Сбор отряда проходил по тому же принципу, что и поход за сакурой — с той лишь разницей, что сейчас пахло не цветами, а нотой отчаяния с оттенком разложения. Пинг собрал всех участников на плацу и назначил командиров и работников с видом человека, распределяющего роли перед казнью. Главным, естественно, был Шокай — он сиял, как сыр в мышеловке. Ещё был один угрюмый мастер и пара подмастерьев для охраны, выглядевших так, будто их разбудили среди ночи для очень плохой шутки. Телеги с товарами стояли уже за стенами храма, и от них исходил такой отвратительный запах мертвечины и гнили, что, казалось, сама смерть решила переезжать на новую квартиру.

«Неужели это кто-то купит? На земле за такой товар единственное, что можно получить, это пиз…лей по самое не балуй», — подумал Крас, скептически разглядывая полуразложившиеся ошмётки когда-то величественного животного. Похоже, медикус выжал из туши всё, что мог, а остальное решил сплавить как «коллекционный эксклюзив».

Самые «ценные» товары — вазы с внутренностями, законсервированными в солевом растворе с добавлением чего-то очень сомнительного, — неофитам пришлось тащить на собственном горбу. Нести их требовалось с педантичным трепетом, будто это не кишки, а хрустальные шкатулки с прахом предков. Сосуды крепко привязывали кожаными ремнями к спинам парней, превращая их в живые этажерки. Они не были тяжёлыми, но сложность заключалась в том, что идти приходилось идеально ровно, не раскачиваясь, как манекены на уроке светских манер. Как предупредил медикус лично, смакуя каждое слово: «Кто испортит продукт — будет выпорот розгами до состояния фарша». Вот и шли парни, как оловянные солдатики после инсульта, с прямыми, одеревеневшими спинами на ногах-ходулях, не переваливаясь с боку на бок, будто боялись разбудить спящего в вазе демона. А ещё от содержимого исходил просто тошнотворный, проникающий в самую душу запах — двоих неофитов даже вырвало прямо на ходу. И поскольку наклоняться было категорически нельзя, несчастные уделали нечистотами свою одежду с ног до головы и весь оставшийся путь проделали в позорном виде, вызывая у товарищей смесь жалости и желания держаться подальше.

Город находился в двадцати километрах от храма. Дорога в основном лежала через бесконечные рисовые поля, так что любоваться красотами природы не приходилось — только зелёной тоской до горизонта. Хоть лето ещё и не началось, стояла отвратительная, липкая жара, и неофиты буквально обливались потом, как выжатые тряпки. Крас чувствовал себя, как раб на галере, которому вместо вёсел выдали банки с консервированными потрохами. К своему глубочайшему сожалению, он заметил в числе носильщиков также и всю триаду.

Эти мерзкие мальчишки смотрели на парочку волками, готовыми разорвать их на части — унижение, полученное вчера вечером, явно не было забыто. По лицу Нуроя видно: он крайне недоволен тем фактом, что Лао и Ли также умудрились вырваться в город. Как говорили в монастыре, подобные походы можно получить за выдающиеся заслуги (например, выживание после встречи с патриархом), либо купить за деньги.

Списки лично составлял Шокай, а мастера вписывали отличившихся неофитов и определяли команду охраны. Оглядев носильщиков, Крас понял, что карман Плюшкина явно стал тяжелее на несколько золотых монет — отряд сплошь состоял из отпрысков богатеньких и влиятельных родителей. Почти все поступили в монастырь в этом году в возрасте пятнадцати лет, и никто, что характерно, не учился на боевом направлении — только на «управленческом» или «философском». Видимо, папочки надеялись, что их чада закалят дух, но без риска получить синяк.

«Коррупция, похоже, неискоренима даже в мире с энергокристаллами и вепрями-патриархами. Ну что ж, в чужой монастырь со своим уставом не лезут, особенно если этот устав щедро смазан золотом. Думаю, наш Плюшкин не просто так процветает — ему явно пришлось поделиться с кем-то повыше. Если бы его деятельность наносила реальный урон репутации монастыря, его давно бы уже „устранили“ — скажем, отправили в виде экспериментального материала к тому же медикусу. А так… ну, заработал человек пару звонких монет, поделился, с кем нужно, может, даже на храм какую-то мелочь пожертвовал — и все довольны: и крысы, и сыр целы».

— Господин Шокай, у нас сегодня будет хоть немного свободного времени в городе? — с напускной почтительностью спросил Нурой, пялясь в сторону Красa так, будто желал перегрызть ему горло.

— Обедать вы будете в столовой на центральной торговой площади, — благосклонно изрёк Шокай, словно даровал милость. — Один из ваших… родственников расщедрился и сделал щедрое пожертвование в виде оплаты трапезы для всего нашего отряда. После приёма пищи у вас будет ровно час на личные «хотелки». Кто не вернётся к назначенному времени — будет немедленно исключён из храма и, возможно, использован в качестве учебного пособия по анатомии. Шутка, — он улыбнулся, но в его глазах не было ни капли юмора.

«Вот это поворот! А старый пень ничего не говорил про свободное время, да и мой узкоглазый приятель как-то упустил этот „мелкий“ момент», — мысленно выругался Крас.

— Ли, слушай, а почему я только сейчас узнаю о свободном часе? — прошипел он, наклонившись к другу. — Ты что, счёл эту деталь несущественной, как прошлогодний снег? Или я должен был сам догадаться, телепатически?

— Лао, прости меня, я просто забыл о твоём… недуге, — смущённо пробормотал Ли. — В последнее время ты начал вести себя почти нормально, или я уже к тебе привык, поэтому решил, что ты и сам об этом помнишь. А свободное время — это как раз та изюминка, из-за которой все рвутся в подобные походы за стены. Можно целый час гулять и наслаждаться архитектурными видами, а также… красотами местной флоры, — он покраснел. — Неофиты могут встретиться с родственниками, покушать вкусной еды, узнать новости и рассказать, как живут в монастыре. Кто-то посещает местные храмы Будды, некоторые ходят по лавкам и любуются недоступными в храме вещами. Я вот ещё не решил: помолиться, стоя на коленях, в центральном храме или пойти на торговую площадь, где продают различные специи. Говорят, тамошние запахи, после посещения торговых рядов ещё долго будут ощущаться в носу, даже во сне. А что будешь делать ты?

