Пробуждение было резким и болезненным, словно его вырвали из плена одного мира и швырнули в другой. Открыв глаза, Сергей несколько долгих секунд не мог понять, где он находится и что происходит. Всё его тело, и без того мокрое от липкого, холодного пота, пронзила мелкая, неконтролируемая дрожь, будто в лихорадке. Он водил помутневшим взглядом по знакомой комнате, судорожно крутя головой из стороны в сторону, не до конца осознавая, что кошмар закончился и он уже сидит на краю своего продавленного, но такого родного дивана. Зловонный, кислый пот пропитал насквозь его постельное бельё и ту самую футболку с шортами, в которых он обычно спал.

«И приснится же такое дьявольское наваждение! Вед, мать его так, откуда только моё воспалённое подсознание выуживает такие чудовищные и детальные образы. Да ещё и страшно было до чёртиков — до тошноты, до дрожи в коленках! И всё это ощущалось настолько реально… До сих пор всё нутро сжимается от памяти о том пронзительном, всевидящем взгляде бесконечности». Похоже, мне давно пора в отпуск, хоть на недельку, чтобы прийти в себя. Но кто же меня, раба офисного, ещё отпустит — Игорь Юрьевич скорее сам на небеса вознесётся!'

Крас, всё ещё взволнованный, бросил рассеянный взгляд на свой смартфон — простенький, немодный агрегат малоизвестного китайского производителя, совсем без наворотов и дизайнерских изысков. Вопреки всем законам логики и маркетинга, его верный «китаец» исправно работал уже более пяти лет без серьёзных сбоев или зависаний, не подводил в самые ответственные моменты и заряд держал с завидным упорством. Он строго и аскетично выполнял свою главную функцию — приём и отправка звонков, роль будильника и записной книжки — и на этом его амбиции заканчивались. А вся эти крутые камеры и игры — это для модных блогерш с накачанными жопами, сочными сиськами и надутыми, как у рыбки, губами, которым больше нечего предложить миру.

Сергей с усилием разблокировал потрескавшийся экран и посмотрел на время. Чёрное зеркало дисплея показывало без трёх минут пять утра. До ненавистного будильника оставалось ещё целых два часа, но сон как рукой сняло.

«Давненько я не вставал в такую кромешную рань, да ещё и по своей воле».

Путь от его панельной берлоги до работы занимал немногим более двадцати минут, если, конечно, не попасть в утреннюю пробку. На свой спартанский завтрак и быстрый умывание он тратил около получаса, соответственно, и вставал всегда ровно в семь, как по команде. Тяжёлым на подъём Сергей не был никогда — мог даже в полусне, спросонья, принять звонок от какого-нибудь взволнованного клиента или самого начальника, и тот ни за что бы не догадался, что только что выдернул своего собеседника из объятий Морфея. Но встать так рано, да ещё и в субботу, после этой выматывающей, бесконечной рабочей недели! Такого геройского подвига за собой Сергей не мог припомнить последние года три, если не больше.

Сна теперь не было ни в одном глазу, будто его и не было. Он чувствовал себя странно выспавшимся и непривычно бодрым, бросив косой, недовольный взгляд на своё помятое лежбище, окончательно понял, что ложиться обратно больше не собирается — хоть кол на голове теши.

Раз спать больше не хотелось, следовало потратить остаток утра с хоть какой-то пользой. Под этой сомнительной пользой традиционно подразумевалась генеральная уборка всей квартиры, которую он проводил по субботам с завидным, почти мазохистским постоянством столько, сколько себя помнил.

«Возможно, если очень повезёт, удастся сегодня свалить с работы пораньше под благовидным предлогом и укатить на тот самый пляж, чтобы доедать остывшие, резиновые шашлыки и допивать вчерашнее, уже выдохшееся пиво. Всяко это будет лучше, чем весь вечер торчать дома и с остервенением тереть эти чёртовы полы, смывая с них грехи прошлой недели».

