— Ну, здравствуй, увалень. Давно не виделись. — Раздался знакомый, до противного елейный голос прямо в сознании Краса. Голос, от которого хотелось или перекреститься, или выпить, или всё одновременно. — Развлекаешься? Решил ванну принять? — Вед хмыкнул, и гулкий звук прокатился по пустоте тягучей патокой. — Замочил троих касатиков и как ни в чём не бывало купаешься! Посмотрите на него, кайфует он тут! Нет, браток, так дело не пойдёт. Проснись, красавица, «открой, сомкнуты негой взоры, навстречу северной»… Кхм, что-то не туда меня понесло. — Голос сбился, закашлялся, будто старый граммофон с заезженной пластинкой. — Эх, плохо ты на меня влияешь, бездарь! Так и хочется выпороть тебя хорошенько. Всё с тобой не так, как у всех. Сложно как-то. Ау, зенки распахни, говорю!

— А, это ты, старый пень! — Сходу съязвил Сергей, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна раздражения, смешанного с каким-то извращённым родством. — Чем обязан? Когда ты реально нужен, тебя не дождёшься. А решишь расслабиться малость — тут как тут. Обломщик хренов, — он сплюнул в сторону (плевок растворился в воздухе, не долетев до пола). — За последние полгода это были самые приятные мгновения в моей жизни! Не считая часика в борделе с тянкой. И то спорно.

Открыв глаза, Крас понял, что находится в незнакомом ему месте. Совсем не там, где они встречались раньше. Последняя подобная встреча проходила в комнате, похожей на склеп, со стенами из живых мышц и чернющим полом, в котором отражалось всё, чего боялся человек. Сергей вспомнил, как сильно испугался первого свидания с Ведом: подкашивались ноги, пересыхало во рту, казалось, что он сходит с ума. Но и сегодня он был обескуражен не меньше, чем в прошлый раз. А может, и больше.

Посмотрев вниз, понял, что стоит на песчаном основании белого цвета — не просто песок, а что-то иное. Песок был необычным: слепленный в монолит, не рассыпчатый, крупнозернистый, с чёткими гранями каждой крупицы. Это больше походило на бетон высшего качества, отполированный до зеркального блеска, но рисунок и структура точно были как у пляжного песка. Такое, наверное, можно получить, если на твёрдое основание насыпать песчаную прослойку, пропитать эпоксидной смолой и залить сверху ещё одним толстым слоем, а потом шлифовать неделями. Очень странно было наблюдать, как в свиду жёстком монолите резвились морские пресмыкающиеся: маленькие рачки с прозрачными панцирями, извивающиеся змейки с бирюзовыми чешуйками, крабики, смешно перебирающие клешнями, и стайки крошечных рыбок, сверкающих, как россыпи бриллиантов. Всё животное великолепие двигалось, жило, ело друг друга, размножалось и умирало прямо под его ногами — как в океанариуме со стеклянным полом, только без стекла. И без океанариума.

— Красиво, правда? — голос Веда раздался уже не внутри головы, а откуда-то сверху, со всех сторон одновременно. — Я тут немного прибрался, пока ты в обмороках валялся. А то смотреть противно было: паутина, плесень, трупы детских страхов, неубранные комплексы. Кошмар, а не внутренний мир. Жить можно?

— Жить можно, — буркнул Крас, всё ещё разглядывая песчаный монолит и его обитателей. — Но дорого. Ты по делу или как? У меня там тело в купели мокнет без присмотра. Ещё схватит пневмонию, и кто тогда будет спасать человечество от иномирных тварей? Ты? С твоими-то замашками оперного злодея?

Вед не ответил. Только где-то далеко, на границе слышимости, раздался его смех — сухой, каркающий, похожий на треск старого дерева в костре.

