Пробуждение Лао было мучительно тяжёлым. В глаза будто насыпали раскалённого свинца, а в голове поселился фанатичный шахтёр, методично долбившийся наружу через черепную коробку крошечной, но невероятно острой киркой. С трудом разлепив веки, он обнаружил себя лежащим на чистой и непривычно мягкой кровати в комнате, заваленной свитками, рукописями и всякими диковинными вещицами непонятного назначения. В одном углу он даже смутно различил нечто, похожее на глобус, стоящий на резной тумбочке. У изголовья, в глубоком кресле, сидел мастер Тушу, его лицо казалось непроницаемо, но в глазах светилась усталая внимательность.

— А я уж думал, что моё турне по Фараду благополучно закончилось, и я очнусь или дома, в своей постели, или вообще не проснусь, — хрипло выдохнул Крас. — Мне снился… странный сон. Я лежу прикованный к кровати или каталке странной конструкции, а маленький, как бы лучше его описать, обезьяно-чёрт что-ли, лысый со странно вида кожей, горящими как огонь глазами, методично ломает моё тело и словно лепит из него что-то новое, как из пластилина. Ощущение жуткой боли и абсолютной беспомощности затмевает моё сознание и я умираю, раз за разом. И главное, чувство что я сам подписался на весь каскад отвратительных ощущений, преследует меня на протяжении всего сна. Одна и та же картина на протяжении целой вечности. Я пытался проснуться, кричать, но ничего не получалось. И знаете, настолько яркие и реалистичные сны мне как правило не сняться. В один момент даже подумал, что наконец-то умер и попал в самое настоящее, классическое адское пекло.

— Я не знаю, что такое «ад», мой ученик, — спокойно, без осуждения, ответил старый мастер.

— Специальное место, придуманное религиозными фанатиками, куда попадают закоренелые грешники после смерти, и их там с большим энтузиазмом пытают демоны до самого скончания времён, — пояснил Лао, с трудом подбирая слова.

— Наша религия не предусматривает подобного места и наказания, — покачал головой Тушу. — Максимум, в следующем перерождении окажешься в теле свиньи, которую потом зажарят целиком на праздник урожая. А ты, надо отметить, живучий, как девятихвостый кот. Уж не знаю, ты сам постарался или тот самый Лао, что сидит у тебя в голове, но вы явно не собираетесь принимать лёгкую, спокойную смерть. Перед тем как окончательно отключиться, кто-то из вас успел инстинктивно направить крохи энергии в место ранения. Внутреннее кровотечение это, конечно, не остановило, но хоть снаружи раны немного затянулись, и ты не истёк кровью прямо в пыльном переулке. Ты что-нибудь помнишь о последних моментах?

— Нет, мастер, — с усилием пробормотал Крас, чувствуя, как боль в висках усиливается от попытки вспомнить. — Только… как отключился после второго удара ножом. Больше ничего.

— Значит, это второй мальчишка, настоящий Лао, в критический момент взял контроль над энергетическим каркасом и инстинктивно заштопал тело, — заключил Тушу. — Это и спасло тебе жизнь, дав медикусам время дотащить тебя сюда. Когда-нибудь, если сможешь, обязательно поблагодари его. Даже тень души может быть благодарным соседом.

Про себя же Тушу подметил, что Лао сидящий в глубине души Краса смог в критический момент взять под контроль тело и мастерски подключить регенерацию. Сей факт говорит о том, что даже после ухода Сергея из мира Фарад, Лао получит фантастические возможности за счёт иномирца и возможно сможет участвовать на следующем турнире в виде героя планеты. Уж мастер Тушу явно поспособствует развитию мальца. Как и говорил Гулао, Крас даже просто своим присутствием уже даёт значимые плоды в будущей защите мира.

— Возможно ли это? — Лао слабо усмехнулся, и это движение отозвалось тупой болью в животе. — Да я, кажется, ему больше жизней должен, чем он мне. Интересно, а если я его всё-таки поблагодарю мысленно, он это почувствует? Поблагодарить его, там, внутри? — повторил свой вопрос Лао, вырвав тем самым Тушу из мрачных раздумий.

— В мире ци нет ничего окончательно невозможного, есть лишь недостаток понимания, — философски заметил мастер. — Но это дело тонкое, и торопиться не стоит. Что ещё помнишь о той стычке? Говорят, ты перед дракой свалился в обморок, как подкошенный. Сканирование хоть успел провести?

— Всё верно, учитель. Я успел бросить взгляд. Все ребята вокруг были чисты, энергия зелёная, тусклая. Кроме Нуроя — его мозг и вены на шее ярко светились ядовитым оранжевым цветом, как гнилой апельсин.

Тушу одобрительно, хотя и устало, покачал головой.

— Неудивительно. С ним очень хорошо и давно поработали. Именно он и был тем осведомителем, «крысой» одержимого. Хотя, скорее всего, сам точно не знал, кого именно ищет. Но когда ты продемонстрировал недюжинные для обычного неофита способности и наглость, в его голове сработала ментальная закладка на устранение угрозы. Он понял — или ему внушили, — что нашёл цель. Так что твоя внешность теперь раскрыта тому, кто охотится. И ты не сможешь покидать пределы монастыря, по крайней мере, до тех пор, пока не будешь в состоянии защитить себя должным образом или пока мы не найдём и не обезвредим самого одержимого.

— Сколько я пробыл в отключке? День? Два? — спросил Лао, с тревогой глядя на старого мастера.