— Дружище, твои извинения, конечно, приняты, но с оговоркой, — заговорщицки понизил голос Лао. — Свободное время очень сильно меняет расклад. Расскажи ты мне вчера про этот час, всё стало бы гораздо проще, а теперь нам придётся выкручиваться из ситуации, как утопающим, и пытаться вытянуть самый максимум. Вот даже не знаю, наказать тебя за твой проступок или наградить — впрочем, награда, скорее всего, будет болезненной.

Говоря загадочные слова, Лао хитро прищурил глаза и растянул губы в широкой, многообещающей улыбке. Красноречивый взгляд обычно предвещал либо гениальную аферу, либо катастрофу вселенского масштаба. Ли сразу догадался, что его товарищ что-то задумал, за что их потом будут наказывать с особым, творческим образом.

— Лао, о чём ты опять? — зашептал Ли, бледнея. — Снова задумал нечто опасное и наказуемое? Я не хочу участвовать в твоих авантюрах! Если попадёмся, не выйдем из храма до двадцати лет, а то и вообще — выйдем в виде удобрения для тех же рисовых полей!

— Не ссы, студент, — махнул рукой Крас. — Прорвёмся. А за мою авантюру ты мне ещё не раз спасибо скажешь. И на коленях тебе, возможно, придётся постоять, только, думаю, в куда более приятной обстановке, чем перед статуей Будды. Поверь, я знаю, о чём говорю, — Лао снисходительно похлопал друга по плечу, как опытный мошенник — наивного простака. — Так, пора переговорить с нашим любимым Плюшкиным, надеюсь, всё получится, только вот раскошелиться ему снова придётся. Или нам. В общем, кому-то.

Подойдя к Шокаю, Лао принял вид крайне делового человека.

— Уважаемый господин Шокай, у меня к вам срочное деловое предложение, мы можем отойти в сторонку? Это… по поводу улучшения качества следующей партии.

— Отряд, привал на пять минут! — прокричал Шокай, затем повернулся к Лао с подозрением. — Никуда не расходиться, сидим и отдыхаем, как благородные господа. Ну, пошли. Чего тебе ещё? Денег не дам, если что.

— Будет вам, уважаемый, у меня небольшая просьба о помощи, и, к сожалению, денежек всё-таки немного понадобится, — начал Лао, понизив голос. — Дело в том, что молодые, пылкие организмы очень сильно хотят… развлечений. А вам ли не знать, кто может прекрасно скрасить досуг пары молодых и горячих, но пока ещё целомудренных монахов Шао Лань.

Говоря эти слова, Лао многозначительно подмигивал Плюшкину и поднимал брови так высоко, что они почти скрылись под полями вымышленной шляпы, пытаясь намекнуть на весьма определённый вид «интересной» встречи.

— Ты на что намекаешь⁈ — Шокай отшатнулся, как от внезапно заговорившей статуи. — Тебе сколько лет-то? Да ты и знать-то про такие вещи не должен в твоём возрасте и положении!

— Это не имеет никакого значения, — парировал Лао. — У нас же сугубо деловые, прагматичные отношения, верно?

— Ну-у-у… всё верно, парень, — нехотя пробормотал Шокай, в глазах которого уже мелькнул огонёк привычного расчёта.

— Тогда давай не будем задавать лишних, неудобных вопросов, — перешёл на привычную, почти дружескую манеру разговора Лао, убедившись, что поблизости никто не подслушивает. — Предложение моё простое и элегантное: в обмен на один кристалл пятидесятипроцентной наполненности ты организуешь мне и Ли встречу с девушками, скажем так, «лёгкого поведения», с полным и безоговорочным доступом к телу за золото. Ты же, как человек бывалый, наверняка знаешь парочку заведений, где нам помогут с деликатным вопросом? Желательно, и стоянку для отряда организовать недалеко от заведения терпимости, дабы не тратить драгоценное время на лишние, утомительные передвижения.

— Парень, я человек семейный, женат, — Шокай попытался изобразить на лице праведное негодование, но получилось скорее как у кота, унюхавшего сметану. — А ты пытаешься подбить меня на ненужные и опасные авантюры.

— Про «ненужные» я решительно не соглашусь, — парировал Лао. — Ты же прекрасно знаешь, что на ранее оговорённый кристалл можно купить самый шикарный бордель города на пару недель подряд, устроив там персональный праздник непослушания для половины нашего отряда. А тут требуется всего-то один скромный час. Единственная техническая проблема — сосуд будет готов только через несколько дней. Так что раскошелиться на предоплату придётся тебе, уважаемый. Ну что, готов поработать на нас авансом? Ты же знаешь, мы ребята ответственные и по долгам отвечаем крепко — либо кристаллом, либо, в крайнем случае, собственными костями. Но кости, уверяю, тебе не понадобятся.

Шокай покраснел, как спелый гранат, и глубоко задумался. Нет, его не грызла совесть и не смущал тот факт, что он поведёт к проституткам не только несовершеннолетних детей, так ещё и монахов Шао Лань — его мозг уже лихорадочно прокручивал план, как это провернуть с минимальным риском и максимальной выгодой. Он так напряг свои извилины, что лицо стало багровым от умственных усилий. Вдруг его глаза загорелись хищным блеском от осознания будущей лёгкой прибыли, и он заговорил, понизив голос до шёпота:

— Я думаю, это… можно организовать. Рядом с центральной площадью есть пара подобных заведений с очень гибкими принципами. Сложность лишь в том, что обслуживать неофитов в рясах могут отказаться — хозяева боятся скандала с храмом.

— Я уверен, в твоих силах решить мелкое недоразумение, — уверенно заявил Лао. — Пара золотых монет, намёк на связи… и все принципы чудесным образом испарятся. И запомни, девушки должны быть молодыми, чистыми, приятно пахнуть и при этом иметь солидный опыт — нам нужна квинтэссенция профессионализма. Ли, как ты знаешь, застенчивый малый, может стушеваться, как мышка. А если у меня с конца через пару дней начнёт что-то подкапывать… или нестерпимо чесаться — Лао сделал многозначительную паузу, — я специально сцежу все «выделения» в чашку, приправлю жидкость мандавошками и лично заставлю выпить целебный нектар виновного. И поверь, я найду, кого обвинить.