Покрутив головой, Сергей решил, что попал внутрь огромного аквариума. Стен не было совсем, вернее, они, скорее всего, состояли из прозрачнейшего стекла или энергетического барьера, так как колыхание воды видно невооружённым взглядом. Казалось, протяни руку — и она погрузится в бескрайний морской мир. Океаническое дно — вот более точное описание места, где сейчас они находились. Кораллы — розовые, оранжевые, фиолетовые, похожие на причудливые замки подводных королей, — водоросли, длинные и извивающиеся, как волосы утопленниц, морские обитатели: стайки рыб, сверкающих чешуёй всех цветов радуги, осьминоги, лениво перебирающие щупальцами, медузы, пульсирующие неоновым светом. Косяки красивейших рыб, каких не увидишь ни в одном океанариуме Земли, плыли куда-то по своим делам, не обращая внимания на двух странных существ, застывших на дне.

Сказочное великолепие тянулось во все стороны, куда дотягивался взгляд — до самого горизонта, где вода сливалась со светом в молочной дымке. Лучи яркого солнечного света приятно обволакивали и освещали чарующий подводный мир, проникая сквозь толщу воды и рассыпаясь миллиардами бликов. Если в прошлый раз обстановка навивала страх и панику — холодный склеп с пульсирующими стенами и чернотой под ногами, — то сейчас всё ровно наоборот. Хотелось сесть на песок, скрестить ноги и медитировать до скончания веков.

Крас всё же прошёлся до края помещения (или не помещения, а просто границы, за которой начиналась вода) и вытянул руку вперёд. Ладонь пересекла невидимую преграду без всякого сопротивления, погрузилась в воду — тёплую, плотную, живую. А когда вернул обратно, на коже остались капли. Вода медленно стекала по пальцам, собираясь на кончиках и падая вниз, на песчаный пол. Словно какой-то энергетический купол накрыл их в самой морской пучине, не давая заполнить водой то место, где они находились. Искусственная полость в сердце океана — пузырь воздуха для двух заговорщиков, устроивших тайное совещание под носом у гигантских чудовищ.

— Дышится легко, — заметил Сергей сам себе. — И давление не чувствуется. А должно бы. На немыслимой глубине, если это вообще наш океан, тело расплющит в лепёшку быстрее, чем я успею сказать «караул».

Кстати, это явно была не родная планета Краса, так как секунду назад над ними проплыл огромный морской хищник. По описанию из книг он понял, что зверь ближе к мегалодону, чем к современной акуле. Огромный монстр длиной метров пятьдесят и высотой с десяток, с пастью, в которой можно парковать автобусы, разорвал в клочья рыбу размером с мелкого кита. Кровь окрасила воду в багровый, и несколько меньших хищников тут же набросились на остатки трапезы. Даже лёгкое чувство тревоги закралось в душу парня. Его тушки весом чуть более ста килограмм хватит древнему чудищу на один зуб. Даже не на перекус, а так — на чих.

— Значит, то, как тёлок жарили в борделе, — единственное, что было приятно на Фараде? — голос Веда раздался откуда-то сбоку, из-за кораллового куста, усыпанного светящимися полипами. — А я думал, тебя там лупили чаще, чем развлекали. — Существо выступило из воды — сухое, как всегда, даже не замочив края своего странного наряда. — Думается, воздержание в молодом теле, после того как узнал все плотские прелести, — тоже своего рода пытка. Пыхтели вы знатно на тех милашках, — после сказанного Вед громко рассмеялся: раскатисто, хрипло, с присвистом, будто старый паровоз.

— Ты за этим меня сюда вытащил? — скрестил руки на груди Сергей. — Чтобы мою сексуальную жизнь обсудить? Я тебе не подружка по переписке. А ну давай по делу. Или я возвращаюсь к себе в купель. Там хоть вода тёплая и никто мораль не читает.

— И по поводу сексуального расслабления — тут вообще не то! — отрезал Сергей, чувствуя, как внутри всё кипит от несправедливости сравнения. — Там была физическая услада, примитивная, телесная, как почесать пятку после долгого дня. А сейчас — совсем другой спектр ощущений. Подобного со мной не случалось до сих пор. — Он развёл руками, пытаясь найти слова, но их не было. — Райское наслаждение! Даже не райское — запредельное. Такое, что язык не поворачивается назвать это, разве что словом «божественное».

