— Гама! И на хрена мне уродские косы? — произнёс вслух Сергей, с откровенным отвращением уставившись на оружие у своих ног.

Вместо нормального клинка — какая-то парикмахерская набекрень.

«Вот почему не остался тот прекрасный меч, которым из меня пытался сделать решето крокодил Гена? Ах да, он же рассыпался. Ну да ладно, дарёному коню в зубы не смотрят, даже если этот конь — дохлая зебра с причёской панка».

Тяжело вздохнув, Сергей попытался наклониться и подобрать трофей, оставленный после победы над ящеролюдом. Но не тут-то было: резкое движение — и сильнейшая боль пронзила левый бок парня. Такая, будто под рёбра засунули раскалённую кочергу и провернули.

— Твою ж… — просипел Крас, хватаясь за ребро.

Скинув пиджак, он увидел картину достойную фильма ужасов на дешёвом канале. Вся его рубашка превратилась в кровавое месиво — от подмышки до пояса ни сухой нитки. Ткань прилипла к телу, чавкала при каждом движении.

Сергей понял, что не все удары, нанесённые его противником, ушли в молоко. Некоторые, весьма болезненные, таки доехали до места назначения — аккурат до его мяса.

— Молоком тут и не пахнет, — буркнул он себе под нос.

Аккуратно, стиснув зубы (одна коронка жалобно хрустнула), он стянул сорочку и осмотрел рану.

Слава богу, дыра оказалась неглупой — в смысле, неглубокой. Широкий порез шёл через рёбра, к сердцу, но удача (или чужое косоглазие) не дала тяжёлых увечий. Повреждены лишь мягкие ткани. Просто царапина? Ну да, конечно. Царапина, от которой хочется выть волком. Не смертельная, но мерзкая — как уведомление из налоговой.

Сергей моментально попытался войти во внутренний мир для запуска техники исцеления.

Но у него ничего не получилось.

Вернее, войти-то он вошёл — без проблем, будто в собственную гостиную, — но не увидел энергетического каркаса.

Осмотрев себя внутренним зрением, он увидел лишь привычную для врачей картину: мышцы, сухожилья, переплетения сосудов и унылый перечень внутренних органов. Как будто смотришь на монитор при МРТ-сканировании — только без противного жужжания и не надо платить за процедуру.

Зато теперь Крас мог осматривать собственное тело со стороны, паря рядом с ним, будто маленький наглый ангел без крыльев и без совести. В теле Лао подобная штука ему не светила — там он был просто пилотом в раздолбанном экзоскелете.

Именно при новом, более тщательном досмотре (с пристрастием и чувством глубокого недоумения) он обнаружил очень маленький, размером с булавочную головку, шарик. Тот тихо лежал в центре его мозга, прикидываясь безобидным.

«Энергетическое ядро», — моментально догадался парень.

А следом пришла другая мысль:

«И давно ты там сидишь, сволочь? Квартплату будешь платить?»

«М-да, и что мне с ним делать? На Фараде по ощущениям оно было размером с кулак отмороженного громилы, а в собственном теле — меньше горошины. Сильно меньше горошины. Практически ничто. Нужно подумать, как эту заразу развивать. Опять куча вопросов без намёка на ответы. Где гнусный, старый хрыч, когда он так нужен? Небось чаи гоняет на том свете или наблюдает за моими мучениями с попкорном. Ладно, посмотрим, что я могу сделать с раной. Радует лишь факт: я хотя бы могу заходить во внутренний мир, а не тыкаюсь лбом в закрытую дверь».

Осмотрев рану, единственное, что смог сделать Крас — перекрыть поступление крови в повреждённые сосуды, а также направить сигнал в мозг для подачи строительного материала. Организм, сам должен был восстанавливать мышечный и кожный покров в месте пореза. Мысленно отдав команду в мозговой центр (словно начальник, который не хочет ничего делать своими руками), он моментально восстановил перерезанные кровеносные сосуды. Данная операция прошла проще всего — организм уже начал свою собственную процедуру восстановления, как ленивый дворник, всё же взявшийся за метлу. Оставалось лишь ускорить процесс, расщепляя жировые отложения на необходимые вещества. И тут Сергей впервые порадовался, что обзавёлся небольшим брюшком — хоть какая-то польза от заплывшего жирка.