— Две недели, — спокойно ответил Тушу, предвосхищая реакцию. — Не смотри на меня так, это вовсе не удивительно, учитывая, что с тобой произошло. А ещё это объясняет твои кошмары. Нож, которым тебя ударил Нурой, был отравлен, и на его лезвии находилась частичка демонической сущности. Вот она и пытала сознание всё это время, пытаясь разорвать его изнутри. Но твой совместный с Лао энергокаркас оказался крепче — не без моей помощи, конечно. Мы с медикусом потратили немало сил, чтобы вытравить скверну из вашего общего сознания. Это была… изнурительная процедура.

— А что с Нуроем и Ли? — с новой силой вспыхнула тревога в глазах Краса. — Сильный переполох поднялся?

Он отчаянно переживал, что его друга накажут за все их безумные приключения. Ведь это именно он, Крас, придумал тот идиотский план со шлюхами, и именно он, как всегда, втянул наивного Ли в неприятности против его воли. Мысль о том, что Ли может пострадать из-за его авантюризма, жгла сильнее, чем воспоминание о ноже в животе.

— Очень сильный. Сначала эти трое, кого вы зовёте триадой, пытались вывернуть всё наизнанку. Утверждали, будто это вы на них напали, а Нурой выхватил нож из твоих рук и просто защищался. Но после вмешательства Пинга и лично Ши Вейжа всё быстро встало на свои места. Да, мой ученик тоже приезжал тебя проведать — зелёный был, как переспелый огурец, когда увидел твою изрешечённую тушку, — ехидная усмешка растянула губы архивариуса. — Он прекрасно знает, что Гулао с него шкуру спустит живьём, если ты покинешь нас раньше отпущенного срока. Но я отвлёкся. После нашего… настойчивого вмешательства один из этих подлецов, тот, что пошире в животе, а не в плечах, сдался и рассказал, как всё произошло на самом деле, полностью подтвердив слова твоего товарища. Единственное отличие заключалось в том, что Ли упорно твердил, будто вы ходили в квартал специй, а Фанг — что в бордель. И, если честно, зная твою натуру, я больше склонен верить толстяку, — мастер хитро, почти одобрительно посмотрел на Лао. — Не припомню такого, чтобы неофиты вашего возраста так массово пользовались услугами жриц любви. Твой дружок до сих пор ходит с той же дурацкой, блаженной улыбкой на лице из-за того, что испытал в том заведении, а глаза у него пустые от переживаний за тебя. Очень занятная, противоречивая картина получается.

— У него остались пустыми не только глаза, но и яйца — хрипло хихикнул Крас, и тут же скривился от боли в рёбрах. — Хе-хе. Не буду скрывать, я решил немного воспользоваться своими… деловыми связями с Шокаем и выпавшей возможностью попасть в город. Изголодался по женскому вниманию до чёртиков. Я и в родном-то мире не помню, когда последний раз с девушкой был, а тут — молодое, буйное тело, под горло наполненное гормонами. Грех было не воспользоваться.

— А о своём друге ты подумал? — спросил Тушу, и в его голосе прозвучала лёгкая, но заметная укорь. — Ему теперь, пожалуй, ещё лет пять не видать запретного плода. Как бы крыша окончательно не поехала от злостных контрастов.

— Ничего, мы что-нибудь придумаем, — махнул рукой Лао, стараясь казаться беззаботнее, чем был на самом деле.

Архивариус рассмеялся — сухой, короткий смех, похожий на треск сухих веток:

— Не сомневаюсь! Только уж будь добр, наш храм в бордель не превращай, пожалуйста. Что касается Нуроя… его немного «пожурили» мастера, я лично промыл ему мозги, очистив от скверны одержимого, и его отправили домой вместе с остальными двумя, как неблагонадёжных неофитов, напавших на своих братьев по монастырю. Папаша, конечно, постарался и откупился по полной. По-хорошему, всем троим светила каторга на серебряных рудниках до конца дней. Плюс, впрочем, есть — теперь тебе не придётся из-за них переживать. Они больше никогда не ступят на территорию храма.

— Есть ещё что-то важное, что мне требуется знать? — поинтересовался Лао, стиснув зубы от новой волны пульсирующей боли в висках.

— М-м-м, да, пожалуй, — протянул Тушу, снова усаживаясь поудобнее. — Ты стал невероятно популярной личностью. К тебе тут целая процессия из мастеров приходила, чуть ли не в очередь выстраивались. Не припомню ещё такого, чтобы за судьбу простого неофита так единодушно переживали: старший мастер Ши Вейж, архивариус — это я, медикус Юшенг, мастер Пинг, да ещё и смотритель за хозяйством, Шокай. Все интересовались, выживешь ли ты, и если да — то когда начнёшь отрабатывать долги. Про долги шучу конечно, хотя, думается мне что в каждой шутке есть доля правды, и ты наверняка задолжал вышеперечисленным личностям.

— Чёрт! — вырвалось у Лао. — Я же просрочил отдачу кристалла Шокаю!

— Не переживай, я уже уладил этот щекотливый вопрос, — успокоил его Тушу. — Я перекупил твой долг. Теперь ты должен не ему, а мне. Один кристалл, наполненный чистой энергией на все сто процентов. Не смотри на меня так укоризненно — я, вообще-то, тебе жизнь спас, ещё и расплатился по твоим авантюрным займам. Не надо было подставляться под ножи в самый неподходящий момент. А почему именно чистой? Потому что теперь твои вольные деньки закончились. Ты будешь тренироваться вдвое, нет, втрое больше. Я научу тебя не просто сливать энергию, а концентрировать и очищать её. Хватит играть в детские игры, пора заниматься серьёзно. Со следующей недели Пинг начнёт обучать тебя основам ударов и бросков, а дополнительно ты будешь ходить к нему на занятия с холодным оружием. Нам нужно ускоряться, времени у тебя в обрез.

