Вед глубоко вздохнул, сделал очередной глоток бодрящего коктейля — от которого, казалось, сам помолодел лет на пятьдесят, — и продолжил, уже деловито и без тени шутки в голосе:

— Но давай вернёмся к узкоглазому мальчугану. В теле Лао ты провёл целых шесть месяцев. И всё то, что ты там выучил, навыки, которыми обзавёлся — всё это переложилось на душу паренька. — Вед приложил руку к груди, там, где под свитером с оленями билось его древнее, чуждое человеческому пониманию сердце, если оно вообще имелось в теле древнего старца. — Он, конечно, ограничится тем прогрессом, которого ты достиг, — не сможет прыгнуть выше твоей головы, хотя оно и странно звучит, учитывая, что голова-то была его, — но сможет оттачивать полученное мастерство. Мальчишка — будущий защитник мира Фарад. Когда-нибудь, через десятки лет, по силе он обгонит и Тушу, и Ши Вейжа. И всё это — благодаря тебе. — Вед ткнул трубочкой в сторону Краса. — Да только то, как Лао теперь умеет управлять энергией, на Фараде бесценно. Там секретное искусство почти утеряно, одни обрывки да пересказы.

Вед отставил пустой бокал — тот растворился в воздухе, не долетев до пола, — и заговорил быстрее, будто боялся, что не успеет сказать самое важное:

— Его друг, кстати, также от тебя немало заграбастал. Ты же видел, как быстро Ли начал развиваться? Я за ним наблюдал. Возможно, тебе не было заметно на общем фоне своей собственной гонки, но поверь старому хипстеру: до твоего прихода на Фарад парень был черепахой. Медленной, ленивой, сонной черепахой, которая только и умеет, что греться на солнышке. А с появлением тебя, бестолочь, превратился в гепарда. Прыть, скорость, желание учиться — не нарадуюсь. — Вед даже прослезился, снял очки и протёр их краем свитера. — Двух разумных будут оберегать как зеницу ока. Ши Вейж уже носится с Лао, как курица с яйцом. С тем единственным яйцом, которое может высидеть не цыплёнка, а дракона или феникса.

Крас молчал. Слова Веда падали в его сознание, как камни в воду, расходясь кругами, которые никак не могли успокоиться.

— Значит, я не разрушил им жизнь, — тихо сказал он наконец. — А изменил. В лучшую сторону. Хотя и не собирался. Это как-то… обнадёживает.

— Обнадёживает, — согласился Вед, водружая очки на место. — Но не расслабляйся. Хорошие новости кончились. Готов к плохим? Они очень плохие. Советую присесть. Или прилечь. Лучше прилечь. Да шучу, сделай лицо попроще. Что ещё хочешь узнать?

Крас обдумал полученные данные и моментально задрал подбородок вверх, загордившись собой любимым. Так и виделось: нимб, крылья и толпа поклонников, падающих ниц. Увидев, что Вед нахмурился от такой реакции — брови сошлись к переносице, очки-авиаторы съехали на самый кончик носа, — Сергей потупил взгляд, как нашкодивший школьник, и решил продолжить диалог в более скромном тоне:

— Очень интересная информация. — Он почесал затылок, делая вид, что задумался о чём-то высоком. — Нужно осторожно выбирать себе друзей. Сам не замечу, как за мной будет куча поклонников бегать. А я как-то не планировал создавать отряд боевых пидорасов, — рассмеялся Крас, но смех вышел нервным, с надрывом. — Шутка. Конечно, шутка. Или нет? Ладно, проехали. — Он махнул рукой, отгоняя неудачную мысль. — Так кто стоял за гнусной подставой? Наверняка же всё было не просто так, а спланировано до мельчайших деталей. Мой противник оказался силён как лев. Да по сути, он меня почти прикончил. Ещё немного — и я был бы не я, а удобрение для местной флоры. — Сергей помрачнел, вспомнив схватку. — Удалось его расспросить о заказчике? Или он был нем, как партизан на допросе?

