Утро выдалось по-настоящему тяжёлым. Проснувшись, Лао чувствовал себя отвратительно. Всепоглощающий голод и свинцовая усталость — вот два ощущения, что угнетали его, не давая вздохнуть. Медитация не принесла облегчения. Пробежку он еле выдержал, плетясь в хвосте группы. Завтрак проглотил в один присест, но зверское чувство голода лишь слегка притупилось, не отпуская. После утреннего приёма пищи парни почти поползли на занятия по рукопашному бою.

— Слушай, Лао, какой-то ты сегодня серый, как пепел, — обеспокоенно спросил Ли, приглядываясь к другу. — С тобой всё в порядке?

— Нет, друг, совсем не в порядке, — хрипло признался Крас. — Чувствую себя как выжатая до капли тряпка. Двигаться не могу. Все мышцы ломит, словно после недельного марафона, и в голове туман. Постоянно хочется спать.

— Плохо, очень плохо, — нахмурился Ли. — Тебе стоит рассказать об этом Пингу. Похоже, ты подхватил какую-то хворь, может, простуду или отравление.

— Не стоит, — отмахнулся Лао. — Это привлечёт лишнее внимание и вопросы. Пойдём скорее на занятия, нужно просто продержаться до обеда и дневной медитации. Тогда, думаю, я хоть немного восстановлюсь.

На уроке по боевым искусствам Пинг ничего нового не рассказал, лишь добавил ещё порцию изнурительных физических нагрузок перед основной тренировкой — погнал неофитов по кругу, заставил отжиматься, приседать и делать лёгкую, на его взгляд, разминку. После этого измотанные ученики заняли свои места для оттачивания стойки Мабу. Простояв в таком положении жалкие пять минут, Лао почувствовал, как земля уходит из-под ног, мир поплыл, и он грубо свалился ничком на прохладный песок, погрузившись в беспамятство.

— Лао, просыпайся! — до него донёсся голос, и Крас почувствовал знакомые похлопывания по щекам и струйку холодной воды. Открыв глаза, он увидел, что лежит на спине посреди тренировочного двора. Вокруг него столпились все неофиты, а над ним склонились суровые лица Пинга и бледное от волнения лицо Ли.

— Отойдите подальше, ему требуется чистый воздух, а не ваше дыхание! — кричал Ли, отчаянно расталкивая любопытствующих.

— Неофит Турандэ, ты в порядке? — строго, но без обычной резкости спросил мастер Пинг.

— Не знаю, мастер, — с трудом выдавил Лао. — С утра чувствую себя скверно, может, съел что-то не то.

— Как ты мог съесть что-то не то? — брови Пинга поползли вверх. — Рацион у всех неофитов строго одинаков, из одного котла.

Эти слова заставили Краса напрячь остатки ясности в сознании.

«А не траванул ли нас вчерашним угощением стервец Плюшкин? Ли блевал, как из пожарного шланга, я вот сегодня валюсь с ног. Вчерашний конфуз мы списали на то, что организм Ли просто не привык к большому количеству жирной пищи. Но я-то сейчас почти при смерти! Чёрт, и ведь рассказать всё Пингу нельзя — накажут по полной, хотя помереть здесь и сейчас ещё хуже. Стоп, но зачем Шокаю это? Мы для него — золотая жила! В перспективе он на нас заработает куда больше, чем на всех богатеньких выродках. Нет, дело точно в чём-то другом. Думай, Крас, думай! Не хватало ещё сыграть в ящик на ровном месте. Вед потом за яйца меня подвесит за дебильное расточительство».

— Неофит, у тебя действительно больной вид, — заключил Пинг, всматриваясь в его лицо. — Ли, бери товарища и немедленно направляйтесь к медикусу. Пусть тот его обследует и, если понадобится, начнёт лечить. После обеда ты, Ли, вернёшься на занятие по управлению ци.

Пинг помог поднять мальчишку на ноги и добавил, понизив голос:

— Лао, слушай внимательно. Ты с сегодняшнего дня поступаешь в дополнительное распоряжение архивариуса Тушу. Он просил тебя зайти к нему после наших занятий, но, учитывая твоё состояние, зайдёшь в библиотеку сразу после обеда. Он человек необычайно мудрый и знающий, возможно, сможет помочь с твоим… недугом. Всё, выметайтесь с глаз долой, я и так с вами половину занятия потерял. А всем остальным пусть это будет уроком: если чувствуете себя неважно — говорите об этом заранее, чтобы мы не наблюдали подобных неприглядных картин. Но если кто-то попытается обмануть меня, чтобы уклониться от нагрузок, в итоге получит их вдвое больше. Понятно?

Дорога к медикусу лежала практически через весь храмовый комплекс; его кабинет располагался ближе к жилым корпусам, где обитали сынки богачей. По строгим правилам, послушникам и неофитам проходить напрямую через центральный храм было запрещено, так что ребятам пришлось обходить его по длинной, извилистой тропе.

— Слушай, Ли, а почему вообще запрещено ходить через главный храм? — поинтересовался Крас, для которого в его болезненном состоянии каждый лишний шаг был пыткой.

— Потому что прямо под центральным алтарём находится ядро места силы, — пояснил Ли, поддерживая друга под локоть. — Там энергия, выходящая наружу, самая концентрированная и необработанная во всём комплексе. Правило ввели в целях безопасности: именно на том алтаре мастера заряжают самые мощные кристаллы. Если такая энергия вырвется неконтролируемо, она может убить неопытного неофита на месте. Ну, и чтобы пресечь возможные кражи. Мастера воровать у самих себя не станут, а вот среди ушлых учеников подобные случаи бывали. За кристалл, заполненный до предела, можно жить безбедно несколько лет. Поэтому младшему составу запрещено подходить к центральному зданию без сопровождения ближе чем на двадцать метров.

— М-да, как всё запутанно, — простонал Лао. — Скоро мы уже доползём? Мне становится совсем худо.

— Уже пришли, вон та дверь справа по коридору.

В кабинете медикуса витал густой запах сушёных трав, благовоний и чего-то едкого, похожего на формалин. За одним из многочисленных столов, заваленных склянками и инструментами, спиной к мальчишкам стоял мужчина и что-то делал с тушкой мелкого зверька. Зрелище напомнило Красу школьные уроки биологии, где он препарировал лягушек. Трупик белки или крупной крысы был аккуратно распят на широкой доске, и медикус тонким скальпелем снимал с него полоски плоти, раскладывая их по разным сосудам. Врач был настолько поглощён процессом, что, казалось, не заметил, как дверь открылась и внутрь ввалились двое.

Ли уже буквально тащил на себе ослабевшего Лао, едва державшегося на ногах.

«Твою мать, я так и помру, пока он своего зверька по косточкам разберёт, — лихорадочно думал Крас. — Нужно что-то предпринять. Заговорю первым — может обидеться, что отвлекаю от важного дела, ещё и плетей выпишет. А продолжу молчать — растянусь тут же, как на площадке».

Наконец он не выдержал и хрипло кашлянул, пытаясь привлечь внимание.

— Кто здесь? — встрепенулся медикус и резко обернулся.

Выглядел он как мужчина на вид лет шестидесяти, но удивительно хорошо сохранившийся: с гладкой, здоровой кожей, ухоженными руками и приятными, умными чертами лица. Однако невысокий рост и заметная полнота несколько портили впечатление.

