Тотчас на плечи Сергея легли тяжёлые, как гири, руки телохранителей, сковывая любое движение.

— Только сделайте это тихо, в подвале, и без лишней крови, — равнодушно бросил Карцев, уже поворачиваясь к выходу. — Иначе сами потом отмывать будете. — Это были последние слова, которые Сергей услышал от этого человека с душой, чернее самой тёмной ночи. А после хозяин резиденции встал и вышел из кабинета с таким видом, словно просто отдал распоряжение вынести мусор, а не уничтожить человека, и такие «дела» он решает по несколько раз на дню.

Резко дёрнув, телохранители подняли и подхватили парня за локти, развернув в сторону неприметной двери, за которой виднелась узкая лестница, спускавшаяся в цокольный этаж. Шли они в полной, гнетущей тишине, не проронив ни единого слова на протяжении всего пути.

На удивление, дикой паники, которую он ожидал, не было. Сергей смотрел на происходящее будто со стороны, словно это было сценой из чужого фильма. Единственное, что его сейчас по-настоящему беспокоило, — это судорожный позыв в туалет, вызванный адреналином и страхом. Вспомнив слова Карцева про «тихо и бескровно», он понял, что, скорее всего, его собираются задушить. И в голове, вопреки всему, созрел отчаянный, почти абсурдный план.

— Мужики, — хрипло произнёс он, пытаясь звучать покорно, — разрешите облегчиться напоследок. Терпеть просто нет уже мочи. — В ответ он получил короткий, болезненный тычок кулаком в ребра, но не сдался: — Я же обделаюсь наверняка, когда душить меня будете, и вам же потом эту парашу прибирать. А так хоть отойду в мир иной с чистой совестью и пустым мочевым пузырём.

Переглянувшись между собой коротким, почти незаметным взглядом, душегубы молча признали, что жертва, возможно, и права — последствия могли быть неприятными, да и убирать за ней действительно пришлось бы им самим. Взвесив все «за» и «против» с практической точки зрения, они решили выполнить эту последнюю, унизительную просьбу. Только Василий стоял в стороне, и на его губах играла лёгкая, почти невидимая улыбка. Старый волк сразу учуял, что пацан попытается выкрутиться, и решил не перечить своим менее сообразительным коллегам, а дать Сергею немного верёвки, чтобы посмотреть, как далеко он зайдёт в своей отчаянной игре. Он ощущал себя котом играющимся с мелкой мышкой.

Краса грубо втолкнули в тесный, обшарпанный клозет с голыми бетонными стенами и одиноким унитазом посередине, после чего дверь захлопнулась.

«Да-а-а, мой гениальный план по побегу через несуществующее окно провалился с треском, даже не начавшись. И как я вообще мог подумать, что смогу это провернуть? Такие фокусы выходят только в дешёвых боевиках категории „Б“. В очко уж точно смыться не получится», — с горькой иронией пронеслось в голове, пока он подходил к фаянсовому «другу». Расстегнув ширинку — он и вправду уже отчаянно терпел — Сергей закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, и начал потихоньку облегчаться.

— Твою матір, що ти робиш, урод? (Твою мать, ты что делаешь, урод?) — вдруг раздался прямо над ухом хриплый, незнакомый голос, полный ярости и изумления.

Открыв глаза, Сергей не поверил тому, что увидел. Он застыл на месте, сжимая в руках свой член, и тупо уставился на незнакомую кирпичную стену, покрытую граффити и плесенью. Повертев головой, он с ужасом осознал, что находился внутри какого-то гигантского, полуразрушенного здания, скорее всего, производственного цеха крупного завода. Потолки уходили ввысь метров на двадцать, проломленная и местами полностью обвалившаяся кровля открывала вид на серое, низкое небо. Стены были испещрены зияющими отверстиями, как после массированной бомбардировки, дополняя и без того сюрреалистичную картину полного запустения. Он не мог поверить своим глазам — ведь буквально мгновение назад он стоял в тесном туалете подвального этажа той самой злосчастной виллы.

А самое интересное, что он стоял и ссал на какого-то бомжа, укрывшегося картонкой и громко матерящегося на украинском языке.

«Мрак… Я что, на Украину попал? Да тут же, если верить новостям, война идёт! И как это вообще произошло — меня же убивать вели, или это опять был какой-то дикий сон? Может, меня всё-таки по-тихому огрели по башке и притопили в том сортире? Фу, какая мерзкая и постыдная смерть! Пля, я что, уже помер? Хотя нет, уж больно всё вокруг кажется до жути реальным. Всё, Серёжа, приплыли, походу, я окончательно поехал головой. А ещё почему я до сих пор не могу остановиться и продолжаю обоссывать этого беднягу? Хорош, шланчик, хорош, горшочек, не вари!»

— Ти хто такий, хлопец? (Ты кто такой парень?) — снова раздался тот же хриплый голос, но теперь в нём сквозило скорее изумление, чем злость.

— Чего? — Сергей наконец прервал свой бесконтрольный поток и судорожно застегнул ширинку. — Я не понимаю, что ты там бормочешь. Сам-то кто будешь? — ответил он незнакомцу, на автомате соврав, что не знает его речи.