Мастер задумался, не забыл ли он что-то важное, затем широко раскрыл глаза и поведал интересную деталь:

— Ши Вейж, кстати, прислал в усиление преподавательского состава мастера по укреплению тела. Никто из администрации не понял, зачем он это сделал — в монастыре всего пять неофитов, подающих хоть какие-то надежды в направлении укрепления. Не понял никто, кроме меня и Пинга. Вейж сделал это специально ради тебя. Так что спать ты теперь будешь, если повезёт, максимум часа по три-четыре в сутки. Наслаждайся последними деньками безделья в моей обители. Я, кстати, принёс тебе целую стопку книг по развитию энергетики, а также по тактике шпионажа Савура и основам диверсионного дела. Через пару лет после полноценного становления ученики начинают выходить на патрулирование границ — эти знания тебе точно не будут лишними. Если, конечно, доживёшь.

Мастер Тушу хлопнул себя по коленям и поднялся, кости его затрещали. Толи от старости, то ли от радости, что ученик наконец пришёл в себя.

— Ну что, кого будешь принимать первым из всей этой почётной делегации? — он по-доброму, но с лёгкой иронией оглядел своего бледного подопечного.

— Ли, конечно! — не задумываясь, выпалил Лао.

— Я и не сомневался, — кивнул архивариус и направился к выходу. — Он уже третий час бродит под дверью, как неприкаянная тень. Постарайся его не доводить до слёз — медикус сказал, что у него лёгкая форма шока. Хотя, зная тебя, ты сейчас что-нибудь такое ляпнешь, что он либо разревётся, либо снова в обморок грохнется.

В течение получаса, как и обещал Тушу, в комнату влетел Ли. Его лицо было бледным, глаза красными от недосыпа и переживаний, но в них загорелся живой огонь облегчения.

— Лао, ты живой! Какая же это радость! Я уж думал, никогда больше не увижу тебя в здравом уме и с целым животом, — он едва не бросился обнимать друга, но вовремя спохватился, вспомнив о ранах.

— Меня так просто не возьмёшь, — слабо ухмыльнулся Крас, стараясь казаться бодрым. — Ножевое ранение? Ха, да я ещё с полдюжины таких мог бы выдержать! Заживает на мне всё, как на дворовой собаке. Лучше расскажи толком, как всё было в конце, и как я вообще тут оказался.

— Знаешь, всё произошло так быстро, что я даже толком ничего не понял, — Ли сел на краешек кровати, его голос дрожал от нахлынувших эмоций. — Вот ты вроде лежишь на земле без сознания, а через пару мгновений уже вскочил и валишь с ног взрослых здоровяков. И где ты такие приёмы успел выучить? С одного удара вырубал!

— Адреналин, наверное, — отмахнулся Лао. — Сам особо не понимал, что делаю, сработали рефлексы.

— А когда Нурой достал нож… я сразу догадался: дело добром не кончится. Схватил дубинку одного из мордоворотов и вломил ему по спине. А знаешь, что оказалось самым страшным? — Ли понизил голос до шёпота. — Я взглянул в его глаза в тот миг, и было такое ощущение, что это… не Нурой. Его белки покрылись мутной желтоватой плёнкой, и взгляд стал совсем чужим, пустым. Казалось, он сам не понимал, что и зачем делает. А когда чмошник занёс руку для контрольного удара тебе в голову… вот я ему тогда и влепил по первое число, а затем добавил ещё, для верности. Его подельники стояли и кричали от ужаса, как девицы. Затем прибежали стражники, всех повязали, тебя отнесли к ближайшему медикусу. Тот начал разводить руками — не понимал, что с тобой делать. Раны, странное дело, почти закрылись сами по себе, ему осталось только влить в тебя немного лечебной энергии. Но в себя ты так и не приходил. Врач пояснил, что требуется долгий и очень дорогой уход, и шансы на выздоровление очень малы. Мол, в столице тебя бы ещё, может, и вытащили, а он бессилен. Шокай тогда решил отвезти тебя сначала в храм и посоветоваться с мастером Тушу. Архивариус забрал тебя к себе и как-то лечил все эти две недели. Даже старший мастер Ши Вейж приезжал! Скандал устроил невероятный. Пингу почему-то досталось от него больше всех, хотя я считаю, что виноват только Нурой. Всех участников долго и жёстко опрашивали, я рассказал всё, как было, только… умолчал про наш постыдный поход. — Говоря последние слова, Ли потупился, и краска залила его уши.

— Ты что, стыдишься того, что сделал? — без тени смущения спросил Лао. — Тебе разве не понравилось? Надеюсь с конца не закапало? А то членовые делишки очень скверные, если вовремя не вылечить!

— Нет… то есть, тьфу, да! Понравилось, конечно, и нет всё со мной в порядке — выпалил Ли, смущённо оглядываясь. — Я даже не мог поверить, что возможно ТАКОЕ удовольствие. Тот день останется в моей памяти навсегда — и от пережитого наслаждения, и от испытанного потом ужаса за твою жизнь.

— А малютка блондинка делала что-нибудь… особенно интересное, орально-анальное? — не унимался Лао, стараясь перевести разговор на более лёгкую и приятную тему и развеять тяжёлую атмосферу.

