И потянулись скучные, размеренные будни. Одно и то же повторялось изо дня в день: пробежка, медитация, изнурительные тренировки у Пинга, индивидуальные занятия с Тушу. Через пару недель Крас даже начал ловить себя на мысли, что стал воспитанником строгого пионерского лагеря из своего детства, только с более жёсткой дисциплиной и реальной угрозой физической расправы за провинности. На уроках у мастера Тушу он пока не узнал ничего нового о практических техниках, хотя и клянчил обучить его «чему-нибудь этакому». Учитель лишь качал головой, говоря, что сначала нужно до автоматизма отточить технику разгона и восстановления энергии, иначе очередной приступ «энергетического голодания» уложит его в лазарет надолго.

Зато теории, особенно по части этикета и философии, было более чем достаточно. Лао узнал, что монах Шао Лань обязан быть человеком безупречной нравственности и вести аскетичный образ жизни. Жизнь любого разумного — величайшая драгоценность, и её нужно ценить превыше всего. Ежедневно требуется стараться сделать чуть больше, чем ты можешь. Монахи считали, что ошибаться может каждый, но нельзя зацикливаться на промахах — нужно принимать их как урок и двигаться дальше. Они придавали огромное значение медитации и внутренней работе мысли: то, как ты выстраиваешь мыслительный процесс, напрямую влияет на всю твою жизнь. Нет никаких пределов, кроме тех, что существуют у тебя в голове. Каждый прожитый день — дар свыше. Дни бывают разными — хорошими и плохими, и лишь на контрасте познаётся истинная радость светлых моментов. Поэтому нельзя грустить и унывать, нужно всегда находить повод для улыбки. Каждый монах должен ставить перед собой конкретные цели; если не справляется сам — обязан обратиться за помощью к наставнику. Сложные задачи следует дробить на мелкие этапы и покорять их шаг за шагом каждый день. В любой, даже самой мрачной ситуации, необходимо отыскивать положительные стороны — только так жизнь станет светлой и счастливой.

История монашеского ордена оказалась до боли знакомой, словно списанной с земных религий. Основателем учения был проповедник по имени Бодхи. Легенды гласили, что несколько тысячелетий назад он пришёл на земли империи из далёких, загадочных земель, населённых демонами. Точную дату его появления никто назвать не мог, да и не было известно, существовала ли на тот момент сама империя Цинь или это произошло ещё до её становления. Этот странный человек явился к воротам одного из храмов и подверг резкой критике всех тамошних мастеров. Когда те, разгневанные, вызвали его на поединок для «проверки боевых качеств», Бодхи с лёгкостью победил каждого, демонстрируя невиданные доселе техники. После поражённые и униженные монахи вежливо, но настойчиво попросили его покинуть стены обители.

В изгнании проповедник провёл целое десятилетие, просидев в пещере неподалёку от того самого храма. Легенда гласила, что солнце за столь долгий срок даже выжгло его силуэт на одной из каменных стен. Пробыв в состоянии глубокой, непрерывной медитации так долго, мышцы мастера онемели и начали атрофироваться. Именно тогда, чтобы восстановить тело, он и создал знаменитый комплекс базовых стоек, укрепляющих мышечный каркас и сухожилия. Спустя десять лет служители храма, наблюдая за непоколебимой волей и силой духа, наконец признали его авторитет и пригласили обратно, сделав впоследствии настоятелем. Ирония судьбы заключалась в том, что этот храм назывался Шао Линь. Позже Бодхи получил имя Дамо и стал общепризнанным основоположником классической школы кунг-фу, которую здесь часто называли «боевым ушу». Ходили слухи, что в главном храме Шао Линь до сих пор хранятся бесценные рукописи, написанные рукой самого Дамо.

Храм же, в котором сейчас обитал Крас, Шао Лань, был куда моложе — ему насчитывалось «всего» три тысячи лет. Он не претендовал на славу и величие, просто готовил добротных бойцов и мелких чиновников. Если проводить земные аналогии, Шао Лань был чем-то вроде средней школы, смешанной с региональным техникумом, но никак не элитным университетом.