— Я крайне занят! Как вы посмели ворваться и отвлекать меня, неофиты? — зашипел он. — Буду вынужден пожаловаться вашему мастеру и потребовать, чтобы вам выписали хорошую порцию плетей за бесцеремонность!

«Ну вот, как в воду глядел», — с горькой иронией посетовал про себя Лао.

— И что вы стоите и молчите как истуканы? Не отнимайте моё драгоценное время! — продолжал злиться медикус.

Наконец Ли, собравшись с духом, решился ответить:

— Мастер Юшенг, Лао очень плохо себя чувствует. Вы не могли бы ему помочь?

— Так, дайте я на него взгляну, — с неохотой пробурчал тот, откладывая окровавленный скальпель. — Температура есть? Кашляет? Чихает? Понос, рвота?

— Нет, ничего такого, — поспешно ответил Ли. — Только сильная слабость, и уже падал в обморок на тренировке.

Медикус на мгновение задумался, и на его лице появилось выражение скептицизма. — А не симулянт ли вы, молодой человек? Хотя… что-то мне не нравится цвет вашей кожи. Съели случайно изменённого папоротника на утренней пробежке, чтобы избежать нагрузок, но переборщили с дозой, и отравление вышло из-под контроля? Я верно угадал?

— Слушай, старый пень, — взорвался Крас, собрав последние силы. — Ничего из перечисленного я не делал. И если ты мне сейчас же не поможешь, то я сдохну прямо тут, но клянусь — вернусь с того света и лично заставлю тебя сожрать ту дохлую крысу, к которой ты испытываешь такие нежные чувства, что не можешь оторваться ради живого человека. А закусывать её ты будешь тем самым папоротником, о котором так трогательно вспомнил.

— Как грубо, молодой человек! За неуважительные слова вы точно будете наказаны! Кто ваш куратор? — фыркнул медикус, но его интерес явно сместился от крысы к живому пациенту, пусть и дерзкому.

— Плевать, делай что-нибудь, — хрипел Лао, уже почти не держась на ногах. — Мастер Пинг наш наставник. Я, кажется, помираю.

— Секунду, — с неохотой пробормотал медикус. Он приложил ладонь ко лбу Лао и замер, стоя так в течение нескольких долгих минут. Крас в этот момент не почувствовал ровным счётом ничего — ни тепла, ни покалывания, лишь слабость и нарастающую тошноту.

«Похоже, шарлатан, и я всё же отправлюсь к праотцам, — с горечью подумал он. — Везёт мне сегодня как утопленнику. Лучше бы сразу к архивариусу пошёл, тот хоть старый, но точно не дурак и что-нибудь придумал бы».

— Точно симулянт! — вдруг объявил мастер Юшенг, отнимая руку. — Моё сканирование не выявило ничего серьёзного. Вы абсолютно здоровы, молодой человек, если не считать лёгкого переутомления и острого дефицита энергии. Вот, возьмите настойку из корня силы лесного вепря и употребляйте небольшими глотками. А теперь — выметайтесь отсюда, и как можно скорее. О вашем недопустимом поведении я доложу мастеру Пингу позже. И буду требовать самого позорного и болезненного наказания, чтобы другим неповадно было. — После этих слов он сунул Ли в руки небольшой пузырёк с мутной, желтоватой жидкостью и решительно указал на дверь.

Парни вывалились в коридор, и Лао тотчас, дрожащими руками, начал мелкими, осторожными глотками пить эликсир. Эффект не заставил себя ждать: почти сразу он почувствовал, как по телу разливается странное тепло, слабость отступает, словно её смывает волной, и внутренняя пустота начинает заполняться. Симптомы, терзавшие его всё утро, словно рукой сняло. Остались лишь лёгкое, фоновое головокружение, привычный зверский голод и тупая боль в правом боку. Теперь он мог передвигаться самостоятельно, без поддержки.

«Хорошая, очень хорошая вещь, — соображал он, разглядывая пузырёк. — Нужно это где-то раздобыть про запас. Надеюсь, Плюшкин сможет достать; раз этот толстый старикан отдал его с такой лёгкостью, цена, думаю, не заоблачная. Нужно будет выяснить поподробнее».

— Слушай, Ли, а что это вообще такое — «корень силы лесного вепря»? — спросил он, делая ещё один глоток. — Штуковина знатная, моментально на ноги ставит.

— Ну это, как бы тебе сказать… — Ли вдруг заметно смутился, покраснел и отвёл взгляд. — В общем, тут такое дело…

— Что ты мямлишь? — нетерпеливо перебил его Крас. — Не тушуйся, говори как есть. Не из члена же этого вепря делают настойку? — Он снова приложился к пузырьку.

— Вот… — Ли вздохнул, глядя в пол. — Вот ты, по сути, сам и ответил на свой вопрос, Лао.

Крас вытаращил глаза. Глоток эликсира застрял у него в горле. Он инстинктивно зажал рот ладонью, почувствовав, как волна тошноты и дикого отвращения подкатывает к горлу, и изо всех сил пытался сдержать рвотные позывы, чтобы не опозориться прямо здесь, в коридоре, после только что полученного облегчения.

— Лао, тебя опять тошнит? — с тревогой спросил Ли, видя, как друг борется с собой.

— Сцука, твою мать, старый маразматик! — выдохнул наконец Крас, отняв руку ото рта. — Да я его самого в порошок сотру и сделаю из этого порошка целебную настойку! Вот услужил докторишка! А ты куда смотрел, почему молчал, когда он эту… субстанцию вручал? Заставил меня пить вепревую ссанину!

Лао скорчил самое кислое и отвращённое лицо на свете, начал суетливо махать руками, метаться из стороны в сторону и жалобно сокрушаться, узнав, что он только что добровольно употребил внутрь.

— Это не продукт жизнедеятельности, — попытался успокоить его Ли, — а его… э-э-э… часть тела. И нет ничего постыдного ни в болезни, ни в методе её лечения, если он помогает. Тебе же полегчало? Вот и хорошо. Так в чём дело?

— В чём дело⁈ — взвизгнул Крас. — Я чувствую себя так, будто меня только что изнасиловали, только сделали это… через рот! И при всём при этом вокруг была куча свидетелей! Вот в чём дело, Ли!

— Я не знаю, что значит «изнасиловали», — честно признался Ли, хмуря брови.

— Не забивай пока голову, — отмахнулся Лао, потирая виски. — Когда свою первую девушку увидишь — расскажу. Ладно, чёрт с ним, с вепрем. Пойдём обедать, силы вроде понемногу возвращаются.

Друзья направились в столовую. Но пузырёк с остатками злополучного эликсира Крас так и не выбросил, сунув его за пояс — мало ли, ещё пригодится, как ни противно.

Всю дорогу Ли не уставал упрекать приятеля за несдержанность и хамство в адрес мастера Юшенга. А ещё он жаловался, что в очередной раз попадёт под раздачу и будет наказан по полной из-за буйного поведения друга. Дойдя до столовой, Крас почувствовал, как действие эликсира начало сходить на нет. Обед — щедрая миска лапши с мясом — немного поправил положение, подкрепив его, но в норму Лао так и не пришёл, ощущая себя всё тем же «выжатым лимоном», только чуть менее кислым. После трапезы друзья разделились: Лао, помня указание Пинга, отправился в библиотеку, а Ли побежал на послеобеденные занятия по управлению ци, испытывая смесь облегчения и тревоги.