Ли так сильно покраснел, что его лицо стало напоминать спелый помидор, и он отвёл взгляд в сторону.

— Ладно, потом расскажешь, если захочешь, — смилостивился Лао. — Кстати, архивариус в курсе нашего маленького «похода», так что можешь ему не врать по этому поводу. Ши Вейж, судя по всему, тоже. Не переживай — если сразу не наказали, значит, как-нибудь обойдётся, так сказать «рассосётся», а-ха-ха-ха. — Пошутил Лао и подмигнул своему другу. — Пинг, правда, на нас наверняка теперь отыграется — мастер Тушу меня предупредил о возросшей нагрузке в обучении, и тебя это тоже коснётся.

— Я не против развиваться быстрее и становиться сильнее, — честно признался Ли, уже немного приходя в себя. — Да и после всего случившегося я ни о чём не жалею. Единственное… в город теперь попасть не скоро смогу, — пригорюнился он.

— Не кисни, — ободряюще сказал Крас. — Я ещё устрою нам встречу с блэкджеком и шлюхами. Только в следующий раз — без ножей и драк.

— О чём ты? — недоумённо моргнул Ли. — Кто такой блэкджек? И при чём тут шлюхи? Хотя значения этого слова я тоже не понимаю…

— Не бери в голову, — махнул рукой Лао. — «Шлюхами» называют девушек с лёгким доступом к телу, как та, с которой ты развлекался. Только вот настоящие шлюхи, как правило, денег не берут, а ведутся на другие вещи… вроде красивых глаз или сладких слов, — с налётом цинизма пояснил Крас. — Значит, триада нас больше не побеспокоит?

— Не знаю, — пожал плечами Ли. — Их всех троих забрали родители домой, настоящих причин никто не оглашал. А официальной версией остаётся та, что на нас напали бандиты, и их поймали стражники. Ты — единственный, кого ранили, а мы все остальные отделались лёгким испугом. Похоже, отец Нуроя хорошо постарался и заплатил за тишину.

— Монастырю тоже не нужна лишняя шумиха, — задумчиво проговорил Крас. — Но, я думаю, мы нажили себе влиятельного врага в лице папаши чмошника. — Он снова сменил тему, вернувшись к практическим вопросам: — Ли, мне нужно, чтобы ты сходил к Шокаю и попросил у него несколько пустых кристаллов. А ещё загляни к медикусу — он, кажется, что-то хотел мне передать.

— В этом нет необходимости, — покачал головой Ли. — Медикус ждёт прямо за дверью. Он требовал оповестить его, как только ты придёшь в себя, и терпеливо дожидается своей очереди. Кажется, он очень хочет с тобой поговорить.

«Ого, — пронеслось в голове у Краса. — Да я, похоже, важной птицей становлюсь, раз ко мне уже очередь выстраивается на аудиенцию! Интересно, что ему так срочно нужно? Неужели что-то пошло не так с моим… восстановлением? Или он про спирт вспомнил?»

— Хорошо, позови его, — кивнул Лао, стараясь сохранять спокойствие. — И жду тебя с кристаллами вечером. Только не задерживайся, а то архивариус опять заставит нас пыль с верхних полок смахивать.

Ли поклонился на прощание и покинул помещение, а следом за ним, словно вынырнув из тени, моментально появился Юшенг. На его обычно хмуром лице играла непривычно широкая, почти радостная улыбка.

— Рад тебя видеть в относительном здравии, молодой человек! Дышишь, говоришь — уже хорошо. Всё в порядке? Я, признаться, даже представить не мог, что наш архивариус обладает такими… глубокими познаниями во врачебном деле.

— До полного порядка, конечно, ещё далеко, — слабо усмехнулся Лао. — Но хоть в себя пришёл. И не отказался бы от парочки капель той самой настойки из корня силы вепря, — он хмыкнул, — а то сил совсем нет, даже голову от подушки оторвать — подвиг. Но вы-то ко мне явно не просто так. Вопросы есть?

— По поводу настойки не переживай, передам с твоим напарником, как только её приготовлю, — отмахнулся медикус. — А вопросы, конечно, есть. И, между прочим, хорошие новости. Могу тебя поздравить — скоро ты станешь очень знаменитым и, что важнее, богатым человеком. Эксперимент по перегонке браги прошёл успешно, и мы получили первую партию спирта! Единственное… качество пока хромает на обе ноги. Поэтому я и пришёл к тебе поинтересоваться — может, у тебя есть какие-то соображения на этот счёт? Ты же знаешь, как это должно выглядеть.

— В чём конкретно заключается проблема? — насторожился Крас, чувствуя, как усталость отступает перед профессиональным интересом.

— Дело в том, что жидкость получается мутная, — объяснил Юшенг, морщась. — Вернее, в самом конце перегонки она начинает темнеть, и крепость не превышает шестидесяти градусов. Это, конечно, и так выдающийся результат для наших краёв, но… из Савура приходит куда более крепкое и чистое зелье. Прозрачное, как слеза младенца. А у нас — как болотная жижа с характером.

— Всё ясно, — кивнул Лао, в голове у которого уже выстраивалась знакомая схема. — Дело в том, что вы не откидываете «головы» и «хвосты».

— Как это понимать? — нахмурился медикус, совершенно не понимая, о чём говорит его юный компаньон. — Какие ещё головы и хвосты? Мы же фрукты перегоняем, а не змей.