Плюшкин поморщился, живо представив себе отвратительную картину, и он прекрасно понимал, кого именно Лао назначит «виновным» в случае любой неприятности. Мысль о чашке с сомнительным содержимым оказалась более убедительной, чем любые угрозы телесных расправ.

— Лао, извини за откровенность, но иногда мне кажется, что я разговариваю не с пятнадцатилетним подростком, а с вполне сформировавшимся, циничным подонком. Откуда у тебя такие… специфические познания и жизненный опыт? — спросил Шокай, изучающе вглядываясь в лицо юноши.

— Всё очень просто: я много читаю и обладаю врождённой, почти патологической наглостью. А как говорится, наглость — второе счастье, особенно когда первое куда-то запропастилось, — отшутился Крас.

— И кто же так говорит? Впервые слышу, — не отступал Шокай, прищурив глаза.

Крас заметил, что Плюшкин начал что-то подозревать.

«Твою мать, этот хитрый проныра задаёт слишком много вопросов, так и спалиться недолго. На самом деле, я что-то с места в карьер рванул — может, со шлюхами всё же перегнул палку? А вдруг увалень и есть тот самый шпион, пытающийся меня убить? Хотя, навряд ли — у него была масса шансов прихлопнуть меня в тихую, он просто очень жадный малый и, наверное, хочет набить цену. Ладно, нужно как-то отшутиться и перевести тему, пока он не начал копать глубже».

— Нужно расширять свой кругозор, уважаемый, — с нарочитой лёгкостью сказал Лао. — Могу попросить у архивариуса для вас пару занимательных книжек по теме, там даже картинки есть — читается легко, усваивается быстро.

— Ты сейчас надо мной издеваешься? — Шокай нахмурился, но в его взгляде мелькнуло скорее любопытство, чем гнев.

— Нет, конечно, просто хочу быть полезным в вашем… духовном развитии, — Лао сделал невинное лицо. — Ну, я думаю, мы договорились? И давайте уже поскорее избавимся от этой благоухающей ноши у меня за спиной, пока она не начала самостоятельно двигаться или не привлекла стаю стервятников.

— Отряд, стройся, хватит рассиживаться! — заорал во всё горло Шокай, возвращаясь к группе и срывая на ней накопившееся раздражение. — До города рукой подать, но наш маршрут немного меняется. Мы зайдём не через южные ворота, как планировалось, а через восточные. Вы, бестолочи, такие медлительные, что у нас уже не остаётся времени пробираться через весь город, нужно как можно скорее сбыть эти драгоценные ингредиенты, которые вы несёте, иначе всё пойдёт на помойку, а вы — следом. Насмотритесь на город в следующий раз, если, конечно, доживёте.

По отряду прокатилась волна молчаливого, но ёмкого недовольства. Вместо того чтобы пройти через прохладные, тенистые улочки города, теперь им предстояло плестись вдоль его стен под палящим солнцем. Так, конечно, было быстрее, но жарче, пыльнее, и пейзажи состояли в основном из заборов и задних фасадов лавок, которые радовали глаз разве что любителям архитектурного минимализма и запахов помоек.

Шокай же действовал исключительно в своих интересах — ему ещё нужно было раздобыть сменную одежду для двух «золотых» неофитов. Монахов Шао Лань в заведениях лёгких нравов не жаловали, а за развращение молодых послушников можно схлопотать не просто штраф, а полноценную экскурсию в подвалы местной стражи. Но Плюшкин всё равно шёл на риск. Он прекрасно просчитал: приведя парней в приличный, но не пафосный бордель, напоив их и накормив, он потратит существенную сумму, но всё равно останется в глубочайшем плюсе. Продав кристалл с учётом всех расходов на «развлечения», он получит в разы больше, чем с родственников золотой молодёжи, отстегнувших ему за включение их отпрысков в список. Как говорится, нет такого преступления, на которое не пойдёт капитал ради трёхсот процентов прибыли, особенно если преступление пахнет дорогими духами и дешёвым портвейном. То, что парни отработают всё сполна, он не сомневался — с Лао шутки были плохи.

Если честно, Шокай даже немного побаивался юного проныру. Он всё чаще ловил себя на мысли, что в Лао сидит не просто наглый подросток, а какой-то маленький, но стремительно растущий демон, с каждым днём становящийся умнее, хитрее и опаснее. А с тёмными сущностями, как известно, лучше дружить, или хотя бы создавать видимость дружбы, пока не найдёшь способ безопасно от них избавиться.

Плюшкин краем уха слышал кое-что про турниры между мирами — те самые, где сражаются за право обладать оными. Недаром он прослужил в монастыре Шао Лань уже почти два десятка лет. За это время наслушался всякого: и от рядовых служителей, и от мастеров, покупавших через него контрабандный алкоголь, запрещённый в стенах храма. Многие из них нередко употребляли хмельной напиток по прямому назначению прямо в его же кабинете, развязывая языки. Но настоящим кладезем опасных знаний оказался нынешний медикус. Юшенг, как выяснилось, был тем ещё выпивохой, а главное — терпеть не мог пить в одиночестве. В один из душевных вечеров он, поддав, подробно, с леденящими душу деталями, рассказал про турнир, попросив (уже на утро, с похмельной головной болью) сохранить всё в строжайшем секрете.

Эта информация тщательно скрывалась от большинства населения и была доступна лишь очень узкому кругу лиц: высокопоставленным чиновникам и мастерам первых храмов. Про изменённых демонических тварей и растения знал каждый крестьянин — это была часть их кошмарной повседневности. Но турнир… там бились насмерть разумные из других миров, настоящие иномирцы. И самое жуткое, что узнал Шокай от болтливого медикуса: Ши Вейж являлся действующим героем и ветераном одного из прошедших турниров. Это объясняло его чудовищную силу и почти абсолютную власть. Как со вздохом поведал Юшенг, убивая своих противников, мастер буквально поглощал их силу, их «потенциал», становясь с каждой победой ещё более непостижимым и пугающим.

И тут ни с того ни с сего появляется малец пятнадцати лет от роду с навыками опытного торговца и дипломата. Многие переговорщики позавидовали бы его умению вести дела. Как же быстро он получал то, что желал! Да и откуда неофит мог брать кристаллы, доступные минимум опытному подмастерью? История вокруг паренька явно покрыта тайной.