— Конечно, не случалось, — Вед улыбнулся. Улыбка его была кривой, однобокой, и в ней, казалось, сквозила зависть. Не злая, но ощутимая, как привкус ржавчины на языке. — Я тебе даже больше скажу: немногие во вселенной способны ощутить нечто похожее. Единение с энергией — редкий дар. Очень редкий. Не каждый маг, не каждый жрец, не каждый из тех, кто мнит себя избранным. А ты — вот так запросто, влез в купель, как в ванну, и получил то, за чем другие охотятся тысячилетия. — Он покачал головой, отчего борода его смешно заколыхалась. — И даже не обосрался от счастья. Молодец.

— А я смотрю, сегодня ты более щедр на слова, — заметил Крас, прищурившись. — И, прости господи, что за наряд? Ты кого играешь — древнего мудреца или бомжа с чувством стиля?

Вед выглядел очень необычно. Из мудрого старца, каким он предстал в прошлую встречу — в длинном балахоне, с посохом и мрачным взглядом, — он превратился в непонятного вида хипстера. Длинная белая борода, прежде свисавшая неопрятной паклей, теперь была коротко и аккуратно подстрижена, кончики тронуты серебром. На голове — петушок чёрного цвета, залитый гелем так, что торчал в разные стороны, будто ёжик после удара током. Драный свитер с оленями — именно такой, как у сисадминов из анекдотов, — сидел в облипку на жилистом теле. Синие, зауженные джинсы с подворотами открывали щиколотки, на коленях зияли прорехи, выказывая необычную для старца гладкую кожу — без морщин, без шрамов, без пигментных пятен. Ноги обуты в красные высокие конверсы — яркие, как пожарная машина. Шею и запястья украшали шнурки неизвестного происхождения с металлическими кулонами: звёзды, черепа, какие-то руны. Из широкого выреза пуловера выпирала волосатая накачанная грудь — татуировки, кажется, тоже имелись, но разглядеть их мешал яркий блеск вокруг. Ещё и очки-авиаторы, завершающие непривычный для Краса образ. Стёкла были тёмными, почти чёрными, и невозможно было понять, куда смотрит их обладатель — на Сергея, сквозь Сергея или в сторону проплывающего мимо мегалодона.

Такая внешность омолодила Веда лет на сто, хотя точный его возраст Красу не был известен. Может, ему и вовсе тысяча лет. Может, десять тысяч. Может, он ровесник голубой планеты, где сейчас подводные монстры рвут друг друга на части. Возможно, для него век, как для Краса — эпоха. Или меньше.

— Ну! — Вед развёл руками, демонстрируя наряд. — Так сейчас же модно в твоём мире выглядеть как клоун с Крукардоса! — Он поправил очки, которые и так сидели идеально. — Хотя ты и не знаешь, где это. — Усмехнулся старик. — Да просто решил сегодня не пугать тебя. А то ещё обгадишься. Помню нашу первую встречу — трясся, как кролик перед удавом. Хе-хе-хе! Если бы мог, однозначно усрал весь пол. Ах-ха-ха! — Вед залился смехом, хлопая себя по коленям, отчего конверсы жалобно скрипнули.

— Чем обязан, хипстер престарелый? — ответил Крас, решив подколоть Веда, но в голосе не было злобы. Только усталость и лёгкое раздражение, как от старого родственника, который слишком часто заходит в гости без приглашения.

— Вон оно как! — Вед резко перестал смеяться, лицо его стало обиженным, почти детским. — И тебе, наверное, совсем ничего не интересно? Ты во всём разобрался, знаешь, как всё закончилось? — Он отступил на шаг, сложил руки на груди. — В общем, моя помощь не нужна, и я могу быть свободен?

Вед развернулся и сделал вид, будто собирается уйти. Зашагал по песчаному полу, подошвы конверсов громко шлёпали по эпоксидной смоле. Остановился на границе воздушного пузыря — там, где начиналась вода. И замер, ожидая окрика.

— Стоять, — нехотя бросил Сергей. — Говори уже. Что там стряслось ещё? И без твоих клоунских выходок, пожалуйста. Я серьёзно. — Он вздохнул и добавил уже мягче, с ноткой виноватой кошачьей ласковости: — Ну-ну, не обижайся! — Быстро переобулся Крас, делая шаг в сторону замершего Веда. — Ты же знаешь, я могу быть немного резок, когда нервничаю. Это нервы. И я не выспался. И вообще — день такой. Конечно, мне всё интересно, и у меня куча вопросов. Но чёрт побери, ты… ты… — Он посмотрел на драный свитер с оленями, на красные конверсы, на очки-авиаторы, и не удержался. — Аха-ха-ха-ах! — Вдруг Крас заливисто рассмеялся, согнувшись пополам и схватившись за живот. Смех его эхом разносился по подводному пузырю, пугая мелких рыбок за прозрачной стеной.