— К сожалению, нет, — ответил Вед, поджав губы от разочарования так, что те почти слились с бородой. — Он умер сразу после поединка. — Вед развёл руками, и в этом жесте была безысходность. — Стандартная система безопасности для диверсионных случаев. Парень же расходный материал был. Одноразовое оружие или инструмент. Как капсула с ядом: её открыли, впрыснули и выкинули. От энергетического каркаса и ментального поля осталось одно месиво. Тот, кто готовил человеческую торпеду, знал, что делает. Высокий класс, ювелирная работа. И как только понял, что бой проигран, запустил процесс самоликвидации. — Вед щёлкнул пальцами. — Вжух — и нет человека. Только кучка пепла да воспоминания.

Вед саркастически улыбнулся, но по выражению его лица стало ясно, старик был сильно расстроен тем фактом, что мастера не смогли расспросить мальчуган, пытавшегося устранить Краса.

— В силу того, что после поединка началась жуткая суматоха — монахи бегали, охали, Ли чуть сознание не потерял, —главный виновник смог улизнуть незамеченным. Растворился, как призрак в тумане. Кукловод явно находился в монастыре и наблюдал за происходящим. Управление настолько сложными конструктами ментального воздействия можно осуществить только при прямом контакте. Как минимум, юнца необходимо постоянно держать в поле зрения. — Вед приподнял очки и уставился на Краса поверх стёкол. — А это означает, что у Ши Вейжа появился достойный противник, которого нужно отыскать и обезвредить. А это, скажу я тебе, та ещё задачка. У них там, как я понимаю, начинается жуткая война с Савуром. И подлый неизвестный кукловод — либо одна из ключевых фигур врага, либо наёмник высокого уровня. В любом случае — опасный тип.

— Интересно, — Крас задумчиво потёр подбородок. — Я как-то могу им помочь? И объясни мне разницу во времени, пожалуйста. Это вообще какая-то головоломная тема для меня. Там полгода, тут пара мгновений. Как так?

— Помочь? — Вед откинулся на невидимую спинку невидимого кресла и закинул ногу на ногу, демонстрируя красные конверсы. — Возможно, и сможешь, но картина твоего будущего не ясна. Если, глядя на большинство разумных, можно с уверенностью сказать: родился, отучился, наплодился, наработался и помер — стандартный график, как у коровы, — то вот твоя судьба — лес дремучий, полный волков, болот и избушки на курьих ножках. И куда тебя закинет Равновесие, неизвестно никому. — Он развёл руками. — Даже мне. Поэтому работаем с тем, что есть. Велика вероятность, оно решит, что твоя душа нужна именно на Фараде, и перекинет обратно. Может быть, завтра. Может, через год. А может, и так случится, что ты больше никогда не сможешь лицезреть прекрасную флору и фауну параллельного мира. — Вед вздохнул. — Что касается разницы во времени… — Он почесал бороду. — Представь себе два ручейка. Один течёт быстро, другой — медленно. Они рядом, но скорость разная. Так и миры. В одном время бежит быстрее, в другом — еле ползёт. Где-то вообще стоит на месте. Фарад — из тех миров, где время ускорено. Для тренировок самое то: год пролетает как день. А твой родной мир… ну, скажем так, он ближе к базовому течению. Поэтому для всех, кто остался здесь, тебя не было всего несколько мгновений. А для тебя прошло полгода. Всё просто. — Он усмехнулся. — На самом деле, конечно, не просто. Там ещё куча нюансов, но тебе в этом разбираться пока рано. И не нужно. Это всё равно, что пытаться объяснить квантовую физику котёнку.

— То есть, если я вернусь на Фарад, — медленно проговорил Сергей, осознавая сказанное, — то здесь опять пройдёт всего ничего, а там я могу прожить годы? И все, кого я знаю, —мастера, друзья, — состарятся за пару моих командировок?

— Теоретически — да, — кивнул Вед. — Поэтому советую сначала разобраться с делами здесь. А потом уже думать о параллельных мирах. Семья, знаешь ли, не вечна. В отличие от приключений. — Он похлопал Краса по плечу. — Всё, хватит ныть. Давай дальше. Вопросы ещё есть?