Вернувшись в реальный мир, Крас увидел, как на его глазах рана затягивается и покрывается коркой. Во время боя он не почувствовал ранения — адреналин переполнял его, как перепивший кофе кролик. Сейчас гормональный фон снизился до уровня трезвого бухгалтера, и ощущалась вся прелесть мелкой царапины. В переносном смысле, конечно. В прямом — это была чертовски болезненная полоска вдоль рёбер, от которой хотелось выть по-волчьи.

«Уже лучше, — подумал Сергей, морщась. — В прошлом с настолько сильным порезом я, скорее всего, загремел на больничную койку и провалялся там пару недель. С тоскливым видом разглядывая побеленные потолки и считая мух на подоконнике. А сейчас почти как новенький. Как „новенький“ подержанный автомобиль — залатанный шпаклёвкой, быстренько замазанный краской с помощью кисточки и проданный доверчивому идиоту под видом „не бито, не крашено“».

Крас рассмеялся — и тут же замолчал. Смеяться пока было больно, словно по рёбрам прошлись наждачкой. Но, чёрт возьми, рана заживала буквально на глазах. Ещё пара минут — и можно будет забыть о случившемся, как о страшном сне с утреннего сеанса.

— Ну-ка, что там за железяки оставил мне чешуйчатый урод?

Нагнувшись за оружием, Сергей отметил, насколько стало легче, — рана уже больше чесалась, чем ныла. Болевые сигналы сменились навязчивым зудом, будто под кожу засунули разозлённого муравья.

«Главное — не делать резких движений, — мысленно одёрнул себя Крас. — Идите ко мне, красавицы».

Подобрав косы и зажав их в руках, он внезапно обнаружил, что снова находится в подвальном туалете злополучного особняка. Те же заплёванные стены, тот же запах сырости и чужих нервов. За дверью его всё так же ожидали опытные убийцы.

Только теперь сам Сергей был слегка другим!

«Ну что, касатики, сегодня явно не ваш день», — в приподнятом настроении парень засунул за пояс своё новенькое оружие и толкнул дверь. Скрипнули петли, словно удивившись его наглости.

— Ну что, увалень, поссал напоследок? А-хах-ха! — рассмеялся один из охранников, выказывая тем самым свой скверный характер и полное безразличие к живому человеку.

Ржал он со вкусом, с чувством, с расстановкой — как глухой деревенский петух, который считает себя великим комиком.

Затем вдруг стал серьёзным, заметив странную деталь во внешности жертвы. Брови сошлись к переносице, улыбка сползла, как дохлая улитка с листа салата.

— Слушай, а ты рубашку зачем снял? И вид у тебя какой-то потрёпанный. Ты там что, сам удавиться пытался или вылезти через канализационную трубу? Аха-ха-х-р-р-рыыыы-к-к-к!

Досмеяться охранник не успел. Резким движением руки Крас достал из-за пояса одну гаму и молниеносно перерезал ему горло. Всё произошло быстрее, чем смеющийся клоун успел бы понять, что жизнь покидает его мускулистое тело.

Кровь брызнула фонтаном! Струя ударила в стену, рисуя абстрактную композицию в багровых тонах. Так как порез оказался очень глубоким, помимо перебитых артерий, ловким ударом Крас перерезал пищевод и позвоночник охранника. Коса вошла в тело, как горячий нож в масло. Ни хруста, ни сопротивления — только противный чавкающий звук и мгновенный результат. Герой словно пронзил воздух, а не плотное тело человека.

Любитель грязных шуточек упал на пол, словно мешок с дерьмом. Без лишней грации, без предсмертного слова — просто обмяк и рухнул, залив плитку щедрым вознаграждением за свой скверный юмор.

Крас деловито вытер лезвие о штаны поверженного остряка.

— А-ха-ха, сам удавиться пытался, говоришь? — без капли веселья процедил он. — Сам придумал или где подглядел? — Издевательски продолжил глумиться над трупом Сергей.