— Ну, здравствуй, Лао, — раздался спокойный голос. Мастер Тушу сидел за своим столом и что-то выводил тонкой кистью. Подняв голову, он пристально, изучающе посмотрел на неофита. — Ты так не рад меня видеть, что даже позеленел? Цвет лица у тебя, прямо скажем, нездоровый.

— Мне очень плохо, мастер, — с трудом выдохнул Крас, прислонившись к косяку двери. — Похоже, я сегодня не смогу ничему научиться. Слабость преследует меня всё утро, я даже в обморок падал на тренировке, а местный врачеватель только руками разводит. Этот мошенник заявил, что со мной всё в порядке и я симулянт. Я даже поцапался с бестолковым старикашкой. Он напоил меня настойкой из хрена какого-то кабана и отправил восвояси. Мне, похоже, остаётся только забиться в угол и тихонечко сдохнуть, чтобы никому не мешать.

— Ну, будет тебе, будет, — усмехнулся архивариус, откладывая кисть. — Мастер Юшенг, конечно, не самый проницательный медикус в нашей империи, но не стоит его так уж поносить. Он хорош в зельеварении, настойках и алхимии, а вот диагностика… скажем так, у него хромает. Он видит симптомы, но не всегда понимает первопричину.

— Вы… вы знаете, что со мной? — в голосе Лао прозвучала слабая, но живая надежда. — Вы можете помочь, мастер?

— И да, и нет, — загадочно ответил Тушу. — Да, я знаю, что с тобой творится. И нет, помочь тебе я не могу. Это не в силах сделать ни один разумный на моей планете. — Он сделал длинную, тягучую паузу, с явным удовольствием наблюдая, как на лице ученика отражается смесь отчаяния и недоумения, и наконец продолжил: — Кроме тебя самого, Лао. Только ты можешь себе помочь.

Сказав последние слова, архивариус громко, от души расхохотался:

— Видел бы ты сейчас своё лицо, мой мальчик! Это пусть будет тебе небольшим наказанием за то, что так нелестно отзывался о нашем медикусе. Он, может, и не гений диагностики, да и характер у него, конечно, не сахар, но ты ещё слишком юн, чтобы так грубо говорить о старших. Как я понимаю, он уже пообещал тебе кару небесную в лице Пинга?

— Всё верно, мастер, — мрачно подтвердил Лао. — Если не сдохну от жуткого недуга, то вечером вздёрнут или палками забьют.

— Не преувеличивай, молодой человек, — покачал головой Тушу. — Тебя, конечно, следовало бы хорошенько проучить за дерзость, но сделаю послабление — учитывая, что ты не местный и не до конца знаком с нашими правилами приличия. Я решу вопрос с Пингом и Юшенгом, скажу, что уже наказал тебя лично. Очень, очень болезненно и позорно. Так что можешь расслабиться.

— Так что же на самом деле со мной, учитель? — не унимался Лао, чувствуя, как силы продолжают покидать его.

— Да всё с тобой в порядке! — снова усмехнулся старик. — Будет в порядке, если постараешься. А нет — умрёшь. Да шучу я, шучу! — поспешно добавил он, видя, как лицо Краса вновь вытягивается. — Хоть у тебя и правда довольно серьёзный сбой, но с твоими данными — ты справишься. Дело в том, что после того, как ты в первый раз слил излишек энергии в пустой сосуд, ты, сам того не ведая, запустил цепную реакцию в собственном организме. Ты так рвался это сделать, что совершенно позабыл о мерах безопасности. Ты выплеснул в кристалл почти всё, что у тебя было, и даже чуть больше, чем мог позволить без последствий. Ты же, вероятно, заметил, что во второй раз количество слитой энергии оказалось больше?

— Всё верно, так и было, — подтвердил Лао, уныло кивнув.

— Вот видишь! — воскликнул Тушу, тыча пальцем в воздух. — Ты, можно сказать, прыгнул выше собственной головы. Обычные неофиты, да и большинство подмастерьев, на такое неспособны в принципе. Перерасход энергии под силу только мастерам, специализирующимся именно на зарядке кристаллов, но они-то ребята опытные и знают, что так делать категорически нельзя. Иначе твой собственный организм, чтобы компенсировать потерю, начинает… поглощать сам себя. Проблема в том, что ты слил на крошечную каплю больше, чем мог себе позволить без ущерба. А чтобы эту самую каплю восстановить, тебе теперь придётся пожертвовать целым органом. В твоём случае, судя по цвету кожи вокруг глаз, — печенью. Правда, неравноценный размен? Кристалл на два процента против собственной печёнки?

— И… и что же мне теперь делать? — спросил Лао, и в его голосе прозвучал уже не страх, а решимость что-то исправить.

Тушу на некоторое время замолчал, обдумывая, как лучше и быстрее донести суть. Потом чётко, по пунктам, начал объяснять:

— А делать тебе нужно следующее. Сейчас же достаёшь вон с того дальнего стеллажа запасной коврик для медитации, расстилаешь его тут, на полу, и входишь в состояние медитации. Затем фокусируешь всё своё внимание не на кристалле, а на собственной печени и начинаешь медленно, аккуратно перегонять энергию именно в неё, насыщая и питая. Тогда твой организм поймёт, что источник восстановления найден, и прекратит её «поедать». Как почувствуешь, что давление и боль в боку отпустили, начинай разгонять энергию по малому внутреннему циклу, а затем концентрируйся на ладонях и стопах. Да, чуть не забыл! Сидеть тебе придётся не в позе лотоса — вернее, сидеть ты вообще не будешь. Ты будешь стоять, согнувшись в пояснице и положив ладони на пол. Так ты увеличишь пропускную способность своего тела для энергии и подключишься к земле напрямую. Через несколько полных циклов прогона твой энергокаркас наконец осознает, что ему не хватает ресурсов для поддержания работоспособности, и начнёт тянуть их из окружающего мира. Если ты находишься на месте силы или умеешь поглощать энергию иными способами — всё наладится. А так как мы находимся прямо на месте выхода энергии планеты, твой каркас восстановится довольно быстро.

Он сделал паузу, давая словам усвоиться.

— Суть в том, что из-за вопиющей нехватки ресурсов твоя энергетическая система перешла в аварийный режим выживания. Она подавала тебе ясные сигналы — сначала в виде зверского, неутолимого голода, потом в виде общей слабости, а в конце и вовсе отключала сознание, чтобы ты, балбес несмышлёный, наконец начал что-то делать. Я всё верно перечислил? Симптомы были такие?

— Были, — хрипло подтвердил Лао. — В точности такие.

— Затем она покорно ждала, когда ты догадаешься и выполнишь ту самую процедуру, которую я только что описал. А когда не дождалась — начала восстанавливать потери из того, что было под рукой, то есть из самой себя. Печень в этом плане — орган самый «сладкий» и податливый для подобный целей. Так что в следующий раз, когда соберёшься поэкспериментировать с энергией как вздумается, проконсультируйся сначала со мной, а не действуй наобум. Ну или имей про запас новою печень. А теперь — марш выполнять! Быстро! А то и правда помрёшь, и мне потом… Кхм-кхм с Гул… то есть Вейжем объясняться.