Говоря заковыристые слова, Вед подготавливал почву и засаживал в неё семя приязни и долга Краса перед миром Фарад. Он прекрасно понимал: без вольного наёмника — без этого странного парня с энергетическим ядром в голове и косой за поясом, — они не смогут победить на турнире. Не смогут даже близко подойти к финалу. Их раздавят, растопчут, превратят в пыль. А куда лучше, когда этот самый наёмник по собственной воле — не за деньги, не за угрозы, не за шантаж, — будет выступать в виде гранд-магистра. Старец уже почти не сомневался, что Крас когда-нибудь дорастёт до почётного звания. Может, не завтра, может, не через год, но дорастёт. А он, Вед, ему в этом поможет, чем сможет. Подскажет, направит, подтолкнёт в нужную сторону, если тот начнёт спотыкаться.

— По поводу разницы во времени — всё вроде и просто, и сложно одновременно, — продолжил Вед, отхлебнув из вновь появившегося бокала. Коктейль сменил цвет с оранжевого на фиолетовый, а зонтик стал полосатым. — Если объяснить попроще, дабы твой маленький мозг смог понять, — он постучал себя по виску, — то вселенные движутся не в одном направлении. По сути, миры спускаются или поднимаются по спирали. Как винтовая лестница в старом замке: одни этажи выше, другие ниже, третьи вообще в подвале. Соответственно, и время в них движется по-разному. Где-то быстрее, где-то медленнее, где-то стоит на месте, как болото. А когда миры проходят в пространстве очень близко — на расстоянии вытянутой руки, так сказать, — то Равновесие может играть со временем в этих мирах. Что и произошло с Землёй и Фарадом. Где-то замедляя, а где-то ускоряя течение минут, часов, дней. Вы движетесь в разных направлениях, по разным спиралям, так что это не только возможно, но и неизбежно. Как смена дня и ночи.

— Очень интересно, — ответил Крас с выражением лица как у придурка, который только что проглотил учебник по высшей математике, но ничего не понял, кроме того, что учебник был невкусным. — Но ничего не понятно. Абсолютно. Хоть убей.

— Да твою ж мать! — Вед всплеснул руками, едва не пролив коктейль. — Ты точно бездарь. На кой чёрт тебе дали «обучаемость», если ты два плюс два сложить не можешь? — Он снял очки и уставился на Краса своими древними, прожигающими насквозь глазами. — Ладно. Слушай сюда и запоминай. Короче: если знать координаты мира — точные, как в GPS-навигаторе, — и вектор его направления — куда он движется, вверх или вниз по спирали, — то можно в него переместиться и жить там, например, тысячу лет. А в твоём родном мире за это время пройдёт десять минут. Или час. Или год — зависит от разницы в скорости течения времени. — Он сделал паузу, давая Красу переварить. — Время не может идти вспять. Это как река, у которой нельзя изменить направление движения. Нельзя заставить воду течь от устья к истоку. Нельзя воскресить мёртвых… кх-кхм, тут я погорячился, но об этом пока рано. Нельзя вернуться в прошлое и убить Гитлера, купить биткоины в 2009-м или не знакомиться со своей бывшей. — Вед понизил голос: — Можно замедлить, растянуть или, наоборот, ускорить, но повернуть назад нельзя. Это аксиома. Даже для нас, для тех, кто живёт между мирами. Хотя мне не известны все секреты Равновесия, возможно оно и не такое умеет.

Вед отставил бокал, и тот снова растворился в воздухе, даже не пикнув.

— Да даже на твоей планете был ионик, как же его звали… Изиштейн? Азерштан? — Он наморщил лоб, отчего морщины стали похожи на трещины в сухой земле. — Точно помню, еврей какой-то. Носил такие смешные усы и показывал язык фотографам. Во! Точно! Эйнштейн! — Вед щёлкнул пальцами. — Он открыл теорию относительности. Это, конечно, очень корявое объяснение — примитивное, плоское, как блин, — и подгонял он её под законы физики своего убогого мира, где даже магов считают фокусниками и шарлатанами. Но, чёрт возьми, был близок к истине. Очень близок. На расстоянии чиха. Если бы у него был доступ к другим мирам, если бы он увидел своими глазами, как время петляет и скручивается в узлы… — Вед мечтательно закатил глаза. — Он бы точно поседел раньше времени. А он и так был седой.

Крас какое-то время молчал, переваривая услышанное, потом покачал головой.