Лао очень быстро усвоил основные правила поведения, сводящиеся к следующему: относиться уважительно ко всем окружающим, выказывать почтение вышестоящим — и не только мастерам, но и неофитам старшего возраста. Им полагалось кланяться при встрече, и с ними нельзя было заговаривать первым. Хотя, как заметил Крас, среди молодёжи данное правило частенько игнорировали. Выходя за территорию храма, монах обязан кланяться уже практически всем встречным, исключение делалось лишь для маленьких детей и женщин незнатного происхождения. Требовалось вести себя дружелюбно и улыбаться каждому — таким образом, монах демонстрировал, что не собирается нападать или причинять вред, и даже готов при необходимости защитить незнакомца. Первым нападать строжайше запрещено — только в случае явной угрозы от признанного врага. Считалось, что искусство кунг-фу создано в первую очередь для поддержания тела в идеальном физическом состоянии, и лишь во вторую — для защиты.

Также за пару недель Лао в общих чертах освоил географию мира Фарад. На имеющихся картах были подробно обозначены только континенты, удивительно напоминавшие Евразию, север Африки и часть Северной Америки. Назывались они конечно по другому, но очертания и размеры вызывали у Краса стойкое ощущение дежавю. В описаниях утверждалось, что на этих территориях проживают «цивилизованные разумные». Остальные же земли считались дикими, населёнными варварами и дикарями, а на месте, соответствующем земной Антарктиде, и вовсе обитали демоны — или так считали картографы.

Континент, на котором оказался Лао, почти пополам разделён между Султанатом Савур и Империей Цинь. Последняя простиралась на все территории, удивительно напоминавшие азиатские на Земле. Северную же часть материка населял другой народ — русы. Их не пытались захватить не из-за воинственности, а из-за невероятно сурового климата, делающего любую масштабную кампанию самоубийственной. Храм Шао Лань, где жил Крас, отвечал за контроль границы протяжённостью почти в пятьсот километров, поэтому постоянный приток новых неофитов, которые затем служили в армии и обучали солдат в приграничных гарнизонах, был жизненно необходим. Впрочем, большая часть границы проходила через пустынные земли, что сводило необходимость в плотном контроле к минимуму. На Фараде даже существовала своя «Великая стена», очень похожая на китайскую, тянувшаяся вдоль границы с Савуром. Самые ожесточённые столкновения происходили как раз в землях, прилегающих к провинции Пинь-Инь. Столицей региона был город Люсе — по земным меркам небольшой городишко с населением не более ста тысяч человек.

Изучая историю мира, Крас также понял, что в техническом и научном плане местные жители застряли где-то на уровне позднего средневековья. Главными достижениями их инженерной мысли являлись паровые мельницы, работавшие на энергокристаллах, и печатные станки. Они даже порох не изобрели! Зато в медицине, особенно в области регенеративной, они ушли далеко вперёд: опытный медикус мог отрастить потерянную конечность или например вернуть зрение ослепшему. Правда, как и везде, подобная роскошь доступна лишь самым богатым. Странным казалось и то, что при постоянных стычках с савурцами военная промышленность здесь почти не развивалась. Более того, учёных и изобретателей в крупных государствах открыто презирали, а за слишком смелые идеи могли и на костре сжечь. Самым смертоносным, немассовым дальнобойным оружием считался арбалет. Зато холодное оружие было в избытке и высочайшего качества. Секрет обработки железной руды и получения стали фарадцы узнали тысячелетия назад, поэтому изделия из металла распространены повсеместно. Лучшие же мастера-оружейники жили на островах, расположенных там, где на Земле находилась Япония.

Крас, даже со своими скромными школьными познаниями в физике и химии, теоретически мог бы устроить в этом мире настоящую научную революцию. Но сначала необходимо занять высокое положение в государственной машине империи. Да и не нужно это ему, по правде говоря. Он попал сюда не для того, чтобы играть в просвещённого мессию, а чтобы учиться, развиваться и становиться сильнее. Вот только тёмное, неясное задание, которое он должен был выполнить, не давало покоя. Крас до сих пор не имел ни малейшего представления, чего от него в итоге ждут. Жизнь в храме текла неспешно, размеренно, почти идиллически. Сравнив её со своим миром, где человек вечно куда-то бежит, опаздывает и борется за выживание, Крас с удивлением понял, что в чём-то эти люди, лишённые прогресса, могут быть даже счастливее его соотечественников. Здесь не было вечной гонки за деньгами, проблем с оплатой счетов или поисками пропитания.

