Сказанные мастером Тушу слова обрушились на Краса ледяной лавиной, парализуя его изнутри. Доселе в своей прошлой, серой жизни он максимум видел дикого кабана в зоопарке, да и тот был не самым крупным по габаритам, а сегодня он узнал, что на него, словно на важную персону, натравили вепря размером больше слона и злобой целого легиона. Такие новости способны шокировать и сломать кого угодно, даже самого стойкого.

— Проведя сканирование остаточного энергетического слепка сознания, застывшего в мозге зловонной твари, я заметил очень сильное, чужеродное ментальное воздействие, — продолжил архивариус, его голос звучал сухо и отстранённо, как доклад учёного. — С вепрем работал мастер неизвестного мне направления и пугающей силы. На нашей планете, насколько мне известно, просто нет таких разумных. Скорее всего, на поведение кабана повлиял одержимый — редчайший и опаснейший феномен. Очень, к счастью, редко случается так, что демонические сущности проникают в разум человека и начинают управлять его действиями, как кукловод марионеткой. При этом они ещё и значительно усиливают те или иные качества подчинённого, выжимая из него всё, как из лимона. В нашем случае, по всей видимости, под одержимость попал не кто-нибудь, а очень талантливый и, увы, могущественный медикус. Только они, погружённые в тайны тела и духа, могут развить в себе силу ментального воздействия до уровня влияния на эмоции и инстинкты других живых существ. Великие врачеватели, к примеру, способны лечить мигрени и депрессии влиятельных персон, тонко воздействуя на энергетические волны, отвечающие за эмоциональную сферу. Но этот… этот использовал свой дар для противоположного.

Мастер на какое-то время задумался, стоит ли ему вываливать всю жуть на голову юного Краса? Осознание того, что на тебя открыл охоту не просто жуткий кабан-переросток, а ещё и неизвестный, могущественный разумный, способный управлять изменёнными животными, как игрушками, может надломить психику неподготовленного человека. Гулао предупреждал, что в родном мире Крас был слабохарактерным и отнюдь не волевым человеком, обычным офисным планктоном. Так что Тушу очень тщательно, словно алхимик, подбирал слова, которые стоит говорить его ученику. Но, взвесив все риски, он решил, что утаивать страшную угрозу от Сергея будет ещё хуже — парень должен чётко понимать, что попал не на увеселительную прогулку в этот мир, а в жёсткую реальность, которая порой бывает безжалостно сурова, и нужно быть готовым к подобного рода испытаниям, если хочешь выжить.

— Повторюсь, что ещё не родился в нашем мире человек, способный управлять вепрем-патриархом по собственной воле. В моём понимании, это то же самое, что обычному, пусть и сильному человеку, свернуть гору голыми руками — невозможная задача. Однажды в давние времена мне довелось биться с одержимым усилителем, его тело настолько изменилось под влиянием сущности, а энергия усиления так чудовищно извратила его природные способности, что мы не могли уничтожить противника целой, хорошо обученной армией. Тогда погибло три очень сильных, уважаемых старших мастера боевых монастырей, а сколько ушло на тот свет обычных мастеров и воинов — не сосчитать на пальцах рук и ног всех жертв. В тот день я сам получил практически смертельную рану и чудом не погиб, восстанавливаясь потом месяцами. С тех пор прошло более двухсот лет, и я, конечно, стал сильнее, может, сейчас я бы и поборолся с той сущностью один на один, но особым желанием не горю. Одна только мысль, что подобный монстр снова может ходить по нашим землям, приводит меня в тихий, холодный ужас. Если честно, я тебе очень не завидую. Иметь во врагах человека, способного подавлять волю других разумных и направлять их действия в своих тёмных интересах, — поистине незавидная, тяжёлая участь.

Увидев, как от леденящего страха у Лао начинают заметно синеть губы, а взгляд становится стеклянным, Тушу решил немного подсластить горькую пилюлю, смягчив тон.

— Хорошие новости, если их можно так назвать, заключаются в том, что, похоже, пока всё происходит на очень секретном, подпольном уровне, и наш таинственный убийца явно не хочет светиться перед всеми. Боюсь, кроме меня, найдётся ещё от силы пара-тройка лиц во всём мире, способных провести настолько глубокое сканирование должным образом, дабы обнаружить скрытую, демоническую природу действий кабана. А уж сложить всю картину в единое целое, скорее всего, не догадался бы никто. Либо наш враг очень осторожен и прекрасно понимает, что его сила — в тени, в подковёрной борьбе, а для прямого, открытого противостояния он пока не готов. Либо он ещё слишком слаб, чтобы действовать нагло. А то, что это именно одержимый, я уверен практически на сто процентов — следы слишком характерные.

— Почему вы так решили, мастер? И с чего вообще взяли, что охота велась именно на меня? — решил поинтересоваться Крас, как только немного отошёл от первоначального шока, вызванного осознанием того, что на него открыли самую настоящую смертельную охоту. На удивление, он принял жуткую новость очень быстро — видимо, сработал юношеский максимализм, а буйные гормоны тела Лао играли в этом не последнюю, обнадёживающую роль, притупляя страх и включая азарт.

— Не перебивай, юноша, старших и мудрейших. Это некрасиво и показывает дурное воспитание. Так на чём я остановился? Ах да, на том, что виновником нападения на вашу группу является именно одержимый. Я понял это по энергетическому слепку, оставшемуся в мозгу вепря. В нём присутствует очень странная, едва уловимая, но ядовитая нотка чужеродной энергии оранжевого, почти рыжего цвета. У всех коренных людей нашей планеты ци имеет оттенки зелёного спектра — от светлого салатового до тёмного изумрудного. А вот оранжевая, огненная энергия встречается в основном у демонических сущностей и их прислужников. А на вопрос, почему хотели убить именно тебя, ответ для меня теперь очевиден. В голову кабана на протяжении долгого времени методично вкладывали одну-единственную, простую мысль: найти и уничтожить существо с оттенком силы ци именно фиолетового цвета — редчайшим, почти легендарным. Таким, как у тебя.