Включив на своём древнем ноуте негромкую, фоновую музыку, Крас с привычной обречённостью начал планомерно наводить вокруг себя спартанский порядок. Когда руки наконец дошли до остатков вчерашнего ужина, он машинально проверил срок годности на смятой упаковке от сосисок и дату розлива на бутылке из-под пива, которое употреблял намедни. Всё, в общем-то, было в норме. Сосиски, конечно, были просрочены на пару дней — иначе их не стали бы продавать с такой заманчивой, подозрительной скидкой, но подобный «деликатес» он ел постоянно и пока без каких-либо фатальных последствий для кишечника, а тем более для мозга и психики. Пиво же и вовсе оказалось свежайшим, разлитым буквально неделю назад — вот это была редкая удача в его жизни.

«Значит, дело всё же не в продуктах, — с облегчением констатировал он про себя. — По всей видимости, просто навалилось в последнее время всего: работа, долги, это вечное чувство безысходности… ещё эти странные зависания постоянные и думы ни о чём. Так и в аварию недолго попасть, будешь крутить руль и видеть перед собой не дорогу, а эти чёртовы пульсирующие стены. Не стоит, проходили уже, помним. Нужно срочно взять пару отгулов, если Игорь Юрьевич, сволочь, разрешит, и провериться в местной поликлинике — может, хоть витаминов каких выпишут для поддержания тонуса, а не направление в психушку».

Сергей никак не мог найти рационального объяснения причине своего необычного, до жути реального сна и, как ни старался, не мог припомнить в своей жизни таких же ярких и детализированных сновидений. Он как-то читал в модном блоге одного распиаренного психолога, что постоянная усталость и хронический стресс могут приводить к самым печальным последствиям для психики, но там ни слова не было о столь странных и сюжетно насыщенных кошмарах.

«Хотя, чего верить этим шарлатанам из интернета, которые за деньги готовы любой бред диагностировать, — нужно идти к настоящему, дипломированному специалисту, да и рано пока бить тревогу из-за одного-единственного сна, даже такого жуткого».

С таким скептическим настроением Сергей и закончил уборку, позавтракал остатками тех самых сомнительных сосисок, запил их крепким чаем с чёрствыми, как камень, печенюшками, затем с отвращением надел свой единственный и отнюдь не самый модный, слегка поношенный костюм. Таким образом, он морально подготовился к выходу на ненавистную субботнюю работу.

«Хорошо хоть галстук носить не заставляют — удавился бы на месте, как несчастный щенок на цепи».

Он всей душой ненавидел эти костюмы: неудобно, непрактично, сложно ухаживать и стирать, а в жару в нём потеешь, как пассажир в переполненной маршрутке в час пик. Благо, так нелепо одеваться ему приходилось лишь два-три раза в месяц, когда намечались важные сделки с приезжими клиентами.

Схватив свою верную барсетку, ключи от машины, а также на всякий пожарный случай пакет с шортами, шлёпками и майкой — чтобы не тратить драгоценное время на заезд в квартиру для переодевания, — он наконец отправился на работу. Перед самым выходом из квартиры он ещё раз невольно кинул короткий, тревожный взгляд на свой диван, и по спине снова пробежал тот самый, знакомый лёгкий холодок. В памяти, словно назло, чётко и ярко всплыли самые ужасающие сцены из ночного сна.

«Твою мать, да что это со мной творится? Вот почему эротические сны никогда так ярко не запоминаются? А вот всякая чертовщина — пожалуйста, до мельчайших подробностей! А ещё это жуткое, неотвязное чувство, что за мной постоянно кто-то наблюдает, словно я под колпаком, просто сжигает меня изнутри. Нет, с моей психикой точно что-то явно не то, пора признаться самому себе. А может, это и вовсе неврологическое — опухоль какая-нибудь или сосудистая мальформация? И откуда я только слова такие знаю? Пох, после этой встречи попрошу отгул на следующей неделе и схожу, наконец, сдам все анализы, пусть там томографию что ли сделают».