— А вот так: при перегонке первые десять процентов продукта — это «головы», их нужно сливать в отдельную ёмкость и ни в коем случае не пить. Последние двадцать процентов — это «хвосты», их тоже убираем отдельно. Таким образом, мы берём только чистую «сердцевину». То, что убрали, можно потом вылить в новую партию браги для увеличения крепости. Вот с чистотой разобрались. А для получения более крепкого алкоголя требуется процесс вторичной и даже третичной перегонки. Если проще — наш шестидесятиградусный спирт нужно снова прогнать через аппарат. Жидкости, конечно, станет меньше, но крепость можно поднять до девяноста, а то и девяноста шести градусов. Затем всё это нужно хорошенько профильтровать через уголь или плотную ткань. В итоге мы получим крепкий, без лишних запахов и совершенно прозрачный продукт. Савурцы, как ты говоришь, точно обзавидуются. Всё запомнил?

— Конечно, молодой человек! — воскликнул Юшенг, и в его глазах горел восторг первооткрывателя. — Архивариус намекал мне, что ты можешь… как бы это сказать… бессознательно подключаться к ноосфере или памяти планеты, но это звучит просто невероятно. Неужели эти знания оттуда?

— Точно сказать не могу, — уклончиво ответил Лао, — и я очень хочу, чтобы наш разговор остался строго между нами. — Он требовательно посмотрел на медикуса, и тот понятливо, почти подобострастно кивнул. — Мастер Тушу, кстати, просил организовать производство за пределами храма, подальше от любопытных глаз. Вы сможете это сделать?

— Не переживай, мой мальчик, — заверил его Юшенг, понизив голос. — Я уже оборудовал подвальное помещение в моём загородном имении и нанял очень серьёзную, проверенную охрану. Скоро денежки потекут к нам рекой. Архивариус мне также… очень доходчиво объяснил, что обманывать тебя — не только невыгодно, но и опасно для здоровья. Так что можешь спать спокойно. Теперь ты мой полноправный партнёр. Ах да, забыл сказать — монастырь через Ши Вейжа передал, что просит десять процентов от прибыли в обмен на защиту и покровительство. Как думаешь, оно того стоит?

— И тут рэкет, — невольно вырвалось у Лао.

— Что, прости? Не понимаю, о чём ты.

— Не обращайте внимания, просто слово из моего старого м-м-м… лексикона планеты, — отмахнулся Крас. — Я думаю, что это того стоит. В нашем регионе храм — самая надёжная «крыша», лучше не придумаешь. Так что соглашайтесь, не раздумывая. Денег хватит и на это. — Лао недолго помолчал, собираясь с мыслями, и как бы невзначай спросил: — Вы сами-то пробовали наш продукт? На что он похож?

Медикус немного покраснел и отвёл взгляд в сторону. Его обуревали странные, противоречивые чувства. Он, опытный алхимик, отчитывался и советовался с лежащим в кровати юнцом, словно тот был великим мастером или могущественным покровителем. Это несоответствие просто разрывало его мозг. Он уже твёрдо понял — с наглым парнем что-то не так. Не зря его так яростно защищают самые влиятельные и загадочные обитатели храма. И тогда медикус, набравшись смелости, решился на прямой вопрос:

— Лао, скажи мне честно… ты будущий герой? Тот самый, кто будет защищать нашу планету от вторженцев?

Этот вопрос выбил Краса из колеи. Он никак не ожидал, что второсортный, казалось бы, медикус мог знать о подобных вещах. Он, конечно, не попал в самую точку, но был опасно близок к истине.

— Оу, вам и это известно? — с притворным удивлением спросил Лао, выигрывая время.

— Конечно, — кивнул Юшенг, понизив голос до конфиденциального шёпота. — Всем медикусам, допущенным к определённому уровню знаний, рассказывают про Турнир. Защищать честь нашего мира — большая привилегия и страшная ответственность. А то, что к тебе так благосклонно относятся властные фигуры, как Ши Вейж и сам архивариус, я больше никак не могу объяснить, кроме того, что ты — избранный. Будущий герой или его заготовка.

«Вот это да, — пронеслось в голове Краса. — Вот нормальный, мир, в котором о таком знают не понаслышке и не в последний момент. Не то что на Земле, где тебя ставят перед фактом, когда смерть уже дышит в затылок. Что же теперь этому пройдохе наплести? Правду? Слишком рискованно».

— Скажем так, — осторожно начал он, — пока я не герой. Но некоторые… влиятельные разумные, видимо, хотят видеть меня в этой ипостаси. И опять же, всё должно остаться строго между нами. — Он твёрдо посмотрел на медикуса, давая понять, что тема закрыта. — Так как насчёт продукта? — ловко вернул он разговор в практическое русло. — Вижу же, что пробовали. Могу дать ещё один совет. Перелейте литр чистого, отфильтрованного спирта в стеклянную бутыль, разбавьте родниковой водой градусов до сорока пяти, затем добавьте немного тростникового сахара и корки какого-нибудь цитрусового фрукта — апельсина, лимона. В течение пары недель периодически встряхивайте и храните в тёмном прохладном месте. Затем преподнесите эту настойку в качестве диковинного подарка какой-нибудь очень влиятельной персоне. Уверен, у вас вскоре появится новое, ещё более богатое имение. И сами, конечно, отведайте — но не стоит сильно налегать, а то голова наутро будет болеть так, что даже ваши зелья не помогут. Хотя у вас, наверняка, есть какие-нибудь действенные средства против похмелья? — Лао откинулся на подушку и устало, но с намёком на улыбку вздохнул. — Мастер, если других вопросов нет, я бы хотел немного отдохнуть. Голова ещё гудит.