Мастер пристально, пронзительно посмотрел на ученика, словно ища подтверждение своим словам в глубине его глаз, медленно покачал головой и продолжил, понизив голос до почти шёпота:

— Да-да, именно так. В нашем мире просто не рождаются разумные с подобным свечением, а вот ты, дружок, на определённом, очень тонком спектре сканирования светишься невероятно ярко именно этим, зловещим фиолетовым цветом. Не переживай попусту — сканирование уровня архимастера, энергетически крайне затратно, его никто не станет использовать при первой же встрече на улице, так что боязнь быть раскрытым в обычной жизни тут неуместна. А вот вепрю данный изощрённый навык одержимый, судя по всему, привил и развил специально, чтобы тот мог находить свою цель. Похоже, ты, сам того не ведая, стоишь костью в горле для чьих-то больших и тёмных планов, так что будь предельно осторожен. Меня уже который день не покидает назойливая мысль, что в нашем монастыре обосновалась чья-то крыса, шпион.

— С чего вы так решили, мастер? — Лао почувствовал, как по спине пробежали мурашки.

— А с очень простого. Ты в последнее время очень много и усердно занимаешься, и у тебя совсем нет свободного времени, да и внимательность к деталям ты совсем забросил развивать. Списки тех, кто пойдёт на сбор лепестков сакуры, вывесили на общей доске ещё пару дней назад. Мог бы сходить взглянуть, между прочим. И в первом, исходном варианте старшим группы должен был быть как раз медикус Юшенг. Когда же Пинг неожиданно узнал, что ты тоже пойдёшь в тот поход, он срочно договорился с медикусом о замене. Зачем Пингу понадобилось возглавить скучное, не самое интересное дело, медикус разбираться не стал, он только обрадовался, что ему не придётся топать несколько километров под палящим солнцем, так что уступил место, даже не задумываясь. К нашему счастью, вывешенные списки переделывать уже не стали — слишком много бумажной волокиты. А вот теперь представь, что бы с тобой сделал тот вепрь-патриарх, если бы рядом не оказалось Пинга. Сегодня я, скорее всего, сканировал бы с большим прискорбием твою отрубленную голову, а не вепря. Так что вся эта кровавая операция была спланирована не где-то в далёких лесах, а с помощью кого-то из самого храма. Ещё одна неприятная головная боль: теперь придётся тихо и аккуратно вычислять мелкую крысу. Будь осторожен, даже с теми, кого считаешь своими. Вопросы есть?

— Учитель, а что вы сами можете сказать о фиолетовом оттенке энергии? И какие вообще цвета существуют ещё? Да, и как можно ментально защищаться от подобного «взгляда ужаса» и других психических атак? — выпалил Лао, чувствуя, как вопросы роятся в голове.

— Мне, к сожалению, неизвестен полный спектр цветов, а также точная информация о них. С данным вопросом тебе нужно обращаться напрямую к Гулао. Учитель невероятно мудрый и, кажется, знает всё на свете, только нужно найти к нему верный подход — а это искусство само по себе. Помни, информация — очень дорогая и редкая штука в любом мире. Думаю, и в вашем её тоже ценят на вес золота.

— Согласен полностью, у нас даже поговорки такие есть: «Кто владеет информацией, тот владеет миром», а ещё «Предупреждён — значит, вооружён». А то, что старик Вед делиться своими знаниями просто так не будет, я уже давно понял. Ладно, надеюсь, цвета энергии — не такой уж большой секрет, и он им со мной поделится. А нет — сам как-нибудь найду ответ, пороюсь во вселенских архивах. Хе-хе.

Услышав твёрдую, почти дерзкую уверенность в голосе Краса, Тушу с внутренним одобрением понял, что необычный паренёк, если не сломается, может зайти в своём развитии очень далеко. Большинство разумных после подобной леденящей информации впали бы в глубокую депрессию или слепую панику, а этот, хоть и испуган, вполне трезво рассуждает и даже смог отвлечься на другую, менее жуткую тему.

— Мне искренне нравится твой настрой, мой ученик. Именно с шквальным рвением и железным хладнокровием нужно браться за любое, даже самое безнадёжное дело. Хочешь, дам тебе пару настоящих, проверенных веками, советов по самосовершенствованию, которые работают на самом деле, а не являются пустой болтовнёй?

— Конечно, учитель, я весь внимание, — ответил Лао, чувствуя, что сейчас услышит нечто большее, чем просто наставления.

— Во-первых, всегда, в любой, даже самой пустяковой ситуации, старайся осознавать, что другой человек — это, в каком-то смысле, на самом деле ты сам. Только в кривом зеркале другого разумного ты сможешь узреть отражение своей собственной, подлинной сущности. Если ты восхищаешься кем-то, вернее, тебя в нём привлекают какие-то конкретные действия или качества, это означает, что именно их, пусть и в зачаточном состоянии, ты подсознательно видишь в самом себе. А когда ты с отвращением наблюдаешь в отражении другого негатив, злобу или подлость, то вновь видишь лишь себя, свои собственные, потаённые тёмные стороны, которые боишься признать. Чем сильнее и ярче ты проецируешь своё эго на окружающих, тем заметнее влияешь своими скрытыми качествами на других людей, даже не осознавая этого. Попробуй хоть на один день мысленно принять на себя всё хорошее или плохое, что случилось с другим человеком, и ты с удивлением поймёшь, насколько вы в глубине похожи. А данный индивид становится тебе интересен именно из-за тех качеств, которые у него развиты сильнее, и ты либо хочешь иметь аналогичные, либо мечтаешь достичь в них большего. Так что всегда, без исключений, выкладывайся по максимуму во всех своих начинаниях, и твои положительные, сильные качества будут расти, как дерево, поливаемое усердием.