Лао из последних сил доплёлся до указанного стеллажа, стащил оттуда пыльный коврик и расстелил его прямо на месте, экономя каждое движение. Он нагнулся, положив ладони на пол перед стопами, и с усилием погрузился во внутренний мир. Осмотрев свой энергокаркас, он внутренне содрогнулся от увиденного. Направив мысленный взор туда, где должна была быть печень, он с ужасом понял: от органа осталась едва ли половина, и она продолжала медленно, но верно таять, питая его же собственную систему. Он моментально, почти рефлекторно, пресёк саморазрушительный процесс и принялся вливать в остатки печени всё, что мог. Распад тканей прекратился, и постепенно, словно на замедленной съёмке, началось восстановление — крошечные частицы энергии сращивались, формируя знакомые очертания. Когда печень наконец обрела целостность, Лао переключил внимание на циклическое течение энергии по всему каркасу.

Картина оказалась тревожной. Энергия текла неровно, с рывками и заторами, то ускоряясь до бешеной скорости, то почти замирая. В некоторых каналах она и вовсе пропадала на мгновение, чтобы появиться в неположенном месте, сбивая весь ритм. Крас сосредоточился, пытаясь стабилизировать энерго хаос, мысленно подавая команды на выравнивание потока и увеличивая концентрацию. Спустя какое-то время, показавшееся вечностью, система наконец успокоилась. Рывки и провалы исчезли, течение стало плавным и мощным.

Затем он начал разгонять энергию сильнее, фокусируясь на стопах и ладонях. И тут поток словно взбесился: он понёсся по каркасу с такой неистовой скоростью, что сознание едва успевало за ним, но Лао отчётливо чувствовал, как новые, свежие порции энергии вливаются в него через конечности, будто он стал живым проводником самой планеты. Процесс был настолько захватывающим, всепоглощающим, что он и не думал его останавливать.

Вырвали его из этого состояния знакомым, болезненным ударом деревянной палкой по мягкому месту.

— Ай! За что⁈ — взвыл неофит, подскакивая и хватаясь за зад.

— А ты хорош, ученик, — с восхищённой ухмылкой произнёс мастер Тушу. — Очень даже способный. Я за свою долгую жизнь не видел, чтобы кто-то, тем более неофит, мог потреблять энергию в настолько чудовищных количествах. Ты так увлёкся, что начал светиться изнутри, как заправский праздничный фонарь. Продолжил бы в том же духе ещё пару минут — и твоё энергетическое тело просто разорвало бы физическую оболочку. Мало того что мы могли потерять уникального самородка, так ты ещё и всю мою библиотеку своими… э-э-э… внутренностями украсил. Не самый эстетичный ремонт.

— Вот это да, — ошеломлённо пробормотал Лао, потирая ушибленное место. — Я об этом даже не подумал.

— Конечно, не подумал, молодые вообще редко думают, прежде чем делать — кивнул архивариус. — Ты же не знаешь всех правил. Энергия — штука очень коварная и требовательная. Работать с ней даже опытным мастерам приходится с величайшей осторожностью, а неофиты осваивают искусство Ци годами, шаг за шагом. Ты же скачешь через ступеньки, как заправский горный козёл. В силу твоих уникальных особенностей ты пока справляешься, но постоянно балансируешь на самой грани. Лучше так не делать — это похоже на игру с лучиной в погребе полном факельного масла. Кстати, как теперь себя чувствуешь?

— Я… я готов горы свернуть! — восторженно выдохнул Лао, и это была чистая правда. Он ощущал невероятный, взрывной прилив бодрости и силы. Казалось, весь мир лежит у его ног, и он готов прямо сейчас, сию минуту, взойти на самую высокую гору без всякой страховки или вплавь пересечь океан. Тело пело от избытка мощи.

— Ещё бы, — усмехнулся Тушу, наблюдая за его сияющим видом. — Сожрать столько энергии за раз… Мастера-зарядчики на главном алтаре, наверное, сегодня ругаться будут, что получили меньшую порцию для своих кристаллов. — Заметив ошеломлённый взгляд ученика, он рассмеялся ещё громче: — Да шучу я, конечно! Но с энергией, повторюсь, шутки плохи, Лао. Будь предельно осторожен, не испытывай судьбу и свой организм попусту. Тебе сегодня очень повезло не превратиться в кучку пепла или в разорванный мешок с костями. Будем двигаться постепенно. Скажем так, не семимильными, а трёхмильными шагами. Это всё равно невероятно быстро, но хотя бы не смертельно.

— Значит… мне нельзя больше сливать энергию в кристалл? — спросил Лао, и в его голосе прозвучало разочарование.

— Почему же нельзя? — удивился архивариус. — Ещё как можно, даже нужно! После каждой контролируемой процедуры твой внутренний резерв будет понемногу увеличиваться. Только теперь, после любого слива, тебе придётся проводить обязательную подпитку в той самой… э-э-э… «постыдной» стойке, как ты её назвал. И так до тех пор, пока не научишься вбирать достаточное количество энергии через стопы, ладони или другие части тела, не зацикливая её внутри. Советую заниматься сливом вечером, непосредственно перед сном. Ночью твоё физическое тело будет отдыхать и восстанавливаться, а на утреннем цигуне ты сможешь выравнивать и стабилизировать правильное течение энергии. Ведь он для того и создан. Ты же, надеюсь, в курсе, что такое сидячий цигун Малого Небесного Круга?

— Если честно… нет, — смущённо признался Лао.

— Бездарь! — выругался мастер Тушу, но в его голосе не было злости, лишь привычная усталая снисходительность. Он глубоко вздохнул. — Цигун — это обобщённое название практик саморегуляции, обладающих определёнными, проверенными веками особенностями. Это эффективнейший способ самолечения и восстановления жизнедеятельности как физического, так и энергетического тел. Только вместо классического сидячего, у тебя теперь будет свой собственный, уникальный стиль — стоячий раком цигун. — Учитель снова рассмеялся, довольный своей шуткой. — Ничего, твой друг Ли как-нибудь переживёт эти твои странности. Думаю, он уже начал догадываться, что ты — не совсем обычный мальчуган. И, наверняка, уже не раз попадал из-за тебя в разные переделки.

— Мастер, вы что, пророк или оракул? — изумился Лао. — Откуда вам всё известно?

— Нет, мой ученик, я не пророк и не оракул, — покачал головой Тушу. — Просто я очень, очень долго живу на этой бренной земле. Мне не требуются сверхъестественные способности, дабы понимать простые вещи: ты отличаешься от местных обитателей, как обезьяна от носорога. А вследствие этого будешь постоянно влипать во всякие неприятности, волей-неволей втягивая в них и своего верного товарища. Я уже, между прочим, наслышан про вчерашнее фееричное представление с «огненным дыханием». Так чем же ты таким накормил бедного Ли, что его желудок не выдержал и исторг всё наружу с… я бы сказал, драматическим эффектом?

— А-м-м, ну, как бы это сказать… — начал тушеваться Лао, не желая раскрывать карты и рассказывать о своей сделке с Плюшкиным.

— Не мямли, — строго, но без гнева прервал его Тушу. — Можешь мне доверять полностью. На самом деле, местные порядки и дурацкие обычаи мне глубоко безразличны — я давно перерос все запреты и правила. Большинство из них для меня просто смехотворны. А то, что накормил его именно ты, я и так уверен на все сто. Меня больше интересует другое: чем именно ты его угощал и где ты это достал. Или вы в самом деле нашли какую-нибудь отравленную траву и приняли её за деликатес?

