепие разворачивалось на фоне пары густых, почти твёрдых сгустков фиолетового дыма. Сгустки занимали именно то место, где обычно кипела жизнь вокруг обеденного стола: там, где обычно сидели люди, сейчас висели эти мёртвые, пульсирующие сгустки, похожие на злые, застывшие мысли.

Сменив спектр зрения на обычный, (человеческий, привычный), Сергей увидел кардинально иную картину. Сгустки дыма, словно по мановению волшебной палочки безумного фокусника, трансформировались в точные, почти идеальные копии Марика и Кожи. Двойники были настолько живыми, настолько детализированными, что в глазах рябило. Они сидели, двигались, дышали и, что самое забавное, начали оскорблять Краса. Грязно, витиевато, с фантазией, на которую способны только настоящие, живые мудаки. Словно наделённые собственной душой, чёрной, злой и очень разговорчивой. Двойники нарывались на драку, хамили, смеялись и провоцировали на ответные действия.

Эта иллюзия вызвала у Сергея целый фейерверк смешанных чувств: от глубочайшего изумления до лёгкого, щекочущего раздражения. «Ну и клоунада», — подумал он, сдерживая усмешку. — «Декорации — люкс, актёры — под стать. Осталось только попкорн достать и наблюдать за спектаклем».

Решив немного подыграть странному, почти сюрреалистическому зрелищу, Сергей вступил в словесную перепалку с иллюзорными оппонентами. Его ответы были остроумны, язвительны и точны, как хирургический скальпель. Он использовал все свои навыки в риторике, от сарказма до откровенного, неприкрытого издевательства, чтобы парировать каждый выпад фантомов. Несмотря на полную абсурдность ситуации: разговор с дымом, который принял обидную форму людей, Крас решил использовать сей момент для тренировки своего ума и реакции. Он видел в дурацком представлении не только вызов и провокацию, но и возможность укрепить свои навыки общения, контроля над собственными эмоциями и словесной эквилибристики перед лицом любых провокаций. Хорошая практика перед большой дракой. Даже если драться придётся с воздухом.

Когда же дело практически дошло до рукопашной, один из двойников (Кожи) замахнулся на Краса своей огромной серой лапищей, Сергей устал играть. Он снова сменил спектр одним быстрым, отработанным движением. Фиолетовые туманы рассеялись, двойники превратились обратно в безобидные, хоть и мерзкие сгустки. Крас ловко, по-кошачьи обогнул их, сделал шаг в сторону живого, настоящего Марика и отвесил ничего не подозревающему бармену смачный, звонкий щелбан по затылку. Палец приятно заныл от удара.

— Не ожидал, командир? — Крас ухмыльнулся во весь рот, довольный как слон после купания. — Спасибо за наводки. Типа «думай и анализируй». А то так и получал бы люлей до конца экспедиции, как боксёрская груша с ножками. Ну, где мой заслуженный завтрак? Желудок уже требует возмещения морального ущерба за последние двое суток.

— А ты хорош, юнец, — Марик потёр ушибленное место, но в его глазах не было злобы. Только холодное, профессиональное одобрение. — За два дня справился. Быстрее, чем я ожидал. Быстрее, чем большинство моих учеников. Но стой! — он поднял ладонь, останавливая ликование Краса. — Не расслабляйся раньше времени.

Бармен помолчал, внимательно осматривая Краса с ног до головы. Его взгляд сканировал энергокаркас, прощупывал каждую складку, каждый щит, каждого паразитика. Словно рентгеновский аппарат, только злой и с похмелья.

— Немного топорно, конечно, — вынес вердикт Марик. — Как из брёвен срублено. Но эффективно. Работает, и ладно. Со щитом нужно ещё поработать: подтянуть балансировку, усилить уязвимые места, сменить углы наклона. А вот теперь я могу тебе открыть пару секретов. Слушай и запоминай, потому что повторять не буду.

Он отложил трубку в сторону и посмотрел Красу прямо в глаза.