Роскошь в храме — табу, под строжайшим запретом, никто ни перед кем не выставлял напоказ свои вещи, не было нужды брать кредит на очередную ненужную безделушку или дорогостоящую услугу. Мода для всех едина — простая роба; еда — самая простая и сытная. Ничего не оставалось, кроме как полностью посвятить себя самосовершенствованию. Монахи проводили большую часть жизни в тренировках, медитациях и молитвах. За последнее время Крас прочитал книг больше, чем за всю свою предыдущую жизнь. И книги эти были о чужом для него государстве, его истории и философии. Он с удивлением понял, как давно не брал в руки книг просто для души, и какое глубинное удовольствие может приносить неторопливое, вдумчивое чтение. Он даже пытался намеренно ослаблять свою «обучаемость», дабы не проглатывать текст моментально, а наслаждаться каждым абзацем, анализируя каждую мысль, каждое слово, когда-то сказанное древним мудрецом. Так он начинал осознавать, насколько поверхностно воспринимал мир вокруг себя до этого.

Спустя пару недель весны, цветение сакуры подошло к концу, и настала пора сбора лепестков, служивших основой для многих целебных эликсиров. Монахи храма Шао Лань славились умением готовить настойки, высоко ценящиеся и продававшиеся по всей империи. Качество их продукции известно далеко за пределами провинции. Сбор цветков сакуры — дело ответственное и кропотливое. Все лепестки должны быть целыми, без малейших следов гнили или повреждений. Даже один испорченный лепесток мог испортить целый бидон будущего эликсира.

Справиться с заурядной задачей могли только неофиты и мастера. Существовало поверье, что послушники, в силу своей незрелости, «забирают» энергию у опавших цветов. Хотя, скорее всего, им просто не доверяли из-за юного возраста и свойственной им небрежности. Не брали на сбор и неофитов, поступивших в текущем году. Однако, как рассказал Ли, для них с Лао делали исключение, поскольку они росли в храме с младенчества и уже не раз участвовали в сборе, всегда принося качественное сырьё. Беда была в том, что нынешний Крас просто не знал, как это делается. Поэтому последние несколько дней он провёл, штудируя книги по сбору и первичной обработке цветков сакуры. Информация оказалась весьма полезной.

Настойки из лепестков сакуры применялись для самых разных целей — от заживления ран до… восстановления мужской силы, причём последние пользовались особым, ажиотажным спросом. Лао не углублялся в рецепты, сосредоточившись на том, как правильно собирать сырьё. Оказывается, самое сложное не набрать увядших лепестков, которые очень быстро портятся и губят весь продукт. Также требуется тщательно следить за отсутствием гнили и паразитов. Даже размер имел значение (ну а как иначе, размер всегда решает!). Правда, не в этот раз: лепестки не должны превышать в длину половину указательного пальца.

Команда по сбору выдвинулась рано утром, с первыми лучами солнца. Неофитов подняли на полтора часа раньше обычного. Крас же, привыкший вставать в это время для своих тайных тренировок, чувствовал себя бодро, в отличие от сонных и недовольных товарищей. Он даже предвкушал небольшое приключение. Ну а как иначе? Последнее время Лао практически не покидал стен храма, разве что во время утренних пробежек, да и вечерами, изредка удавалось выбраться на полчасика прогуляться вдоль реки.

В знаменитый Лес Висельников Крас мечтал попасть с того самого дня, как услышал о его существовании. Парня не покидало странное, почти физическое ощущение, что там должно произойти что-то важное. Это место буквально тянуло Краса к себе, хотя, как уверял Ли, там не было даже места силы.

Последние несколько ночей Лао даже снились сны, где он гулял по цветущему саду сакуры, утопая в опадающих лепестках, вдыхал густой аромат весенних цветов и испытывал при этом необъяснимое, глубокое блаженство. Странные сны слегка настораживали, но он списывал их на вынужденное заточение в четырёх стенах — парень не привык к длительной изоляции. Из собеседников у него были лишь Ли и мастер Тушу, а архивариус в последние дни почти не разговаривал с ним, сухо объяснив, что ученик должен сосредоточиться на учёбе, а наговориться они ещё успеют.

Прежде чем выпустить сборщиков за территорию храма, мастер Пинг выстроил их на площади и произнёс пламенную, но строгую речь:

— Неофиты, сегодня вы отправляетесь на сбор лепестков священного дерева сакуры. Как вам известно, эта процедура проводится в нашем храме каждый год. Сбор лепестков имеет для нас огромное значение. Это очень важное и ответственное задание. Не все неофиты были допущены к нему — только те, кто показал отличные результаты в обучении, и те, кто проживает в храме уже несколько лет. Молодые люди, идущие в первый раз, будут работать под чутким надзором старших товарищей или мастеров. Их корзины позже дополнительно пересортируют уже на территории храма. Отнеситесь к процессу сбора со всей серьёзностью. Изготовление и последующая продажа эликсиров на основе лепестков сакуры занимает важнейшую строку в бюджете нашего храма. Так что если вы не хотите провести всю осень на полевых работах в наказание — а это произойдёт непременно, если испортите сырьё, — следите за тем, что кладёте в корзину. Пару лет назад в корзине одного нерадивого неофита нашли засохший лошадиный помёт.