Крас, видя, что отпираться бесполезно, а старик явно не собирается его сдавать, подробно, по пунктам, рассказал о своей схеме с обменом кристаллов на услуги прачки, новую одежду и, главное, еду. Выслушав его, мастер Тушу сначала замер, а потом разразился таким долгим, громким и искренним смехом, что, казалось, древние стеллажи затряслись от его хохота.

— Аха-Ха-Ха-хА. Ну, молодец! Ну, повеселил ты старика! — выдохнул он наконец, вытирая слезу. — Это ж надо было такое придумать! Ладно ты — у тебя было то самое энергетическое голодание, твой стейк просто провалился в бездонную пустоту внутри, ты его даже не почувствовал. А вот твой друг явно не представлял, в какую кулинарную авантюру ввязался. Вы же, насколько я знаю, после праздничного ужина в честь посвящения сразу сбежали в свою комнату?

— Именно так, — кивнул Лао.

— Тогда вы просто не видели, что творилось в коридорах и на заднем дворе! — снова захихикал Тушу. — Там была целая процессия блюющих мальцов, на радостях обожравшихся теми самыми стейками. Их организмы попросту не привыкли перерабатывать жирную, тяжёлую пищу! В тот раз с Ли обошлось, скорее всего, потому что он налегал на менее калорийное белое мясо. А вот вчера, да ещё под вечер, когда организм готовится ко сну, его желудок просто сказал решительное «нет» очередному жареному куску и выплюнул всё обратно с вулканическим энтузиазмом.

— Значит… нам стоит прекратить все отношения с Шокаем? — осторожно поинтересовался Лао, опасаясь, что его авантюра всё же вызовет гнев наставника.

— Совсем нет! — тут же парировал Тушу, и в его глазах блеснуло одобрение. — Ты молодец, что проявил инициативу и придумал хитрую схему — сразу видно, ум живой и изворотливый. Более того, ты можешь и должен продолжать питаться красным мясом — тебе сейчас требуется куда больше энергии, чем остальным неофитам. Я, собственно, и сам собирался выбить для тебя дополнительный паёк, но ты, как вижу, прекрасно справляешься сам. Однако вот что: договорись, чтобы тебя кормили именно красным мясом, а твоего товарища — белым, постепенно добавляя немного телятины, чтобы его организм мог адаптироваться без таких… выразительных последствий. Что же до счёта в местном банке, раз уж ты так горишь этим желанием, — я тебе помогу с оформлением. Мало того, я даже расскажу тебе реальные расценки на заряженные кристаллы, абы тебя не обдурили как последнего простака. Взамен же ты дашь мне честное слово: больше не будешь совершать ничего столь рискованного, не посоветовавшись предварительно со мной. Договорились?

— Хорошо, мастер, — покорно согласился Лао.

Он ощущал себя рядом с Тушу словно тем самым сопливым мальчишкой, которого отчитывает добрый, но строгий дедушка. В памяти неожиданно всплыла картинка из далёкого детства: маленький Серёжа, нагадив перед дедовым гаражом, с визгом носится по двору, а тот сначала гоняется за ним с прутиком, а потом, поймав, не бьёт, а долго и терпеливо, не повышая голоса, объясняет, почему так делать нельзя. Это чувство ностальгии, тёплое и горькое одновременно, заставило Краса на мгновение взгрустнуть по утраченному миру. Снова нахлынули мысли о том, что он здесь — чужак, затерявшийся в чужих декорациях, и по-настоящему одинок. Да, он, кажется, обрёл настоящего друга, которого у него никогда не было. Но эта дружба была словно понарошку, незаслуженный подарок, ведь её заслужил не он, а настоящий Лао. И если он признается Ли в том, кто он на самом деле, тот, скорее всего, отвернётся, и эта хрупкая связь порвётся. Крас этого панически не хотел. Ведь открытый, простодушный парень был сейчас единственным, что удерживало его в чуждом, странном мире, и не давало сломаться и опустить руки. Вернее, тот человек, что заставлял его двигаться вперёд, а не лечь и бесконечно жалеть себя. Они были похожи на ту самую знаменитую пару — один вечно влипал в неприятности и тащил за собой компаньона, а второй стойко всё это выдерживал и поддерживал, несмотря ни на что. Они были, как Шерлок Холмс и доктор Ватсон.

А ещё Крас ясно понял одну вещь: старый, мудрый архивариус относился к нему по-настоящему хорошо, почти по-отечески. В его словах не чувствовалось ни капли фальши или скрытых намёков. Было видно, что старик прожил долгую и насыщенную жизнь, что ему уже незачем плести мелкие интриги. Ему просто искренне любопытно, чем же закончится авантюра с представителем иного мира. Да и о самой Земле, наверное, ему хотелось узнать побольше. Крас чувствовал, что Тушу будет искренне заботиться о нём, обучать действительно важным и полезным вещам, требуя взамен в тысячу раз меньше, чем отдаёт сам.

— Скажите, мастер, — осторожно спросил он, — а что вам про меня рассказывал… Вед?

— Вед? — брови Тушу поползли вверх. — Мне не известен разумный с таким именем.

— Странно, — с разочарованием в голосе пробормотал Лао. — Ши Вейж говорил, что общался с ним. Значит, от вас я ничего нового не узнаю.

— О-о-о! — лицо архивариуса озарилось пониманием. — Ты, наверное, имеешь в виду мастера Гулао? Он является духовным наставником Ши Вейжа, как, впрочем, и моим тоже. Мы обязаны небесному разумному буквально всем, чего добились в жизни. Нет, он не рассказывал мне о тебе ничего конкретного, просто попросил взять тебя под своё крыло и обучить искусству оперирования энергией ци. Или, как её называют в некоторых других мирах, — праной. Вот и вся миссия.

— Но этому предмету нас обучает мастер Пинг, — возразил Лао. — И что значит «небесный разумный»?

— Больше не обучает, — спокойно поправил его Тушу. — Я уже договорился с ним. Он будет учить тебя в общей группе, но в том темпе, который полагается по уставу, — со скоростью ползучей улитки. Пинг не имеет права выходить за рамки дозволенного в храме. А тебе требуется учитель, способный продвигать твои знания и умения со скоростью стремительного рысака, не оглядываясь на глупые ограничения. По правилам, уделять персональное внимание отдельным неофитам запрещено, а стандартная программа для обычных учеников тебе попросту не подходит. Поэтому отныне ты будешь заниматься индивидуально. Со мной. Что же до мастера Гулао… к сожалению, я не имею права рассказывать о нём что-либо сверх того, что ты уже знаешь от него самого.

— Я привык, что в жизни ничего не даётся просто так, — с лёгкой горечью, но без вызова сказал Лао. — А если сегодня что-то получил даром, будь уверен — однажды заплатишь вдвойне.

Он не хотел обидеть этими словами архивариуса, а лишь пытался понять, что сможет предложить взамен, чтобы отношения были честными.