Мастер на мгновение замолчал, анализируя, понимает ли его Крас, и обдумывая, что бы ещё такого весомого ему посоветовать, затем продолжил, выбрав каждое слово с особой тщательностью:

— Ещё один дельный, как молот, совет: запомни — нет в жизни непреодолимых препятствий, выход есть всегда из любой, даже самой тупиковой ситуации. Конец и настоящая безысходность могут означать только одно — душевная смерть. Все остальные преграды, все барьеры и стены находятся исключительно у тебя в голове. Никогда не сомневайся, что трудности, с грохотом преодолеваемые на твоём жизненном пути, всегда влекут за собой рост духовности и исцеление собственной, потрёпанной души. Если в какой-то день ты не встретишь ни единого препятствия — значит, в этот день ты будешь уже мёртв. Любую, даже самую крупную или мелкую, досадную неприятность можно преодолеть, было бы желание. Старайся решать проблемы не только с помощью холодного разума или сухой логики, но и с помощью души и тихого голоса интуиции. Интуиция нейтральна, она не имеет страстей, предубеждений или наклонностей, никогда сознательно не заведёт тебя на ложный путь. Интуиция — это чистая творческая энергия вселенной, говорящая через тебя. Ты же иногда разговариваешь сам с собой мысленно, верно? Это и есть один из голосов твоей интуиции. Когда перед тобой будет стоять сложный, мучительный выбор, просто помни: выход есть всегда, даже если его не видно. Замри на мгновенье. Зайди в свой внутренний мир, примени простую дыхательную практику, затем прислушайся к тишине внутри и сделай так, как она тебе подсказывает. А самое главное — никогда, слышишь, никогда не разочаровывайся в своём выборе, даже если в итоге не достигнешь желаемого. Помни твёрдо: в тот конкретный момент это был лучший, единственно верный для тебя выбор — и никак иначе. Со временем ты начнёшь доверять себе и своему чутью гораздо больше и, кто знает, возможно, станешь по-настоящему великим человеком.

Мастер Тушу ласково, почти по-отечески посмотрел на ученика и с лёгкой, усталой усмешкой сказал:

— Ладно, хватит с тебя на сегодня мудрёной философии и страшных сказок. Я уж как-нибудь сделаю из тебя, сопляка беспокойного, настоящего человека, а не просто мешок с костями и дерзостью. А советы мои хорошенько запоминай и почаще применяй, а не просто складируй в памяти. Я, между прочим, очень долго живу, и, как видишь, всё ещё жив, здоров и даже довольно бодр. Да и не самое последнее, скромное место по влиянию в этой стране занимаю — не просто так мою библиотеку сильные мира сего обходят стороной.

— Учитель, я всё тщательно запоминаю, у меня же, как выяснилось, недавно активировалась «обучаемость». Я даже помню, что ел ровно неделю назад на ужин или сколько цветков положил в корзину, хотя и не считал их сознательно. Всё само как-то откладывается.

— Отличный, поистине бесценный навык, многие готовы убить или продать душу за твои способности. Ты же идеальный бухгалтер, или кладовщик, или, что вероятнее, шпион — с тобой не нужно возиться с бумажными посланиями, ты и так всё до деталей запомнишь и доставишь в нужную голову. По поводу же защиты от ментальных атак… на твоём текущем, жалком уровне сделать ничего путного не получится. Скажем так, ты сейчас, как ещё не снесённое яйцо в курице — твоя энергетическая скорлупа очень тонка и хрупка. Со временем, когда ты научишься по-настоящему овладевать внутренней энергией, окрепнет и естественная психическая защита. Для ускорения процесса при ежедневном разгоне ци попробуй концентрироваться не только в конечностях, но и на мозге, на точке меж бровей — таким образом ментальная блокировка будет потихоньку усиливаться, как нарастает лёд на стекле. Пока ты находишься в стенах нашего монастыря, прямая угроза идёт только от этого проклятого одержимого. Так что сильно, до дрожи, беспокоиться не стоит — просто будь предельно, до паранойи, внимательным и не влипай в разного рода глупые неприятности, которые ты, судя по всему, притягиваешь к себе как магнит железные опилки. Хотя…

Мастер снова задумался, и в его глазах мелькнула искра нового, тревожного соображения:

— Существует старое, почти еретическое мнение, что сама энергия планеты может считать тебя чужеродным, опасным элементом, и будет пытаться избавиться от угрозы разными, подчас весьма изобретательными путями. Скорее всего, наш загадочный одержимый провёл тёмный ритуал договора с самой энергетикой Фарада и заключил контракт на твоё устранение, используя тебя как козла отпущения для сил мира. Я настоятельно советую, ученик, постоянно, не расслабляясь, наблюдать за окружающими тебя людьми и даже животными. И при малейших, самых незначительных изменениях в их поведении по отношению к тебе — не раздумывая, убегать. Лучше десять раз выглядеть трусом, чем один раз стать мёртвым героем. А сейчас закрой глаза. Постарайся войти в состояние лёгкой медитации, стоя только на стопах, почувствуй землю под ногами, сконцентрируй очень сильный, острый мысленный посыл на свои глаза и немного, каплей, приправь внутренней энергией, а затем — резко, как от щелчка, распахни веки. Покажи мне, на что способен твой пока ещё не отёсанный взгляд.