— Значит, Эйнштейн был почти прав, — резюмировал он. — А я — почти ничего не понял. Но хотя бы перестал бояться. Спасибо и на том.

— Не за что, — буркнул Вед, натягивая очки обратно на нос. — Вопросы ещё будут? Или ты насытился знаниями на сегодня? Потому что у меня тут коктейль заканчивается, а ты всё никак не угомонишься.

— Эйнштейн! — оживился Крас, чувствуя, что наконец-то может блеснуть остатками школьных знаний. — Я слышал про гениального учёного много хорошего. Очень знаменитый мыслитель прошлого века. Язык показывал, усы носил, бегал без носков. — Он улыбнулся собственной шутке, но улыбка тут же погасла, уступая место любопытству. — А что значит «ионик»? Такое странное слово. Оно из твоего языка или из нашего?

— Разумный, способный подключаться к ионосфере и тянуть оттуда различного рода информацию, — Вед произнёс это буднично, как будто речь шла о подключении к вайфаю. — Как правило, это учёные, писатели, философы, предсказатели. Те, кто в состоянии услышать голос вселенной и перевести его на человеческий язык. В развитых мирах данный вид обработки знаний поставлен на поток и пользуется большим спросом. Там ионики — элита, их берегут, холят и лелеют. Разумные обмениваются информацией друг с другом на огромных расстояниях, не прибегая к физическому контакту. Телепатия, но более узкого профиля. В отсталых же мирах, подобных твоему, одарённые делают это неосознанно. И, как правило, их открытия обгоняют науку на несколько столетий. — Вед отхлебнул уже третьего или четвёртого коктейля (Сергей сбился со счёта), и глаза его заблестели. — Таких случаев масса даже на вашей захудалой планете. Геродот, Евклид, Ньютон, Да Винчи. Список длинный. Гениальные ребята в понимании многих вещей опережали своих современников на голову, а то и на две. Им просто никто не верил. Сжигали, травили, называли еретиками и сумасшедшими. Вот еврейнштейн — из их списка. Ведь его теорию так до сих пор и не доказали практически, чисто теоретически. И не скоро смогут это сделать, если вообще смогут, учитывая, как быстро движется ваша наука — черепашьим шагом в гору. И ей постоянно мешают развиваться могущественные силы.

Движением руки Вед остановил, открывшего было рот Сергея — тот уже набрал воздух для следующего вопроса.

— Предугадывая твой следующий вопрос, отвечу сразу, — сказал он назидательно. — Ионосфера — это информационное поле. Чтоб тебе было понятнее — такая огромная база данных со знаниями. Все мысли, которые когда-либо проносились в головах разумных и не только — людей, эльфов, демонов, тараканов, — там записываются. Навечно. Ничто не исчезает. Даже самая глупая мысль хранится где-то в этом поле. Огромнейший массив данных, к которому теоретически можно подключиться, как к глобальной библиотеке. Разумные, умеющие им пользоваться, ценятся на вес золота. — Вед усмехнулся. — Именно там можно почерпнуть знания о временных аномалиях. Знающие пользуются сим феноменом для оттачивания навыков и мастерства. Особенно это развито у демонов. Они, знаешь ли, мастера по части взлома чужих баз данных.

Вед спохватился и внимательно посмотрел на Краса — так смотрит учитель на ученика, который слишком много узнал и теперь может задать неудобные вопросы.

— Ой, много я тебе лишней информации сегодня преподношу, и всё это бесплатно, — старик усмехнулся, но глаза остались серьёзными. — Так не пойдёт. По идее, ты должен был находиться на Фараде три года. Именно столько, по моим прикидкам, длится период замедления в твоём мире. Затем время начало бы двигаться быстрее, и ты бы вернулся, пробыв там ещё какое-то время. Но… — Вед развёл руками. — Случилось то, что случилось. И не окажись ты в своей шкуре в тот самый момент, ящеролюд тебя бы прикончил. Не задумываясь. Одним движением своей чешуйчатой лапы.

Сергей поёжился, но промолчал. Представил: его тело без души, сидящее в подвале, в туалете, а чешуйчатый монстр входит, видит неподвижную тушу и… лучше не думать.

