Вед замолчал, наблюдая за Кравцовым, который сидел на песчаном полу, уставившись в одну точку. В его глазах плескалась целая гамма чувств: удивление, страх, любопытство, непонимание. Каждое новое слово старца падало в его сознание тяжёлым камнем, поднимая волну вопросов. Парень выглядел как человек, который только что узнал, что Земля не плоская, а круглая, и вертится она не вокруг него, а вокруг Солнца. Да ещё и не одна во вселенной, а вместе с миллиардами других таких же.

— Вау, старый, — наконец выдохнул Сергей, потирая лоб, — Пля, вот ты меня грузанул! Переваривать услышанное придётся долго. Очень долго. Может быть, до конца жизни. Так много новой, но пока бесполезной информации. В голове каша, как в детском саду после тихого часа.

Старец в ответ лишь покачал головой — медленно, осуждающе, с лёгкой улыбкой на тонких губах.

— Ой, дуралей, — сказал он назидательным тоном, от которого веяло древностью, — информация не бывает бесполезной. Даже знание, как правильно вытирать задницу, очень пригодится в жизни. Избавит от опрелостей, геморроя и лишних комментариев от окружающих. Хотя на первый взгляд это понимают и самые бестолковые, те, кому мама всё ещё подаёт туалетную бумагу. — Вед отхлебнул коктейль, который успел сменить цвет с изумрудного на рубиновый. — Существует понятие — информационный шум. Это, по сути, когда одна и та же мысль передаётся разными способами, через разные каналы, с разной степенью искажения. Яркий пример — ваши дурацкие флешмобы в социальных сетях. Одна девочка потанцевала как-то необычно, и все давай за ней повторять, копировать, снимать сотни однотипных роликов. А в итоге ты сидишь и смотришь на кучку имбецилов целый день, тратя время впустую, вместо того чтобы заняться чем-то полезным — ну, не знаю, побегать, почитать книгу, выучить язык.

Вед поставил бокал на невидимую поверхность, и тот повис в воздухе.

— Есть понятие — «информационное объедание» и «информационное голодание». Когда, чтобы докопаться до сути интересующего тебя вопроса, приходится перелопатить горы лишней информации — статей, книг, видео, мнений «экспертов» из жёлтой прессы. Либо, наоборот, страдаешь от скудности описания какого-либо процесса, необходимого тебе в данный момент, — нет нормальных инструкций, хороших учебников, внятных объяснений. Особенно это развито в твоём мире, где уровень образования падает, а число блогеров растёт. Но запомни, — Вед посмотрел на Краса в упор, — бесполезной информации не бывает. Есть информация, которую ты не умеешь или не хочешь применять. Нужно лишь уметь её фильтровать, как золото от породы, и выделять необходимые компоненты, складывая их в единое целое. Как пазл, только без картинки на коробке.

— Слушай, — Крас поднял глаза, в которых всё ещё плескалось непонимание, — ты мне много чего навешал по поводу Равновесия: и про души, и про время, и про клонов. Но так и не объяснил главное. Что это такое — Равновесие? Это бог? Это закон природы? Это искусственный интеллект, который всё контролирует? Объясни, пожалуйста, как для тупого. А я уж как-нибудь переварю.

Вед вздохнул — тяжело, с хрипотцой, будто поднимал мешок с камнями.

— Всё и вся, — ответил он, разводя руками. — На самом деле никто тебе не объяснит про Равновесие до конца. Даже я. Хотя мне известно очень много, гораздо больше, чем любому из ныне живущих во многих мирах. — Он поднял указательный палец, словно ставил диагноз. — Если говорить попроще, то Равновесие — это творец. Всё сущее, всё, что было, есть и будет. Сверхразум, управляющий всем, что когда-либо существовало и будет существовать. Хаос и Порядок — его инструменты по регулированию разумных. Не более того. Как молоток и зубило в руках скульптора.

Вед замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. Видя как Крас заинтересовался Хаосом и Порядком, старец решил объяснить поподробнее.