«Твою мать, да что это со мной творится? Вот почему эротические сны никогда так ярко не запоминаются, а вот всякая чертовщина — пожалуйста, до мельчайших подробностей? А ещё это жуткое, неотвязное чувство, что за мной постоянно кто-то наблюдает, словно я под колпаком, просто сжигает меня изнутри. Нет, с моей психикой точно что-то явно не то, пора признаться самому себе. А может, это и вовсе неврологическое — опухоль какая-нибудь или сосудистая мальформация? Пох, после этой встречи попрошу отгул на следующей неделе и схожу, наконец, сдам все анализы, пусть там томографию чего ли сделают».

В самом скверном, подавленном расположении духа Крас неспешно побрёл на работу. Как назло, на улице стояла замечательная, просто идеальная летняя погода. Выйдя из подъезда, Сергей с горечью понял, что сегодня будет невероятно сложно сфокусироваться на предстоящей важной встрече — всё его существо рвалось на свободу. Утреннее, ещё не обжигающее солнце ласково щекотало его лицо, лёгкий, игривый ветерок не давал запариться в костюме — настоящий рай для пляжного отдыха, а не для унылого офиса.

До офиса он добрался без каких-либо приключений, да и откуда им было взяться в субботу с утра! Город казался вымершим, лишь изредка встречались одинокие такси, везущие сонных пассажиров по неотложным делам. Обычные же люди, пользуясь редкой хорошей погодой, массово ринулись за город — на дачи или просто отдохнуть на природе, создавая на выезде из города привычные километровые заторы. Эта идиллическая картина всеобщего бегства от рутины ещё ниже опустила и без того низкую планку настроения Сергея.

Поприветствовав кивком сонную охрану на входе в здание нового торгово-развлекательного центра, он поднялся на лифте на свой родной, до тошноты знакомый восьмой этаж. На работе Сергей проводил в последние годы гораздо больше времени, чем дома или где-либо ещё, — эта мысль всегда вызывала в нём горькую усмешку.

Подумав об этом, Крас вдруг с неприятной ясностью осознал, что одна только сумма аренды данного помпезного помещения в месяц превышала несколько его годовых окладов. От этой внезапной, унизительной арифметики ему стало физически гадко и горько на душе, словно он проглотил комок ржавых гвоздей.

«Что-то часто я стал считать чужие деньги, словно старушка-скряга у банкомата», — внезапно и с досадой подумал он. Отворив тяжёлые створки дорогой стеклянной двери и пройдя внутрь просторного, продуваемого кондиционерами помещения, разделённого безликими мобильными перегородками на стандартные рабочие ячейки, Сергей вдруг снова, уже знакомым холодком, почувствовал на своей спине пристальный чужой взгляд. Он резко, почти инстинктивно развернулся, но за ним никого не было — лишь ряд пустых кресел и мерцающие мониторы. Свалив всё на последствия ночного кошмара и расшатанные нервы, он уже направился к своему столу, как услышал за спиной тихий, но отчётливый шорох. Сердце ёкнуло, и, сильно разволновавшись, он снова стремительно развернулся, будто застигнутый врасплох.

В этот раз перед ним стоял Алексей Кириллов — молодой, вечно невыспавшийся сотрудник договорного отдела их же фирмы.

— Привет, Кравцов, смотрю, и тебя, значит, припахали сегодня выполнять непосредственные обязанности нашего бессовестного руководства? — С лёгким, товарищеским укором проговорил Алексей, поправляя галстук, висевший криво.

— Здорово, Лёха, — кивнул Сергей, стараясь скрыть лёгкую дрожь в руках. — А ты почему не на пляже с бутылочкой холодного пивка или чего покрепче, раз день такой удачный?