Вдруг Крас осознал, что в принципе понимает смысл сказанного, и в памяти чётко всплыло, как он в один из особенно обгашенных вечеров, под пиво с водкой, несколько часов смотрел украинские комедийные скетчи. Тогда было ничего не понятно, но очень смешно.

— Русский? — усмехнулся незнакомец, и в его голосе послышалась привычная усталость. — Ну, нормально, только русский может сначала обоссать человека с ног до головы, а потом с каменным лицом стоять и качать права, как будто это не моча, а божья роса. Да и откуда ты тут, чёрт возьми, взялся?

— А где это — «тут»? — с искренним интересом поинтересовался Сергей, озираясь по сторонам.

— Больной или просто обдолбался? От сопротивленцев отбился? Накидался наркоты и решил тут переждать, пока пронесёт? — продолжал сыпать вопросами незнакомец, медленно поднимаясь с груды кирпичей, на которой он сидел.

— О чём ты, юродивый? — Сергей развёл руками, чувствуя, как нарастает истерика. — Я вообще только что был за тысячу километров отсюда, в сортире одного олигарха, который приказал своих телохранителей меня убить! — выпалил он чистую, пусть и невероятную, правду.

— А на единорогах ты там, случаем, не катался? — фыркнул незнакомец, вытирая рукавом куртки мокрый рукав. — Точно, нарик конченный. Лежишь значит, никому не мешаешь, а тут приходят какие-то неадекваты, ссут тебе на голову и даже не думают извиняться.

Бездомный поднялся в полный рост, и Сергей окончательно оценил его вид: грязная, пропитанная потом и чем-то ещё куртка, спутанные волосы, пустой взгляд. От него исходил густой запах немытого тела, перегара и отчаяния. Жизнь этого человека явно катилась под откос, и находился он в этом разрушенном цехе явно не по своей воле. Если это и вправду Украина, то, скорее всего, её восточная часть, где идут кровопролитные бои и многие люди лишились всего из-за политических игр, которые им были непонятны и чужды. Власть в Киеве захватили националисты и решили вырезать всё русско-язычное население.

Не успел Кравцов додумать эту мысль до конца, как произошло нечто, снова вогнавшее его в состояние полного, ошеломлённого ступора. Мимо его уха с тихим, зловещим шуршанием пролетел какой-то небольшой металлический предмет и с глухим, влажным хлюпом воткнулся прямо в глаз его собеседнику, зайдя глубоко в глазницу. Присмотревшись, Крас с ужасом опознал в нём четырёхлепестковый сюрикен — метательное оружие японских ниндзя, которое он раньше видел только в фильмах.

От вида вытекшего, развёрстого глаза и струйки тёмной крови, побежавшей по грязной щеке, Краса моментально и мощно затошнило. Такие картины он раньше наблюдал только на экране, да и то в смазанном виде, а не в жуткой, гиперреалистичной близости. Второй глаз бомжа беспомощно закатился под лоб, затем его тело обмякло и тяжело рухнуло на землю, как пустой мешок с дерьмом.

Заметив кровавые брызги и ошмётки плоти на рукаве своего пиджака, Сергей моментально сложился пополам и мощно, с судорожными спазмами, выблевал остатки своего скудного утреннего завтрака прямо на груду битого кирпича.

— Ши-и-и са-а-а ху-у-у маше-е-е? — донеслось откуда-то из глубины цеха, звук был гортанным, шипящим и совершенно нечеловеческим.

Резко выпрямившись и повернув голову в сторону странного звука, Крас попытался понять, что здесь, чёрт возьми, происходит. Метрах в двадцати от него, в полумраке, стояла высокая, сгорбленная фигура в тёмных, облегающих одеяниях. В одной её руке поблёскивал очередной сюрикен, в другой она сжимала серп. Хотя, нет, приглядевшись, Сергей понял, что это был не серп, а гамма — небольшая, но смертоносная японская коса с изогнутым, невероятно острым лезвием.

Незнакомец был одет так, как Сергею не доводилось видеть даже в самых бредовых фильмах. Высокие, массивные ботинки-берцы со шнуровкой на толстой подошве, заправленные в них свободные штаны из гладкой, блестящей, почти шёлковой ткани тёмно-серого цвета, которые переходили в рубаху с коротким рукавом, будто бы пришитую к шароварам. Всё это странное одеяние было подпоясано широким поясом из того же материала, но с контрастной прострочкой алой нитью по краям. Под рубахой виднелась тонкая чёрная водолазка, закрывающая шею, а руки были скрыты чёрными же перчатками. На поясе висела длинная, изогнутая сабля в тёмных ножнах, а с другой стороны из-за пояса торчала рукоять второй гаммы.

Но когда взгляд Сергея добрался до головы существа, его охватил леденящий, первобытный ужас, и он инстинктивно отшатнулся. Это был не человек. Вытянутая, как у варана, пасть с двумя щелевидными ноздрями-впадинами по бокам, из которой капала вязкая слюна зеленоватого оттенка. Каплевидные, полностью жёлтые глаза с вертикальными, как у кошки, зрачками смотрели на него без всякого выражения. Вся морда, а назвать это лицом язык не поворачивался, была покрыта мелкими серо-коричневыми роговыми чешуйками, накладывавшимися друг на друга, как кольчуга. Ушные раковины отсутствовали, вместо них были лишь небольшие отверстия. И завершал этот жуткий облик костяной гребень в виде трёх острых шипов, обтянутых той же кожей-чешуёй. Весь его вид и агрессивная стойка выражали чистую, немотивированную враждебность.