Оставшись в одиночестве после ухода медикуса, Крас закрыл глаза, но не спал. Он решил мысленно проанализировать всё, что случилось в тот злополучный день. Было ли это случайным стечением обстоятельств или чётко спланированной атакой? Больше всего подозрений, конечно, вызывал Шокай: он единственный, кроме них самих, знал точные планы парней и их маршрут. Хотя… Нурой вполне мог подслушать их разговор о «походе к жрицам любви» ещё в монастыре. А потом, пока парни предавались утехам, у него было время найти местных головорезов и подкупить их. В принципе, логично и легко реализуемо. Однако и Шокая пока списывать со счетов не стоит. Он очень быстро свалил из борделя, оставив их одних, и у него был почти целый час до сбора — вполне достаточно, чтобы организовать засаду.

«Так, — ворочалась в голове у Краса тяжёлая, как жёрнов, мысль. — Нужно будет аккуратно, как за больной собакой, понаблюдать и за ним. Этот Плюшкин за пару лишних медяков, наверное, и родную мать с потрохами продаст. Необходимо обязательно как-нибудь его просканировать, когда силы вернутся. Хотя, что-то я себя сильно накручиваю. Нурой просто хотел банально отомстить за унижение, а потом, когда я слишком ярко „блеснул“ в драке, сработали вложенные одержимым установки, и он бессознательно, как зомби, меня порезал. Если бы хотели устранить наверняка — гораздо проще было сделать это в самом борделе, подослав наёмного убийцу. Я слышал, Савур славится своими ассасинами, творящими чудеса смерти за скромную плату. А так, до этого нападений не случалось — просто не знали, кого именно убивать. Теперь же я отлично засветился и явно стал целью номер один. Тушу прав — из храма теперь ни ногой. Интересно, что же он там для меня такого „полезного“ припас?»

Крас попытался приподняться, но сильнейшая, рвущая боль в области живота тут же швырнула его обратно на подушку. Ужасная, тотальная слабость буквально приковала его к кровати, словно тело налилось свинцом. С трудом дотянувшись рукой до тумбочки, он схватил первую попавшуюся книгу. Кожаный переплёт был потрёпан, а на обложке вытеснен зловещий силуэт с клинком.

«„Ножевой бой. Приёмы атаки и самообороны для начинающих“. Д-а-а-а, старик, ты немножко, мягко говоря, опоздал с этой полезной книжицей. Неделю назад не мог подсунуть? Глядишь, и лишних дырок в животе не появилось, а я уже знал, куда бить, чтобы отправить чмошника изучать анатомию на собственном опыте. Кстати, нужно срочно придумать, как отблагодарить Ли — теперь я его кровный должник. Жизнь, как-никак, мне спас, да ещё и дубиной орудовал, как заправский лесоруб. Нужен Шокай. Пока тут валяюсь, как бревно, могу зарядить пару кристаллов — время девать некуда. А что с ними делать, я уже придумал. Мне-то нельзя покидать стены, а про моего приятеля ничего не сказано — пусть поработает курьером».

Вечером Ли так и не появился, будто испарился. Зато Краса, к его удивлению, лично посетил сам Шокай, проскользнув в комнату с видом заговорщика.

— Ну, здравствуй, парень, — начал он, беспокойно оглядываясь. — Здоровье тебе сейчас точно не помешает, да побольше. Эх, и шороху же ты навёл — и в городе, и в храме! А сколько мне это сил, нервов и, что главное, материальных потерь стоило!

— Прекрати, — буквально пропычал Лао, и в его обычно насмешливом голосе прозвучали стальные, ледяные нотки раздражения и непонятной, давящей силы. — Этот разговор сейчас категорически неуместен. Неужели не видишь, в каком я состоянии? Или хочешь, чтобы я продемонстрировал, сколько во мне ещё осталось сил для подобного разговора?

Шокай даже невольно отшатнулся, и по его спине пробежал неприятный холодок. После всего случившегося он стал бояться и уважать загадочного мальца ещё больше — с ножевыми ранами в живот далеко не каждый взрослый боец выживает, не то что пятнадцатилетний пацан. В его взгляде сейчас было что-то по-настоящему опасное.

— Прости, уважаемый, — уже более спокойно, но без тени подобострастия, произнёс Лао, видя его реакцию. — Что-то слишком много на меня свалилось в последние дни. За финансовую сторону вопроса не переживай — я всё компенсирую с лихвой. Хочешь — золотом, хочешь — кристаллами повышенной чистоты. Я, вообще-то, ждал Ли. Где он?

— Да, он просил принести пустые сосуды, — кивнул Шокай, всё ещё немного насторожённый. — А ещё просил передать, что теперь он чуть ли не личный раб архивариуса. Каждый вечер проводит генеральную уборку в библиотеке, а старец при этом ещё и заставляет его читать вслух какие-то древние свитки. Так что вместо него я пришёл. И сразу хочу сказать — в случившемся я никак не замешан. Да и вообще, этот Нурой всегда меня бесил. Его отец — большая шишка в городе, и из-за этого мне постоянно приходилось делать для него всё бесплатно. Но на явный криминал, на такое… я точно не пошёл бы. И если честно, — он понизил голос, — я теперь ещё больше боюсь с тобой ссориться.

— Спасибо за честность, — медленно произнёс Лао, и его взгляд стал оценивающим. — Я ценю преданность и не терплю предательства. Запомни это. А теперь, уважаемый, у меня к вам деловое предложение.