Окинув взглядом собеседника с ног до головы, Крас сделал мгновенные и неутешительные выводы. Красные, словно у кролика-альбиноса, от недосыпа глаза и стойкий, едкий запах перегара, пробивавшийся сквозь дешёвый одеколон, ясно выдавали вчерашние алкогольные возлияния Алексея. Его чёрный, сильно помятый костюм, висящий мешком, кричал о том, что одевали его впопыхах, в полубреду. Эта картина покоробила щепетильного в плане аккуратности Сергея до глубины души. Коллега выглядел так, будто его вчера кто-то съел, не переварив, торопливо высрал и в таком виде отправил прямиком на работу. Хотя, если честно, так он выглядел почти постоянно, а потому и был закономерным изгоем в их пафосной организации. Инстинктивно отойдя на пару шагов, подальше от алкогольного амбре, Сергей с неохотой продолжил беседу, которой в глубине души предпочёл бы избежать любой ценой.

— Да потому! Так же, как и тебя, заставили пахать в законный выходной — безрадостно объяснил Алексей, широко зевнув. — Подрядили проверить какой-то важный договор с крупной транспортной фирмой по перевозке особо опасных грузов. Но ты не переживай, не робей, всё должно закончиться очень быстро. Договор мне ещё вчера вечером положили на стол с уже готовой резолюцией юридического отдела, нам нужно только подписать его в присутствии нотариуса и заказчика, подтвердив тем самым факт свершившейся сделки. Сейчас мельком гляну условия, через полчаса должен появиться представитель фирмы, пару росчерков — и мы оба поедем заниматься более важными и, главное, приятными делами.

Последние слова Кириллова сильно, до спазма в желудке, напрягли Сергея: Лёха был известен тем, что не особо силён в договорной работе и мог запросто проглядеть какую-нибудь критическую мелочь. Настораживал именно тот факт, что все бумаги были уже полностью готовы и даже заранее заверены юридическим отделом, — это пахло какой-то спешкой или, что хуже, подставой.

«Хотя мне-то какая, в сущности, разница? Моё дело маленькое и сугубо техническое: мне нужно всего лишь поставить свою ни на что не влияющую закорючку и тем самым формально заверить договор как сотрудник отдела менеджмента, а после — катить с ветерком на берег водохранилища, подальше от этой конторы».

— Ты бы, Лёх, пошёл для начала в уборную, причесался, умылся холодной водой, по возможности привёл себя хоть в какой-то божеский вид, — с искренней тревогой посоветовал Сергей. — А то придут сейчас эти большие, серьёзные дяди и тёти, посмотрят на тебя с твоим перегаром и помятым видом, скажут: «Это что за чучело такое? Не будем с таким договор подписывать!», а Горыныч нам потом за это головы поотрывает, причём в прямом смысле…

— Не оторвёт, успокойся! — отмахнулся Алексей, беспечно махнув рукой. — Это же его личные клиенты, причём очень личные! Не сцы в компот, он сам лично заверил, что всё будет тип-топ, без сучка и без задоринки. Они уже согласны со всеми нашими условиями, осталось только формально подписать, вот и вся работа.

Этот факт — личное участие Горыныча — в очередной раз заставил Краса внутренне насторожиться и задуматься о возможном подвохе. Игорь Юрьевич Карцев, или Горыныч, как его звали за глаза сотрудники за его паршивый и невыносимо склочный характер, был сыном того самого Юрия Борисовича, директора всего отдела центрального округа. Такое выгодное родство и блат давали ему привилегию не работать от слова «совсем». В силу этого он редко когда утруждал себя личным ведением договоров или работой с клиентами. Максимум, на что Горыныч был способен, — это гонять своих подчинённых в хвост и в гриву, толком не понимая, за что он их конкретно песочит, так как был абсолютно некомпетентен в страховых продуктах. Все служебные записки и взыскания приходили к нему из других, более осведомлённых источников, ему же только и оставалось, что наорать на очередного «виноватого» подчинённого и с наслаждением поставить свою закорючку на приказе о лишении премии или увольнении.