Крас послушно попытался сделать всё, как велел мастер. Первая попытка провалилась с оглушительным, буквальным треском — точнее, с глухим стуком тела о каменный пол. Нет, он сумел войти в состояние лёгкой медитации и даже с трудом отправил мысленный посыл, сконцентрировавшись на глазах, но, когда очнулся, уже неловко валялся на полу с разбитым, пульсирующе больным носом.

— Ничего не выходит, учитель, — пробормотал он, прижимая руку к лицу.

— Ничего страшного, не смертельно, — невозмутимо отозвался Тушу. — Сейчас опять войдёшь во внутренний мир и подлечишь свою помятую физиономию, направив кроху энергии на лицо. Попробуй сначала встать в Мабу, а уже после начинать медитацию и всё повторять. Немного, самую малость энергии и концентрации оставляй в ногах для устойчивости, иначе снова свалишься, как мешок с рисом. — И тут же ворчливо прикрикнул, не давая расслабиться: — Давай-давай, хватит валяться, словно тряпка, так ты ничему путному не научишься! На ноги!

Лао, потирая нос, встал в низкую, устойчивую стойку Мабу, закрыл глаза, и снова зашёл в состояние медитации, на этот раз оценив свой внутренний энергокаркас. Он осторожно направил тонкий ручеёк энергии на распухшее лицо, почувствовав приятное, охлаждающее покалывание, затем прибавил концентрации и силы в ноги, ощутив, как ступни будто приросли к полу. И, наконец, отправив мысленный посыл на глаза, резко, с силой распахнул веки. На долю секунды, промелькнувшие как вспышка, он заметил, что весь мир вокруг окрасился в призрачные оттенки серого, и только фигура мастера Тушу светилась перед ним насыщенным, живым изумрудно-зелёным сиянием. Затем мир погас, поплыл, и, когда Лао снова пришёл в себя, обнаружил, что лежит на полу, благо в этот раз на спине и без новых травм — кровь после подачи энергии на лицо уже остановилась.

— Ну что, ученик, что-нибудь особенное заметил? — спросил Тушу, и в его голосе прозвучала лёгкая, одобрительная ухмылка.

— Да, мастер, это было… невероятно! Мир стал серым, и только вы ярко, очень ярко светились зелёным цветом, прямо изнутри! Что это было? — воскликнул Лао, всё ещё лёжа, но уже с горящими от изумления глазами.

— Поздравляю, ты только что впервые, пусть и неуклюже, освоил азы энергетического сканирования. Конечно, это её самый простенький, примитивный вариант, но таким образом ты теперь хотя бы сможешь отличить обычного, неодарённого человека от разумного, обладающего навыками владения ци или другими видами энергии. А по спектру цвета, если присмотришься, поймёшь, когда встретишь того, на кого воздействовал одержимый — лёгкий, ядовитый оранжевый оттенок будет присутствовать в их ауре, как грязное пятно. Теперь, соберись, поднимись и повтори всё то же самое, но, когда откроешь глаза, смотри не на меня, а на самого себя. Попробуй увидеть, каким цветом светишься ты.

Лао покорно, с сосредоточенным видом продублировал всю процедуру и, к своему удивлению, даже почти устоял на ногах в последний, критический момент, лишь качнувшись. Очнувшись и сделав глубокий вдох, он выдохнул:

— Учитель, я тоже светился зелёным, правда, мой цвет больше похож на воду, в которую добавили каплю зелёнки — такой он тусклый, размытый. Но и те самые нотки фиолетового тоже присутствуют, особенно в области головы, будто дымка.

— Насыщенность цвета, мой ученик, напрямую зависит от силы и опыта разумного: чем темнее, гуще и ярче оттенок, тем могущественнее его носитель в плане умения оперировать ци. Да и сам навык сканирования у тебя пока из рук вон плох — я бы даже сказал, что у него переломаны обе ноги, и ты передвигаешься на самодельных костылях. А для их излечения ты будешь тренироваться в этом каждый день, утром и вечером — теперь ты знаешь, с чего начинать. Вдобавок, ты даже не заметил, что заодно освоил и простейшую технику энергетического лечения. Если целенаправленно подавать ци в поражённую часть тела, запускается процесс ускоренной регенерации; ты даже не осознал, что кровотечение из носа остановилось само собой. Серьёзные, глубокие раны, конечно, таким детским способом не излечишь — там требуется оперирование энергией на куда более высоком, виртуозном уровне, но, по крайней мере, кровью до смерти на ровном месте не истечёшь. Твоя же самая большая проблема на данный момент — это медленный, неуклюжий переход из внешней реальности во внутренний мир и обратно. Тренируй обе техники, освоенные сегодня, — они на удивление полезны для выживания. Регенерацию пробуй запускать в разных, даже здоровых частях тела, просто для ощущения потока.

— А третий глаз у меня таким образом не вырастет? — с наигранной серьёзностью поинтересовался Лао. — Или, может, второй мужской отросток, для солидности?

Учитель не сдержался и развеселился, его смех прозвучал неожиданно молодо:

— Нет, конечно, может, только станет побольше и подлиннее, и работать будет как хорошие часы, без перебоев. А если говорить серьёзно, то ты существенно повысишь свои шансы на выживаемость, и твоё тело станет крепче, выносливее. Усилители на начальных этапах как раз таким незатейливым образом развивают вливание энергии в различные группы мышц и сухожилий. — Тут мастер спохватился, будто вспомнив о чём-то важном: — Кстати, я между делом решил одну твою насущную проблему с возможностью выхода за пределы храма.

— Правда? Интересно, каким же образом? Я уже начинаю сходить с ума, наблюдая одни и те же лица, — хочется взглянуть на что-то новенькое, пусть даже на базарную толкучку.