В строю неофитов раздались сдержанные смешки.

— Отставить смех! — голос Пинга стал подобен льду. — Из-за мелкой оплошности, целую корзину забраковали. Вы можете подвести не только себя, но и своих товарищей. Если мы не заготовим необходимое количество лепестков, зимой нам всем придётся туго, вплоть до сокращения пайков. Ещё раз повторяю: отнеситесь к поручению не как к увеселительной прогулке, а как к боевому заданию.

Речь мастера тянулась долго и обстоятельно. Он подходил к каждому неофиту, лично спрашивая, всё ли понятно, проходил ли он курс по сбору и сортировке и как себя чувствует послушник физически. Назначал ответственных, утверждал руководителей групп для новичков, предупреждая, что спрос с них будет вдвойне. Всего собралось около сорока человек, плюс пара других мастеров вместе с Пингом и четверо подмастерьев. Старший состав был вооружён: мастера — мечами, подмастерья — длинными копьями, что намекало на возможные опасности даже вблизи храма. После всех инструкций и напутствий неофиты построились в колонну по двое и под бдительным взором наставников двинулись в поход к Лесу Висельников.

Путь лежал через лес, окружавший храмовый комплекс. Сначала отряд следовал по знакомой всем дорожке для ежедневных пробежек, но через пару километров свернул на более узкую, почти незаметную тропу. Крас был удивлён, что, бегая здесь каждый день, не замечал таинственного ответвления. По мере углубления в чащу он отметил, как меняется растительность. Она становилась гуще, но деревья и кусты выглядели более чахлыми и мелкими, как и говорил Ли. Чем дальше они удалялись от места силы, тем меньше становился размах крон, и деревья уже не казались могучими и древними. Неофиты несли на плечах огромные плетёные корзины, а мастера и подмастерья шли налегке — видимо, это было частью техники безопасности: в случае опасности вооружённые люди должны мгновенно вступить в бой, не отвлекаясь на сброс груза.

Примерно через час ходьбы отряд вышел на вершину невысокого холма, и перед ним открылась завораживающая панорама: лес заканчивался буквально в ста метрах вниз по склону, затем шла широкая просека без деревьев, а за ней начиналась бескрайняя роща сакуры, простиравшаяся насколько хватало глаз.

Бело-розовые деревья всё ещё были усыпаны цветами, но земля под ними напоминала пушистое снежное покрывало из опавших лепестков. Ровные, ухоженные ряды деревьев тянулись на несколько километров. Розоватый оттенок придавал всему пейзажу неземную, сказочную прелесть.

Далеко уходить неофитам не разрешалось. В ближайших рядах сакуры заканчивалась зона влияния выхода энергии места силы. Считалось, что только лепестки, собранные в этой узкой полосе, обладали необходимыми для зелий свойствами. Деревья, растущие дальше, были бесполезны. Самым любопытным оказался тот факт, что монахи в прошлом пытались сажать сакуру ближе к храму, но сбор и переработка таких цветков давали обратный эффект — вместо целебных эликсиров получался сильный яд. Поэтому собирать можно было только здесь, на строго ограниченной территории.

— Слушай, Ли, я такой красоты в жизни не видел, — заворожённо прошептал Лао, не отрывая взгляда от открывшегося вида.

— Видел, год назад, — сухо напомнил ему Ли.

— Ну ты же понимаешь, о чём я, — отмахнулся Крас. — Мои воспоминания не торопятся возвращаться, так что для меня это — впервые. И, если честно, я поражён. Так бы и стоял здесь, просто глядя вдаль.

— Ага, до тех пор, пока мастер Пинг не огреет тебя палкой за безделье, — проворчал Ли, уже осматривая свою корзину. — Слушай меня внимательно. Раз ты ничего не помнишь, сначала просто наблюдаешь за тем, как я делаю. Каждый свой лепесток показываешь мне, прежде чем положить в корзину. Пусть мы не поставим рекорд по скорости, зато точно не испортим сырьё. Хорошо ещё, что нам новичков не подкинули — двоих я бы не потянул. Как только зайдём в рощу, сразу двигаемся к дальней границе — там цветки всегда самые лучшие.