Вот Карцев-старший — это да, это действительно голова! Сергею даже несколько раз доводилось с ним лично общаться и разбирать особо крупных и капризных партнёров. С самых первых минут разговора он понял, что имеет дело с настоящим профессионалом своего дела, который феноменально ответственно относится к каждой, даже самой незначительной мелочи в работе страховщиков. А как он вёл себя со своими сотрудниками! Никогда не повышал голоса, не переходил на личности и не высказывал чего-то резкого или унизительного в адрес собеседника. Возникало двоякое ощущение, что к своим работникам Карцев-старший относился либо как к собственным детям, с отеческой строгостью и заботой, либо, наоборот, ему не было до них абсолютно никакого дела, а тратить на чужого человека свою душевную энергию он считал верхом расточительства. Вот с таким мудрым и спокойным руководителем Крас всегда втайне мечтал работать. По завершении их последней совместной сделки Юрий Борисович, к удивлению Сергея, даже оставил ему свой личный номер телефона и сказал, что тот может смело связаться с ним в самых что ни на есть трудных и безвыходных случаях.

Вот только, проанализировав личность Юрия Борисовича именно сейчас, в контексте этой странной спешной сделки, в его голове почему-то всплыли небольшие, но очень настойчивые сомнения! Они копошились на задворках сознания, словно черви, вылезающие после дождя.

«А что, если большой босс ведёт себя так идеально лишь потому, что ему на самом деле пофиг на всех и вся? А что, если вся его показная учтивость, внимательность и подчёркнутая воспитанность — на самом деле лишь искусная ширма, за которой скрывается холодный и расчётливый злодей? Ведь не может же яблочко от яблони так далеко упасть! Хотя… Да не, не может такого быть, чушь какая-то — просто Горыныч обычный ленивый, зажравшийся мажор и дегенерат. И что-то я сегодня какой-то подозрительный и параноидальный, очень уж на меня не похоже, опять во всём виноваты последствия того дурного сна?»

Не успив додумать эту тревожную мысль до конца, Крас увидел, как плавно раздвинулись стеклянные двери офиса, и в помещение вошли трое очень колоритных и необычных людей:

Первый был высоким, почти двухметровым блондином с ледяными голубыми глазами, атлетическое, проработанное телосложение которого не скрывал даже его безупречно сидящий, очень дорогой костюм, явно сшитый на заказ у самого модного портного. Это, скорее всего, и был представитель фирмы-заказчика — этакий эталон арийской внешности.

Рядом с ним, словно тень, держалась невероятно эффектная, статная брюнетка с чертами лица куклы Барби и фигурой, от которой перехватывало дыхание. Её обтягивающая юбка-карандаш подчёркивала каждый соблазнительный изгиб идеальных бёдер, а блузка с вызывающе глубоким декольте, открывающая вид на пышную грудь минимум четвёртого размера, напрочь выбивала из головы все прочие мысли, — так и хотелось смотреть только туда, забыв обо всём на свете. Лёха, кажется, даже слюну пустил, не скрывая своего восхищения.

Третьим спутником в их пёстрой компании был невысокий, но очень подтянутый старичок в строгом классическом костюме-тройке, с кожаным дипломатом в руках и модными, аккуратными очками в золотой оправе на носу. Линзы с лёгким эффектом хамелеона не позволяли разглядеть цвет его глаз, но его цепкий, пронизывающий взгляд давал ясно понять: этот человек далеко не так прост, как может показаться на первый взгляд. Он шёл чуть позади колоритной парочки, своим видом демонстрируя, что на самом деле именно он тут главный, а эти двое — всего лишь живописные декорации.

«Нотариус, скорее всего, и не простой», — мгновенно решил про себя Сергей, чувствуя, как по спине снова пробегает тот самый, знакомый холодок.