Следующей жертвой Краса стал второй, не знакомый ему охранник. С хмурым типом так же долго возиться не пришлось — коса-близнец впилась в глазницу противника после стремительного взмаха, достав лезвием до мозга. Мгновение — и вот уже перед тобой не живой человек, а биологический материал, не успевший понять, что именно произошло. Смерть наступила мгновенно, даже хруста костей никто не услышал: остриё вошло в черепную коробку, как штопор в пробку дешёвого вина.

Оставался уже знакомый Сергею лысый водитель по имени Василий. Мужчина попытался выхватить из кобуры пистолет и даже успел коснуться рукояти — пальцы уже сомкнулись на насечке, до выстрела оставались считанные доли секунды. Но Крас был уже не тем неповоротливым увальнем с лишним весом и одышкой при ходьбе. Та капля пота, что раньше выступала на лбу после двух шагов, сейчас испарилась вместе с прежним образом жизни.

Его душа с учётом полученного на Фараде опыта начала подстраиваться под родное тело, изменяя нервную систему, мозговую деятельность и метаболические процессы, протекающие в организме. Те навыки, которые Сергей приобрёл в теле Лао, постепенно накладывались на старую тушу, делая её быстрее и сильнее Дело шло не за горами — уже сейчас он чувствовал, как привычная неуклюжесть сменяется кошачьей плавностью движений. Жир сгорал, выполняя функцию топлива для энергетических затрат на перестроение мышечного каркаса. Организм, будто старый завод, переводили на новые рельсы — больно, с хрустом, но неумолимо.

Ловким движением (одно плавное движение, без замаха, без предупреждения) Крас отсёк кисть, держащую пистолет. Вместе с рукой на пол шлёпнулось и оружие — бесполезная игрушка, владеть которой хозяин уже не мог. Василий взвыл белугой. Звук получился мерзким, высоким, совсем не подходящим для его лысой бандитской башки. А Сергей лишь зловеще улыбнулся и начал издеваться над противником. Смаковал момент, как хороший коньяк после долгой рабочей недели.

— Ну что, Вася, потанцуем? — Словно насмехаясь, произнёс Сергей. В голосе сквозило такое ледяное спокойствие, что даже стены, казалось, покрылись инеем. — Тащили кролика на съедение удаву, а сами оказались мышками. Ха-а-а.

После колких слов последовал сильнейший удар ногой в корпус мордоворота, припечатавший его к стене. Грудь несчастного хрустнула, воздух вырвался наружу с противным свистом. Василий сполз по штукатурке, оставляя кровавый след от разбитого затылка — будто улитка, только менее симпатичная и с куда меньшими шансами на выживание.

Крас поправил пояс с косами и окинул поле боя скучающим взглядом.

— Танцы окончены. Антракт. С тобой я хочу немного поиграть, ведь ты же прекрасно знал, куда меня везёшь, гнида. — Крас говорил с явным чувством превосходства над своим противником. Никакой спешки, никакой суеты — слова сочились ядом размеренно, будто он смаковал каждую букву. — И часто вы выполняете грязную работёнку для своего босса?

Он не выказывал ни капли волнения или страха, каждое его слово и движение говорили о том, что перед Василием стоит уже не жалкий менеджер страхового отдела. Исчез тот неуверенный толстяк, который полчаса назад боялся собственной тени. Сейчас на его месте находилась машина для убийства с неплохим чувством юмора и полным отсутствием жалости.

Поняв, что смерть занесла свою косу над головой охранника (причём косу вполне буквальную, остро наточенную и уже испачканную в чужой крови), тот не стал юлить и быстро ответил:

— Не-е-ет, я впервые провожу смертную казнь.

Хотя Василий и являлся опытным лжецом (за годы работы на хозяина наверняка натренировался врать как дышать), Крас моментально понял, что его обманывают. Глаза бегали, голос дрожал на полтона выше обычного — классические признаки вранья, которые не скроет даже самый искусный лгун.

— Ло-о-ожь. — Протянул Крас, занося косу для нового удара. Лезвие хищно блеснуло в тусклом свете подвала. — За наглый обман ты поплатишься своим предплечьем.

Ещё один быстрый взмах косы — и Вася лишился руки по локоть. Кость хрустнула, как сухая ветка под сапогом, а отрубленная конечность с глухим шлепком упала на грязный пол, ещё пару секунд конвульсивно дёргаясь.