— Что смешного? — непонимающе спросил Вед, нахмурившись и поправив очки. — Смешинка в рот попала? Или песок? Или ты решил, что шутки про мой наряд — это нормально? Я между прочим старался, хотел быть ближе к народу.

— Не могу привыкнуть к твоему образу, — выдохнул Крас, вытирая выступившие слёзы. — Это просто разрыв шаблона. Ты бы видел себя со стороны! Примерно то же самое, наверное, можно ощущать, встретив, скажем, патриарха католической церкви в образе панка-обрыгана. С ирокезом и заклёпками. Или буддийского монаха с бас гитарой и в косухе. — Он сделал глубокий вдох, пытаясь успокоиться. — Не обижайся, мне очень нравится. Честно. Так намного проще общаться. Ты перестал быть страшным и непостижимым, стал почти… родным. Как старый эксцентричный дед, который ушёл в запой и не вернулся. И очки, пожалуйста, не снимай, — добавил он серьёзно. — Я помню тот взгляд. Мне хватило одного раза. — Сергей поёжился, будто сквозняк пробежал по его плечам, хотя ветра в подводном пузыре не было и быть не могло.

Крас помолчал секунду, собираясь с мыслями, и задал вопрос, вертевшийся на его языке с самого начала встречи:

— К слову, а где мы сейчас находимся? Это чья-то планета? Другой слой реальности? Или просто сон, который ты мне внушил, чтобы поболтать без свидетелей?

Вед улыбнулся — загадочно, с прищуром, отчего его очки-авиаторы съехали на кончик носа.

— Сегодня я расскажу тебе много, — сказал он, водружая очки на место. — Заслужил. Но вот секрет мест наших встреч пока открыть не готов. Сам до ответа дойдёшь когда-нибудь. — Он подмигнул. — Пока только могу сказать следующее: данная локация связана с тем, что твоя тушка сейчас находится в месте очень мощного выброса энергии через водный канал. Вода — отличный проводник, Серёжа. И память у неё хорошая. Поэтому мы здесь. Не в купели, но рядом. Понимаешь?

Крас и сам понял, что место явки однозначно связано с его купанием в источнике. Это было очевидно. Но он хотел услышать подтверждение.

— Хорошо, — кивнул Крас, прохаживаясь по песчаному полу и глядя на проплывающую за стеной стаю светящихся рыб. — К этому мы ещё вернёмся. Давай начнём с того, что случилось на Фараде. — Он остановился и повернулся к Веду лицом. — Почему меня туда перенесло? Как там Лао, Ли, Ши Вейж и другие мастера? Они живы? С ними всё в порядке после того, что случилось в храме? Ещё мне очень интересно, почему там прошло полгода, а тут — даже мгновения не пронеслось? И вроде как мне поясняли, я должен был обучаться гораздо дольше. Годами. А тут — полгода. И я как огурчик. Ну, почти.

Вед выставил вперёд ладони — жест классического «тормози, лошадь», говоря таким образом, что Крас слишком торопится. Жест получился забавным в сочетании со свитером с оленями.

— Не семени, — сказал он наставительно. — Слишком много вопросов за раз. Голова лопнет, а мне потом собирать тебя по кусочкам. Но вопросы правильные, — добавил старик, хитро прищурившись. — А я думал, будешь спрашивать про то, как зародилась вселенная, в чём смысл жизни и куда исчезают носки после стирки. Хе-хе-хе! — Вед довольно потирал руки, отчего шнурки на запястьях мелодично звенели подвесками. — А ты про дело спрашиваешь. Радует. Ладно, садись, что ли. Ноги-то небось затекли стоять. И слушай. Рассказ будет долгим.