— Ши-и са-а ху-у маше-е? — прошипело существо ещё быстрее, делая шаг вперёд. Его хвост, которого Сергей раньше не заметил, волочился по бетону с сухим шуршанием.

«Он что, пытается со мной поговорить? — лихорадочно пронеслось в голове у Краса. — Может, всё ещё может закончиться мирно? Ага, щ-а-аз-з-з, нужно обязательно обсудить это с тем бродягой, который валяется у меня в ногах с вытекшим через глаз мозгом».

Скосив взгляд на распростёртое тело бомжа, Сергей снова согнулся в очередном судорожном рвотном позыве, хотя извергать уже было нечего.

«Надо завязывать с этим блеванием, а то этот тип ещё подумает, что мы так общаемся, и начнёт отвечать мне тем же, — с истерической иронией пронеслось в голове. — А с такой-то пастью у него будет явная фора. Ядрён батон, о чём я вообще думаю? Передо мной лежит труп, а в двадцати метрах стоит его убийца с мордой, как у крокодила Гены после мутации, и с оружием в руках. И тот факт, что я всё ещё жив, объясняется, скорее всего, лишь тем, что ему что-то от меня нужно, иначе я бы уже валялся рядом с этим 'гарным хлопцем».

— Кто ты? — сипло выдохнул Сергей, с трудом выпрямляясь. — Зачем ты убил этого человека? — он дрожащей рукой указал на остывающее тело.

Заметив движение руки Сергея, ящероподобное существо — так его мысленно окрестил Крас — не проявило агрессии. Вместо этого оно что-то достало из-за пояса, небольшой плоский диск, и приложило его к своей чешуйчатой шее в области, где у человека был бы кадык. Мгновенная, короткая вспышка синего света озарила его горло и ушные отверстия. Затем, к изумлению Сергея, из той же пасти, что только что издавала шипение, раздалась вполне разборчивая и даже с лёгким акцентом человеческая речь на русском языке.

— Это ты и есть избранный? — прозвучал низкий, скрипучий голос.

— О чём ты? — растерянно пробормотал Сергей. — Я тебя не понимаю. Кто ты? Я даже не в курсе, где я нахожусь и зачем тут оказался, ни про каких «избранных» я ничего не знаю. Отпусти меня, я тебе не враг.

— Значит, ты всего лишь добыча, — нечто, похожее на ухмылку, исказило чешую вокруг его пасти. — Обряд приветствия завершён.

После этих слов существо резко занесло руку назад и с ошеломляющей, почти невидимой для глаза скоростью выпустило сюрикен прямо в голову Сергея. С нарастающим, парализующим ужасом Крас наблюдал в мельчайших, замедленных подробностях, как этот металлический лепесток смерти летит точно в точку между его глаз.

Так бы и закончилась история его жизни в этом заброшенном цеху, но в последнее возможное мгновение, буквально в паре сантиметров от его лица, сюрикен вдруг завис в воздухе, словно врезавшись в невидимую стену. Весь мир вокруг замер, звуки прекратились. Сергей не мог пошевелиться, мог только смотреть на это оружие, застывшее в сантиметре от его гибели. А потом свет померк, краски сплыли, и весь мир бесшумно исчез, поглотив его сознание.

— И снова здравствуйте, молодой человек, — послышался в голове Краса до боли знакомый, насмешливый голос.

Сергей открыл глаза и с изумлением понял, что опять находится в том самом пульсирующем, сюрреалистичном помещении и в той же унизительной позе на коленях, в которой начинался его «сон» прошлой ночью. А над ним, возвышаясь, стояла с широкой, язвительной улыбкой высокая фигура Веда.

— Что, обделался сразу, как только увидел мелмакианца? — ехидно поинтересовался старец. — По твоим глазам вижу, что не понимаешь, о чём я. Ну, это нормально. Это тот самый страшный «ящеролюд», что прикончил отброса общества, на которого ты так любезно справил малую нужду. Весёлый денёк у тебя выдался, как я погляжу, хотя меня подобные приключения уже давно не впечатляют. Сначала тебя хотели подставить и кинуть, затем попытались убить, причём дважды, и второй раз — практически успешно. Оставалась пара мгновений.

— Я… я умер? — сдавленно выдохнул Сергей, всё ещё чувствуя призрачное касание сюрикена между глаз.

— Да что ты как заведённый: умер — не умер, сплю — не сплю! — передразнил его Вед, раздражённо махнув рукой. — Нет, ты пока ещё жив. Твоя оболочка, конечно, находится в крайне неудачной и опасной обстановке, и с высокой долей вероятности уже погибла бы, но, к твоему счастью, я вовремя вмешался. Вернее, не я, а само Равновесие. Ты меня, знаешь ли, на самом деле очень даже сильно бесишь. Тюфяк-жиробас несчастный.

— Оболочка? — растерянно промямлил Крас, не в силах следить за мыслью.

— Всё верно, твоё бренное физическое тело, — с нескрываемым презрением пояснил Вед. — Или ты думал, что я буду таскать сюда твою жирную и вонючую тушу? Как бы не так, ещё лишние ресурсы тратить! — Он вдруг прищурился, его взгляд стал изучающим. — Слушай, а у тебя, похоже, зубы-то хорошие?