— Всё благодаря удачному стечению обстоятельств. Тушу вепря медикус сегодня в течение дня и ночи разделает на ценные, годные ингредиенты. Самое лучшее, отборное он, конечно, припрячет для себя, но и масса элементов среднего качества останется, а их необходимо срочно продать, пока не растеряли силу. Мастера организуют на завтра утренний поход в город для сбыта ценного добра в лавки алхимиков. Угадай, кого я включил в группу сопровождения и носильщиков?

Задавая этот вопрос, мастер немного хитро прищурил глаза и растянул губы в широкой, довольной улыбке.

— Не может быть! Вы и правда…?

— Именно так, я и о твоём товарище позаботился, вы оба будете в рядах этих самых носильщиков. Не самое почётное, конечно, звание, но зато ты наконец-то сможешь зайти в банк и открыть свой вожделенный счёт — одна из проверенных лавок алхимиков находится как раз по соседству с местным отделением императорского банка. О документах, подтверждающих личность, я тоже подумал — вот, держи.

С этими словами Тушу протянул Лао две небольшие, но плотные книжицы из тонкой кожи. Внутри аккуратным, каллиграфическим почерком были выведены имена и фамилии парней, а также указано, что они являются неофитами храма Шао Лань под покровительством архивариуса. Рядом красовалась выразительная печать в виде атакующего тигра — грозный и узнаваемый символ монастыря.

— А вот отдельно — моё личное рекомендательное письмо, — мастер извлёк из рукава ещё один, сложенный втрое лист плотной бумаги с той же печатью, но дополненной личной подписью. — С ним вам не посмеют отказать в открытии счёта, я выступаю как ваш официальный гарант и поручитель. Открывайте процентный вклад с возможностью пополнения и обязательно укажите, что в течение первого года снимать деньги с него не станете. Это позволит сэкономить на комиссии при переводе наличности и ведении счёта аж на целых пять лет вперёд — банкиры любят долгосрочные вложения. С Шокаем, думаю, ты сможешь договориться и сам. Он будет возглавлять ваш завтрашний поход, и с ним тебе необходимо обговорить заранее свою тайную вылазку в банк, чтобы он не хватился и не поднял тревогу.

— Мастер, я даже не знаю, как вас благодарить, — искренне выдохнул Лао, бережно принимая документы. — Это просто отличные новости. Ли теперь на руках будет меня носить от радости, а вас зауважает ещё сильнее, если это вообще возможно.

— Зауважает? — Тушу хмыкнул. — Я думал, он боится меня, как внезапного огня. Когда мы изредка пересекаемся, от него за версту разит животным страхом, а взгляд — будто демона из древних легенд увидел. В благодарность же ты завтра приведёшь своего товарища сюда, и вы устроите мне генеральную уборку. В северной, самой дальней части библиотеки я очень давно не протирал пыль на верхних стеллажах, да и рассортировать накопившиеся фолианты по алфавиту давно пора — рук не хватает.

— Учитель, будьте спокойны, всё сделаем в лучшем виде, до блеска. Я могу идти? Мне ещё с Юшенгом нужно решить пару неотложных проблем по аппарату.

— Конечно, ступай, и с сегодняшнего дня заканчивай с активной техникой разгона энергии по утрам, — на прощание напутствовал мастер. — Тебе необходимо перевести её в постоянный, пассивный режим, чтобы она фоном работала сама собой, без твоего прямого участия. Как это сделать, я объяснить не могу — каждый сей процесс настраивает интуитивно, по-своему. Могу лишь подсказать, что нужно принять поток как нечто само собой разумеющееся, как будто ты получил новый шрам или родинку, с которым тебе придётся ходить до конца своих дней, не замечая его. Кстати, чуть не забыл, вот держи ещё кое-что.

Тушу полез в другой рукав и извлёк небольшой, туго завязанный кожаный мешочек, который звонко, соблазнительно загремел в его руке. Развязав шнурок, он вытряхнул на ладонь не монеты, а маленькую, изящную булавку с крошечным, но ярким изумрудом на конце, в котором пульсировала слабая искорка.

— Приколи её на внутреннюю часть своего кимоно, подальше от чужих глаз. Она должна постоянно, без перерыва контактировать с твоей кожей. Скромный артефакт скроет твою истинную энергетику, вернее, замаскирует её под обычного, ничем не примечательного неофита. Вычислить тебя теперь станет чуточку сложнее. Конечно, для того, кто заранее знает, как и куда смотреть, «Глаз Корши» — так, кстати, называется предмет — особых проблем не составит, но теперь им придётся вглядываться пристальней, а залётный мастер со способностью к сканированию не определит в тебе иномирца с первого взгляда, а это тоже может избавить от кучи лишних вопросов и опасностей. Ну всё, беги уже, время не ждёт.

Из прохладной, тихой обители архивариуса Крас выходил в полной мешанине чувств. С одной стороны, его переполняла радость и предвкушение от скорого выхода в город, в настоящий, живой мир за стенами. С другой — его глодала и леденила мысль о том, что на него уже открыли настоящую охоту и натравили того чудовищного зверя. При воспоминании о том, как с рёвом, сметая вековые деревья, нёсся на него вепрь-патриарх, по спине Лао пробежал противный, липкий холодок.