— А ты знаешь про зарождение вселенной? Расскажешь? — спросил Крас с блеском в глазах, чувствуя, что упускает глобальную возможность. Такой шанс выпадает раз в тысячу лет — поговорить с существом, которое, возможно, видело Большой взрыв своими глазами (или тем, что у него вместо глаз). — Ну, хотя бы вкратце. Для общего развития.

— Нет, дружок, не знаю, — Вед пожал плечами, от чего олени на свитере задрали морды. — А знал бы — всё равно не сказал. Смысл? Ты всё равно не поймёшь. Это как объяснять муравью принципы квантовой физики. Или зачем коту девятая жизнь. — Он отхлебнул из материализовавшегося в воздухе разноцветного коктейля, и трубочка забавно забулькала. — Могу только пояснить, что вселенных бесчисленное множество. Как песчинок на вот этом самом полу. Только каждая песчинка — целая бесконечность. И они все разные: в одних физика работает, в других — магия, в третьих — одни только мысли, без материи, в четвёртых всё вместе взятое, во многих вообще пустота. Но это так, ликбез. А вот на твои вопросы, пожалуй, я отвечу. — Он выдержал паузу, наслаждаясь моментом. — С чего начнём?

— Лао, — не мешкая ответил Сергей, и сердце его на секунду замерло. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Я так и думал! — понимающе начал старик, одобрительно кивая и поправляя съехавшие на нос очки. — Твой иномирный костюмчик отравили, и он сейчас находится в глубокой коме. Недотёпы, конечно, пытались его выходить, всякими настойками и молитвами, но навряд ли у них это получилось бы без меня. — Вед гордо выпятил грудь, отчего волосы из выреза свитера полезли наружу. — Я дал ему противоядие, и процесс полного восстановления — вопрос времени. Сколько — не скажу. Может, месяц. Может, год. Может, завтра очнётся, если сильно захочет. Та дрянь, которой его траванули, очень редкая — на одном Фараде таких ядов раз-два и обчёлся, — но и мы не лыком шиты! Наши противники очень дорого заплатили за подлую попытку убийства. — Вед зловеще усмехнулся, сверкнув белоснежными зубами. — Самое интересное, что целью был не он. А ты. — Старик ткнул трубочкой в сторону Краса. — И это уже о многом говорит. Значит, супостаты прекрасно осведомлены о тебе и твоих способностях. Будь готов к резким переменам в родном мире и большим потерям. Теперь конкретно против тебя кинут все имеющиеся силы. Цель номер один.

Вед замолчал на несколько мгновений, словно понимая, что упускает что-то важное, затем широко улыбнулся и продолжил повествование:

— Если бы ты остался в теле Лао, скорее всего, твоя душа канула бы в небытие. — Голос Веда стал тише, серьёзнее, без привычной игривости. — Яд, которым ранили парнишку, убивает не только живой организм, но и разрушает душу, причём за неё берётся в первую очередь. Душу, Карл! Именно поэтому и было решено возвращать тебя раньше положенного срока. Рисковать твоим бессмертием мы не имели права. — Он отпил ещё коктейля, крякнул. — Но ты красавчик, знатно ящерку уделал. Я, если честно, даже немного удивился. И откуда столько прыти взялось? В тебе же столько веса лишнего было, одышка, давление…

— С ним всё будет в порядке? — спросил Крас, пропустив мимо ушей лестные слова в свой адрес. Ему было плевать на похвалы. Плевать на признание. — С Лао, естественно, а не со злобным крокодилом Геной. — Он шагнул ближе к Веду. — Мне так хочется с ним поговорить. Извиниться за все причинённые неудобства. Он же не виноват, что сильные мироздания решили поиграть в куколки. Он, по сути, ещё ребёнок. — Сергей сглотнул. — Его психика выдержит немыслимую нагрузку?

Вед улыбнулся — мягко, почти по-отечески. В его руке внезапно появился ещё один разноцветный коктейль, с трубочкой, зонтиком и долькой апельсина на бортике. Он протянул его Сергею, но тот отрицательно покачал головой. Тогда Вед пожал плечами и оставил напиток себе, пристроив второй бокал рядом на невидимой подставке.