— Почему вы так решили? — ещё больше смутился Сергей.

— Да потому, что ты себе такую жопу отожрал, что проще бегемота через болото перетащить, а с плохими зубами такую прорву не наешь. А-ха-ха-ха! — старец разразился громким, раскатистым смехом. — Что-то меня сегодня заносит на поворотах. Определённо, это ты, бездарь, своим присутствием на меня так пагубно влияешь. — Сказав это, Вед моментально сменил смех на ледяной, укоряющий взгляд, от которого у Краса возникло жгучее желание провалиться сквозь этот тёплый пол и исчезнуть навсегда.

— Вы можете, наконец, объяснить, что происходит? — робко проговорил Сергей. — А то я чувствую себя пятилетним мальчиком, попавшим в бордель: тётеньки, конечно, красивые, а что с ними делать — совершенно непонятно.

— Не перебивай меня, бестолочь, разве не видишь — сегодня у меня хорошее настроение! — рявкнул Вед, но в его глазах по-прежнему прыгали озорные искорки. — Так и быть, снизойду и объясню, в какую именно жопу ты, по воле Равновесия, угодил. С чего бы начать?.. Про мироустройство тебе пока рано знать, про расы и измерения — тоже. Ладно. Собственно, твой мир, с его очень длинным и не выговариваемым буквенно-цифровым наименованием, который местные примитивно называют Землёй, попал на Великий Турнир Вселенной. И да, молчи — я вижу, что ты уже собираешься осчастливить меня очередным тупым вопросом.

Сергей и правда уже открыл рот, но, встретившись со взглядом Веда, моментально его закрыл.

— Продолжим, — с наслаждением растянул слова старец. — Каждые несколько тысяч лет, как правило, от двух до пяти, все миры в зоне досягаемости проходят обязательное испытание в виде турнира. Заключается оно в том, что все друг друга режут, стреляют, жгут, морозят, четвертуют и так далее, и тому подобное. В общем, пытаются убить или захватить своего противника. От каждого мира выбирается по трое так называемых «избранных» героев определённого ранга силы для участия в этих смертельных поединках.

— Очень интересно, но ничего не понятно. — не удержался и пробормотал Сергей.

— Молчать, бездарь! — грозно сверкнул глазами Вед. — Не смей меня перебивать. На чём я остановился? Ах, да, на рангах силы. Для турнира их всего пять: неофит, подмастерье, мастер, магистр и грандмастер. Есть, конечно, ещё грандмагистры, абсолюты и всякие боги, но они, к твоему счастью, в этом цирке не участвуют. Назначается два примерно одинаковых по населению и развитию мира — один испытуемый, другой испытывающий. Из последнего переносятся местные «герои» и сражаются с испытуемыми. Если проигрывает представитель мира принимающей стороны — ему кранты. В лучшем случае душа улетит на перерождение, в худшем — её заключат в кристалл и продадут на чёрном рынке душ. Если же проигрывает испытующий — он просто телепортируется обратно в свой мир, теряя лишь часть экипировки в виде обязательной дани победителю.

— Как-то это… несправедливо, — не удержался Сергей.

— Я же сказал — не перебивай, бездарь! — голос Веда прозвучал, как удар хлыста. — И на чём я остановился? Ах, да. Таким образом, проводится три поединка, по одному в месяц, в соответствии с местным временем испытуемого мира. В назначенный момент трое «героев» из мира-испытателя переносятся в мир-жертву и сражаются с тремя местными избранными в разных, случайных точках планеты. Это делается для того, чтобы минимизировать шансы на взаимопомощь, хотя прямого запрета на это и нет. Если бы ты обладал хотя бы крупицей чувствительности, то понял бы, что ты — один из этих самых избранных. Перед переносом на арену будущего боя избранный всегда очень чётко это ощущает. Но так как твоё последнее время было предельно насыщено всякого рода негативом и жалким существованием, ты всё это благополучно просрал… вернее, проссал, — Вед снова разразился своим обидным, громким смехом.

— А что же ты меня не предупредил, древний ирод? — вырвалось у Сергея с внезапной злостью, пересилившей страх. — Мог же сказать при прошлой встрече, что мне угрожает смертельная опасность! Я бы может, как-нибудь подготовился… — Не успев договорить, Сергей тут же почувствовал знакомый болезненный укол в области затылка, от которого потемнело в глазах.

— Я тебя уже предупреждал насчёт оскорблений и перебиваний, — ледяным тоном произнёс Вед. — Но, пожалуй, отвечу на твой идиотский вопрос. Потому что я очень рассчитывал, что тебя по-быстрому и бесшумно замочат где-нибудь в подворотне ещё до начала турнира, и мне дадут нового, более перспективного претендента, желательно с таким же набором навыков. Если говорить проще, то ты — кусок дерьма, из которого мне теперь придётся лепить конфетку. А заниматься этой грязной работой мне абсолютно некогда и неохота. Насчёт «подготовился»… Аха-ха-ха! — его смех прозвучал язвительно. — Что бы ты сделал? Марафон пробежал на полсотни километров? Или записался бы на каратэ за два дня до конца света? Получив такую информацию, ты скорее всего просто вскрыл бы себе вены в том самом сортире. И знаешь что? Всё в принципе шло по моему плану — ты уже почти благополучно скопытился, но, видимо, у самого Равновесия на твою жалкую персону другие, куда более забавные планы.