«Хренов одержимый, по словам мастера, он очень могущественен. А чего удивляться? Если он может повелевать изменёнными зверями, значит, и человека запрограммировать может, и, скорее всего, уже сделал это. Иначе, кто ему передал информацию про поход неофитов со слабой охраной? Радует одно, что, по словам учителя, враги пока не знают, как я выгляжу в лицо, иначе вложили в разум кабана мою внешность, а не просто слепок энергии. Отныне, с чудо булавочкой, меня вычислить станет сложнее — хорошая вещь, нужно обязательно узнать, как изготавливаются магические штуки и сколько они в среднем стоят. Подобные артефакты будут не лишними в моём положении. Защиты вообще много не бывает. Я стал желанной дичью, которую однозначно станут искать и загонять. Интересно, сколько я, собственно, стою, раз враги пошли на коварные ухищрения? И кто эти враги? Для чего я им вообще нужен? Опять вопросы без ответов. Эх, валялся бы сейчас на берегу своего родного водохранилища, держа в одной руке запотевшую, прохладную бутылку пива, а в другой — жирный кусок сочного, прожаренного шашлыка с лучком. А не вот это вот всё: демоны, сканирование и вонючие свитки. Ну, ничего, мы ещё построим здесь свой храм, с блэкджеком и шлюхами», — закончил собственные мысли Крас фразой одного бандитоподобного робота из старого мультика для взрослых и, набравшись решимости, распахнул дверь в кабинет медикуса.

Быстро, но аккуратно нарисовав от руки на листе бумаги простейший чертёж самогонного аппарата — куб, затвор, змеевик-холодильник — и доходчиво объяснив, что и как нужно сделать медикусу для повышения крепости и чистоты исходного продукта, Лао, наконец, с чувством выполненного долга отправился на долгожданный ужин. Впереди был тяжёлый день, и сил понадобится много.

— Ли, привет, выходи из облаков, догадайся-ка, кто завтра наконец-то пойдёт в настоящий, большой город? — подскочил Лао к другу, не в силах скрыть ликующей ухмылки.

— Лао, неужели ты каким-то невероятным образом выбил себе пропуск за стены храма? Молодец, конечно, но мог бы и не хвастаться так громко, на всю столовую, — пробурчал Ли, не отрываясь от тарелки, но по его глазам было видно, что он заинтригован.

— Ну и дурень же ты, Ли, одним ухом слушаешь, но не вкуриваешь суть! — засмеялся Крас. — Ты прав лишь отчасти: я однозначно завтра иду в город. А теперь как думаешь, кто идёт со мной в эту увлекательную прогулку?

— Да ладно… — Ли наконец оторвал взгляд от еды. — Неужели ты и за меня, за своего скромного товарища, попросил?

— Лично мне договариваться ни с кем не пришлось, за нас всё ловко устроил сам архивариус, но давай-ка не будем об этом распространяться налево и направо. Думается, никто здесь не любит слишком выделяющихся из общей серой массы. А мы с тобой и так засветились будь здоров в том походе за лепестками, хватит с нас славы. Так что теперь, считай, ты мне должен. Нам, правда, придётся потом пару дней наводить лоск в его библиотеке, но это уже частности и сущие мелочи, ты всё равно с ума сходишь по чистоте и порядку. Вот и соединишь приятное с полезным. Ли, ты вообще понимаешь масштаб события? Завтра мы увидим настоящий город! Другая обстановка, люди, запахи, да это же в тысячу раз лучше, чем очередной поход в лес Висельников! Хотя и тот, признаю, выдался крайне… запоминающимся. А-аха-ха-ха!

После сказанных слов Лао громко, почти истерично рассмеялся, выпуская наружу накопившееся за день напряжение. Его товарищ даже не понял, что именно вызывает взрыв веселья — они же сегодня буквально чудом пережили смертельно опасную ситуацию, а Лао ржёт, как сумасшедший. Но Ли, привыкший к странностям друга, решил на этом не акцентировать внимания и перевести разговор на более приятную тему.

— А главное-то что… мы наконец увидим живых девушек, — мечтательно, почти благоговейно протянул Ли, и в его глазах вспыхнули романтичные огоньки.

— Кто о чём, а голова у тебя, как я погляжу, исключительно бабами забита, спермотоксикоз замучал? — со смехом толкнул его в плечо Крас. — Смотри, а то насмотришься на городских красавиц, и потом будешь втихаря обдрочиваться по тёмным углам, как затравленный хомяк. А если застукают — опозоришь наш славный храм на весь квартал. Тебя потом в назидание другим к фонтану привяжут с табличкой «Предупреждение: чрезмерное возбуждение вредит духовному развитию».

— Лао, ты опять несёшь какие-то странные, совершенно непонятные слова, — нахмурился Ли, искренне не понимая, но уже смутно догадываясь, что речь идёт о чём-то постыдном. — Что значит это твоё «обдрочишься»? Это что-то из той же оперы, что и «погнали»? Опять твои странные дикости?

«Всё ты понимаешь, мой дорогой, хотя, если честно, за время, проведённое в монастыре, мой „дружок“ внизу даже голоса не подавал — как отрезало. Интересно, это из-за адских физических и энергетических нагрузок? Или монастырская пища такая… воздержанная, с добавлением подавителей мужского интереса? Как бы то ни было, так даже лучше — не мешало бы ещё и о девках думать поменьше, и так забот полон рот, как у сторожевого пса в мясной лавке», — пронеслось в голове у Краса, но вслух он, разумеется, ничего не сказал, сохранив образ приличного ученика.

— Вставай, друг, хватит мечтать о несбыточном, — похлопал он Ли по плечу. — Нам ещё нужно с нашим почётным Плюшкиным решить кое-какие деловые вопросы, пока он не спрятал все свои сокровища в очередную потаённую норку.

Парни неспешно шли по вечерней территории монастыря, перекидываясь ничего не значащими фразами, делясь впечатлениями от дня и предвкушая завтрашний поход. Ли даже начал строить планы, какую местную сладость стоит попробовать в первую очередь. Почти дойдя до кабинета Шокая, Крас боковым зрением заметил чуть в стороне подозрительную группировку из пяти-шести неофитов, набранных в этом году — что-то в их позах кричало о поисках приключений на свои задницы. Не успел он шепнуть Ли «Давай, брат, делаем отсюда ноги, пока не поздно», как дорогу им перегородила внушительная, похожая на шкаф, тушка толстяка Фанга.