И глядя сейчас на затылок Лао, Шокай невольно задавался вопросом: не за тем ли сюда попал этот странный парень? Не очередной ли он участник безумной игры, затерявшийся в их мире? Мысль была настолько пугающей, что Плюшкин даже поспешил отогнать её, сосредоточившись на более насущном: как бы поизящнее объяснить бордельщицам, что два парня в монашеских робах — это просто маскарад, а вовсе не повод вызывать стражу.

«Ну, хочет парнишка потрогать девочек за сиськи и пристроить на постой своего молодого жеребца — что ж, устроим ему ферическое развлечение, с меня не убудет. А вот если он и вправду окажется кем-то очень могущественным… тогда можно будет пристроиться к нему поближе, как паразит к здоровому организму. Чую нутром, с таким „инвестиционным активом“ я скоро закрою все свои долги за обучение Люси в столичной академии и заживу припеваючи, как крыса в амбаре с золотым зерном».

На подходе к городу Красу открылась совершенно неожиданная картина. Он ожидал увидеть высокие, мрачные стены с грозными арбалетами на сторожевых башнях, стражу на каждом шагу — классическую крепость из фэнтези. Оказалось же всё куда практичнее и хитрее. Река Хе-Чун, та самая, что мирно текла рядом с монастырём, здесь упиралась в большой остров, на котором и раскинулся город. На его берегу, строго по центру русла, было возведено странное, почти инопланетное сооружение в виде гигантского конуса, рассечённого вдоль. Эта искусственная громадина, казалось, была вырезана из цельного камня. Она выступала далеко вперёд и работала как исполинский волнорез, разделяя реку на два мощных потока, огибавших городские постройки с обеих сторон, создавая естественную, водяную защиту. Ширина реки в самой узкой части составляла не менее полукилометра — попробуй переправься под огнём. Как раз в этих местах и были перекинуты широкие мосты — единственные проходы в город. И на этих мостах наблюдалось просто чудовищное, плотное скопление народа. В основном — крестьян, торговцев и прочего бедного люда, образующего живую, потную реку.

— Ли, нам что, придётся отстоять эту адскую очередь? — с тоской спросил Крас. — Да мы до вечера так не сдадим наши драгоценные потроха! А я уже, между прочим, организовал для нас кое-что очень интересное и невероятно пикантное.

— Мне, ты, конечно, ничего не расскажешь, как всегда? — вздохнул Ли. — И узнаю я всё потом, когда нас будут наказывать, прилюдно и с фантазией?

— Не бузи, это сюрприз, — загадочно улыбнулся Лао. — Если тебе не понравится — буду возить тебя на своей спине целую неделю, как повозку для важной персоны. Договорились?

— Договорились, — нехотя буркнул Ли. — А стоять мы не будем. У нас ведь скоропортящийся продукт, — он кивнул на вазу за спиной. — Таких пропускают вне очереди, иначе рискуют получить эпидемию прямо на мосту. Да и тот факт, что мы монахи Шао Лань, играет не последнюю роль: большинство здешних чиновников и стражников — выходцы из нашего монастыря. Своих в обиду не дадут, это ниже их достоинства. Оставить братьев по уставу жариться на солнце — позор для любого служителя храма, даже бывшего. Мастера, конечно, не станут униженно просить о снисхождении — это не по кодексу, но и от вежливо предложенной помощи никогда не откажутся.

— Понятно: и овцы целы, и волки сыты, все довольны, и вроде как никто не при делах, — усмехнулся Крас. — Думается, местное население всё же недолюбливает нашего брата монаха. Слишком уж мы… отличаемся.

— Не знаю, я так же, как и ты, в первый раз в городе, — пожал плечами Ли, но тут же оживился. — Ух ты, Лао, посмотри, это… женщина?

— Где? В смысле, здесь, среди этой толпы? — Лао огляделся.

— Вон там, на мосту, смотри, какие волосы… и лицо, вроде, красивое! — с благоговейным трепетом указал Ли на женщину средних лет, стоящую в очереди. Скорее всего, это была крестьянка — вид был неопрятный и бедный, но фигура явно была женская, с выпуклостями спереди и широкими, крепкими бёдрами.

— Ли, ты про ту… старую моромойку говоришь? — скептически прищурился Лао. — Да ей, наверное, лет восемьдесят, она умрёт прямо сейчас, не выдержав таможенного досмотра. Да-а-а, парень, нашёл, чем любоваться. Смотри дальше, через несколько рядов, в белом кимоно с вышивкой. Вот, сейчас она повернётся…

Ли проследил за взглядом товарища и увидел настоящее чудо. Девушка была не просто красива — она сияла, как драгоценность в куче булыжников. Чёрные, как смоль, волосы, заплетённые в аккуратную, сложную косу, узкое лицо с большими, выразительными глазами — явно большего размера, чем у остальных местных жителей. Грудь, не меньше третьего размера, отчётливо выпирала под тонким шёлком кимоно, равно как и бёдра — не полные, но спортивные, упругие, обещающие танец, а не работу в поле. Парень просто застыл на месте, глядя на это воплощение совершенства, и он был не одинок — половина отряда также замедлила шаг, уставившись на красавицу настолько плотным вниманием, что та заметно покраснела, поспешно прикрыла лицо веером и отвернулась.

— Ну что, дружок, слюни потекли? — с лёгкой издёвкой спросил Лао. — Теперь эта тяночка будет тебе сниться в самых сладких (и не очень) снах? Ты доволен? Я, признаться, и сам был бы не против провести пару вечеров в обществе знойной красотки. Она явно рождена для любви, а не для прополки риса, судя по одежде и осанке.

— А ну, стройся, остолопы, хватит на баб пялиться! — раздался резкий окрик Шокая. — Она вам всё равно не по зубам, это дочь местного торговца шёлком. И нам вообще в другие ворота нужно! Становись, кому сказал! — Плюшкин даже достал палкой по спине одного особо замечтавшегося носильщика, заставив того взвыть.