После сказанных слов Вед на несколько секунд погрузился в раздумья, его взгляд стал отстранённым, будто он листал невидимые страницы истории, а затем снова обратился к Сергею:

— На вашу, скажем так, головокружительную неудачу, мир, с которым вам предстоит сражаться, выиграл чертовски много подобных турниров. Их героев готовят, как отборный скот, с самого младенчества в специальных храмах, посвящённых местным божествам. Там они проходят жестокую инициацию, после чего лишь лучшие из лучших могут быть призваны сражаться и умирать за свою драгоценную империю. А ваш же мирок… — он язвительно усмехнулся, — все более-менее значимые божества покинули давным-давно, после того как двадцать пять тысяч лет назад, после сокрушительного проигрыша, здесь было вырезано девяносто девять процентов населения и выкачано всё, что представляло хоть какую-то ценность. Основной пантеон просто махнул рукой, посчитав, что нечего делать на конченой, бесперспективной планете. Но люди, надо отдать должное, живучи, как тараканы, и плодовиты, как кролики. Вы потихоньку отстроились и расплодились заново. На защите мира осталась лишь горстка самых упрямых и могущественных сущностей. Я тебе больше скажу — они даже умудрились несколько раз выиграть, отсрочив окончательную гибель вашей цивилизации. А после того как вновь расплодившееся человечество возгордилось и променяло истинных богов на придуманных, удобных идолов, чтобы новые ушлые правители могли легче управлять стадом, последние великие покинули ваш мир, предоставив ему догнивать в одиночестве. И вот, по иронии судьбы, вы снова включены в турнир, как «потенциально подходящий» по формальным критериям мир. На вашу беду, на планете никто героев целенаправленно не готовил, и выбирались они в абсолютно случайном порядке. Вы, трое несчастных, получили лишь одну-единственную привилегию — попасть ко мне, своему наставнику, и получить от меня какой-никакой полезный навык, который, возможно, поможет вам не сдохнуть в первой же минуте спарринга.

— Но я не получал никаких навыков! — отчаянно воскликнул Сергей. — И правила у этого вонючего турнира, на мой взгляд, ну совсем нечестные! Вот прям носом чую, как от них несёт перегаром и дерьмом! — он не смог сдержать протеста.

— Ещё как получал, бездарь, только твоё тупое сознание пока это не осознаёт! — огрызнулся Вед. — Да начнём хотя бы с того, как ты ловко, с одного взгляда, запомнил текст того договора и смог его проанализировать. И да, твои догадки были верны — за это отвечает твой новый навык, «Обучаемость», и это лишь её начальная, примитивная стадия. Дальше — больше: ты сможешь производить сложнейшие расчёты в уме, анализировать десятки переменных одновременно и приходить к верным выводам быстрее, чем твой жалкий мозг успеет моргнуть. А самое главное, раз увидев или услышав что-либо — будь то сложнейшая формула или боевое движение — ты сможешь воспроизвести это с идеальной точностью. Правда, все эти крутые фишки напрочь убиваются твоим врождённым кретинизмом и природной тупостью. С физическими навыками, конечно, сложнее — тут нужно прокачивать саму душу, чтобы она научилась виртуозно оперировать своим телом, но это, в общем-то, пустяки. И ты опять меня перебил, пёс невоспитанный, и не дал рассказать до конца о правилах этого «вонючего» турнира!

Он сделал паузу, собираясь с мыслями, и продолжил уже более размеренно:

— Итак, после первых поединков неофитов, на одном из которых твоё бренное тело в данный момент и застряло, состоятся ещё по две такие же встречи. Затем — по три дуэли между подмастерьями. По прошествии восемнадцати месяцев стороны меняются ролями, и тогда уже вы, как испытующие, будете штурмовать представителей Мелмака. Далее — перерыв, который продлится три года. После — раз в полгода пройдут по два поединка между мастерами, с каждой стороны будет отобрано по паре бойцов, снова смена сторон, перерыв два года. И в самом конце — поединки между магистрами и грандмагистрами, раз в год, по одному представителю от каждого мира. Как правило, эти бои самые серьёзные и зрелищные, и проходят они уже между разумными существами более высокого порядка, так что они не смертельные — лишь приносят очки командам. Нерационально так просто разбрасываться столь ценными индивидами. Герою стоит только дорасти до звания магистра, и он перестаёт быть пушечным мясом.

Вдруг Вед замолчал, и на его лице появилась ядовитая, знающая ухмылка.

— А знаешь, что в этой всей истории самое интересное?

Сергей молча, с растущим ужасом, отрицательно покачал головой.

— Когда побеждает испытуемый, — продолжил Вед, и в его голосе зазвучали зловещие нотки, — он получает право ещё двое суток находиться на территории врага. А вы для него — определённо враги. И он волен делать там всё, что ему вздумается. Исторически так сложилось, что поединки назначаются в местах с наибольшей концентрацией отрицательных эмоций — на территориях воюющих, голодающих или вымирающих от болезней государств. Последний вариант — самый лакомый кусок для победителя, ведь в зоне боевых действий ещё может прилететь случайный снаряд. Как думаешь, что обычно происходит в эти двое суток?