— Хорошо, я тебя понял, — кивнул Лао, но его взгляд всё ещё блуждал по розовому морю.

— Но всё равно согласись, какая потрясающая картина! От увиденного, заряда позитива мне хватит на несколько дней. — Вдохновлённый видом, он не удержался и процитировал слова какого-то запомнившегося ему мудреца: — «Нужно существовать, как цветки, чувствовать жизнь в каждом вздохе, в каждой чашке чая, в каждой жизни, которую мы отнимаем. Это и есть путь воина — жизнь в каждом вздохе. Это и есть философия пути настоящего героя. Можно всю жизнь искать совершенный цветок, и это будет не зря прожитая жизнь, но только дурак проживёт всю жизнь, не поняв своего пути, и только мудрец поймёт, что все они совершенство, каждый цветок». Ладно, побежали, а то Пинг на нас уже слишком пристально смотрит.

Сбор лепестков оказался на деле не таким уж простым занятием. Крас даже пару раз умудрился положить в корзину цветок неподходящего качества, но Ли бдительно следил за ним и вовремя изымал брак. Как и договорились, друзья ушли на самую дальнюю границу сбора и наполняли свои корзины заметно быстрее других неофитов. Так прошло около двух часов; солнце поднялось высоко и начало припекать спины. Когда корзины были почти полны, Пинг уже собрался отдавать приказ о возвращении, но в этот момент произошло нечто неожиданное.

Земля под ногами у неофитов вдруг содрогнулась, будто началось землетрясение. Цветки сакуры, ещё оставшиеся на ветвях, массово посыпались вниз, создавая иллюзию внезапного, густого снегопада. Из глубины рощи донёсся пронзительный, леденящий душу визг. Через несколько мгновений стало ясно, что это не землетрясение, а нечто куда более страшное.

Мастера и подмастерья закричали на неофитов, приказывая бросать корзины и бежать что есть сил в сторону храма. Лао и Ли в растерянности замерли на месте, пытаясь понять, что происходит, а через пару мгновений увидели причину колебаний почвы. Метрах в двухстах от ребят, сокрушая деревья, словно тонкие прутики, прямо на них нёсся чудовищный, огромный зверь.

Это был ужасающий, чудовищный кабан. Три метра в холке, метров семь в длину и два — в ширину плеч, с серой, грязной шкурой, больше напоминающей каменную броню. Его глаза пылали адским алым огнём, а бивням позавидовал бы самый крупный слон — только они были не цвета слоновой кости, а кроваво-красного оттенка, будто только что вымазаны в крови. Он нёсся, сметая всё на своём пути, и казалось, не существует в мире преграды, способной остановить отвратительное порождение леса. Мастера кричали на подмастерьев, но те стояли как вкопанные; все, кто встретился взглядом с горящими глазами зверя, оказались парализованы каким-то гипнозом и покорно ждали смерти. Один из подмастерьев всё же попытался преградить путь вепрю, ткнув в него копьём, но это было всё равно что тыкать зубочисткой в несущийся паровоз. Демоническое животное лишь отшвырнуло смельчака на несколько метров, даже не замедлив хода; наконечник копья не оставил на его шкуре даже царапины.

Приближаясь к Лао и его другу, кабан по пути раскидывал других неофитов, как кегли, но, странным образом, не добивал упавших. Казалось, его целью был именно Крас. Вепрь не сводил с парня горящего взгляда, продолжая гипнотическое воздействие. Липкая слюна стекала из его разинутой пасти. Набирая скорость, зверь готовился нанести последний, сокрушительный удар.

И тут произошло нечто невероятное. Когда до Лао и Ли оставалось всего пара метров, рядом с ними словно из воздуха возник Пинг и, не касаясь их, силовым толчком энергии отбросил обоих на несколько метров в сторону. Теперь чудовище мчалось прямиком на мастера, очевидно, посчитав его главной угрозой. И не ошиблось. Наклонив голову, чтобы всадить бивни, кабан ускорился ещё больше. Гибель наставника казалась неминуемой.

Крас не успел понять, как всё произошло. Вот вепрь несётся на Пинга, тот делает одно неуловимо быстрое, точное движение мечом и отступает в сторону. Огромная туша кабана по инерции проносится ещё с десяток метров дальше, а его голова уже лежит у ног мастера. Парней с ног до головы окатило фонтаном тёплой, липкой крови, а на самом Пинге не было ни единого пятнышка. Он лишь спокойно достал из-за пояса платок и вытер клинок. Затем подошёл к отсечённой голове, наложил на срез печать из сгустка энергии, то же самое проделал с ещё дёргающейся тушей, и только после этого повернулся к подбежавшему подмастерью.