Процессия из неофитов и вонючих телег двинулась дальше, огибая город по широкой дуге. Вид на столицу провинции открывался теперь во всей красе — и он был действительно впечатляющим. Казалось, поселение буквально утопало в зелени: повсюду высажены деревья, кустарники, вились цветущие лианы. Храмы с огромными, изогнутыми крышами-пагодами, покрытыми разноцветной черепицей, величественно возвышались над этой живописной картиной. Все строения выглядели дорого, ухоженно и прочно. По всей видимости, как позже объяснил Ли, бедняки не могли позволить себе недвижимость внутри городских стен и селились за их пределами. А из соображений безопасности, ближе чем на три километра к городу, частная застройка запрещена. Вот и получалось, что город выглядел как одинокая, прекрасная и неприступная жемчужина, лежащая посреди бурной, раздвоенной реки.

— Уважаемый, а почему я не вижу никаких сторожевых башен или стен? — спросил Крас, догнав Шокая во главе процессии. — Это же столица провинции, разве она не должна быть укреплена?

— Дело в том, что это попросту не требуется, — с лёгким снисхождением ответил Плюшкин, указывая на громадный каменный резак. — Эту штуку не снести ничем, её строили несколько десятков лет, и теперь она практически неразрушима. Природная крепость, понимаешь?

«Ну, конечно, — мысленно усмехнулся Крас. — Ты просто не знаешь, что такое динамит, подводные диверсанты или хорошая, старая артиллерия. А я вот отлично представляю, как эту „неразрушимую“ каменюку можно разобрать по камешкам, приложив немного знаний и чёрного пороха».

— Течение реки здесь очень сильное, — продолжал Шокай, словно читая его мысли. — Переправить большое войско через естественную преграду — задача для самоубийц. Да и вокруг города нет ни холмов, ни высоких строений, так что подкрасться незаметно тоже не получится.

— А как же осада? Или нападение с кораблей? Мосты, в конце концов, можно захватить, — не унимался Лао.

— Осаду можно держать несколько месяцев, за это время из глубины провинции обязательно подоспеет подмога. Хе-Чун становится настолько широкой только в этом месте, уходя дальше на территории Савура. Со стороны нашего государства она ещё может похвастать подобной шириной у нашего храма и в паре других мест, а дальше река превращается в разветвлённую сеть мелких каналов, по которым пройдёт разве что лодка с одним гребцом. Мосты, конечно, самое уязвимое место, но только на первый взгляд, — Шокай хитро прищурился. — Если присмотришься к их конструкции, то заметишь, что почти на всей протяжённости они каменные, а последние сто метров — деревянные. Так что во время нападения слабые участки просто поджигают, а после битвы заново отстраивают. Строить стены — бессмысленная трата сил, всегда найдётся предатель, открывший ворота в решающий момент. А так — хоть обзор отличный. С другой стороны города, кстати, стоит небольшой, но боеспособный морской флот. Так что взять Пинь-Инь с наскока не выйдет.

— Но мосты — это же дико неудобно, — настаивал Лао, жестом указывая на длинную, измученную жаждой очередь. — Бедным людям приходится целый день стоять на жаре ради шанса попасть внутрь.

— Как сказать, — пожал плечами Плюшкин. — Через общую таможню проходят в основном крестьяне и самый бедный люд. Первые очень редко наведываются в столицу, так что особых неудобств не чувствуют. Вторых никто не любит, включая власти, поэтому, считай, так им и надо — пусть постоят, подумают о жизни. Купцы и крупные торговцы завозят товары по ночам, когда вход для простых граждан закрыт, если нет особого разрешения. А если посмотришь повнимательнее на воду, то заметишь множество мелких лодок-челноков. Это местные извозчики. Их услугами пользуется большинство уважаемых граждан, не желающих простаивать в очередях. Но для этого нужно быть гражданином и иметь соответствующие документы. Если честно, я даже удивился, увидев ту красотку, на которую вы все пялились, в общей очереди. Скорее всего, её туда послали в наказание за какую-нибудь провинность. В общем, всё не так просто, как кажется, и люди всегда находят обходные пути. А самые предприимчивые на этом хорошо зарабатывают. Стать лодочником-извозчиком — та ещё задача, они зашибают неплохие деньги.

— Так сколько же силы нужно, чтобы целыми днями кататься против могучего течения? — продолжил расспросы Крас, жадно впитывая информацию о местных порядках.

— А вот тут как раз и нужны те самые кристаллы с энергией, даже не самой лучшей чистоты, — пояснил Шокай, понизив голос. — Местные умельцы каким-то образом встраивают в лодки особые артефакты, питающиеся от кристаллов и позволяющие им двигаться почти без усилий. Гребцы нужны в основном для управления, а не для тяги. Хитро, да?

«Очень интересно, — мысленно отметил Крас. — Лодочные моторы, работающие на энергии ци. Им и бензин изобретать не нужно, и выхлопных газов нет. По всей видимости, наличие доступной магической энергии на этой планете здорово тормозит технологический прогресс. Зачем изобретать паровой двигатель, если есть кристалл, способный крутить винт? Хотя… это тоже технология, просто другая ветка развития».

— Ладно, беги на своё место, — оборвал его размышления Шокай. — Мы почти дошли до нужного моста, мне ещё необходимо решить вопрос с проходом без очереди, если, конечно, таможенники не догадаются сами.

Договариваться, как выяснилось, ни о чём не пришлось. Один из таможенников, зорко следивший за подходом к мосту, заметил процессию в жёлтых одеяниях ещё издалека и тут же принялся расталкивать толпу бедняков, расчищая путь. Пропуская монахов без очереди, стражники почтительно кланялись мастерам и даже кивали неофитам — видимо, большинство из них действительно когда-то были служителями храма и сохранили уважение к рясе.

Зайдя внутрь города под густую тень высоких, раскидистых деревьев, Крас ощутил себя будто в другом, куда более приятном мире. Лёгкий, освежающий ветерок с реки принёс долгожданную прохладу, и тело моментально перестало потеть. Дороги были спланированы с умом — они всегда оставались в тени либо домов, либо зелёных насаждений, так что прогулки по улицам обещали настоящее удовольствие. Это было сравнимо с прибрежными курортными городками на море, где жара ощущалась не так убийственно, как в раскалённом бетонном мегаполисе.

Буйство красок от цветов, высаженных вдоль заборов и на клумбах, просто приводило в восторг. Людей на улицах было предостаточно: в основном зажиточные граждане, опрятно одетые и аккуратно подстриженные, но и бедняков в поношенном тряпье тоже хватало. Мимо проходили как рабочие с инструментами, так и очень богато одетые персоны с внушительной, бряцающей оружием стражей. Гужевой транспорт тоже встречался, но большинство горожан передвигалось на своих двоих — и неудивительно: город в диаметре всего три-четыре километра, и до любой точки можно добраться пешком без особых усилий.