Он выдержал паузу, давая Сергею прочувствовать весь ужас.

— Правильно: происходит тотальный геноцид местного населения. Для того же мелмакианского «ящеролюда» вы — всего лишь скот. Резать вас для него так же просто, как людям на птицефабрике — кур. За эти сорок восемь часов он должен успеть захватить и вынести как можно больше ценностей с территории проигравшего мира. А знаешь, какая самая ходовая валюта во Вселенной?

Сергей лишь бессмысленно уставился на него.

— Правильно, что не знаешь. Я тебе подскажу: это души. Материальные драгоценности вашей планеты, как правило, ничего не стоят в мирах, давно наладивших межпространственную торговлю. Существуют миры, где, например, золота столько, сколько у вас железа, а вот чёрного металла — днём с огнём не сыщешь. Добавь к этому, что у них уровень развития соответствует вашему средневековью с постоянными междоусобными войнами, и стоимость хорошей стали взлетает до небес. Простейший кинжал там может позволить себе лишь очень состоятельный человек. О настоящих мечах и топорах я уже молчу, а полный латный доспех с качественным клинком — это достояние королей, порой стоящее больше, чем казна, которую правитель копил всю жизнь. Такие реликвии передаются по наследству, их берегут как зеницу ока. Так что устоявшейся межмировой валютой стали кристаллы душ и кристаллы чистой энергии. Последние, кстати, ценятся даже выше из-за сложности производства и своей легальности. Те же, кто торгует кристаллизованными душами, — персоны нон грата в большинстве цивилизованных миров. Этот товар считается самым чёрным и незаконным.

Крас на мгновение отвлёкся, осознавая свою неосведомлённость о мироустройстве вселенной. Вед щёлкнул пальцами перед зазевавшимся Сергеем и продолжил рассказ:

— Души, которые соберёт твой ящер, он упакует в такие кристаллы. Вернувшись на родину с такой добычей, он станет не просто богачом — он станет героем, легендой. Перед ним будут открыты все двери, любая женщина отдастся ему без раздумий, а любой правитель сочтёт за честь принять его в своём доме. Защитить свой мир на Великом Турнире — это высшая честь и вершина достижений для любого существа. Вот такие, голубчик, дела.

— Но у нас же, как я понял, нет никаких подготовленных героев — их выбирают случайным образом, — голос Сергея дрогнул. — А что… что будет, если все трое проиграют в этом месяце?

— Равновесие просто выберет новых трёх «кроликов» для забоя, — равнодушно ответил Вед. — И они так же, как и ты, получат от меня краткий, интенсивный и абсолютно бесплатный курс выживания вместе с парой-тройкой базовых навыков. А затем отправятся на убой к новым противникам, либо сами станут испытующими через несколько месяцев. Если же кому-то из вас, всё же удастся победить — в чём я, честно говоря, сильно сомневаюсь, ведь на Земле одновременно могут действовать только три аккредитованных участника, — то этот счастливчик будет сражаться снова. Его навыки эволюционируют и усилятся. У всех… кроме тебя, — старик ехидно рассмеялся, глядя на помертвевшее лицо Сергея.

— Так почему же вы мне ничего не сказали в прошлый раз? — вырвалось у Краса с отчаянием. — Вы только до усрачки напугали! Я теперь спать нормально не смогу, зная, что меня в любой момент может прирезать какой-то ящер!

— А ты у нас, дружок-пирожок, случай особый, — Вед склонил голову набок, словно рассматривая редкий экземпляр насекомого. — Получить боевой навык просто так мы тебе позволить не можем. Твой скрытый потенциал, хоть и запрятанный под слоем жира и лени, гораздо шире, и дойти до него ты должен сам. Естественно, после нашего хорошего пинка. Жаль, конечно, что вся эта информация о твоей… уникальности дошла до меня от самого Равновесия только сейчас. Возможно, я бы даже потратил на тебя чуть больше времени. Но, как я уже не раз говорил, Равновесие ничего не делает просто так, и его планы — тайна за семью печатями.

— Что-то мне подсказывает, — мрачно пробормотал Сергей, сжимая кулаки, — что для меня вся эта «уникальность» не обернётся ничем хорошим.

— Правильно понимаешь, мой мальчик, — голос Веда звучал почти отечески, если бы не ледяная насмешка, сквозившая в каждом слове. — Будет трудно, тяжело, порой невыносимо больно, но твои личные шансы на успех и выживание всё же на порядок выше, чем у остального беспечного населения твоей планеты. Итоги всего турнира будут подводиться по набранным очкам. Победа неофита — одно очко, подмастерья — два, мастера — пять, магистра — десять, грандмастера — целых двадцать. Выигрывает тот мир, чья команда окажется более результативной в общем зачёте. Самое же интересное, что турнир будет проводиться в три этапа. Если вы проиграете все три… — он сделал драматическую паузу, — откроется несчётное количество неконтролируемых порталов, и начнётся самая настоящая, тотальная резня. Каждый такой турнир, если подсчитать, длится тринадцать лет. Так что, в худшем случае, жить вашей планетке осталось около сорока лет. Если одержите одну общую победу — получите отсрочку на десять лет, и всё начнётся заново. Победите дважды — передохнёте пару тысяч лет. Выиграете все три раза — и тогда уже вы сможете открыть порталы и устроить геноцид населения вашего оппонента. Но, к вашему несчастью, ваш противник чертовски силён и готовится к таким турнирам, как к празднику. Они не вырезают население под корень, а превращают его в рабов и медленно высасывают все ресурсы, как искусные паразиты, становясь после трёх побед полновластными хозяевами проигравшего мира. Их сильнейшие бойцы разнесут ваши армии и правительства в клочья — никакое ваше оружие им не помеха.