— Добрый день, меня зовут Андрей, — представился блондин, его голос был спокоен и уверен, как у человека, привыкшего командовать. — Я коммерческий директор фирмы, которая собирается заключить взаимовыгодную сделку с вашей уважаемой страховой компанией. А это Эвелина Альбертовна, глава нашего юридического отдела.

«Эта „голова“ явно хорошо поработала, и не только мозгами, чтобы занять такой лакомый пост», — ядовито промелькнуло в голове Краса, что заставило его чуть криво улыбнуться.

— А это Феликс Аристархович, — продолжил между тем Андрей, жестом указывая на старичка, — представитель коллегии нотариусов нашего славного города, а так же очень уважаемый специалист в своей области деятельности. Он любезно согласился заверить подписи под договором. Как я понимаю, у вас всё уже готово, осталось дело за малым. Мы можем пройти в переговорную?

Спустя пару секунд неловкой паузы, толкнув Алексея локтем в бок и сквозь зубы приказав ему вытереть слюни и придать лицу более профессиональное выражение, Сергей вежливо указал на небольшую комнату со стеклянными стенами, наполовину оклеенными матовой непрозрачной плёнкой и прозванную местными работниками «аквариумом» за её сходство с прозрачным резервуаром.

После того как все расселись за круглым полированным столом, Лёха, немного оправившись, принёс стопку договоров и положил их на стол перед заказчиками. Блондин, бегло, но внимательно пролистав страницы, твёрдой рукой поставил размашистую подпись на каждом листе. «Сосучка», как в шутку мысленно прозвал Крас юристку, подписала документы, даже не утруждая себя их просмотром. Затем, не отрывая заворожённого взгляда от щедро вываливающихся из блузы её сисек, то же самое, с трудом сосредоточившись, сделал и Кириллов. Наконец подошла очередь Сергея.

Внезапно в его голове, словно вспышка, возникла живая картинка из давешнего кошмара, и ясно прозвучал насмешливый голос Веда: — «Энергетика. Морфизм. Обучаемость». А ещё то, что старец постоянно, с презрением называл его бездарем. Эти обрывки воспоминаний заставили Сергея повести себя совершенно не привычным для самого Краса образом.

— Позволите мне перед подписанием ознакомиться с текстом? — спросил он, и его собственный голос прозвучал для него удивительно твёрдо. Очень давно, после одного неприятного прокола, Крас дал себе зарок ничего не подписывать, не изучив досконально содержимое документа. По мгновенно помрачневшему выражению лица коммерческого директора Кравцов понял, что данный неожиданный пас с его стороны очень ему не понравился.

— Какая необоснованная подозрительность и непрофессионализм! — фыркнул блондин, и его голос зазвенел, как натянутая струна. — Вы должны были заранее, в рабочем порядке, ознакомиться со всеми документами. Вы заставляете нас напрасно терять время, откладывать куда более важные дела, — скривил он губы, явно раздражённый.

А вот то, что произошло дальше, оказалось для самого Сергея очень интересным и даже шокирующим:

Он ничего не ответил на слова раздражённого блондинчика, а просто молча взял в руки толстую папку с договором и начал читать. На прочтение первой страницы, испещрённой мелким шрифтом, он потратил буквально пару мгновений, просто пробежав по строчкам взглядом. Дальше пошло ещё стремительнее — он просто бросал беглый, почти небрежный взгляд на текст и тут же, с фотографической точностью, его запоминал — причём весь, до последней запятой, до каждого юридического оборота. Не прошло и тридцати секунд, как он закрыл последнюю страницу. По снисходительной ухмылке блондина Сергей понял, что тот решил, будто весь этот цирк он устроил только для того, чтобы «сохранить лицо» и не пасть уж совсем низко, а читать договор по-настоящему и не собирался.