— О, дегенерат, а ты откуда взялся, словно плохой запах? И где твои верные напарнички-недоумки? — с места в карьер начал Лао, принимая боевую стойку мысленно.

— Де-ге-не-рат? — переспросил Фанг, его жирное лицо искривилось в гримасе замешательства. — Опять какое-то новое мудрёное звание из твоих далёких, непутевых стран?

— Совсем нет, дорогой. Это не звание, а краткая, но ёмкая характеристика, означающая, что ты — человек с явно выраженными психическими и физическими отклонениями от нормы. С физическими, — Лао оценивающе окинул его взглядом, — я попал явно в яблочко: такой живот и жопу отожрать просто нереально без титанических усилий и полного отказа от совести. А вот психические отклонения, скорее, стоит приписывать вашему уважаемому главарю-чмошнику. Где он, кстати, прячется? Под юбкой у мамы?

— Это ты про меня что-то там вякаешь, букашка ничтожная? — плавно, как змея, вышел из-за угла Нурой, а сзади к парням уже вплотную приближался молчаливый и мрачный Ган, потирая костяшки пальцев.

— Именно про тебя, чмо перманентное. Хочешь знать, что на самом деле означает это ласковое прозвище, которым ты заставил трепетать весь храм? Оно куда глубже, чем кажется.

— Ну и что же? — с кислой ухмылкой спросил Нурой, скрестив руки.

— В определённых, утончённых кругах словом «чмо» величают на редкость никчёмного субъекта, чьи моральные устои провалились куда-то ниже плинтуса, а физическая форма вызывает уныние даже у дохлого слизня. А ваш долговязый кореш, — Лао кивнул на Гана, — отныне будет именоваться «обсосом». Не благодари. Так называют неопрятных личностей, чей вид провоцирует брезгливый озноб и желание продезинфицировать пространство вокруг. Обычно они отличаются тоскливой худобой и стилем, будто их одевал слепой могильщик после тяжёлой ночи. Короче, дебил и урод в одном флаконе, этакое комбо безрадостности. Эй, чмо, может, хоть иногда книжку полистаешь, а не только сводки по отлову мух? Твой словарный запас беден, как монастырский похлёбный котёл после ужина. А то скоро станешь не просто чмом, а чмом-дегенератом с пожизненной пропиской в отстойнике истории. Ну, как вам моё красноречие? Задело за живое, или вам, как профессиональным тугодумам, нужно время, чтобы это просочилось сквозь толщу черепа?

Члены триады стояли краснее раков, только что выловленных из кипятка. Их публично, смачно и с деталями втоптали в самую вонючую грязь. Даже старшие неофиты или подмастерья не смели так с ними обращаться. Наглецы привыкли морально разбирать окружающих на запчасти, а тут какие-то сироты позволяют себе умопомрачительные колкости.

— Да мы вас в клочья порвём! — выкрикнул Нурой, но в его голосе уже звенела фальшивая нота.

— Только попробуй, чмошник. Ты сам притащил сюда публику, надеясь устроить нам показательную порку, — это твой стратегический провал, достойный учебника по тому, как не стоит делать. Забудь, унижалка у тебя ещё не отросла. А вздумаешь первым махать лапками — я сначала аккуратно засуну твою туповатую башку в жопу дегенерату, отправлю, так сказать, изучать богатый внутренний мир товарища. Думаю, там просторно, и ты узнаешь много нового, впечатлений хватит на всю оставшуюся, хоть и короткую, жизнь. А затем, для остроты ощущений, и удовлетворения любознательности о внутреннем мире чужих задних проходов, правую ногу обсоса я искусно вмонтирую уже в твою собственную задницу — и вот так, в виде трогательного трёхголового урода, вы и поскачете к медикусу. Он, кстати, обожает сложные случаи. Ну, чмо, что выбираешь? Голова в жопе, нога в заднице или тактичное отступление? Ещё раз сунетесь ко мне или к Ли — заставлю жрать дерьмо друг друга с такой страстью, что позавидует даже навозный жук! А теперь — проваливайте, дебилы. У вас и так сегодня выдался тяжёлый день — пришлось слушать умные слова и немного расшевелить засохшие фекалии в головах, которые вы называете мозгом.

Оттолкнув главаря шайки, как пустую бочку из-под капусты, Крас утащил за собой ошеломлённого друга, и они скрылись за массивной дверью кабинета Шокая. Ли, конечно, ещё долго и нудно, как монастырский колокол, убеждал Лао, что тот поступил безрассудно, и их, скорее всего, ждёт суровая кара за неуважение к «братьям», после того как триада разбежится жаловаться мастерам, размазывая сопли по физиономиям. Красу было на это откровенно наплевать, как на вчерашний дождь. Архивариус и Плюшкин уже на его стороне, на подходе медикус, скоро весь монастырь, как один, будет его защищать — или, по крайней мере, делать вид.

«А если Пинг начнёт возникать по этому поводу, припугну его Ши Вейжем или мастером Тушу — скажу, что они в курсе моего „особого“ статуса и очень не любят, когда их любимчиков трогают. В последнее время я понял, что, будь моя персона рядовым посланцем, со мной бы не носились, как курица с яйцом, рискуя угодить в суп. А таких уродов, как Нурой, нужно давить ещё в утробе матери, а потом выдавать их отцам пожизненный запас презервативов из расчёта „штука на каждую неудачную мысль“, чтобы перестали штамповать подобных мудаков. Интересно, откуда во мне столько прыти взялось? Таким я себе нравлюсь куда больше — храм, видимо, положительно влияет: либо каменные стены, либо постоянная угроза смерти творят чудеса с характером».