— Понятие утопии невозможно, — продолжил он. — Я слышал — правда, это было ещё до моего рождения, если такое слово вообще применимо ко мне, — что провальный опыт у Равновесия был. Одна раса, очень развитая и агрессивная, решила, что может обойти систему. Они довольно быстро, по меркам вселенной, истощили все ресурсы обитаемых миров и продолжили экспансию на другие мультивселенные. Как саранча, только умнее. В итоге Хаос — тот самый, которым они пытались управлять в своих целях, — поглотил и переварил гнусную расу. Без остатка. А из переработанных ресурсов Равновесие выстроило модель бытия, которую мы имеем сейчас. Более устойчивую, более сбалансированную. Хаос и Порядок.

Вед отпил коктейля, и в горле его что-то булькнуло.

— Так что Равновесие — это наше всё, — подвёл он черту. — Твоё, моё, вон той рыбки, что сейчас проплыла за стеклом. И шутить с ним или злить не советую. Как и пытаться обмануть. Оно — идеальный судебный орган, без взяток, без скидок по знакомству. По сути, удерживает лодку бытия от сокрушительных колебаний. В какой-то период — на миллионы лет, на эпохи — Хаос берёт верх, уничтожая старое и отжившее. Затем Порядок компенсирует эту несправедливость, по мнению тех, кто страдает от Хаоса. И так туда-сюда до бесконечности. Как маятник, только время его измеряется не секундами, а эпохами.

Крас обхватил голову руками и начал массировать виски пальцами. Сильно, почти до боли. От услышанного у него заболела голова — тяжело, пульсирующе, будто тысячи крошечных молоточков били по черепу изнутри.

— Спасибо, старый, — простонал он, закрыв глаза. — Теперь я знаю, что такое Равновесие. Наверное… И знания эти… они тяжёлые. Как мешок с кирпичами, который на голову уронили.

— Ничего, — усмехнулся Вед, поднимаясь на ноги и отряхивая джинсы (песок не прилипал, но он сделал это по привычке). — Привыкнешь. Со временем. А пока отдыхай.

Крас встряхнул головой — так, что брызги разлетелись в стороны, — и решил сменить тему. Хватит философии, хватит теорий о душах и Равновесии, хватит коктейлей и океанского дна. Пора возвращаться к земле, к насущным проблемам, к тем, кто ждёт его там, наверху, в реальном мире.

— Это, конечно, всё очень познавательно и интересно, — сказал он, потирая затёкшие плечи, — но, может, мы перейдём ближе к делам насущным? В итоге, что я здесь делаю и почему мой любимый святой источник оказался местом с интересной энергией? — Он сделал паузу, собираясь с мыслями. — Да, а ещё — что за странные создания пытались меня разорвать? — Крас вспомнил недавний инцидент у церкви и храма: чёрного беса с рожками, сверкающего красными глазами, и белого ангелочка с маленькими крыльями. И нити, тянущиеся к его ядру. — Они что, хотели меня убить? Или съесть? Или просто поиграть?

— Ха, — Вед усмехнулся, поправляя очки, — а ты что, не рад меня видеть? — Он сделал вид, что обиделся, но в глазах его плясали чёртики. — Посмотри по сторонам, какое живописное место я выбрал для нашей встречи. Разве тебя это не впечатляет? Когда ты ещё сможешь увидеть океанское дно своими глазами? Вживую, а не в каком-нибудь дешёвом документальном фильме на канале «National Geographic» — который, между прочим, врёт в половине случаев. — Он обвёл рукой панораму, и стайка ярких рыб за стеклом шарахнулась в сторону. — Ладно, не ершись. На самом деле водная стихия тут не просто так, не для красоты. Дело в том, что твоё тело в данный момент находится в точке мощного выброса энергии планеты — в так называемом месте силы. Нейтральные источники энергии не редкость, но найти их очень сложно. Они прячутся, маскируются, иногда меняют местоположение. Как талантливые шпионы.

Вед отхлебнул коктейль — тот снова был полон, хотя Сергей не видел, чтобы он его наливал.