Однако реальность была куда невероятнее: Сергей не только запомнил весь текст от корки до корки, он ещё и мгновенно, с лёгкостью разобрался во всей этой заумной юридической тягомотине, хотя раньше считал, что составление и анализ договоров — не самая сильная его сторона, а в хитросплетениях юридических терминов он не рубил от слова «совсем». А тут — раз — и его мозг, словно мощный процессор, проанализировал и понял всё, что там было написано. А самое главное и пугающее, он с кристальной ясностью осознал, что его компанию в этом документе хотят конкретно, по-крупному, так нагнуть, что мало не покажется.

— И долго мы будем вас ждать, молодой человек? Мне ещё сегодня нужно попасть на семейный обед, — сухой, как осенний лист, голос нотариуса вырвал Сергея из стремительного потока мыслей.

— Простите, мне что-то резко стало не по себе, — пробормотал он, прикладывая руку ко лбу с наигранной слабостью. — Наверное, сахар в крови упал… Я отлучусь буквально на минуту в уборную, приду в себя.

С этими словами он пулей вылетел из переговорной, успев в последний момент мельком заметить смесь непонимания и раздражения на лице «сиськотряски».

Держа телефон у уха дрожащей рукой, Сергей слушал длинные, будто бесконечные гудки вызова и мысленно молил всех известных и неизвестных богов, чтобы Юрий Борисович не обманул его тогда, дал реальный, а не дежурный номер и сейчас, в это раннее субботнее утро, смог или захотел взять трубку. В такие часы люди его уровня, скорее всего, не обрадуются звонку от мелкого сотрудника собственной же компании, причём даже не из центрального офиса.

— Алло, Карцев у аппарата, слушаю вас, — прозвучал наконец в трубке строгий, собранный и удивительно звучный для его возраста голос.

— Юрий Борисович, вас беспокоит Сергей Кравцов, менеджер из отдела, которым руководит ваш сын, — почти выпалил он, запинаясь. — Извините, что отвлекаю вас в такое… время.

— Пожалуйста, покороче, молодой человек, опустим все эти ненужные церемонии и фразы, — без раздражения, но твёрдо прервал его Карцев-старший. — Говорите суть.

— Я сейчас нахожусь в офисе на заверке одного договора с крупной транспортной фирмой по перевозке ценных и опасных грузов, — затараторил Сергей, чувствуя, как время неумолимо утекает. — Речь идёт о страховании серии рейсов с очень дорогими компьютерными чипами. Дело в том, что заверяю его я и ещё один, если честно, не самый… компетентный сотрудник договорного отдела.

— И что в этом странного? — голос Карцева-старшего оставался ровным, но в нём появилась лёгкая сталь.

— Ознакомившись с текстом договора, я понял, что нас хотят очень крупно и цинично поиметь, — Сергей говорил быстро, почти шёпотом, боясь, что его услышат из переговорной. — Согласно их же условиям, они могут отправить совершенно пустую фуру, а по приезде в пункт сдачи просто объявить о пропаже всего груза. И даже водителя обвинить не удастся, так как фура по договору не опечатывается нашим агентом при отправке, да ещё и догружается в нескольких промежуточных пунктах, о которых мы не имеем права получать данные. Юрий Борисович, речь идёт о страховой сумме в несколько сотен миллионов рублей, я бы не хотел быть хоть каким-то винтиком в такой афере. А что мне показалось самым странным, так это то, что подпись Игоря Юрьевича уже стоит под этим документом. И ваш юридический отдел пропустил эту откровенную ересь, завизировав договор.

— Вот малолетний сукин сын… отоварить меня решил втихую! — в трубке на секунду воцарилась тишина, а потом раздался сдавленный, яростный рык. — Там, наверное, и страховые выплаты в случае чего растянуты на несколько лет по условиям договора, я правильно понимаю?

— Да, совершенно верно, — подтвердил Сергей, — именно так и прописано.