— Добрый вечер, уважаемый, рады тебя видеть в добром здравии, — с ходу начал Лао, вваливаясь в кабинет. — Чем сегодня будешь угощать наши изголодавшиеся молодые организмы? Ладно, это не столь важно, думаю, кулинарные «подвиги» Люси будут, как обычно, великолепны в своей непредсказуемости. У меня для тебя замечательные новости. Вот, держи, наслаждайся.

Лао с широкой, почти безумной улыбкой на лице передал Шокаю два кристалла, тускло светившихся и заполненных на пятнадцать процентов. Навык сливания энергии в сосуды рос просто небывалыми темпами — он уже мог заполнять по десять процентов каждый день, как по расписанию. Вот только качество этой энергии оставляло желать лучшего — оно напоминало не элитный коньяк, а самогон двойной перегонки, от которого наутро болит не только голова, но и душа.

— Ох, сразу два, как пара маленьких, зловещих солнышка! Просто замечательно! — Шокай похлопал кристаллы, как старых друзей. — Как я понимаю, секрет их столь стремительного заполнения вы мне так и не откроете? Жаль, а я уже представлял, как потечёт рекой золото.

— Нет, конечно, дорогой, — покачал головой Лао. — Так будет куда спокойнее для нас и гораздо безопаснее для тебя. Теперь ты наш почётный должник, а не наоборот. Но это всё лирика, давай поговорим о делах, как взрослые дяди. Ты же, я полагаю, в курсе, что завтра организован увлекательный поход в город для продажи остатков туши нашего общего знакомого вепря?

— Я, естественно, осведомлён об этом, — Шокай насторожился. — А вот откуда вы знаете полусекретные детали — для меня загадка, тёмная, как подвал у Юшенга. А ещё, как я понимаю, вы будете в числе сопровождающих, чтобы лично проследить за продажей своих «долей»?

Лао улыбнулся, как кот, нашедший сметану, и продолжил полировать льстивые фразы:

— Приятно иметь дело с настолько проницательным человеком. Так вот, наше сотрудничество переходит на новый, захватывающий уровень. Такса за кормёжку и услуги прачки, конечно, остаётся прежней — мы не монстры, — но мы хотим большего. Скажи-ка, какие кристаллы самые ходовые на местном чёрном рынке? Те, что разлетаются, как горячие пирожки на празднике нищих.

— Естественно, наполненные максимально чистой, отфильтрованной энергией, — вздохнул Шокай. — Но, как я понимаю, таких сокровищ мы от вас не увидим?

— Всё верно, будем исходить из той «чистоты», которую имеем на данный момент, — честно признал Лао. — Так сказать, наше фирменно-низкое качество. Хе-хе-хе.

— Тогда пятидесятипроцентные, — быстро сориентировался Шокай. — Дальше они становятся менее стабильными, и цена на них не растёт, а иногда и падает — кто ж захочет покупать бомбу замедленного действия? Скажем так: что пятьдесят, что семьдесят пять — ценник остаётся прежним, как любовь Люси к пригоревшим кашам.

Крас молниеносно прикинул в голове расчёты, представив, как растёт его личный банковский счёт, и с деловой отчётностью тюремного надзирателя выдал:

— Замечательно. Отныне ты будешь поставлять нам по одному пустому сосуду в начале каждой недели, свеженькому, как утренняя роса. А в конце — забирать заполненный, ещё тёплый от усердия. — Лао только язвительно усмехнулся, заметив, как у Шокая вытаращились глаза, будто он увидел призрак собственной жадности.

— С этим разобрались, перейдём к завтрашнему увлекательному дню. Дело в том, что, когда наш почтенный отряд дойдёт до лавки алхимика, соседствующего с отделением императорского банка, тебе придётся с этим торгашом долго и упорно торговаться за каждый медяк, как будто ты проворачиваешь последнюю сделку перед собственной казнью. А пара скромных неофитов в это время тихо и незаметно испарится на полчасика, чтобы решить свои мелкие финансовые дела внутри банка. Да, и ещё нам необходимы стартовые средства на открытие парного счёта — эти деньги, естественно, с тебя, потом аккуратно вычтешь из нашей будущей, гигантской прибыли. Теперь вопросы, если таковые, не дай бог, имеются?

— Мне всё предельно ясно, как слёзы устрицы, — процедил Шокай, потирая виски. — Однако, кто же, интересно, откроет счёт двум мальцам без поручителей и гарантий, кроме их очаровательных улыбок?

— За это можешь не переживать, у нас всё схвачено, как бандитами на тёмной улице, — махнул рукой Лао. — От тебя потребуется только выделение времени на наши скромные заботы и средства на открытие счёта, а дальше — это уже наша головная боль. Затем будет только прибыль, сладкая, как мёд, и звонкая, как колокольчик. Уважаемый, ты уже слышишь этот мелодичный звон монет в своём кармане? — Шокай только развёл руками, будто пытаясь поймать несуществующие золотые капли. — Ну всё, нам ещё отдохнуть необходимо, тяжёлый выдался денёк — вепря чуть не убили, триаду оскорбили, тебя обобрали… то есть завербовали. До завтра, уважаемый. Спи с видом человека, который только что подписал договор с дьяволом, но на очень выгодных условиях.

Обсудив с Шокаем все детали завтрашнего похода в банк и отужинав второй раз — на этот раз исключительно для поднятия боевого духа, — ребята быстро убежали в свою комнату, где провели вечернюю медитацию с таким усердием, будто пытались задобрить саму судьбу. После, не тратя времени на пустые разговоры, улеглись спать. Завтра их ждал грандиозный день — день, когда они сделают первый шаг к тому, чтобы из нищих неофитов превратиться в нищих неофитов с банковским счётом!