— Ты же наверняка заметил, что не можешь оперировать энергией ци в своём родном мире? — спросил он. — Так вот, если честно, то на твоей планете её очень мало. Сплюснутой, искажённой, трудноизвлекаемой. А перерабатывать другие виды энергии ты пока не умеешь — научим, но не сейчас. А в местах силы находится так называемая универсальная, или нейтральная, энергия. Самая чистая, самая податливая. Рядовые смертные её не могут использовать, у них ни знаний, ни навыков, ни дара, ни энергоядра и каркаса. Максимум, на что они способны, это получить слабый лечебный эффект — полегчает в спине, пройдёт головная боль, перестанет ныть колено. Ты же слышал про чудеса исцеления в различных святых местах? — Вед подмигнул. — На самом деле это вовсе не чудеса, а энергия. Она чинит тела бренных людей до того момента, пока не придут стервятники. Как раз последние, — он сделал ударение на этом слове, — и пытались тебя разорвать.

— На стервятников они совсем не были похожи, — возразил Крас, нахмурившись. — Скорее на чёрта и ангела. Классических, из учебников по религиоведению. У одного рожки и хвост, у другого крылышки и нимб. Никакого сходства с падальщиками.

— Вернее будет сказать — нейтральные прислужники Хаоса и Порядка, — поправил его Вед, поднимая указательный палец. — Мелкие сошки, собирающие ресурсы по крупицам. Они не могут напрямую воздействовать на разумного — никаких там вселений, одержимостей, сглазов, — только через энергетический план астрала. Чёрные прислужники, в твоём мире их ещё называют чертями или бесами, по сути, являются самой низшей кастой воинов-рабочих Хаоса. Белые же, ангелочки или херувимы, как их любят называть попы для привлечения паствы, — слуги Порядка. Одни могут напрямую выкачивать положительный избыток из разумных — радость, удовольствие, умиротворение. Другие — восполнять свой ресурс, пропуская грязную энергию — страх, боль, отчаяние — через фильтр человека, также забирая избыток.

Вед сделал паузу, давая Красу переварить.

— Если проще, — продолжил он, — то, когда разумный находится в месте силы, в его теле образуется большое количество лишней универсальной энергии — куда её девать, организм не знает, начинается перегрузка. Чёрные выкачивают этот избыток, так как не получают энергии извне, от своего мира. Белые, наоборот, постоянно подпитываются энергией мира, но они так же, как и ты, не могут её преобразовывать в свою родную — у них нет такого аппарата. А когда эту грязную энергию они пропускают через фильтр избытка человека, обратно она возвращается уже в виде чистой и родной им. Но по сути оба вида существ являются стервятниками или паразитами. Паразитами высшего порядка, но от этого не менее мерзкими.

Вед сморщил нос, выражая своё отношение к гнусным созданиям.

— Близко к месту выброса энергии они не могут существовать, только на границе её выброса. Иначе их просто разорвёт на куски — слишком мощный поток, не рассчитанный на такие хиленькие энергокаркасы. Вот и приходится им, как голодным псам, сидеть у входа и ждать, когда человек после посещения, например… купели, принесёт на себе избыток. Как собака, выносящая из дома кость. Затем они его забирают. Только белые дают взамен хорошее настроение и приподнятый дух — эйфорию такую, лёгкую, — а чёрные — уныние, тревогу и депрессию. Зомбируют, по сути. Как правило, энерго создания раздирают избыток пополам — мирно, без драк, по взаимному согласию, — так что люди не ощущают никаких последствий. Ну, может, лёгкая усталость или, наоборот, прилив сил. Но и толку от лечебных купаний тогда ноль. С таким же успехом можно поплавать в обычной ванной, добавив туда морской соли и аромамасел. Эффект будет тот же.

— То есть, — медленно проговорил Сергей, — всё это время люди думали, что лечатся святой водой, а на самом деле их просто… доили? Как коров? Два разных паразита с двух сторон?

— Именно, — кивнул Вед. — Но теперь ты знаешь правду. И можешь использовать её во благо. Например, не давать мерзким тварям ни капли своей энергии. Ты сильнее их. Намного сильнее. Просто пока не умеешь этим пользоваться. Научишься — они сами от тебя бегать будут, как чёрт от ладана. Или ладан от чёрта. Как больше нравится.

Крас задумался, глядя на проплывающую за прозрачной стеной стаю медуз, пульсирующих неоновым светом.