— Ушей! — рявкнул Пинг, и его голос, резкий и властный, прорезал наступившую тишину. — Отправь в храм самых быстрых неофитов. Пусть передадут старшему мастеру, что на нас напал вепрь-патриарх. Он обезглавлен! Необходимо срочно прислать три-четыре запряжённые телеги, пока туша не испортилась. Также с гонцами должен прибыть медикус — у нас есть раненые, некоторые в тяжёлом состоянии. Я их могу стабилизировать на время, но на большее меня не хватит. Всё, бегом отправляй!

— Слушаюсь, мастер! — отозвался подмастерье по имени Ушей и тут же бросился выполнять приказ.

Крас не мог поверить своим глазам. Теперь он воочию увидел, какая пропасть лежит между умениями подмастерья и истинного мастера. Детально прокрутив в памяти сцену убийства, благодаря своей способности, он понял, с какой невероятной скоростью двигался Пинг. То, что со стороны выглядело одним молниеносным взмахом, на деле оказалось целым комплексом действий: переход из стойки Мабу, несколько подготовительных движений, насыщавших клинок энергией, и лишь затем — тот самый решающий удар. Меч прошёл сквозь толстую шею, перерезав бронированную шкуру, позвонки и мышцы, словно разрезал масло. И за эти же доли секунды мастер успел оттолкнуть их с Ли, отскочить сам и оценить обстановку. Это был высший пилотаж, уровень мастерства, о котором Крас раньше мог только читать в книгах или смотреть в кино. Поражала сила и ловкость присущая мастеру, ведь толстую шкуру вепря на пробили даже копья, упёртые в землю.

«Да, мастера уровня Пинга, обычными силами не победить, — с леденящим осознанием подумал парень. — Он в одиночку на поле боя размажет сотню, если не тысячу бойцов. Его, наверное, даже из огнестрела не взять. А скорость… скорость была запредельной. И с подобными монстрами, мне придётся сражаться на турнире? Да я просто покойник! Похоже, нужно в разы увеличить время на тренировки. А мы ещё даже оружия в руки не брали…»

— Чего разлеглись и рты поразевали? — суровый голос Пинга вернул его к действительности. — Теперь вы у меня в долгу. Эта тварь могла отправить вас к праотцам в один миг. И что-то мне подсказывает, что демон искал во всей толпе лишь одного конкретного человека. — Сказав это, Пинг пристально, изучающе уставился прямо на Лао.

На самом деле мастер немного лукавил. Если бы что-то случилось со странным неофитом по имени Лао, Ши Вейж с Пинга живьём кожу снял бы.

Ли не понял намёка, поэтому задал прямой вопрос:

— Простите, мастер, почему вы так решили?

— Потому что патриархи вепрей не заходят на территории рощи сакуры, — отчеканил Пинг, не отводя взгляда от Лао. — Они обитают в самой глубине Леса Висельников, да и близко к людям твари обычно не подходят, предпочитая держаться стаями. Они считаются самыми слабыми среди демонических зверей, но очень ценными трофеями. Сегоднящний поход принесёт нам куда больше выгоды, чем сбор сакуры, если только растяпы на складах успеют приехать, пока туша свежая. А завтра на обед у нас будет отличное мясо из тех частей, что не годятся алхимикам. Так что хватит валяться, бездари! Вставайте и начинайте организовывать людей — половина сидит в шоке, за голову схватившись. Вы хоть ци владеете на приемлемом уровне, поэтому «взгляд ужаса» на вас подействовал не в полной мере.

— Взгляд ужаса? — переспросил Крас.

— Да, это одна из способностей демонических вепрей, — пояснил Пинг, уже поворачиваясь к раненому подмастерью. — Сначала они гипнотизируют жертву, обездвиживая её на несколько мгновений, а затем наводят дикий, всепоглощающий ужас, вызывая чувство неминуемой смерти и полной безысходности. Человек просто цепенеет. Поодиночке они почти не ходят — на одного проще устроить засаду. А вот стадо опасных демонов практически не остановить, поэтому на промысел за ними ходят только самые опытные или отчаянные демонологи. Несколько веков назад один из императоров пытался отбить у зверей одно место силы, чтобы построить там храм в свою честь. Но после сокрушительного поражения, потеряв несколько тысяч солдат и даже одного старшего мастера, он оставил дурную затею. Вот почему поведение именно этого вепря так странно. Я подозреваю, его кто-то целенаправленно навёл на нас. И над этим стоит хорошенько подумать, а ещё — просканировать энергетику и сделать слепок его сознания. И ты, Лао, мне в этом поможешь.