— А-А-А-А-А!!! — Взревел охранник настолько громко, что у Краса заболели барабанные перепонки. Этот вопль, казалось, заложил уши на месяц вперёд. Пару мгновений Василий стоял и тупо смотрел на культю, из которой фонтаном била кровь. Давление было такое, что алые струи ударяли в стену сантиметров на семьдесят.

От страшного вида у Василия случился шок — он замер словно оцепенев, глаза остекленели, тело перестало слушаться. Хороший финт для хирурга, плохой — для того, у кого только что отняли конечность. Вдруг Крас почувствовал, что одна из гамм начала нагреваться. Металл становился тёплым, затем горячим — но не обжигал пальцы, словно само оружие знало меру. Он моментально понял, что нужно сделать, будто кто-то ему подсказал. Чужой опыт, зашитый прямо в подсознание, мягко толкнул нужное решение.

Парень подошёл и прижёг рану лезвием косы, остановив, таким образом кровотечение. Мясо зашипело, запахло палёным.

— Ай-яй-яй, Вася, — покачал головой Крас, глядя на обмякшего охранника. — А ещё говорят, что работа на дядю — это стабильность. Где твоя стабильность, Василий? У неё ног нет, она уползла в неизвестном направлении вместе с твоей левой рукой.

Натурально издевался Крас над своим противником, не испытывая чувства совести.

— Знаешь, я как-то читал статью под названием: «Как распознать, когда тебе врут?». И ты только что подтвердил теорию автора многими признаками — начиная от направления взгляда и заканчивая мимикой. По ней легко читается страх, боль и смятение. Ложь очень сложно скрыть, особенно когда у тебя только что отняли конечность, и ты обливаешься кровью, как переспелый помидор на сковородке. — Крас говорил неторопливо, почти любовно смакуя каждое слово. — Так что я могу читать тебя как открытую книгу, даже при условии, что сейчас ты испытываешь незабываемые болевые ощущения. Научная литература, знаешь ли, великая сила. А ты крепкий малый: большинство после подобного ранения лежали бы в обмороке от болевого шока, а ты вон прям молодец. Думаю, после моей манипуляции и соображать начнёшь побыстрее. Адреналин — штука полезная, когда выживаешь. Но вернёмся к нашим баранам. По всей видимости, у твоего босса что-то типа развлечения — мочить людей в своём подвале? У него там абонемент по дисконту или каждое десятое тело в подарок?

— Я, я, я, я не п-пп-п-по-о-н-н-имаю, к-к-к-к-ка-к, ч-ч-ч-то это, где, сейчас, что это? Что с моей рукой?

Начал бредить Василий, не отрывая стеклянного взора от окровавленной культи. Глаза бегали по сторонам, зрачки расширились до размеров чайных блюдец, дыхание стало поверхностным и рваным — классическая картина глубокого шока с элементами панической атаки. Язык заплетался, слова рассыпались на слоги, будто речь перемалывали в мясорубке.

— Ш-л-ё-п-с! — Сильнейшая пощёчина привела его в чувство. Звук получился сочным, будто мокрой тряпкой ударили по бетонному полу. Взгляд охранника больше не выказывал оцепенения — в нём появилась осмысленная паника, которая, впрочем, лучше прежнего стеклянного ступора.

— П-п-п-прости меня, это п-п-п-п-просто работа. А-А-А-А, как же больно. — Попытался закричать Василий, но тут же получил ещё одну пощёчину. На этот раз с левой стороны — для симметрии и более полного погружения в реальность.

— А как вы избавлялись от тел? — За вопросом последовал глухой удар под дых мужчины, выбивший дух из его лёгких. Воздух покинул бронхи Василия с противным свистом, похожим на звук лопнувшей подушки. Крас не давал жертве расслабиться, действовал методично, как хирург, вскрывающий очередной абсцесс. В голове потихоньку складывался план дальнейших действий, и первую очередь необходимо избавиться от улик. Потому что ни один уважающий себя герой не оставляет за собой кровавый бардак, если не хочет провести остаток жизни в разговорах с ментами и адвокатами.