После услышанного Крас не просто испугался — он онемел. Всё, что составляло основу его привычного мира, рухнуло в одно мгновение. Осознание, что он может оказаться не просто свидетелем, а одним из виновников гибели не только своего народа, но и всей планеты, сдавило горло ледяным обручем.

«Почему выбрали именно меня? За что мне всё это? Я и так еле сводил концы с концами, влачил жалкое существование… а теперь ещё это. Смертельные поединки! Да я даже в армии не служил, никогда ни с кем не дрался по-настоящему, до страшный увечий или переломов. Как я могу сражаться с кем-то до последнего вздоха? Я, наверное, и курице голову отрубить не смогу, а тут… убивать разумных существ».

— Ну что мы всё о плохом да о плохом, — внезапно развеселился Вед, нарушая тягостное молчание. — До этого ещё дожить нужно. И, скажем так, для всех пройдут эти сорок лет, а для тебя, голубчик, — чуточку больше.

— Как это… понимать? — Сергей почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке.

— Видишь ли, время — понятие весьма растяжимое для нашей системы, — разъяснил Вед, будто обсуждал погоду. — Мы можем его слегка ускорять или, наоборот, растягивать. Вот, например, там, на Земле, твоё тело в данный момент застыло в долю секунды перед летящим в него сюрикеном, а здесь мы с тобой уже мило беседуем около часа.

— Прошёл целый час? — Сергей с изумлением огляделся, но ничего вокруг не изменилось.

— Да, я незаметно для твоего сознания дал твоему непутёвому котелку больше времени, чтобы он смог переварить информацию, не взорвавшись, как перезрелый арбуз, — усмехнулся старец. — Иначе ты бы устроил тут истерику, а мне это нафиг не нужно. Вернёмся к нашим баранам, то есть к тебе, хе-хе. Комплекс навыков твоей души нам очень интересен. Но все тайны раскрыть тебе сейчас мы не можем.

— Почему вы постоянно говорите «МЫ»? — вклинился Сергей, ухватившись за эту деталь. — Кто это — «МЫ»? — Он произнёс это с намёком, давая понять, что находится в полном неведении.

— Не перебивай, бездарь! — отрезал Вед, и в его глазах мелькнула искра раздражения. — Этого тебе знать сейчас не нужно. Так вот, остановимся на твоей обучаемости. Как я уже говорил, это чрезвычайно полезный навык, который требуется развивать. А в купе с другими… полезными «фичами» твоей души, ты получаешь не просто статус избранного, а статус вольного наёмника.

— Вольного наёмника? — не удержался Крас, снова перебив. — Что это значит?

Старец бросил на парня недобрый, испепеляющий взгляд, затем его лицо расплылось в широкой, неестественной улыбке. В тот же миг Сергей почувствовал резкую, раздирающую боль в паху, словно ему со всей силы зарядили по яйцам берцами со стальными носками. Он скривился, едва сдерживая стон, но боль так же внезапно отступила, как и появилась.

— А то, — продолжил Вед, словно ничего не произошло, — что ты являешься, вне всякого сомнения, весьма перспективным и потенциально полезным малым, который в будущем сможет выполнять чрезвычайно сложные поручения за соответствующее вознаграждение. Таких… уникумов, готовых на всё за правильную цену, — единицы на всю известную вселенную.

— Но я же ничего не умею! — выдохнул Сергей, всё ещё чувствуя эхо той адской боли.

— И вот в этом-то и заключается наша выгода, — глаза Веда блеснули хищным блеском. — Пока ты будешь учиться и постигать азы, мы будем периодически подкидывать тебе полезные и необходимые для твоего роста задания. Пока — на безвозмездной основе, с тебя сейчас не спросят ни кристалла души, ни энергии. Но в дальнейшем, — он многозначительно приподнял палец, — за каждую оказанную услугу, за каждый совет и спасённую шкуру с тебя спросят по полной. И спросят очень строго.

— Это… как-то нечестно, — слабо возразил Сергей.

— А нам, голубчик, плевать на твои детские представления о честности, — отмахнулся Вед. — Тем более, ты сам скоро поймёшь, что без нашей помощи ты уже давно был бы мёртв и, возможно, даже продан по частям. Ты же не становишься генеральным директором в первый же рабочий день, без опыта, связей и мозгов? Нет. Начинаешь с самых низов — с должности стажёра или, скажем, разносчика почты. Познаёшь все прелести рабочего процесса, и если ты не полный бездарь, то постепенно растешь. Но ты-то у нас, как я уже не раз отмечал, именно что бездарь. В своей прошлой жизни — а она для тебя уже однозначно прошлая, хоть ты физически ещё и не умер, — ты не добился ровным счётом ничего. Не переживай, — он ободряюще хлопнул Сергея по плечу, от чего у того подкосились ноги, — мы это исправим. Медведей, знаешь ли, и то учат на велосипеде кататься. Мы тебя поднатаскаем, отшлифуем нужные умения и навыки до блеска. И где сможем — обязательно поможем в самых, что ни на есть, трудных ситуациях.