Услышав лестное обращение, Шокай невольно расплылся в привычной, жадной улыбке, предвкушая прибыль, но тут же попытался взять себя в руки:

— Так быстро? Ты же ещё даже в себя толком не пришёл, дышишь через раз, а уже о делах думаешь. Неугомонный ты парень.

— Всё нормально, я сейчас не о себе забочусь, — отмахнулся Крас. — Как я понял, мастер Тушу уже расплатился за наши… развлечения в городе?

— Он разрешает тебе так себя называть? — удивился Шокай, уловив фамильярный тон.

— Шокай, разуй глаза, — устало, но твёрдо проговорил Лао. — Я лежу в его личной комнате, на его кровати. Как думаешь, разрешает он мне так называть себя или нет? Ладно, мы отвлеклись. Дело вот в чём. Своим спасением я целиком и полностью обязан Ли. Если бы не он, мы бы с тобой сейчас не разговаривали — я был бы холодным трупом в переулке. Его нужно как следует наградить. Я не знаю, как ты это провернёшь, но нужно притащить ту самую девку, с которой он развлекался, куда-нибудь в уединённое место в лесу и организовать им встречу. Без лишних глаз. Сейчас это — меньшее, чем я могу для него сделать. Взамен получишь такой же кристалл, как мы договаривались. Пока будешь всё организовывать, я как раз достану сосуд с пятьюдесятью процентами заполненности. Мы договорились?

— Возникнут, конечно, определённые трудности, — задумчиво протянул Шокай, в глазах у которого уже загорелся привычный азарт от сложной задачи. — Но ничего нерешаемого я не вижу. Сделаю в лучшем виде, с гарантией конфиденциальности. Что-то ещё требуется?

— Да, — кивнул Лао. — Ли ничего не должен знать о предстоящем развлечении. Это должен быть ещё один приятный сюрприз. И ещё, второй ужин теперь нужно приносить сюда, мне. Снаряди какого-нибудь проворного и немого слугу на несложную работу. За все неудобства будет отдельная, скромная плата.

— Какие ещё неудобства⁈ — вдруг воскликнул Шокай, — Я же вижу, как вам сейчас плохо! — и сам удивился тому, что невольно перешёл на «вы», обращаясь к юнцу.

«Тьма, — пронеслось в его голове. — Большинство мастеров храма не удостаивались от меня такой почтительности. Похоже, я и правда начинаю мальца побаиваться. Выжить после смертельных ранений… А что было дальше, вообще в голове не укладывается. Даже Ши Вейж лично приезжал его проведать! Я такого не припомню, даже когда погиб опытный мастер от когтей изменённого зверя. А тут — какой-то зелёный неофит. Сам архивариус, личность, о силе которой ходят легенды, ухаживает за ним, как нянька. Всё, похоже, я был прав — это не человек, а демон во плоти, только пока ещё не выросший».

После эмоциональной внутренней бури Шокай почтительно поклонился и, не говоря больше ни слова, вышел за дверь, оставив Лао наедине с его мыслями и болью.

За последующую неделю, проведённую в вынужденном бездействии, Крас узнал из принесённых Тушу книг много нового о султанате Савур. Самое необычное заключалось в том, что, по сути, самого централизованного государства как такового не существовало. Страна была разбита на несколько автономных регионов, каждым из которых управлял великий визирь. Власть их на местах была почти безграничной. А вот в столице — Ахлат, расположившейся в самом центре султаната, правил великий султан, которому визири подчинялись беспрекословно.

Вражда между регионами строжайше запрещена, визирей назначал лично глава государства. Ими, как правило, становились его ближайшие родственники — братья, сыновья, дядья. Люди, попавшие из одного региона в другой, не имели там практически никаких прав, как будто приезжали в чужую страну. Каждый визирь был обязан содержать определённый контингент армии на территории самого Ахлата. А вот иметь личную армию в своей провинции было запрещено — только гвардию и слуг порядка.

Получалась странная страна с невероятно мощным тоталитарным центром и окраинами, кормившими тех, кто правил в столице. И, несмотря на казалось бы, неповоротливую структуру, жители державы сумели завоевать добрую половину известного мира. Законы там славились своей предельной суровостью. Проще перечислить проступки, за которые получишь плетей, а не смертную казнь — последних было подавляющее большинство. Народ строго разделён на касты, и переход между ними почти невозможен. Родился крестьянином — крестьянином и умрёшь. Максимум, чего мог добиться простолюдин, — это пойти служить в армию султана и там как-то отличиться. Поговорка «из грязи в князи» в Савуре попросту не работала.

Особой и мрачной славой пользовались савурские ассасины. Это были полунезависимые наёмники, жившие в изолированных горных крепостях далеко от столицы, но беспрекословно подчинявшиеся исключительно султану. Все остальные — включая визирей — могли их только купить для конкретного дела. Они не гнушались заказными убийствами кого угодно, независимо от статуса жертвы. Большая часть «внезапных» смертей и свержений великих визирей за последние несколько тысяч лет оказывалась на их счету.

Считалось, что если государь поставил во главе региона определённого человека, то он ему всецело доверяет. А отозвать свой приказ — дело неблагодарное и прямо противоречившее религии Савура. Каждое слово султана — закон, и он — посланник божий на земле. Поэтому проще и «правильнее» визиря тихо убить руками ассасинов, чем менять его и нарушать своё же слово. Так что каждый визирь, сидя в своём дворце, предан султану до мозга костей — мысль о предательстве даже не рассматривалась, ибо была равна самоубийству.