— Энергия ментала очень эффективна. Она довольно сильна и практически не расходуется. Совсем. Один раз зачерпнул, пользуйся хоть до старости. Хоть ты пока и не умеешь её вырабатывать сам, зато научился отнимать у других. И это очень похвально. В нашем мире выживает не тот, кто сильнее, а тот, кто умеет грабить прохожих с минимальными последствиями для себя. Ты же помнишь, как я тебя дурил все эти дни? Что тебе больше всего понравилось? — спросил он, хитро прищурившись.

— Ловушки в виде сгустков — ваших двойников, — восхищённо, почти по-детски, протараторил Сергей. Глаза горели, на щеках выступил румянец азарта. — Это очень эффективно и смертельно опасно. Я сначала испугался, а потом понял потенциал. Так можно легко вывести из строя любого разумного. Просто заманить в ловушку, показать родное лицо, и добить, пока жертва хлопает глазами.

В его взгляде читалось глубокое, почти интимное понимание механизмов такого воздействия на сознание. Он уже представлял, как будет использовать новый трюк на будущих врагах. Как они будут падать, ломаться и кричать.

— Ну, скажем так, — охладил его пыл Марик. — Не любого. Среднего обывателя — вполне возможно. Того мужика с семнадцатого уровня, который сынка ко мне в ученики пристроил, мы так и взяли — чисто на иллюзиях. Но серьёзный боец, подготовленный менталист, раскусит влёт. И тебе тогда придёт конец. Быстрый и не очень приятный. Но пока этот трюк тебе недоступен в силу очень высоких энергозатрат. Сожрёт весь твой запас на раз, и ты останешься голый и беспомощный. Хотя… — бармен сделал многозначительную паузу. — Я тебе скажу, что ты был близок. Очень близок. А ключевое слово тут… маскировка, — подтолкнул Марик подопечного к правильному решению, как учитель подталкивает отстающего ученика к доске мелом.

— Я понял, — сказал Крас. Голос прозвучал уверенно, твёрдо, без тени сомнения. Словно он только что нашёл недостающий кусочек сложной головоломки, который потерял под диваном пару дней назад. Затем он на мгновение погрузился в свой внутренний мир, место глубокого самоанализа и поиска ответов на самые трудные вопросы. Побыл там ровно столько, сколько нужно, чтобы всё обдумать без помех, и вернулся обратно. Обновлённый, пересобранный, полный решимости свернуть горы и перегрызть глотки всем недругам.

— Сканируй ещё раз, — бросил он, даже не открывая глаз.

Марик выполнил просьбу. Он прикрыл веки, на секунду замер, сканируя обновлённый энергокаркас Краса с чувством, напоминающим смесь любопытства зоолога и жадности мясника перед новой тушей. А потом довольно, удовлетворённо кивнул.

— Молодец, — сказал бармен, и в его голосе впервые прозвучали нотки уважения. — Накинул на энергощит маскировку. Такая штука, что при любом сканировании показывает самого обычного разумного. Без всяких задатков, талантов и признаков интеллекта. Душка, овощ, буханка хлеба. Хорошо. Искусно. Почти артистично.

Бармен потёр руки и продолжил:

— Это, конечно, не панацея. Не лекарство от всех болезней и не билет в рай. При более детальном сканировании, когда тебя начнут рассматривать под микроскопом как клопа, тебя, конечно, раскусят. Никуда не денешься. Но так ты хотя бы не будешь выделяться из толпы. Сольёшься с серой массой, как носорог в стаде антилоп. Если носорог очень постарается и присядет. Тебя будет сложнее вычислить, найти и убить. Ядро тоже хорошо защитил. Только потом поиграй с настройками защитных слоёв, ладно? Не оставляй как есть. Энергию же можно смешивать, соединять, разъединять, как коктейли, только пьют их враги, а тошнит их командира. Подкладывай врагам неожиданные ловушки, сюрпризы с запахом жареного, — подсказал Марик и хлопнул Краса по плечу.