— Спасибо за ликбез, — сказал он наконец. — Теперь я знаю, кто мои враги. И кто мои… доноры. Теперь дело за малым — научиться с ними бороться.

— Дело за тобой, — поправил его Вед. — А я только подсказываю. Не делай из меня няньку. У меня и без тебя забот полон рот. — Он щёлкнул пальцами, и бокал исчез. — Ладно, давай закругляться. Ты и так слишком много узнал за сегодня. Иди, пока твой лысый друг не передрался со всеми паломниками. А я ещё немного полюбуюсь на рыбок. Расслабляет.

— Теперь понятно, почему я каждый раз, когда окунался в купели, чувствовал заряд бодрости и прилив сил, — проговорил Крас будто сам себе, игнорируя слова Веда про окончание разговора. — А стоило дойти до машины — всё улетучивалось. Как сквозь пальцы. Как песок. Как зарплата после аванса. — Он сплюнул в сторону (плевок утонул в песке, не долетев до границы купола). — Точно сожгу к еб…ням чёртовы богадельни! — со злостью выпалил Сергей каламбур, сжимая кулаки. — И эти церкви, и эти монастыри, и всю эту… систему, которая кормится на чужом здоровье.

— Не стоит остро реагировать на систему, — Вед поднял руку, призывая к спокойствию. — Они просто выполняют свой долг. И пытаются выжить. Как паразиты, да. Как голодные псы. Но они не выбирали свою природу. Кто-то их создал такими, кто-то поставил эту систему. Не они. — Он сделал паузу, давая словам осесть. — Теперь с тобой всё не так просто. Ты чувствуешь энергетику уже совсем на другом уровне — как слепой, который вдруг прозрел, и теперь его глаза режет даже слабый свет. Так что, как только они начали свою игру, тебя и начало колбасить. Тошнота, озноб, жар, головокружение — это организм реагировал на вторжение. А взялись они за лакомый энергоресурс потому, что, когда ты переместился с Фарада обратно на Землю, душа принесла с собой небольшой запас ци. Крошечный, как спичка в кармане. Но для местных паразитов — целое пиршество.

Вед усмехнулся, покачал головой.

— Помнишь, как ловко расправился с охраной? Прыгал, вертелся, рубил косой с такой скоростью, что они и моргнуть не успели. Или ты думал, что будешь так скакать, как ретивый козлик на горном склоне, постоянно? — Он ткнул пальцем в сторону Краса. — Вижу по твоей наглой морде, что очень на это надеялся. Что теперь ты — сверхчеловек, супергерой, терминатор в пиджаке. Нет, яхонтовый мой, не сможешь. Там в усадьбе ты почти исчерпал остаток запаса, принесённого с Фарада. Выжался досуха. Изначально большая часть ци ушла на физическое ускорение во время боя с ящеркой — в разрушенном цеху далёкой страны, ещё до возвращения в усадьбу. На лечение, кстати, уходит гораздо меньше, так как ты используешь ещё и физические ресурсы тела — жиры, белки, углеводы. Энергия ци лишь запускает процесс, как ключ зажигания. Так что лучше тебе не соревноваться с чемпионами мира в беге или боксе. Ты, естественно, их победишь на короткой дистанции — всплеск, ускорение, победа, — но затем станешь не быстрее черепахи. И будешь отдыхать неделю.

Вед отхлебнул коктейль — бокал вновь появился в его руке, — и продолжил:

— С лечением тоже лучше не перебарщивать. Особенно с другими. Когда будешь лечить себя — раны, переломы, болезни, — ты можешь лататься сколь угодно часто: на родной энергокаркас уходит минимум энергии, организм сам подтягивает ресурсы. А вот других — это уже печальная история. Ты влезаешь в чужой энергокаркас, как медведь в малинник, и последствия останутся надолго. Я тебе уже говорил. Плюс — энергозатраты колоссальные, ты сам чуть в обморок не упал после Василия. — Вед прищурился. — Надеюсь, ты уже догадался, что, врываясь в энергокаркас разумных, ты можешь использовать это не только как лечение, но и как оружие? — Он посмотрел на Краса выжидающе. — Вижу по глазам, что понял. Умница. Не всё время в песок играл.