— Лао будет в полном порядке, — ответил он, приспустив очки-авиаторы и глядя на Краса поверх стёкол. — Лысый малой силён духом, крепче, чем ты думаешь. Кошмары, конечно, его помучают какое-то время — это неизбежно, — но он справится. Та среда, в которой он находился всю сознательную жизнь, закаляет волю, характер и дух. Храм Шао Лань — это вам не курсы повышения квалификации. Парочка моих подопечных поможет пацану встать на путь истинный. — Он сделал глоток, промокнул губы тыльной стороной ладони. — А извиняться тебе не за что. Скорее всего, если вы встретитесь, то он будет тебя благодарить. За опыт. За приключение. За то, что теперь он знает, что мир гораздо больше, чем стены его храма и поучения наставников.

Крас выдохнул — шумно, с облегчением, будто держал воздух в лёгких целую вечность.

— Спасибо, — просто сказал он. — Это… это много значит. Ты даже не представляешь.

— Представляю, — усмехнулся Вед и добавил уже веселее: — Ладно, хватит соплей. Спрашивай дальше, пока я не передумал отвечать. Ли, Ши Вейж и остальные — живы, здоровы, злы на тебя за то, что ты устроил в храме.

— Интересно, за что Лао будет благодарить? — не веря, проблеял Крас. Голос его дрогнул, выдавая смесь недоверия и странной, почти детской надежды. — За то, что я реквизировал его тело на полгода? Подвергал смертельным опасностям? — Он начал загибать пальцы. — Развратил его друга Ли? Тот до меня даже не знал, что такое алкоголь и женские руки. А теперь? Скажи спасибо, что я не научил его курить. — Продолжил расспрашивать Сергей, не обращая внимания на лестные слова Веда, пропуская их мимо ушей, как шум прибоя.

— Дело в том, — с лёгкой запинкой начал Вед, почесав затылок и сдвинув очки на лоб, отчего его глаза — старые, мудрые, с бесконечностью где-то в зрачках — стали видны целиком, — что ты, м–м–м… как бы сказать, дабы ты не возгордился и нос не задрал, потому что это вредно для здоровья и отношений с окружающими… короче: касатик, ты уникальная личность. — Он сделал театральную паузу, наслаждаясь эффектом. — Обладание эксклюзивными навыками, да ещё и в джекпотовом сочетании, позволяет тебе очень быстро развиваться и набирать силу. Любой разумный и мечтать не может о том, что на тебя свалилось. — Вед развёл руками, и коктейль в его руке колыхнулся, но не пролилось ни капли. — Да, конечно, есть риски, сложности, ответственность. Если облажаешься — последствия будут катастрофическими. Но если ты всё сделаешь правильно, то станешь не последней личностью среди сильнейших. Очень не последней. Возможно, даже первой, ну или второй.

Вед немного помолчал, словно собираясь с мыслями, и продолжил, понизив голос до заговорщического шёпота:

— Как оказалось, ты можешь влиять на других разумных — как положительно, так и отрицательно. Согласись, ловко ты ручонку бритоголовому приладил обратно! — Он хмыкнул и отпил коктейля. — Сам не понимая, что делаешь, вместе с лечением ты передал ему частичку своей паразитической энергетики. — Вед поднял палец, предупреждая возражения. — Только не пугайся, слово «паразитическая» я употребил в хорошем смысле. Она как бы ломает и подчиняет слабые души и разумы. Не зло, не насильственно — а мягко, почти незаметно, как психотерапевт, только без диплома и кушетки, если конечно не требуется грубого подчинения. Теперь лысик будет, как собачонка, за тобой бегать. Хвостом вилять, приносить тапочки, защищать до последней капли крови. Желание служить именно тебе — не совсем его. Это плод воздействия на энергокаркас. Во время нанесения раны коса засадила семя подчинения в его сознание — крошечное семечко для большого дела, как говорят в твоём мире учёные-биологи, только не растительное, а магическое. А когда ты его латал, оно проросло. — Вед щёлкнул пальцами. — Пуф. И готов раб. Верный, преданный, почти как пёс. Впоследствии ты научишься контролировать воздействие на других разумных и будешь сам решать, нужен тебе спутник или нет. Энергия подчинения не бесконечна, её надо расходовать с умом.