— Я⁈ — воскликнул Крас. — Чем я могу помочь? Я же понятия не имею, как делается сканирование!

— Собственно, как и все в нашем храме, кроме Тушу, — сухо заметил Пинг. — Ты, как я понял, с ним подружился. Объяснишь архивариусу ситуацию и попросишь просканировать вепря. Думаю, он этим заинтересуется. А сейчас — поднимайте и успокаивайте народ. Те, кто пришёл в себя, пусть начинают стаскивать целые корзины с цветками в одно место. Я займусь ранеными. Сегодня мы никого не должны потерять.

Лао и Ли отправились к группе неофитов, всё ещё сидящих на земле. Многие сидели, крепко обхватив колени и монотонно раскачиваясь взад-вперёд. Картина напоминала палату в психиатрической лечебнице. Заглянув в глаза одному из парней, Крас увидел в них пустоту и животный страх — тот самый взгляд, который бывает у людей, заглянувших в самое лицо смерти, когда вся жизнь проносится перед глазами, оставляя после себя только ледяной ужас и опустошение.

Крики и толчки не помогали — люди оказались в глубоком шоке и не реагировали на внешние раздражители. Как ни странно, сработал лишь метод, применённый Ли: резкая, звонкая пощёчина с оттягом. Получив удар по лицу, а иногда и не один, неофиты начинали моргать, приходили в себя и часто разражались слезами, осознавая, что всё ещё живы. Крас мысленно ещё раз поблагодарил судьбу за то, что оказался в теле, обладающем не только физической силой, но и хоть какой-то ментальной защитой благодаря энергии ци.

«Надо будет обязательно изучить способы противостояния психоатакам, — думал он, оглядывая обезумевших товарищей. — А то стояли, как мешки, описавшиеся от страха. Хорошо хоть не обосра… хотя от некоторых явно несёт содержимым кишечника. И это совсем не смешно. Думаю, сконфуженные парни раньше и представить не могли подобных тварей. Если в этом мире водятся настолько ужасные монстры, то гулять в одиночку подальше от стен храма — чистое самоубийство. Пинг явно намекнул, что кабан пришёл за кем-то конкретным. Скорее всего, за мной. Нужно будет обсудить это с Тушу. Чёрт! — вдруг осенило его. — Мастер же сказал, что вепрь — одна из самых слабых демонических тварей. Значит, есть и куда опаснее! Срочно нужно браться за демонологию. А Пинг… да он сам просто монстр. Справиться с такой громадиной одним ударом… Хотя сейчас выглядит измотанным. Непонятно, откуда у него ещё силы лечить раненых».

Спустя час к месту происшествия прискакал медикус Юшенг на низкорослом, но крепком жеребце, обвешанном сумками со снадобьями. Спрыгнув с коня, он коротко перекинулся парой фраз с Пингом и тут же принялся за работу. Раненых оказалось не так много, и серьёзных травм, к счастью, было не больше десятка. Лишь один неофит всё ещё не приходил в себя — по словам Пинга, у него сильное сотрясение и несколько переломов. Хуже всего пришлось тому самому подмастерью, пытавшемуся остановить вепря копьём, не упёртым в грунт: сломаны обе руки, пара рёбер, а от удара о дерево — глубокий порез в паху, разорвавший бедренную артерию. Не будь рядом Пинга, мгновенно зажавшего сосуд с помощью ци, парень истёк бы кровью за минуты. Теперь у наставника, похоже, появился ещё один пожизненный должник. Раздав раненым лечебные эликсиры и введя в бессознательное состояние тех, у кого были открытые переломы, медикус наложил импровизированные шины из подручных материалов. Стоны и крики постепенно стихли. Заканчивая работу, мастер Юшенг заметил, что Лао всё это время пристально наблюдал за его действиями.

— А, это ты, наглец, — фыркнул он. — Получил своё наказание? Мне передали, что архивариус лично подвесил тебя в подвале библиотеки и истязал пару дней розгами, не давая ни еды, ни питья. Это, конечно, перебор, но ты определённо заслужил. Будешь знать, как разговаривать со старшими.

— Вы правы, мастер, — с подчёркнутым подобострастием согласился Лао. — А ещё вон тому парню, кажется, вы жгут перетянули — рука уже начинает синеть. Боюсь, к моменту доставки в храм её останется только ампутировать и вырастить новую, если вы конечно способны на подобное.