— Есть ещё несколько способов для перемещения во времени, — продолжал Вед, расхаживая по песчаному полу и пинком отгоняя мелкого краба, который выполз из-под монолита. — Но их невозможно использовать по желанию, они происходят спонтанно, как природное явление. Один из таких — ускорение сознания. Если Равновесие решит, что тебя нужно срочно улучшить — поднатаскать, подкачать, превратить из гусеницы в бабочку, — то оно разгонит твоё сознание в миллионы раз, что невозможно для обычного разумного. Банально мозги расплавятся. И отправит душу в другой мир — другого кластера или сектора вселенных, в которых время вообще движется в обратном направлении. — Он остановился и посмотрел на Краса с интересом. — И в итоге там ты можешь прожить миллионы лет, а в родном мире пройдёт пара секунд или даже мгновений. Миг — и ты уже старик, умудрённый опытом, с кучей навыков и абсолютно седой. Или труп. Тоже вариант. Щучу конечно, мясная оболочка вообще ничего не значит. Главное — душа!

— Так это же… — Крас запнулся. — Это же нереально круто! И страшно одновременно.

— Именно, — кивнул Вед. — Поэтому Равновесие не балует разумных такой возможностью. Только избранных. Только тех, кто выдержит. — Он помолчал и добавил тихо: — Таких, как ты, например.

Сергей открыл было рот, чтобы спросить, был ли он уже в такой ситуации или только предстоит, но Вед опередил его жестом: «Стоп. Хватит на сегодня».

Вед замолчал на какое-то время, наблюдая, как Крас переваривает полученную информацию. Это даже немного его развеселило. Парень выглядел как старенький компьютер — с вентилятором, который надрывно гудит, пытаясь охладить перегретый процессор, — в который загрузили огромный массив данных на сотню гигабайт, и тот теперь пытается их прогнать через свои допотопные мощности. По кивкам Сергея — то резким, то задумчивым, то с задержкой, будто сигнал доходил с опозданием, — Вед понял, что тот во всём разобрался. Или делал вид. Или разбирался прямо сейчас, в реальном времени. Старец решил не ждать, пока мыслительный процесс завершится естественным путём, и продолжил:

— А самый интересный способ — это игра с душой. — Он поднял указательный палец, привлекая внимание. — На самом деле, что такое душа, нам до конца неизвестно. Мы только знаем, что она универсальный проводник, концентратор-накопитель, передатчик, поглотитель энергии. — Вед развёл руками, показывая, как много функций у самого загадочного феномена. — Короче, душа может делать с энергией всё что угодно. Превращать её во что угодно. А вот энергия — как раз то, что может передвигаться во времени — и назад, и вперёд, без ограничений. У души имеются интересные качества, такие как разделение, клонирование, многозадачность. Если объяснять попроще — а я попробую, не бойся, — то душа — это сборщик навыков и знаний, не ограниченных в одной единице. Не один склад, а целая сеть складов, разбросанная по разным мирам и временам.

Вед почесал бороду, подбирая слова, и продолжил:

— Если ещё проще… именно для твоего умишки, — он усмехнулся, но без издёвки, скорее по-отечески, — то представь, что тело души — это персональный компьютер с большим монитором. А её сознание — это пользователь, который сидит за этим компьютером. И он же может, сидя за монитором, делать много дел одновременно: например, смотреть фильм в маленьком окошке, затем поставить его на паузу, поработать с текстом в другом окошке, почитать книгу в третьем, поиграть в стратегию в четвёртом и сделать ещё кучу разных дел — почту проверить, музыку послушать, с друзьями в чате переписываться. — Вед перевёл дух. — Так вот, фильм потом можно будет снять с паузы и досмотреть, но за это время сознание — пользователь — уже получило кучу новых знаний из других окошек. Если мой пример перенести на реальную жизнь, то Равновесие способно поставить тебя на паузу в твоём родном мире, клонировать душу, отправить эту копию в прошлое или в другой мир, там чему-то научить, затем вернуть обратно и соединить составные части снова в одно целое. — Он щёлкнул пальцами. — На твоей планете и миллисекунды не пройдёт — а ты уже другой человек. Более опытный, более знающий, более сильный. Души — это самое ценное в мультивселенных. Они невозобновляемый ресурс. Мы считаем, что их число не бесконечно и является почти константой. Сколько их было в начале творения — столько и осталось. Ни прибавить, ни убавить. Лишь при рождении новых вселенных, рождаются новые души. Хотя мнения бывают разные, как и везде, находятся и те, кто утверждает, что души рождаются вместе с новыми существами, но это, скорее всего, ошибка измерений.