Пару раз отряд встретил одиноко шагающих людей, одетых в чёрные, плотно сидящие доспехи, с мечами у пояса. Как понял Крас, это были местные стражи порядка. При встрече со служителями храма они низко, с уважением кланялись своим бывшим братьям, неофиты отвечали тем же. Вообще, кланяться пришлось почти постоянно — по крайней мере, тем, кто не нёс за спиной вазы; чтобы не взбалтывать драгоценное содержимое, носильщики ограничивались лёгким, почтительным наклоном головы.

Наконец, добравшись до первой точки сброса груза, молодые люди вздохнули с глубочайшим облегчением. Это была лавка местного алхимика — невзрачное снаружи, но, судя по вывеске, очень известное заведение. Как только процессия подошла, из магазина выскочили с полдюжины служащих и начали с поразительной ловкостью освобождать неофитов от их вонючей ноши. Шокай с хозяином лавки, обменявшись многословными приветствиями, проследовали внутрь для оформления сделки.

«Наверняка этот ушлый жук и с торговцев имеет свой процент, — подумал Крас, наблюдая за ними. — По документам будет одна сумма, а по факту — другая, побольше. Да, неплохо Плюшкин устроился, настоящий талант в области серых схем. Хотя, что это я начал считать чужие деньги? Привычка из старого мира, где каждая копейка была на счету. Нужно отвыкать, скоро я сам стану богатым и знаменитым… или, что более вероятно, просто богатым и очень осторожным. Хотя, нет, лучше становиться сильнее — а деньги, как известно, имеют приятную привычку умножаться сами, когда за твоей спиной стоит реальная сила».

Закончив с вазами, отряд заехал ещё в пару лавок и сбыл оставшуюся часть товара. Телеги, теперь заметно опустевшие, отогнали ближе к выходу из города, а основная часть процессии двинулась в сторону центральной торговой площади. Лао подмечал, что почти у каждой лавки их встречали местные жители, тут же заводившие оживлённую беседу с некоторыми неофитами. Ли позже объяснил, что эти люди — родители мальчишек, они заранее выяснили маршрут и пытались выкроить несколько лишних минут для общения со своим чадом, сунув им в руку то пакетик со сладостями, то пару монет.

К полудню отряд, наконец, добрался до центральной торговой площади. Она поражала размахом и продуманностью. Посередине площадь была разделена каналом с кристально чистой, журчащей водой, через который, буквально каждые пятнадцать метров, перекинулись изящные высокие арочные мосты, сложенные из белоснежного мрамора с резными ограждениями из тёмного красного дерева.

По всей площади под широкими капитальными навесами располагались многочисленные лавки, торгующие самой разной всячиной — от свежей мясной вырезки и специй до драгоценных украшений и шёлков. По всему периметру площадь была обнесена солидными двух- и трёхэтажными строениями, в которых разместились самые успешные и статусные торговцы. Именно в эти заведения монахи и сдали остатки своего товара, а во время посещения последней точки Шокай ловко сумел отвлечь хозяина, позволив парням на десяток минут заскочить в соседнее отделение банка и открыть-таки свой вожделенный счёт. Процедура заняла меньше времени, чем ожидалось, благодаря рекомендательному письму Тушу.

Харчевня, выбранная для обеда, находилась в самом красивом и высоком здании на площади. Статусный дом выделялся издалека своей сложной многоуровневой крышей-пагодой, покрытой тёмно-зелёной черепицей. Крас насчитал целых семь ярусов кровли. Нижний, самый широкий ярус выступал в роли навеса над просторной верандой, на которой стояли столики с лавочками. На них неспешно сидели и отдыхали пожилые, почтенные горожане. Эта картина до боли напоминала Красу летние кафе его родного города — та же атмосфера неспешного времяпрепровождения. Люди неторопливо ели, пили ароматный чай, а за парой столов даже дымили высокие, изящные кальяны. У самых дверей харчевни отряд уже ожидала целая процессия из родственников неофитов, с нетерпением выглядывающих своих сыновей. Шокай вышел вперёд и, откашлявшись, начал свой традиционный инструктаж:

— Всем строиться и слушать внимательно! Все товары сданы в целости и сохранности, сегодня вам, можно сказать, повезло — удалось избежать наказаний за проступки. Сейчас мы всем составом пройдём внутрь чифаньки и пообедаем за счёт щедрого жертвователя. После трапезы у всех будет ровно один час свободного времени. Просьба не расходиться поодиночке, как бродячие псы, — разбейтесь на группы по два-три человека и в таком составе отправляйтесь по своим делам. Кто опоздает на обратный сбор более чем на пять минут, будет как минимум наказан, в худшем случае — немедленно отчислен. Имейте в виду, более пятнадцати минут ждать вас никто не станет — у нас свой график. Всё, вопросы? Нет? Тогда проходим все внутрь, ведите себя прилично, не позорьте одеяние монаха!

После обеда, пока остальные неофиты начали потихоньку рассредоточиваться, Шокай незаметным движением руки подозвал к себе Ли и Лао.

— Так, бегом за мной, без лишних глаз, — прошептал Плюшкин, ухватив парней под локти и решительно подтолкнув вперёд. Спешно покинув шумную веранду кафе, они прошли через пару тихих дворов, затем резко свернули в узкий, ничем не примечательный переулок. Шокай тут же достал из-под своего широкого плаща небольшой, но тугой мешок и швырнул его ребятам.

— Бегом переодевайтесь, здесь простая одежда. Свою рясу сложите аккуратно в этот же мешок и сразу передадите мне. Затем следуйте за мной, не отставая и не привлекая внимания, — тараторил он, вертя головой и пугливо оглядываясь по сторонам, словно ожидая, что из-за любого угла выскочит разгневанный мастер Пинг.

Парни, не мешкая, быстро переоделись в грубые, но чистые рубахи и штаны, какие носили местные рабочие, и побежали следом за своим неожиданным гидом. На лице Ли читался живой интерес, смешанный с нарастающим недовольством.