Он намеренно провоцировал медикуса, указывая на его ошибку, допущенную в спешке.

— Ах ты, паршивец! — зашипел Юшенг, его лицо побагровело. — Как ты смеешь сомневаться в моей компетенции⁈

— Думаю, медицина — это не совсем ваше, мастер, — продолжил ехидничать Крас. — Сварить настойку для проблем с мужской силой — это да. Или микстуру от запора для изнеженных богатеньких сынков. Думаю, вы им и клизму за пару золотых поставите. А вот лечиться у вас я бы никому не посоветовал.

— Да я… Да я тебя! — медикус был вне себя от ярости. Он даже попытался ударить Лао, но тот ловко отскочил в сторону, продолжая улыбаться, и буквально водил разъярённого старика за нос, уворачиваясь от его неуклюжих выпадов.

— Я бы вам порекомендовал, мастер, не кабинетное сидение, а физические нагрузки. Полезно для сердца и кровообращения, ну и для потенции конечно. Хотя наверняка у вас припрятан могучий эликсир для вашего тщедушного младшего братишки в штанах, способный и покойника поднять. — не унимался Лао.

— Ну, я тебя точно прикончу! — вопил Юшенг, тщетно пытаясь поймать вёрткого неофита.

— Мастер с женщинами вы такой же ловкий? Боюсь так у вас точно детей не будет, скажем так не сможете попасть в цель, когда это будет нужно.

Крас не мог остановиться с издёвками. В него словно бес вселился, парень подсознательно ненавидел медикуса и наслаждался его бессмысленными потугами поймать молодого и ловкого мальца.

— Что здесь происходит? — раздался низкий, ледяной голос мастера Пинга, подошедшего к ним.

— Этот неотёсанный хам смеет указывать мне, что я неграмотно выполняю свои обязанности! — выпалил медикус, задыхаясь.

— Мастер Юшенг, — спокойно, но твёрдо произнёс Пинг, внимательно взглянув на указанного Лао парня, — у этого неофита действительно неправильно наложен жгут. Рука отекла.

— Вот именно об этом я и говорю, мастер Пинг! — с торжеством воскликнул Лао.

— Медикус, — голос Пинга стал ещё холоднее, — немедленно переделайте повязку и проверьте все наложенные вами шины. А Лао проконтролирует процесс.

— Это… это неслыханное хамство! — взвизгнул Юшенг. — Я буду жаловаться на вас обоих!

Пинг сознательно взял огонь на себя. Лао он потом отчитает за наглость, но сейчас важно было потушить конфликт и не выставлять парня на всеобщее обозрение.

— Мастер, — голос Пинга стал стальным, — немедленно выполняйте мой приказ. Или я буду вынужден доложить о вашей халатности старшему мастеру и ходатайствовать перед Советом о замене храмового медикуса. Не хватало ещё, чтобы по вашей вине неофиты теряли конечности! Им сегодня и так досталось с лихвой. — Затем он обернулся к Красу, и его взгляд стал ледяным. — А тебя, неофит, я накажу отдельно за неподобающее отношение к старшим. Раз ты так хорошо разбираешься в медицине, будешь теперь дополнительно изучать врачебное дело. И через неделю доложишь мне об основных методах первой помощи. Поверь, наказание архивариуса покажется тебе милой прогулкой по сравнению с тем, что я для тебя приготовил.

Услышав жёсткий тон и суровые слова Пинга, медикус злорадно ухмыльнулся, бросив на Лао взгляд, полный мстительного удовлетворения.

Через несколько часов, наконец, прибыли телеги. На них погрузили уцелевшие корзины с лепестками и раненых, неспособных передвигаться самостоятельно. Вся процессия тронулась обратно в храм. Тушу вепря везли на сдвоенной, особо прочной повозке, трещавшей под чудовищным весом. Её тянула упряжка из шести могучих кобыл — настолько огромным и тяжёлым было мёртвое существо.

Лао шёл в колонне, мысленно прокручивая события дня. Он не мог понять, зачем полез в ненужную перепалку с Юшенгом, нажив себе ещё одного врага и дополнительную головную боль в виде изучения медицины.

«Ладно, разберусь во всём вечером, — подумал он, вздыхая. — Наверное, это из-за переизбытка адреналина и посттравматического шока. Но сегодня ещё нужно уговорить Тушу провести сканирование вепря. Придётся что-то придумать».