— Слушай меня внимательно, Серёжа, и запомни раз и навсегда, — голос Карцева приобрёл командные, чёткие интонации. — Сейчас ты заходишь в переговорную, спокойно и аккуратно берёшь оба экземпляра договора со стола, показывая вид, что собираешься их подписывать. Потом — руки в ноги, и валишь оттуда пулей, немедленно покидаешь здание офиса. Я уже выезжаю и буду в городе через пару часов. Ты всё понял? Не подведи меня, Кравцов.

Завершив звонок, Крас почувствовал, как у него предательски трясутся руки и участилось дыхание, словно он только что пробежал стометровку. Он не до конца осознавал, что только что совершил. Откуда взялось это острое предчувствие и твёрдое, почти инстинктивное решение не ставить свою гибельную подпись на этих подложных бумагах? А главное — как он смог так быстро и глубоко понять, что договор — полное, беспросветное говно? Если бы что-то пошло с тем грузом не так, а он был почти уверен, что «товар» благополучно не доехал бы до места назначения, в лучшем случае его бы уволили, а возможно, и что-то похуже могли предпринять — за такие-то деньги люди могут и пропасть внезапно, без следа. Ещё раз мысленно прокрутив текст договора в голове, Сергей с леденящей ясностью понял, что он и Лёха — натуральные, идеальные козлы отпущения, так как они ставили последние подписи и выступали не формальными, а истинными гарантами от компании. Горыныч, скорее всего, легко бы отмазался, сославшись на их «самоуправство», а человек из юридического отдела, завизировавший документ, пропал бы так же внезапно, как и он с договорником. От этих мрачных мыслей ему стало ещё хуже, и совсем не хотелось возвращаться в комнату переговоров, где его ждали эти хищники в дорогих костюмах.

Собрав волю в кулак и сделав несколько глубоких вдохов, Сергей всё же заставил себя проследовать обратно в «аквариум», где, судя по нарастающему нетерпению на лицах, его уже заждались эти ряженые, но оттого не менее опасные клоуны.

«И проститутку эту, к гадалке не ходи, притащили исключительно для отвода глаз, — ядовито размышлял он, — а вот отвести от неё глаза ой как сложно. Лёха вон до сих пор сидит с блаженным лицом, на котором крупными буквами написано, что он мысленно представляет, в каких именно пикантных позах будет драть эту шикарную козу. Назначили время встречи на субботу утром, когда в офисе нет других сотрудников, и подписали пару заведомых лохов на ревизию договора. А зная, что этот чепушила явно очень близко и неразлучно дружит с алкоголем, надеялись, что он будет с тяжёлого похмелья и не вникнет. И, если подумать, я тоже, скорее всего, был бы сегодня далеко не первой свежести, если бы не тот ночной кошмар, который буквально выбил из меня всё вчерашнее дерьмо вместе с перегаром. И дело — в шляпе: нагнули компанию на кругленькую сумму, и можно несколько лет спокойно получать и пилить страховые выплаты между собой. Если, конечно, не спалят, а если и так, то всегда есть несколько стрелочников. Эх, и Горыныч, вот же падла последняя… мало того что не двигает меня по карьере, так ещё и подставить по-крупному решил».

Зайдя в комнату с максимально каменным, ничего не выражающим лицом и быстрым взглядом оценив всех присутствующих, Сергей с облегчением решил, что его пока никто ни в чём не подозревает. Он спокойно подошёл к столу, взял оба экземпляра злополучного договора, разом свернул их в тугую трубку и, не говоря ни слова, так же спокойно вышел за дверь, притворив её за собой.

Крас успел мельком заметить, как на лице блондина отразилось чистейшее недоумение, как у роковой красотки отвисла челюсть, а старый пень-нотариус даже приспустил свои модные очки на нос, вытаращив глаза от такой неслыханной наглости.

А вот Лёха даже не повернулся в его сторону, продолжая буквально тонуть восхищённым взглядом в пышных буферах юристки, полностью выпав из реальности.