— Стой, стой, стой! — Крас поднял обе руки, как регулировщик на перекрёстке. — Вот это тебя понесло… У-у-х-х, — он выдохнул, будто только что пробежал стометровку, — даже и не ожидал, что у мудрейшего старца возможен словесный понос. — Он тут же спохватился и добавил виновато: — Прости, конечно, за мои манеры, я не хотел тебя обидеть. Просто ты говоришь слишком быстро и слишком много. Обучаемость, конечно, позволяет мне всё запоминать в деталях… и многие вещи я понимаю очень быстро, почти на лету. — Он постучал себя по виску. — Но твои слова мне не до конца ясны. Особенно про разделение души. Оно что, реально? Как это — быть в двух местах одновременно? И не сойти с ума?

Крас замолчал, ожидая ответа, и Вед, чуть улыбнувшись, кивнул — мол, вопрос достойный, не дурака валяешь.

— Можешь поподробнее про разделение души? — решительно спросил Крас, чувствуя, что это, возможно, самый важный вопрос из всех, что он задал сегодня.

— Так как количество разумных постоянно растёт, — Вед развёл руками, показывая масштаб проблемы, — а души — ресурс невозобновляемый и конечный, то приходится их разделять и клонировать. Математика, знаешь ли, неумолима. Именно для этого и существуют регуляторы в виде Хаоса и Порядка, иначе все виды давно бы деградировали и превратились в даунов. В прямом смысле. Без регуляции душевного материала цивилизации рассыпаются за пару поколений. — Он поднял указательный палец. — Могу тебе с уверенностью сказать, что в твоём мире все души — это разделёнки. По качеству они даже хуже клонов. Поэтому и ваш цикл жизни ограничен примерно сотней лет. Туда-обратно, как билет на аттракцион. После смерти знания и опыт прожитых дней обнуляются, а душа переходит в новый носитель — другого человека, другое тело, другую судьбу.

Вед сделал паузу, давая Красу осознать услышанное.

— Замечал, что у новорожденных детей очень мудрые глаза? — спросил он. — Как будто они уже прожили целую жизнь и всё повидали? Во-о-от! — Он растянул слово, как резину. — По сути, это и есть зеркало души! В момент рождения ребёнка из сознания вытесняются остатки прежних воспоминаний. Отформатированная душа начинает новый цикл, чистый лист, и остатки былых знаний светятся в глазах малышей — как отсветы заката на стенах старого дома. Со временем они принимают обычный вид, мутнеют, забываются. А к старости опять начинают светиться мудростью — потому что опыт снова накопился, и душа помнит, даже если мозг уже нет. И так до бесконечности.

Вед отхлебнул коктейль, который снова поменял цвет — на этот раз на изумрудный, — и продолжил:

— Если Равновесие считает, что где-то нужно что-то упорядочить — слишком много хаоса или, наоборот, застоя, — оно объединяет большое количество клонов и разделёнок в одно целое. Со всеми полученными навыками, знаниями, воспоминаниями. Создаёт из множества слабых душ одну сильную. Сверхличность. — Он посмотрел на Краса в упор. — Скорее всего, именно это и произошло с тобой. Либо произойдёт в будущем. Поэтому ты такой… неоднозначный. Скоро ты начнёшь вспоминать свои прошлые воплощения — не все сразу, а по кусочкам, как старые фотографии из пыльного альбома. И получать новые знания и умения, которые накопили твои предшественники. Моментально это сделать нельзя, иначе ты можешь сойти с ума. Перегрузка, знаешь ли. Подобные случаи широко известны: например, при подселении души в уже сформировавшийся сосуд появляются шизофреники с разделением сознания. В голове говорит не один голос, а целый хор. Это происходит либо по ошибке Равновесия (оно тоже иногда ошибается, как любой механизм), либо когда кто-то пытается играть в бога.