Крас чуть не согнулся пополам, удар оказался чувствительный. Но на душе было тепло и радостно. Впервые за эти бесконечные дни кто-то сказал ему «молодец» без издёвки.

— А ты прав, — Крас кивнул, стараясь выглядеть увереннее, чем ощущал себя на самом деле, дабы совсем не упасть в глазах наставника. Не хватало ещё прослыть безмозглым мясником, который только и умеет, что ломать пальцы о каменный пол. — Скорее всего, я бы и сам догадался. До меня доходит своим умом, просто на это не было времени. Всё время уходило на то, чтобы отключаться в обморок после ваших подстав.

Крас сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил с растущим воодушевлением:

— Пожалуй, можно смешать фиолетовую с жёлтой. Такая, знаете, гремучая смесь. Жёлтая-то не просто так существует, она несёт в себе гормон ярости или уныния. Или, может быть, паники. Или всего сразу, какой там коктейль получится, такой и вливать. Тем самым при вскрытии защитного слоя нападающий ощутит целый спектр не самых приятных эмоций. От лёгкой грусти до желания наложить на себя руки прямо на месте преступления. Причём быстро, не вставая с колен, — победоносно завершил Крас, даже пристукнув кулаком по колену для убедительности. Его глаза блестели, как у маньяка, который только что придумал идеальное преступление.

— Превосходно, — Марик одобрительно хмыкнул и скрестил руки на груди. — Ты начинаешь понемногу подниматься в моих глазах. Уже не кажешься мне туповатым увальнем, который случайно зашёл в бар не в тот час. Продолжай в том же духе… и, возможно, из тебя выйдет толк. А по поводу еды… — бармен сделал театральную паузу и прищурился, как кот, заприметивший жирную мышь. — М-м-м… Где мой кристалл? — спросил он, протягивая открытую ладонь в жесте ожидания.

— Э-м-м… — Сергей замялся, потупил взгляд и принялся изучать трещины на каменном полу с видом человека, который только что разбил любимую кружку начальника. Слова выходили виноватыми, липкими, с трудом просачивались сквозь зубы. — Короче, я решил вчера не заниматься кристаллом. А немного отдохнуть. Дабы быть свежим перед утренней схваткой, потому что в прошлый раз меня уделали, как щенка. Ну, и… короче, нет кристалла.

Последняя фраза прозвучала почти шёпотом, на одном дыхании. Крас чувствовал себя школьником, которого поймали на списывании, только вместо двойки ему грозила голодная смерть.

— Ну, значит, и еды не будет, — Марик пожал плечами с таким видом, будто объявил, что снег белый и вода мокрая. — Извини, таков уговор. Не я придумывал правила, я их просто исполняю с завидной пунктуальностью. Или я придумывал? Хе-хе-хе. — Продолжал издеваться Марик. — Думай и анализируй дальше. Может, до тебя дойдёт, что чудес не бывает и халява заканчивается там, где начинается взрослая жизнь.

Бармен задумался на секунду, погладил небритую щеку и добавил с напускным великодушием:

— Так и быть, в награду за твои успехи и из солидарности с тобой мы с Кожи сегодня тоже не питаемся. Пост объявляю. Добровольно-принудительный. Будем страдать вместе, как бойцы одного отряда. Единство, сплочённость, всё такое.

— Эй, — раздался возмущённый голос из угла, где Кожи уже намылил миску в предвкушении завтрака. Серый гигант аж подскочил на месте, едва не опрокинув котелок с вчерашними объедками. — Это ещё что за новости⁈ Вы-то вон энергией закинуться можете, маленький глоток чистой фиолетовой силы, и сыт на полдня. А моему молодому растущему организму требуется полноценная подпитка. В виде жиров, углеводов и, желательно, пары килограммов свежего мяса. Не птичьи ошмётки, а нормальное, мужское мясо, с кровью и жилками.