— Лао, в чём, чёрт возьми, дело? Куда он нас тащит? — прошипел он на бегу. — Я, вообще-то, планировал попасть в район со специями, ты что, подписал нас на какое-то дополнительное, дурацкое задание? Мне это не нравится, объясни, пожалуйста, я ничего не понимаю!

— Успокойся, друг мой, это и есть тот самый сюрприз, про который я говорил утром, — с таинственным видом ответил Крас, стараясь не сбивать дыхание. — Дыши ровно, не паникуй. Поверь, ты ещё очень долго не забудешь наш небольшой… поход!

Пропетляв по запутанным улочкам центра города буквально десять минут, их маленький отряд из трёх человек остановился у ничем не примечательного, даже слегка обшарпанного здания в глухом переулке. Дверь была странная — выкрашена в вызывающий розовый цвет, и вход находился не с фасада, а в задней, глухой части дома. Шокай трижды, с определённым интервалом, стукнул по ней костяшками пальцев. Дверь беззвучно приоткрылась. Он зашёл в полумрак тесной прихожей и властно поманил за собой парней.

Проследовав по длинному, тёмному и пахнущему ладаном и чем-то ещё сладковатым коридору, они неожиданно зашли в большую, круглой формы комнату, слабо освещённую алыми фонариками. Шокай тут же как-то испарился в полутьме, но парни этого даже не заметили — их внимание было полностью захвачено. То, что они увидели, заставило Ли уронить челюсть буквально до пола.

Перед мальцами, полукругом, стояли с десяток девушек разного возраста и телосложения, с волосами всех оттенков — от иссиня-чёрного до медового. Объединяло их только одно: все они были с обнажённой грудью и в узких, едва прикрывающих самое интимное, повязках на бёдрах. Воздух был густым, пропитанным тяжёлыми духами, музыкой и немым обещанием.

— Ну, друг мой, а вот и мой сюрприз, — с довольной ухмылкой обернулся Лао к остолбеневшему Ли. — Выбирай, не стесняйся. Ли, ты что, застыл как столб? У нас, между прочим, мало времени. Ладно, вижу, ты в шоке, сделаю это за тебя. — Он шагнул вперёд, к полукругу девушек. — Кто здесь у вас старшая? — спросил он, стараясь звучать уверенно.

— Я, молодой человек, — мягко отозвалась самая зрелая на вид женщина, единственная, на ком было нечто, отдалённо напоминающее лифчик.

— Мы можем поговорить с вами наедине? Насчёт… условий.

— Конечно, давайте отойдём в сторонку, — куртизанка игриво поманила его указательным пальцем с изысканным маникюром, и они прошли в небольшую смежную комнатку, затянутую тяжёлыми шёлковыми занавесками.

— Дело в том, что у моего друга всё будет происходить в первый раз, — понизив голос, начал Лао. — Это мой ему подарок на… совершеннолетие, так скажем. Так что подберите для него девушку молодую, но опытную, которая сможет его раскрепостить и научить кое-чему интересному. Чтобы впечатлений хватило на год вперёд.

— Для вас тоже подобрать собеседницу? — спросила мадам с профессиональной учтивостью.

— Не стоит, я сам разберусь, — махнул рукой Крас. — Да и беседовать я вряд ли буду — её рот, скорее всего, будет занят кое-чем другим, более практичным.

Выйдя обратно в общий зал, мамочка ловко схватила под локоток молоденькую, невысокую блондинку с невинным лицом, и что-то быстро и тихо шепнула ей на ухо. Та тут же оживилась, с улыбкой подошла к Ли, взяла его под руку и, почти не встречая сопротивления, утащила в одну из тёмных дверей по коридору. Крас же, оставшись один, неспешно прошёлся вдоль ряда. Его взгляд остановился на девушке с самым необычным, широким разрезом глаз — она даже отдалённо напоминала европейку. Высокая, с грудью не меньше четвёртого размера, упругими бёдрами, глазами неожиданного голубого цвета и тёмными волосами ниже плеч. От неё приятно пахло весенними цветами, а кожа казалась невероятно чистой и мягкой. Также она выгодно отличалась от других большим, чувственным ртом и пухлыми губами — как раз по вкусу Краса. Небольшой аккуратный носик лишь дополнял и без того прекрасную внешность.

«А Плюшкин явно не скупился, — с одобрением отметил про себя Крас. — Сразу видно, заведение не из дешёвых, девочки — высший класс. Ну что, Кравцов, пора спускать пар, накопленный за все эти недели аскетичного монастырского бытия. Когда ещё тебе удастся это сделать в таком качестве? Посмотрим, на что способно это молодое, заряженное энергией тело».

А способно оно было, как выяснилось, на очень многое. За те сорок минут, что оставались у парней до сбора, Крас успел сделать своё дело целых три раза, и сил после секс-гимнастики будто и не убавилось — наоборот, он чувствовал прилив энергии и дикой бодрости. Он также с удивлением заметил, что может отлично регулировать продолжительность процесса, словно управляя невидимым краном. Но завершал каждый раз лишь тогда, когда, по его субъективному мнению, его напарница достигала пика удовольствия — в его прежней жизни это считалось хорошим тоном, да и здесь, судя по реакции девушек, очень ценилось.

— Слушай, красавчик, и откуда ты такой взялся? — спросила девушка по имени Жолан, лениво проводя пальцем по его груди. — Если честно, я давно не получала такого… искреннего и истинного удовлетворения от клиента. Выглядишь, как малолетка, а некоторым вещам даже сам меня научил. Меня зовут Жолан. Буду очень рада видеть тебя вновь, и скидку хорошую сделаю, — пообещала она с томной улыбкой.

«Откуда, откуда? Сладкая, если бы ты знала, сколько терабайтов порнухи я пересмотрел в своей прошлой жизни. Хотя она, скорее всего, просто говорит так, чтобы похвалить и заманить обратно — азиаты, в конце концов, славятся своей Камасутрой, но у меня был доступ к мировой коллекции», — мысленно съязвил Крас, но вслух сказал иное:

— Дорогая моя, я польщён до глубины души. Вот только боюсь, в ваших гостеприимных краях появлюсь теперь не скоро. Но я запомню тебя надолго, ты будешь приходить ко мне в самых ярких эротических снах, а твои аппетитные формы и лоно сладкое как цветок лотоса навеки врезалось в мою память. Жаль, у нас нет побольше времени — миссия благородная, но срочная. А сейчас мне пора бежать, ещё и друга необходимо вырвать из цепких, но, надеюсь, приятных лапок твоей подружки.