— Я понимаю, о чём ты, Лао, — кивнул Тушу, и в его глазах мелькнуло одобрение. — Но скажу тебе прямо: на данный момент мне от тебя ничего не нужно. Ну, разве что… знания из твоего родного мира. Я не собираюсь выпытывать у тебя секреты нового оружия или формы правления. Дело в том, что по натуре я человек невероятно любопытный. И мне до чёртиков интересно, как живут разумные в других мирах. Какие у них законы, обычаи? Как далеко они продвинулись в освоении ци? Хотя в последнем я, пожалуй, сомневаюсь — иначе ты остался бы у себя, а не попал к нам. Скорее всего, в этом направлении мы вас всё же обогнали. Также меня интересует ваша флора, фауна… да много чего. На данном этапе мы можем остановиться на взаимовыгодном обмене: ты мне рассказываешь о своём мире — я тебя обучаю всему, что знаю сам. А если по завершении обучения ты посчитаешь, что я достоин какой-то награды, то когда-нибудь в будущем, возможно, я попрошу тебя об одной услуге — сделать то, чего не смогу выполнить сам.

— Если честно, я даже не представляю, что могу вам дать или сделать такого, чего вы не сможете достать или совершить самостоятельно, — честно признался Крас.

— Ты ещё очень юн, мой ученик, — улыбнулся архивариус. — Жизнь — длинная и извилистая дорога. На ней случаются самые неожиданные повороты, и ты никогда не предскажешь, в какой момент тебе потребуется перековать жеребца, на котором скачешь по своей судьбе, чтобы тот не сломал ногу на очередном ухабе. Иметь среди знакомых хорошего кузнеца, способного идеально выполнить нужную работу, может оказаться очень кстати. А ты, я вижу, очень способный и перспективный молодой человек. На твоём месте большинство сейчас кричали бы на всех углах, что они попали из другого мира, и требовали помощи. Их, конечно, скорее всего, сожгли или обезглавили как бесноватых, но этим ты и отличаешься от большинства. Ты не только освоился здесь в рекордный срок, наладив коммуникацию с нашим народом, но ещё и рассудком не повредился — а это, знаешь, дорогого стоит. Возможно, ты сам раньше не замечал в себе нужных качеств, но поверь — они есть и они важны. Да и то, как ты сумел договориться со смотрителем за хозяйством в обход всех мастеров, достойно отдельной похвалы. Только, чур, никому об этом не говори, что я тебе такое сказал. Мне, конечно, плевать на внутренние правила храма, но нудные мастера потом придут и начнут выть, что я развращаю молодые умы и подрываю устои. И не отстанут, пока хорошего пинка не получат. А я уже, знаешь ли, староват для подобных активных развлечений.

Они оба посмеялись, а потом лицо учителя снова стало серьёзным.

— Лао, я вижу, ты полностью восстановился и чувствуешь себя просто замечательно?

— Всё верно, мастер, — с энтузиазмом подтвердил Крас. — Техника разгона энергии — это нечто невероятное! У меня такое ощущение, будто я заново родился. Хочется бегать, прыгать, танцевать…

— К сожалению, этим ты заниматься сейчас не будешь, — сухо прервал его Тушу. — Твоя теоретическая база, мой мальчик, откровенно хромает на обе ноги. Я бы даже сказал, она сломала ногу, и ты бесцеремонно волочишь её за собой по грязи. А это необходимо срочно исправить. Практических техник, которые ты уже освоил, тебе пока хватит с головой. Сейчас главное — увеличить внутренний резерв, а затем мы перейдём к оттачиванию чистоты и концентрации. Но прежде всего — теория. Сегодня твоя задача будет заключаться в следующем: тебе необходимо изучить основы истории нашего государства, главные должности в правительстве и, что критически важно, — правила поведения в обществе. Например, ты ведь не знаешь, что человека могут казнить на месте, если он не выказал должного почтения наместнику? Не поклонился в нужный момент — и головы нет на плечах, а всё твоё имущество переходит «оскорблённой» стороне, семья становится вечными должниками. Это нужно чётко понимать, особенно если за тобой не стоит огромная сила или влияние. Пока что ты — просто пылинка в нашем социуме.

— Жёстко… очень жёстко, — присвистнул Лао. — У нас подобного даже в самые тёмные времена не было. Вот это задачка! Я историю своего родного мира толком не знал, а теперь придётся зубрить правила чужого.

— Именно, — кивнул архивариус. — Сейчас идёшь к крайнему ряду стеллажей по левую руку от входа, и доходишь до самого конца. Справа от тебя будет полка, помеченная как «История Империи и основы этикета». Там же лежат и свитки с правилами поведения. В дальнем углу стоит небольшой столик со свечой — там будешь читать. Старайся не попадаться на глаза другим мастерам за сим занятием, лишние вопросы нам не нужны.

— Мастер, — не удержался Лао, — неужели все послушники и неофиты обязаны это всё знать?

— Нет, конечно же нет, — покачал головой Тушу. — Те, кто пришёл сюда по протекции влиятельных родственников, изучают всё с пелёнок, чтобы в будущем занять высокие посты. Неофитам, избравшим путь воина, это в массе своей не нужно. Они — привилегированная, но расходная каста. Семьдесят пять процентов из них пойдут служить в армию, а там нужно лишь беспрекословно уважать вышестоящего командира. Большая часть бойцов, увы, погибнет смертью храбрых где-нибудь на границе. Оставшиеся двадцать пять процентов распределятся в органы правопорядка или станут телохранителями важных персон. А как ты, наверное, догадываешься, охрана редко открывает рот, а кланяться начальству — дело нехитрое. Те же, кто пойдёт в городскую стражу, пройдут ускоренный курс этикета уже на месте. Тебе же это нужно по другой причине — чтобы не наступить на грабли по незнанию и не лишиться головы в самом начале пути.

— Так я же как раз и обучаюсь на боевом направлении, — попытался возразить Лао, надеясь соскочить со скучного занятия. — Может, мне не стоит забивать голову ненужными для драки знаниями?

— А вот тут ты глубоко ошибаешься, — возразил Тушу, и в его голосе зазвучали стальные нотки. — Если будешь точно знать, кто перед тобой стоит, то и как с ним обращаться, станет очевидно. Порой чин или должность — это не только сила, но и слабость. На кого-то можно надавить, задев его чванливое самолюбие, кого-то — банально подкупить, а некоторых и вовсе взять на слабо или припугнуть. Да и как их… устранять, ты тоже будешь понимать. Ведь согласись, убить богатого, но беззащитного купца — куда проще, чем того же закалённого в боях генерала. А одеты они со стороны могут быть совершенно одинаково. Единственное чёткое отличие: военные обязаны носить на запястьях напульсники золотого цвета с особыми знаками, обозначающими звание и род войск. Купцы же носят похожие повязки, но синие, с символами их должности в торговой гильдии. Всё это нужно твёрдо знать. А то нарвёшься, к примеру, на мастера ци, выглядещего как самый заурядный старичок, нагрубишь ему — и получишь сполна, даже не успев понять, откуда прилетело. Вояка тебе голову снесёт, не моргнув глазом. Могучие люди зачастую ходят и вовсе без охраны — она им только мешает, если найдётся дурак, желающий с ними скрестить клинки. Купцы же, наоборот, окружают себя толпой вооружённых головорезов и дрожат за свои драгоценные, но никчёмные жизни. Ну всё, хватит отлынивать. Ступай заниматься.

Когда Крас добрался до указанного места, его взору предстало зрелище, от которого внутри всё обледенело. Пять длинных полок, доверху забитых свитками и томами, — и это только по истории империи. Ещё пара полок с различными сводами правил этикета. И столько же — с подробными описаниями чинов, должностей и их отличительных знаков.