— Могу, например, остановить сердце, — моментально ответил Сергей, чувствуя, как внутри просыпается что-то тёмное и опасное. И одновременно — захватывающее. — Или инициировать инсульт. Или отключить конечность. Или заставить человека забыть, как дышать. — Он перечислил варианты будничным тоном, как список продуктов в магазине. — Да и, как я понял, можно включать или отключать конечности по отдельности, если знать, куда нажимать. Как в конструкторе. Только живом.

— Именно, — кивнул Вед, пряча улыбку в бороду. — Поэтому не советую злить тебя понапрасну. Ты становишься опасным, Крас. Очень опасным. Даже для меня. — Он подмигнул, показывая, что шутит (или не совсем). — Но это и хорошо. Миру нужны… такие… опасные герои. Иначе он давно бы сгнил.

Крас помолчал, переваривая услышанное, потом посмотрел на свои руки — обычные человеческие руки, без когтей, без чешуи, без светящихся рун.

— Страшно, — тихо сказал он. — Что я могу сделать с человеком, если разозлюсь. Если потеряю контроль. Такую силу… её трудно носить в себе. Она тяжёлая.

— Трудно, — согласился Вед. — Но иначе никак. Учись контролировать. Медитируй, тренируйся, не пей лишнего. И не бойся. Боязнь — плохой советчик.

— Ну а если всё же задумаешь использовать навык как оружие, то… — Вед почесал затылок, подбирая слова, — самый эффективный способ — это инфаркт: минимум энергии, максимум результата. Нажал — и человек упал. Без крови, без криков, без лишних свидетелей. Но для инициации смертельного недуга ты должен находиться в физическом контакте с целью. Руку на плечо, пальцы на запястье — неважно. По крайней мере, пока не станешь сильнее. На данном этапе развития тебе ещё и время понадобится для пробития ментальной защиты. У клонов и разделёнок она слабенькая — как перегородка из картона, — но всё же есть… Души не любят, когда ими крутят другие.

Вед поправил очки и продолжил, чуть наклонившись вперёд:

— Кстати, в Семиключье ты попал не случайно. Твой верный друг и наставник помог. То есть я. — Он ткнул себя в грудь большим пальцем. — Запомнил то чувство, которое у тебя возникло при приближении к источнику? Это не просто так.

— Да, — кивнул Сергей, прикрывая глаза и заново переживая то странное наваждение. — Было странно. Меня буквально тянуло к купели. Как магнитом. Я не мог думать ни о чём другом. Весь мир сузился до этой деревянной купели и ледяной воды.

— Сегодня я усилил эффект сканирования, — сказал Вед, и в голосе его прозвучала толика гордости. — Сканирование — твоё врождённо-приобретённое умение. Было оно с тобой всегда, с рождения, но активировали мы его недавно. Именно поэтому раньше ты так любил сюда приезжать — на подсознательном уровне тянуло. Как лосося на нерест, только без хищников и водопадов. Сейчас же можешь делать это осознанно. Сканирование — пассивное умение, оно работает на фоне, не отвлекая от основных дел. Когда будешь находиться вблизи точек выхода доступной для твоей подпитки энергии, почувствуешь внутри. Лёгкое покалывание в затылке, приятное тепло в груди, желание остановиться и осмотреться.

Вед отхлебнул коктейль, и бокал снова наполнился сам собой.

— Дело в том, что в имении Юрия Борисовича ты доизрасходовал почти весь свой резерв, — продолжил он. — Выжал себя досуха. Сейчас восстановишь — купель поможет, — но в дальнейшем придётся регулярно подпитываться, дабы быть хотя бы конкурентным на поединках турнира. Без энергии ты никто. Обычный человек с лишним весом и вредными привычками. В родном мире тебе придётся покрутиться для выживания. Включай больше голову, а не мышцы. Трать энергию с умом, а не как дурачок, который выиграл в лотерею и спустил всё за неделю. — Он вздохнул, выпрямился. — Так, ну ладно, пора с тобой заканчивать. И так сегодня я очень много поведал. Будут вопросы — задашь в следующий раз. Но я же Вед как-никак. Хе-хе-хе! — Он погладил свою коротко стриженную бороду и уже занёс руку, чтобы щёлкнуть пальцами, растворяя мир.