Крас наклонился к самому лицу Василия и тихо, почти ласково добавил:

— Давай, Вася, колись. У нас тут не театр одного актёра. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Схема максимально простая, даже ребёнок поймёт. Разница лишь в том, что дети обычно не выдирают взрослым дядькам конечности.

— К-х-Кх-кх. В сос-с-седнем помещении стоят б-б-бочки с едкой кислотой. — Начал, откашлявшись, Василий. Голос его звучал так, будто горло наждачной бумагой прочистили. — А-а-а, мне больно! Ты, урод, я тебя замочу! — Попытался огрызнуться охранник и тут же получил болезненный удар по рёбрам. Хрустнуло что-то внутри — то ли кость, то ли последняя надежда на благополучный исход.

— Не стоит обзываться и огрызаться, иначе я лишу тебя языка. — Крас произнёс это таким тоном, будто обсуждал погоду за чашкой чая. — Что там с вышеупомянутыми бочками? Продолжай.

— Б-б-босс заказывает их у ювелиров, — выдохнул Василий, с трудом ворочая распухшим языком. — Кислота идеально растворяет любой биоматериал. Одна одежда остаётся, и то в непотребном виде. Её мы потом сжигаем в печке котельной. Уф-ф-ф-ф-фа… — Он судорожно вздохнул, будто рыба, выброшенная на берег. — Можно я возьму обезболивающее? Оно в аптечке на верхней полке, позади тебя. — Чуть не моля попросил Василий. Глаза его сделались влажными и круглыми, как у побитого щенка.

— Вот видишь, можешь же говорить правду, когда тебя вежливо просят. — Крас удовлетворённо кивнул. — Тем самым ты сохранил вторую руку в целости. Сейчас будешь ей перетаскивать своих молчаливых товарищей. Вколи морфий, перемотай обрубок и начинай работу, пока кровью не истёк. Хотя по-моему, косочка и так неплохо справилась — пару капель только брызжет. Возможно, я сохраню твою никчёмную жизнь на какое-то время. А-ах-ха-ха!

Громко рассмеялся Крас, нагнетая на своего собеседника чувство страха. Смех получился нездоровым — слишком громким, слишком весёлым для человека, который только что отрезал чужую конечность, а до этого хладнокровно прикончил пару человек. Стены подвала, казалось, содрогнулись от злобного звука, и даже лампочка под потолком моргнула, словно испугалась.

«Твою мать, да что со мной происходит? — мысленно спросил себя Сергей, краем глаза наблюдая за трясущимся охранником. — Откуда столько злобы и безразличия? Едрить колотить, я же только что завалил двух человек и отрезал руку третьему. А чувствую себя просто замечательно. Даже ощущаю на подсознательном уровне, что буквально давлю лысого быдлана своей волей. На Фараде меня явно переформатировали. Вот только хорошо ли это?»

Он на мгновение задумался, почесал затылок окровавленными пальцами и мысленно пожал плечами. Немного переварив случившееся, Крас решил разрядить обстановку. В конце концов, слишком мрачная атмосфера мешает продуктивной работе.

— Ой, кажется, один из них обделался, — сказал он, брезгливо поморщившись и кивнув в сторону трупа второго охранника. — Так что лучше не трогай его за штаны. Эх, Вася, Вася, сложная у тебя работа! — Крас театрально вздохнул и покачал головой. — Ну, что смотришь? Пошевеливайся, у меня сегодня ещё много дел. Убивать, калечить, запугивать — знаешь, такая занятная рутина. Не простаивать же весь день из-за одного твоего обрубка.

Охранник беспрекословно начал выполнять приказ. Сделав укол обезболивающего, он обмотал культю бинтом, а потом ещё и куском ткани для мытья полов — находка с соседней полки, рядом с аптечкой, пришлась как нельзя кстати. Бинт быстро пропитался кровью, но Вася, стиснув зубы, продолжал наматывать слои, будто готовил руку к долгой зимовке. Затем схватил здоровой рукой труп своего товарища за ногу и потащил того в смежную комнату. Именно здесь, в этом самом помещении с противным запахом сырости и чужого страха, совсем недавно собирались придушить Сергея. Ирония судьбы — теперь здесь растворяли в кислоте тех, кто должен был стать палачами.