«Чёрт, я сюда попал, чтобы научиться драться, а не превращаться в книжного червя! — с тоской подумал он. — Как же это невыносимо скучно».

То, что изучение древних манускриптов было делом муторным, Лао понял уже на второй книге. Основная сложность заключалась в том, что, по сути, все трактаты повторяли друг друга, лишь изредка расходясь в деталях. Они были написаны разными авторами, с немного отличающимися точками зрения и стилями изложения. В этот момент он мысленно возблагодарил небеса за свой дар «обучаемости» — ему требовались буквально секунды, чтобы «сфотографировать» и усвоить очередную страницу. Спустя несколько часов непрерывного, почти механического чтения у Краса даже начала побаливать голова — не от информации, а от монотонности и тусклого света. За это время он успел дожечь пару свечей, и чтение при слабом, мерцающем освещении превращалось в самую настоящую каторгу. Когда, наконец, полки с историей империи были «проглочены», он с горечью осознал, что несколько часов его жизни были почти бесполезно выброшены на помойку. Все книги напоминали школьные сочинения по русскому языку, написанные всем классом коллективно, с единственной инструкцией: «Измени что-нибудь, чтобы не было слово в слово».

Полезные, выжимки знаний, которые удалось извлечь из горы текста, оказались таковы: История Империи Цинь насчитывала, если верить летописям, целых пять тысячелетий. Начиналось всё с эпической сказки о великом герое Тулонге Же, победившего в смертельной схватке древнего дракона, веками терроризировавшего земли крестьян. После победы Тулонг объединил разрозненные провинции и правил невероятные пятьсот лет. Звучало как миф, но в мире, где владение энергией ци могло радикально продлевать жизнь, такие сроки не казались абсолютной фантастикой. Далее власть передавалась строго по наследству, хотя кровавые дворцовые перевороты и междоусобицы оказывались обычным делом. Но на троне, так или иначе, всегда оставался прямой наследник крови Тулонга. Порой это была лишь номинальная, марионеточная фигура, за ниточки которой дёргали советники или военачальники, но через пару столетий законный властитель обычно набирал силу и жестоко уничтожал всех, кто осмеливался на него влиять. И так по кругу — бесконечный цикл крови, интриг и возвращения власти — на протяжении всех пятидесяти веков. Точный возраст империи никто назвать не мог; пять тысяч лет — просто точка, с которой начали вести более-менее системные записи и календари.

Император обладал абсолютной, ничем не ограниченной властью. Любое его слово, каприз или прихоть были законом. Добравшись до описания современных дней, Крас в одной особенно тонкой, явно рукописной и неофициальной книжице нашёл характеристику нынешнего самодержца. Тот описывался как слабый, нерешительный правитель с явными признаками паранойи. При его дворе ни один человек на сколько-нибудь значимой должности не задерживался дольше пяти лет — император панически боялся предательства и заговоров, цепляясь за трон обеими руками. Сколько у него было детей и где они скрывались, достоверно не знал почти никто. Самодержец прятал своих отпрысков, опасаясь, что соперники используют их как орудие для свержения.

Народ, судя по намёкам в тексте, был недоволен своим правителем. Соседний Савур, чувствуя слабость центральной власти, постоянно устраивал провокации и набеги на границах. Да и сами провинции то и дело сражались друг с другом за влияние и земли, а император предпочитал закрывать на это глаза, считая, что пусть лучше народ будет занят междоусобицами, чем обратит свой гнев на трон. И всё это Красу удалось найти лишь в одном-единственном, тщательно спрятанном фолианте. В остальных, отпечатанных на официальных станках и украшенных гербовой печатью двора, самодержец восхвалялся как мудрый, сильный и несгибаемый правитель. Пропаганда в чистом виде.

«Ничего не меняется в человеческом обществе, на какую планету ни посмотри», — с горькой иронией подумал он.

Досконально запоминать всех советников и придворных слуг не имело смысла — император менял их, как перчатки. Закрыв последнюю книгу, Лао мысленно сверился с внутренним ощущением времени и понял, что пора двигаться на ужин.

«Думаю, на сегодня с меня хватит этой тягомотины», — мысленно вздохнул Лао. Он аккуратно разложил книги по местам, потушил свечу, оставив за собой лишь запах горящего воска и старых страниц, и побрёл обратно к архивариусу.

— Ну, молодой человек, что узнал? Что понял? — спросил Тушу, не отрываясь от древнего, на вид, свитка.

— Как раз почти ничего не понял, — с искренним недоумением ответил Крас. — За что вы меня, собственно, наказали?

— Разве это было наказание? — учитель поднял брови, делая крайне изумлённое лицо.

— Да все книги, прочтённые мной, будто вышли из-под одной и той же руки! — воскликнул Лао. — Только предложения местами переставлены, да слова заменены. Единственная стоящая вещь была в самом конце — тонкая, рукописная тетрадь, больше похожая на чей-то личный дневник.

— Ну вот видишь, — усмехнулся Тушу. — А ты говоришь — наказание. Этим упражнением я как раз и проверял твою внимательность и умение отделять зёрна от плевел. Она, конечно, тебя подвела, но, учитывая, что ты видишь наши фолианты впервые, я это прощаю.

— В чём же я промахнулся, мастер? — заинтересовался Лао.

— Если бы ты посмотрел на книги повнимательнее, то заметил бы, что они не просто похожи — там есть пара полностью идентичных томов, только изданных в разные годы и с разными обложками, — с насмешливым покачиванием головы пояснил учитель. — Тебе необходимо развивать не только скорость чтения, но и наблюдательность и логическое мышление. Чем я, впрочем, доволен, так это тем, что в итоге ты всё же нашёл ту самую жемчужину в куче словесного мусора. Да, кстати, этот самый «дневник» был написан моей собственной рукой.

— Откуда у вас настолько детальные познания в современной политике? — удивился Крас. — Как я понимаю, вы почти не покидаете пределы храмового комплекса.

— Всё верно, — кивнул Тушу. — Но тут частенько бывает Ши Вейж, а его по уши затянули в грязные придворные интриги. Да и старые ученики, друзья иногда навещают — делятся новостями, своими оценками, ну и конечно же почтовые голуби и ментальные сообщения. Давай вернёмся к твоим успехам. Сколько успел прочитать по истории, прежде чем наткнулся на нужное?

— Всё, — с неподдельной гордостью ответил Лао.

— Да ладно, врёшь, — не поверил архивариус. — Даже мне, при всей моей скорости, на это понадобилось бы пару дней, если не больше. Сколько же ты успел хотя бы разобрать и понять?

— Тоже всё, — повторил Крас, уже наслаждаясь эффектом.

— Брехун, — фыркнул Тушу, но в его глазах загорелся живой интерес. — Ну тогда скажи-ка мне, кто правил в шестнадцатом веке с десятого по двенадцатый год?

— Император Жи Лун, прозванный «Молчаливым Тигром», — не моргнув глазом, выдал Лао.

— Верно, — кивнул учитель, скрывая удивление. — А в девятнадцатом веке — с четырнадцатого года по двадцатый?

— Никто, — так же быстро ответил Крас. — Это единственный за всю историю случай «Пустого трона». Правитель того времени, Цзян Хуан, был параноиком, как и нынешний. Он спрятал всех своих детей и перебил тех, кто знал об их местонахождении. Как бы иронично это ни звучало, в итоге его же и предали. А умирая, он не назвал преемника. В стране на несколько лет воцарился хаос, пока в дальней провинции не отыскали одного из его сыновей, прятавшегося под видом простого монаха.