— Стой! — вскрикнул Крас, вытягивая руку вперёд, будто пытался схватить старца за полу свитера. — Самый главный вопрос я и не задал. Что мне делать дальше? В общих чертах? Хоть что-то? Я здесь, в новом незнакомом мне мире убийств, интриг, больших денег, с кучей врагов, с лысым парнем, ставшим моим товарищем, с парой гамм и полным непониманием, куда бежать. Дай хоть направление!

— Оу-с, бестолочь, — Вед покачал головой, и улыбка его стала грустной. — Вот тут я тебе не могу помочь. Дело в том, что Равновесие не любит, когда кому-либо подыгрывают. Это считается жульничеством, читерством, неспортивным поведением. Если хочешь обскакать своего соперника, пожертвуй чем-то значимым. И Равновесие тебя простит за твои прошлые косяки. Но ради тебя я жертвовать ничем не собираюсь. У меня, знаешь ли, своя жизнь, свои риски, свои обязательства. Так что и говорить, что делать дальше, не буду прямо. — Он поднял указательный палец. — Передать какие-то субъективные размышления, идеи или знания могу: они никак не повлияют на дальнейший ход событий, это просто информация, факты, наблюдения. Но напрямую давать инструкцию к действиям — не имею права. Ты сам должен выбирать и строить свою судьбу. Отвечать за личные поступки и принимать их последствия, какими бы они ни были.

Вед помолчал, глядя куда-то в сторону, за прозрачную стену, где в толще воды проплывала огромная тень.

— Я и так, скорее всего, поплачусь за то, что разово усилил тебе сканирование, — тихо добавил он. — В противном случае ты укатил бы мимо прекрасного места, как пробка по реке. Не заметил бы, не почувствовал. Сейчас ты можешь ощущать точки силы только в радиусе пары километров — и то, если там есть интенсивный выброс. Советую тренировать данное умение, как мышцу в тренажёрном зале. Но за то, что наши противники накосячили на Фараде — этот дурацкий яд, одержимый, покушение на душу, — мне дали небольшое послабление. По всей видимости, им дорого встанет их выходка. Очень дорого. Так что слушай меня внимательно.

Он шагнул ближе, понизил голос до шёпота:

— Единственное, что могу тебе сказать, это: внимай словам своего нового друга. Он дельные вещи говорит. Василий на начальном этапе тебе очень поможет. Не игнорируй его советы, даже если они кажутся глупыми или жестокими. У него есть опыт, которого у тебя нет. И он предан тебе — сейчас лысый твой самый ценный ресурс. — Вед выпрямился и отступил на шаг. — И запоминай следующие цифры. Не записывай, не переспрашивай, просто запомни. Они пригодятся. Тридцать два, сорок семь, восемьдесят два, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь.

— Что это? — выпалил Крас, чувствуя, как в голове начинают метаться десятки догадок. — Код? Комбинация? Количество врагов, которых мне нужно убить? Пароль от банковского счёта в Швейцарии? — Он начал загибать пальцы, перебирая варианты. — Может, это даты смертельных катастроф? Или номера лотерейных билетов? Старый, мне нужно больше информации. Ты не можешь просто взять и зачитать мне шесть чисел, а потом исчезнуть с видом фокусника на пенсии. Это нечестно.

— Замолчи, бездарь! — рявкнул Вед на парня, и голос его прокатился по подводному пузырю, как удар колокола — тяжёлый, раскатистый, не терпящий возражений. У Сергея поджилки затряслись. Он буквально физически ощутил, как древняя сила, скрытая за хипстерским нарядом, разлилась по помещению, прижимая к песчаному полу, не давая дышать полной грудью.

— Это очень важная информация, — продолжил Вед, и голос его уже не гремел, а сочился ледяной серьёзностью. — По сути, самая важная из всего нашего разговора. Мы говорили о душах, о времени, о Равновесии, о паразитах — всё это шелуха, пыль, информация для общего развития. А эти цифры — это то, что может спасти тебе жизнь. И не только тебе. — Он скрестил руки на груди, отчего олени на свитере сморщились. — Запомнил, бестолочь?