— Очень интересно, — с улыбкой ответил Крас, представляя себе, какая паника началась бы в психбольницах, если бы туда занесли теории Веда. — За твою информацию психиатры убили бы, наверно. С руками и ногами. И учебники переписали бы. Хе-х.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и решил копнуть глубже:

— А можно про меня поподробнее? Про то, как именно это работает на мне? Сколько там душ сидит у меня в голове — одна, две, сотня? И они будут со мной разговаривать или просто тихо знаниями делиться?

Вед недобро посмотрел на Краса — так смотрит учитель на наглого ученика, прервавшего лекцию посреди важной мысли. Глаза его за стёклами очков сверкнули, и Сергей на мгновение приготовился к боли. Старец хотел уже наказать того порцией страданий, за то что он его перебил, но сдержался. Вздохнул, покачал головой и продолжил, как ни в чём не бывало:

— К тебе же вся информация будет поступать порционно, — сказал он, делая ударение на слове «порционно». — По капле, а не ведром. А вкупе с развитием твоей тушки — тренировками, медитациями, экзерсисами — и работой с энергией ты когда-нибудь вырастешь в очень могущественную личность. — Он поднял палец. — Но не возгордись на ровном месте. До достижения обозначенной цели тебе ещё очень далеко. Как от Земли до Андромеды пешком. Существует масса способов, способных тебе помешать. Самый простой — убить и поймать душу в кристалл. Такие артефакты есть у многих коллекционеров. Конечно, ты ещё сможешь потом выбраться оттуда — из плена, — но для этого необходимо будет, чтобы кто-то распечатал кристалл и подселил тебя в новый кожаный костюм. А ждать такого освободителя можно миллионы лет. Самый отвратительный способ — это если на твоём пути встретится морфист-поглотитель. — Вед понизил голос до шёпота. — Он сожрёт твою душу и объединит со своей, поглотив все знания и навыки без остатка. Ты просто исчезнешь. Не умрёшь, не переродишься — исчезнешь. Как не бывало. К счастью, подобных личностей единицы, и они изгои во всех вселенных, либо на контракте с Равновесием. Как правило, могущественные разумные не пользуются своими навыками открыто, ибо они являются ошибкой мироздания. Дефект производства. Ну или чит вселенского масштаба.

Вед завис на мгновение, вспоминая подобные случаи из своей бесконечной памяти. Лицо его омрачилось, тени залегли под глазами.

— Я помню великую охоту на грандморфа, — тихо сказал он. — Это был один из первых поглотителей, самый опасный. Много супермощных разумных полегло тогда от его рук. Целыми мирами жертвовали, лишь бы его замедлить. Равновесие выставило огромную награду за уничтожение монстра — такую, что в очередь выстроились лучшие охотники мультивселенной. Отряд очень крутых вольных наёмников — легендарных, между прочим, — выследил его и уничтожил. — Вед сжал кулак. — Равновесие разорвало душу мерзости на миллиарды клонов, а затем раскидало по всем мультивселенным, чтобы никогда больше не собралась воедино. Всех же мало-мальски важных персонажей, кого поглотитель успел сожрать, Равновесие вернуло в свои тела. Почти всех. Кого-то — не успели, остались пустыми оболочками. Это было очень показательно для других морфистов-поглотителей. — Вед усмехнулся, но без радости. — Так что они сидят тише воды, ниже травы и не высовывают носа. Выполняют потихоньку задания Равновесия по уничтожению неугодных личностей — и то, когда уверены, что их не вычислят. Как правило, особенные разумные — те, кто могут противостоять поглощению, — похожи на того, которого я описывал ранее. Встретишь одного такого — и твоя песенка спета. С гарантией, без вариантов. Так что будь очень осторожен. — Он посмотрел на Краса. — Хотя перспектива просидеть в кристалле пару сотен тысяч лет, честно скажу, тоже не из приятных. Скука смертная. И даже посмотреть нечего, только собственные мысли.

Крас сглотнул. Слова Веда падали в душу тяжёлыми камнями, оставляя вмятины.

— Окуеть, ну пз…дц, ты меня напугал, — честно, но довольно грубо признался Крас. — Я думал, самое страшное — это смерть. Оказывается, есть вещи и похуже.

— Есть, — кивнул Вед. — И ты о них теперь знаешь. Так что не расслабляйся.