От услышанного глаза Тушу широко распахнулись, и в них вспыхнул неподдельный восторг, смешанный с изумлением.

— Ну ты даёшь! — воскликнул он. — Ты ещё и всё это запомнил⁈

— Вы же в курсе, что я обладаю повышенной «обучаемостью»? — пожал плечами Крас, стараясь сохранять скромный вид, хотя внутри ликовал. — Я практически всё запоминаю с одного взгляда. Мне достаточно мельком пробежать глазами по странице, чтобы не только запомнить, но и потом дословно пересказать. Так что эти несколько часов были, пожалуй, самыми скучными в моей жизни. Теперь нужно бы научиться ещё и стирать из головы ненужный хлам.

— Не переживай, и этому когда-нибудь научишься, — заверил его архивариус, всё ещё качая головой от удивления. — Ладно, на сегодня занятия окончены. Тебе пора на ужин, а мне — на свои стариковские размышления. Увидимся завтра. До свидания, Лао.

— До встречи, учитель.

«Вот старый пердун! — мысленно усмехнулся Крас, выходя из библиотеки. — И почему мне вечно такие попадаются? Заставил хернёй маятся. Проверял, говорил! Хотя… и сам я тоже хорош — мог бы сразу расспросить поподробнее, зачем это всё нужно. И он прав — на сами книги стоило обратить внимание, а не просто глотать текст. А я, как упрямый баран, упёрся и долбился лбом в новые ворота, пока не сломал. Радует хоть то, что разобрался с техникой разгона энергии. Но голод так и не отступил — нужно торопиться».

Дойдя до столовой, он увидел, что Ли уже поужинал и терпеливо дожидался его у входа. Не особо церемонясь, Крас буквально за минуту затолкал в себя всю порцию, и друзья почти бегом двинулись к своей комнате — на вечерний «сеанс» по сливу энергии.

— Лао, — не выдержав, спросил Ли по дороге, — почему архивариус забрал тебя к себе на весь день? У него что, так много работы по уборке? И вид у тебя… странный. Усталый, но в то же время какой-то довольный. Он тебе что-то интересное рассказал?

Крас замедлил шаг и обернулся к другу, его лицо стало серьёзным.

— Ли, я попрошу тебя об одном: никому и никогда не рассказывай о том, что я тебе сейчас открою. Это знают только я, мастер Пинг и архивариус Тушу. И… я хочу поделиться этим с тобой.

Услышав странные слова, Ли заметно насторожился. В последнее время Лао приносил слишком много неожиданных, а порой и тревожных сюрпризов. Но, с другой стороны, его друг говорил с такой скрытой интригой и доверием, что внутри у Ли загорелось жгучее любопытство. Азарт и желание узнать тайну перевесили осторожность.

— Ну, что замолчал? Я слушаю, — нетерпеливо подтолкнул его Ли.

— Короче… — Лао понизил голос, оглядев пустой коридор. — Я, ну, как бы тебе сказать… теперь стал личным учеником мастера Тушу. На групповые занятия по ци ходить больше не буду. Этой дисциплине он будет обучать меня отдельно, индивидуально. И, Ли… он не тот, за кого его здесь все воспринимают. Этот с виду дряхлый старикашка, похоже, может свернуть в бараний рог всех здешних мастеров разом. Да что там говорить — сам Ши Вейж, оказывается, был его учеником!

— Ух ты… — глаза Ли округлились от изумления. — Я и не знал! Значит, теперь ты станешь по-настоящему сильным?

— Скорее, по-настоящему умным, — с лёгкой гримасой поправил его Крас. — Он заставляет меня горы книг штудировать. Ладно, успеем ещё наговориться. Готов засекать время?

— Готов.

Вернувшись в комнату, Лао, как обычно, вошёл в состояние медитации, мысленно зафиксировал момент начала, сфокусировался на кристалле-заготовке и начал сливать в него энергию. На этот раз он очнулся не от ударов, а лишь от струйки холодной воды, льющейся на лицо.

— Ну, что? Сколько прошло? — сразу спросил он, отряхиваясь.

— Ты не поверишь, — с удивлением в голосе ответил Ли. — Обморок был совсем недолгим, ты практически сразу вскочил. А сам процесс слива сократился ещё на четыре минуты!

— Уже лучше, — удовлетворённо кивнул Крас. — По-хорошему, нужно совсем избавиться от отключек. Ладно, показывай, что там.

Ли взял кристалл, провёл сканирование и через мгновение сообщил:

— Сосуд принял… один процент и три десятых.

— Вот это да! — воскликнул Лао. — Прирост на целых тридцать процентов к прошлому разу!

— Похоже, корень силы лесного вепря на тебя положительно повлиял, — с ехидной усмешкой заметил Ли.

— Да пошёл ты со своим вепрем! — отмахнулся Крас. — Эта гадость тут ни при чём! Я освоил новую технику разгона энергии, теперь, надеюсь, не буду ходить, как выжатый овощ, и голодный, как оборванец. Кстати, о еде. Побежали к нашему Плюшкину — нас ждёт настоящий ужин, а не то подобие, что в столовой скормили.

По дороге к Шокаю Крас молча размышлял над полученными результатами. Прогресс был, и заметный, но цена за него — эти обмороки и дикая усталость — всё ещё оставалась слишком высокой. Нужно было быстрее осваивать контроль, иначе однажды можно не проснуться. А ещё он думал о словах Тушу — о том, что нужно учиться не просто быть сильным, но и умным, чтобы видеть слабости в силе других. Это была новая, непривычная грань мира, которая начинала казаться ему куда сложнее и опаснее, чем простая драка на кулаках.

«Итак, объём слитой энергии увеличивается после каждого сеанса разгона, — анализировал про себя Крас, идя рядом с Ли. — А ещё процесс сократился почти на пять минут — это уже очень хорошо. Значит, двигаюсь в верном направлении. Теперь срочно нужно изучать техники по увеличению концентрации и чистоты энергии. И не забыть сегодня Ли настрого запретить налегать на красное мясо, а то ещё устроит ночной перфоманс „огненного дыхания“ через всю комнату прямо на мою кровать».

Шокай встретил их с деланно-радостной улыбкой и, разумеется, накормил до отвала. На этот раз Ли повезло — на столе преобладало белое, менее жирное мясо. Лао же, немного поспорив с Плюшкиным, выторговал себе увеличенную порцию красного мяса в качестве компенсации за то, что его друг теперь будет на слабо жирной «диете». По дороге домой он честно объяснил Ли причину его решения. Тот сначала замер от изумления, а потом расхохотался, осознав истинную подоплёку своего вчерашнего унизительного «подвига». Он даже поблагодарил товарища, что тот так о нём заботится, ничего не требуя взамен, и признался, что ему немного стыдно за свою вчерашнюю слабость. На этой искренней и весёлой ноте друзья добрались до своей комнаты и, уставшие, но сытые, повалились на свои жёсткие лежанки.

Завтра будет новый день — полный неизвестности, новых уроков, скрытых опасностей и, возможно, маленьких побед. Но пока что в каменных стенах воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным дыханием двух очень разных, но уже крепко связанных судьбой парней.