Никто, кроме самого султана и, возможно, главы ордена ассасинов, не знал, сколько таких «теней» постоянно находится в свите того или иного визиря, наблюдая. В любой момент по мановению руки государя любого из них могли лишить жизни — быстро, тихо и без лишнего шума.

Наёмники-ассасины выполняли и самые сложные диверсионные задания на территории врага. Для шпионских, тонких работ убийцы зачастую крали младенцев из поселений империи Цинь и с самого детства готовили из них профессиональных диверсантов и предателей, стёрших память о своём происхождении. Такой человек мог жить и служить на территории империи не один год, медленно втираясь в доверие к своей будущей жертве, затем бесшумно устранить её и исчезнуть, как призрак. Вычислить диверсанта до того момента, пока он не раскроется сам, было практически невозможно. По этой причине личную гвардию императора также готовили с младенчества, и посторонний человек, каким бы сильным и умелым воином он ни был, попасть в её ряды не мог никогда.

В остальном же Савур очень сильно напоминал земную Османскую империю в период её расцвета. Рабовладение там процветало и было узаконено. Самым выгодным и почётным занятием для савурской знати считались набеги на приграничные поселения империи, что давало возможность уводить в плен тысячи подданных Пинь Ина и других регионов. Однако в последнее время кровопролитные набеги почти прекратились, и этот факт сильно беспокоил наместника провинции.

Он считал, что савурцы затихли не просто так — они явно готовили что-то грандиозное. Его постоянные просьбы в столицу об усилении пограничных войск не увенчались успехом. Император, параноидально боявшийся свержения изнутри, был слишком занят охраной своей особы и держал основные армии поблизости от столицы. На все просьбы он отвечал уклончиво: «Войны не намечается, разведка работает».

А вот пойманные шпионы, которых удавалось допросить, рассказывали совсем противоположное. Савур уже несколько лет активно готовился к большой войне и исподволь усиливал границы, перебрасывая туда лучшие части своей армии под видом учений.

После прочтения увлекательных материалов Крас отчётливо понимал, что ждёт его самого через пару лет, когда неофитов начнут отправлять на границу для патрулирования рубежей. Картина вырисовывалась невесёлая.

Время за изучением книг и медленным восстановлением пролетело незаметно. От страшной раны не осталось и следа — даже шрам каким-то чудесным образом исчез, будто его и не было, оставив лишь гладкую, новую кожу.

Спустя ещё неделю архивариус, оценив состояние ученика, попросил Лао покинуть его обитель и вернуться в свою прежнюю комнату. Также он потребовал незамедлительно начинать усиленные физические тренировки и активное освоение холодного оружия. Период отдыха и накопления знаний закончился. После продолжительного затишья Лао предстояло навёрстывать упущенное и учиться многому, причём в сжатые, жёсткие сроки. Впереди его ждали тренировки с Пингом, уроки с новым мастером по укреплению тела и, конечно, продолжение работы с энергией под чутким руководством самого Тушу. Безделье кончилось.

Собрав свои немногочисленные пожитки — пару смен белья, книги и два туго налитых энергией кристалла, — парень побрёл в сторону жилого комплекса неофитов. За время вынужденного постельного режима Лао довёл уровень владения техникой разгона и слива энергии до стабильных двадцати процентов в сутки, и чистота ци заметно повысилась, обретая более плотный и яркий оттенок. Теоретически, он мог бы уже сейчас сбежать в столицу и жить там припеваючи, подпольно торгуя заряженными сосудами. Эти странные мысли периодически, как назойливые мухи, посещали Краса, но он каждый раз гнал их прочь. Он отдавал себе отчёт, что, чем дольше будет находиться под крылом храма, тем сильнее, умелее и, что важнее, защищённее станет. К тому же, все его первоначальные, бурные успехи в последнее время сильно застопорились, будто он упёрся в невидимый потолок. Рос только уровень чистоты энергии, да и то медленно. А вот внутренний резерв, тот самый объём, который можно было слить в кристалл за раз, увеличивать больше не получалось, сколько ни бился.

«Похоже, что-то здесь не так, — размышлял он, бредя по пустынному вечернему коридору. — Сначала всё росло как на дрожжах, а теперь — ни шагу вперёд. Похоже, старый хрыч от меня что-то всё-таки скрывает, не хочет раскрывать все карты разом, боится, что выучу да и сбегу. Что ж, завтра задам ему этот вопрос в лоб, по-дружески. А сейчас… Ли, встречай своего блудного брата. Интересно, Плюшкин устроил ему тот самый „перепихон“ или ещё нет? Эх, я бы и сам сейчас не отказался растянуться в обнимку с Жолан где-нибудь на тихом берегу Хэ-Чун, немного потереться телами, а затем выпить пару бутылок креплёного вина и сожрать сочный, с прослойкой нежного жирка, стейк… Мечты, мечты, Крас. Всё, соберись, тряпка. Завтра будет большой и, скорее всего, очень болезненный день».

Дойдя наконец до знакомой двери своей комнаты, Лао почувствовал себя настолько морально и физически вымотанным, что, лишь кивнув сидящему за столом Ли, пробормотал: «Добрый вечер. Все вопросы — завтра», и, не раздеваясь, повалился на свою жёсткую, неудобную доску, которая после мягкой кровати Тушу показалась ему каменной плитой. Сон настиг его почти мгновенно, оборвав поток беспокойных мыслей.