— Можете мне рассказать побольше? — улучив момент, робко спросил Сергей. — Про мироустройство, богов, сам этот турнир… Кто всё это придумал и воплотил? И почему нас, людей, просто бросили? Почему те, кто ушёл, не вернулись нас спасать? Ведь, как я понял, основная ценность — это человеческие души?

— Не только человеческие, — поправил его Вед. — Некоторые животные, особенно разумные, тоже обладают душой, и порой весьма ценной.

— Значит… у нас вообще нет никакого шанса на победу? — продолжал сыпать вопросы Крас, осмелев, поскольку болезненные «напоминания» прекратились. Видимо, ему всё-таки удалось немного разговорить этого могучего, но капризного старца.

— Шанс есть всегда, глупыш, — Вед вздохнул, словно объяснял что-то очевидное ребёнку. — Так же, как и выход из любой, даже самой безнадёжной ситуации. Нужно лишь суметь вовремя этим шансом воспользоваться — и тогда появится возможность вылезти из самой глубокой жопы, даже без мыла. Ну вот, опять! — он с досадой покачал головой. — Это опять твоё пагубное влияние и примитивная энергетика заставляют меня изъясняться подобной непотребщиной, чтобы твоему крошечному мыслительному центру было проще меня воспринимать. Как же невыносимо сложно общаться с такими примитивными формами жизни!

— А я-то думал, мы — венец творения какого-нибудь Всевышнего, — с горьковатой улыбкой проговорил Сергей, впервые за весь этот кошмар почувствовав слабый проблеск чего-то отдалённо похожего на самоиронию.

— Человеческий род вообще очень высокомерный и горделивый, — констатировал Вед с лёгким презрением. — Это заложено в вашей природе, передалось по наследству от ваших же богов, которые сами были не прочь потешить своё самолюбие. Большего о миропорядке и высших правилах я тебе пока рассказать не могу. И не смотри на меня этими щенячьими глазами — на меня это не действует. Про другие разумные формы жизни я тебе тоже ничего не скажу, сам всё узнаешь, если доживёшь. Про турнир я тебе выдал уже достаточно информации, большего знать тебе на данном этапе и не требуется. Сначала нужно просто победить и выжить. А на вопрос, почему вас покинули и не вернулись, — он многозначительно поднял палец, — ты сможешь задать сам, если наберёшься достаточно сил и дерзости, чтобы обратиться к таким сущностям.

Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание Сергея.

— Давай подытожим, — голос Веда вновь приобрёл деловые, резкие нотки. — Мелмак начинает активно и беззастенчиво иметь в задний проход вашу Землю. Тебя лично уже практически убили. И нам как-то нужно вынуть из этого глубокого анала тот самый большой… мужской инструмент и заставить всех плясать под нашу дудку. Первый раунд турнира проходит между бойцами, имеющими чисто физическое превосходство, с навыками идеального владения телом и холодным оружием, и лишь с минимальными зачатками энергетики. А в этом всём ты, как ты сам прекрасно понимаешь, — полный профан и ноль без палочки. Но, к твоему невероятному счастью, у нас как раз есть одно небольшое задание в одном весьма отсталом мирке, которое тебе теоретически по зубам. Там ещё остались настоящие мастера, которые смогут вбить в твою тупую башку, а вернее, прямиком в твою душу, всю необходимую информацию по овладению своим телом и некоторыми смертоносными игрушками. Все эти навыки впоследствии перенесутся вместе с твоей душой обратно в твою бренную тушку, которая в данный момент застыла на пороге смерти в том богом забытом цеху. Если, конечно, ты сумеешь там выжить и не сдохнешь в процессе обучения.

— В смысле, «сможешь выжить»? — Сергей почувствовал, как холодная мурашка пробежала по спине. — Это что, опасное задание?

— Ты чем, дубина стоеросовая, меня слушал? — взор Веда вспыхнул искрами ярости. — Вольные наёмники всегда, слышишь, ВСЕГДА выполняют самые сложные и грязные задачи, сопряжённые с прямым риском для своего здоровья, жизни и, что куда важнее, бессмертия души! Так что да, там ты вполне можешь сдохнуть. Вряд ли, конечно, твоя душа пострадает безвозвратно, но тебе от этого уже будет абсолютно всё равно, ведь ты улетишь на перерождение, как чистый лист, без единого воспоминания. А я… — его голос стал тише, но от этого лишь страшнее, — я буду чертовски зол, потому что бесполезно потратил своё драгоценное время на такое ничтожество. Так что, сделай мне одолжение, — не подведи.

— Да, но я ещё хотел спросить… — попытался ухватиться за последнюю соломинку Крас, но увидел, как тонкий, костлявый указательный палец Веда уже поднимается, чтобы коснуться его лба.

— До свидания, Лао.

И мир вокруг бесшумно исчез, растворившись в безразличной пустоте.