Выйдя в полумрачный коридор, Лао почти сразу услышал приглушённый, но выразительный женский стон из соседней комнаты. Прекрасно помня, что именно туда скрылся Ли, парень самодовольно ухмыльнулся. Затем он подошёл к двери и громко, ритмично постучал.

— Ли, давай, заканчивай скорее, а то опоздаем! Шокай нам головы оторвёт и прибьёт к воротам храма в назидание остальным!

Спустя примерно пять минут дверь со скрипом отворилась, и оттуда с блаженным, совершенно отрешённым лицом вышел Ли. Он буквально светился тихим, внутренним счастьем. Глаза — по пять копеек, улыбка — до ушей, взгляд отсутствующий.

— Ну что, дружок, удалось-таки постоять на коленях? — с лёгкой издёвкой спросил Лао, хлопая его по плечу. — А я тебе говорил, что ты успеешь это сделать, только в куда более приятной обстановке. Дамы, — поклонился он появившейся в дверях блондинке, — мы вам премного благодарны, будем мимо проезжать — обязательно заскочим. А сейчас нам пора, всего наилучшего.

После этих слов Лао толкнул заторможенного друга в бок и прошипел, что пора прощаться с раем и возвращаться в суровую реальность, но Ли лишь молча, как лунатик, поплёлся за ним по коридору. Было такое ощущение, что он находился где-то очень далеко, но явно не на этой грешной земле. «Летал в облаках» — самое точное определение.

У выхода на улицу, в тусклом свете переулка, ребят уже поджидал Шокай, нервно ёрзающий на месте.

— Надеюсь, вы помните, как добраться обратно до чифаньки? — спросил он, озираясь. — Я и так сильно засветился, сопровождая вас сюда. Как только зайдёте в ближайший проулок, переоденьтесь и выбросьте эту одежду в первую попавшуюся выгребную яму. — Тут его взгляд упал на Ли, и он удивлённо спросил: — А что это с твоим другом? Ему что, там все мозги высосали? На дурачка с этой идиотской улыбкой похож.

— Мы тебя прекрасно поняли, уважаемый, — кивнул Лао, стараясь звучать деловито. — А у Ли просто небольшой приступ эйфории, отойдёт через пару минут… или, в крайнем случае, часов. Не переживай, мы доберёмся. И прими нашу глубочайшую благодарность за устроенный досуг — я подумаю, что можно сделать для тебя в виде небольшой… премии, сверх нашего договора.

— Мне лишнего не нужно, — отрезал Шокай, но в его глазах мелькнула жадная искорка. — Мы уже договорились, а договор, как известно, дороже денег. Только вы уж выполните свои обязательства в срок. Всё, жду вас через пятнадцать минут у чифаньки, и не опаздывайте ни на секунду — прикрывать не буду, сами понимаете.

На этом Плюшкин сунул ребятам мешок с их монашескими одеяниями, выскочил из здания и быстро скрылся за ближайшим поворотом. Подождав полминуты, парни двинули в ту же сторону. Зайдя в небольшой тупиковый проулок, поспешно переоделись и выбросили рабочую одежду в кучу мусора. Только собрались бежать обратно, как из-за угла раздался знакомый, противный голос.

— Так-так, а что это мы тут делаем? Зачем переодеваемся, вы что, шпионы? И зачем, интересно, заходили в тот… дом непотребства? Мастерам будет очень интересно об этом узнать, — прогундосил Нурой. Триада была в полном составе, а за их спинами стояли ещё четверо парней, явно старше двадцати лет, с дубинами в руках и недобрыми лицами.

— Я же обещал наказать вас, сосунки, — злорадно продолжил Нурой. — Никто не смеет так обращаться со мной и моими близкими. Вы ещё пожалеете, что на свет родились. Нам-то руки нельзя о вас марать, а вот мои друзья косточки вам пересчитают с удовольствием. Вы ведь ещё даже не начали изучать удары в кунг-фу, я специально об этом узнавал. А вот Куайт, — он указал на самого здоровенного из мордоворотов, — уже имеет жёлтый пояс. Ребята, преподайте хороший урок этим выскочкам.

Четвёрка наёмников направилась к парням, постукивая дубинами по ладоням. Но тут случилось то, чего никто не ожидал. Лао вдруг странно закачался и грохнулся на землю, как подкошенный.

— Эй, он что, притворяется? — ухмыльнулся один из нападавших. — Или испугался настолько, что даже отключился? Я, честно, не люблю бить лежачих, — пробасил Куайт.

— Делай то, за что тебе заплатили, — резко оборвал его Нурой. — Или хочешь потом отвечать перед моим отцом?

Пока шла эта словесная перепалка, Крас, лёжа лицом в пыли, резко пришёл в себя. Нурой был прав — на уроках по рукопашному бою они ещё не изучали приёмы. Но чего чмошник не знал, так это того, что Крас был иномирцем, и в своём детстве он профессионально занимался боксом и вольной борьбой. Используя элемент неожиданности, он резко вскочил на ноги. Мощнейшим апперкотом снизу Лао отправил в глубокий нокаут главаря четвёрки. Затем короткий правый хук — и ещё один из нападающих захрипел и рухнул на землю. Третий попытался свалить Краса с ног, но тот ловко провёл красивый бросок через бедро. Что-то неприятно хрустнуло в руке у нападавшего — похоже, перелом. Последний, видя как раскидали его товарищей, словно глупых кутят, решил не испытывать судьбу и просто бросился наутёк.

Но затем случилось самое страшное. Нурой, увидев, как разваливается его «непобедимая» команда, с диким воплем достал из-за пояса короткий, блестящий нож и со всей силы ударил им в живот Краса, а после выдернул и ударил ещё раз. Он уже занёс окровавленную руку над головой беззащитной жертвы для последнего удара, но тут Ли, наконец опомнившись от своего блаженства, с диким криком сбил его с ног подобранной дубиной. Остальные члены триады разразились визгами паники и бросились врассыпную. Последнее, что запомнил Лао перед тем, как сознание поплыло, — это громкие крики и топот стражников, сбежавшихся на переполох. Затем в глазах всё потемнело, и парень окончательно отрубился, оставив после себя окровавленную лужу на пыльной земле переулка.