Кожи возмущённо развёл руками, и его тень на стене пещеры напоминала разгневанного медведя.

— Вы хоть представляете, сколько калорий тратит моё тело? Это вам не ваши скелеты обеспечивать, там котлета на завтрак, и хватит до ужина. А у меня мышцы, сухожилия, внутренние органы размером с холодильник. Хотите, чтоб я загнулся посреди дороги? Упал лицом в сугроб и не встал, а вы будете надо мной плакать и корить себя до конца ваших коротких и никчёмных жизней? — жалобно продолжил серый гигант, даже всхлипнув для убедительности. Его нижняя губа предательски дрогнула.

— Кожи, не прибедняйся, — Марик отмахнулся от этих стенаний, как от назойливой мухи. — Во-первых, тебе больше тысячи лет. Ты уже давно не «молодой и растущий». Ты старый, жилистый и битый жизнью матёрый волк. А во-вторых, ты в совершенстве можешь контролировать свой метаболизм. Умеешь, знаю, проверял. И замечательно обходишься без еды очень долгое время. Днями. Неделями, если сильно приспичит.

Марик усмехнулся и добавил с лёгкой издёвкой:

— Просто твой внутренний хомяк просит постоянной подпитки. Животное такое, пушистое, ненасытное… Ничего страшного. Растрясёшь немного жирок сегодня. Тебе не помешает, вон бока-то уже нависают над ремнём. Собираемся! Погода благоволит, двигаемся быстро, без ночёвок и привалов. Нам ещё полсотни километров горбатить по насту.

Бармен взял командный тон, железный, не терпящий возражений. Он и сам приступил к сборам: свернул спальник в тугую, как бревно, трубку, закинул в котомку мини-печку, проверил запас провизии (которую сегодня никто не ел, что придавало действию оттенок чёрного фарса).

Отряд собрался быстро, как хорошо отлаженный механизм, в котором каждый винтик знал своё место. Кожи, ворча и проклиная бармена всеми известными ему ругательствами (а знал он их много, на десяти языках, включая мёртвые), засунул в мешок свои пожитки. Крас, чувствуя себя виноватым перед гигантом, молча помогал, стараясь не попадаться никому на глаза.

Направившись к выходу, Марик бросил последний взгляд на Сергея. Внимательный, изучающий, словно селекционер, рассматривающий новый сорт пшеницы на предмет выживаемости в суровых условиях. Он отметил про себя, что из семян, которые он посеял в сознании парня за эти дни, начинают прорастать первые, робкие, но многообещающие ростки. Не сорняки, не чертополох, а что-то настоящее, сильное, способное выдержать бурю.

Бармен действительно был горд. Очень горд. Горд своими успехами в обучении этого несчастного, замученного жизнью парня. Беря во внимание очень юный возраст Сергея по меркам Холпека (возраст, когда большинство его сверстников ещё сосут молоко матери и боятся темноты), он всё схватывал буквально на лету. Схватывал, переваривал, перерабатывал и выдавал готовые, работающие решения. За каких-то два дня! Два дня ада, голода и унижений — и вот результат.

Сейчас Марик осознал, что уравнитель, на самом деле был прав. Прав, как всегда. Из этого оболтуса, вечно недовольного, вечно страдающего подростка, который поначалу вызывал у бармена только раздражение и желание дать пинка, может вырасти очень могущественная личность. Страшная, опасная, непредсказуемая. Такая, о которой будут слагать легенды и пугать детей на ночь.

«А ведь я это сделал, — подумал Марик с лёгким удивлением. — Я, старый грешник, собственными руками выковал оружие. Теперь бы только не нарваться на это оружие в тёмном переулке через пару десятков лет».

Он усмехнулся своим мыслям, поправил лямку котомки и шагнул в серый, холодный рассвет. За его спиной, переругиваясь и кашляя, тянулись Кожи и Крас. День обещал быть долгим, холодным и сытным; в смысле, абсолютно голодным.