Старый хипстер так пристально посмотрел на Краса, что тот даже ощутил его жгучий взгляд через тёмные стёкла очков-авиаторов. Казалось, что взгляд-вселенная проникал сквозь глаза, сквозь череп, сквозь мысли, выжигая всё лишнее и оставляя только чистую, голую память. В голове Краса моментально завертелась умственная деятельность, будто колёсико в старых механических часах: цифры встали на свои места, закрепились, приросли к коре головного мозга.

— Эм-м-м, тридцать два, — начал перечислять Сергей, стараясь не сбиться. — Эм-м-м, сорок семь, восемьдесят два или три? Нет, точно два. — Он наморщил лоб. — Э-э-э, шестьдесят пять, тридцать два, девяносто семь. Или восемь? — Он бросил быстрый взгляд на Веда, и тот уже занёс руку для подзатыльника. — Да шучу я, шучу! — замахал руками Крас. — Сам же знаешь, что я теперь как компьютер — всё помню. Намертво. И не надо на меня так кричать. У меня и так стресс, нервы, давление, а ты орёшь, как сержант в казарме.

Крас вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь собрать разбегающиеся мысли.

— Затащил в какие-то мутные дела вселенского масштаба, — продолжил он уже тише, но с нарастающим упрёком. — Ещё и унижаешь. А мне оно надо? — Он развёл руками. — Как выяснилось, и на работе у меня проблемы из-за всего этого. Валялся бы сейчас на пляже с бутылочкой пива — холодного, ледяного, с капельками конденсата на стекле — и в ус не дул. На мой век времени, отведённого под турнир, хватило бы… и ладно. Как говорится, после нас хоть трава не расти, хоть потоп, хоть инопланетное вторжение.

Вед слушал его исповедь с выражением лица, которое можно было описать как «глубочайшее терпение древнего существа, которое вот-вот лопнет».

— Ну ты и придурок, конечно, — вздохнул он, качая головой. — Взять бы тебя да головой об стенку пару раз. Может, тогда поумнее станешь. — Старый поправил очки, и в этом жесте скользнуло что-то почти отеческое. — Тебе выпала величайшая честь! Не каждому, знаешь ли, Равновесие даёт легендарные возможности. Не каждому позволяют влиять на судьбы миров. А ты ноешь, как старая бабка на лавочке.

Вед начал напутственную речь, но Крас его резко перебил, не дав договорить. Глаза его загорелись злым, колючим огнём.

— Бла-бла-бла, — сказал он, складывая пальцы домиком. — Как правило, именно с таких слов и начинаются самые крупные разводы. Самые жирные, самые циничные. «Ты такой-сякой, уникальный и блатной. Так что сдохни во благо меня — начальника, губернатора, президента, народа, государства, мира, вселенной, мультивселенной». — Он повысил голос, пародируя пафосных ораторов с трибун. — Интерпретация разная, костюмы разные, антураж разный, а итог один. Ты в могиле, а просящий — на коне. Знаем, проходили. Не раз. В книгах читали, в фильмах видели.

Вед улыбнулся рассуждениям Краса. Улыбка его была кривой, но в ней не было злорадства — скорее признание того, что парень, несмотря на всё своё упрямство и невежество, способен мыслить критически.

— Я тебе больше скажу, — ответил он, отступая на шаг и снова становясь похожим на старого эксцентричного профессора. — Пройдёшь ещё, и не один раз. Судьба будет бить — и ты будешь падать. Не совсем то, что ты сказал, но близко к истине. Только в итоге и сам в огромном плюсе останешься, если всё пройдёт хорошо. — Он подмигнул. — Как у вас говорят, кто не рискует, тот не пьёт шампанское. А ты, я смотрю, в последнее время полюбил рисковать. И шампанское, подозреваю, тоже полюбишь. Ладно, пора завязывать. Засиделся ты тут у меня, заговорился. Вода в купели, между прочим, остывает.

После странных слов Вед подошёл вплотную к парню — так близко, что Сергей увидел своё отражение в его чёрных стёклах. Старец поднял руку, щёлкнул пальцами прямо у него перед глазами — сухо, громко, как выстрел пистона.

Мир снова потух.