В огромном, погружённом в тишину помещении библиотеки архивариус Тушу одиноко проводил вечернюю влажную уборку. Он не считал наведение чистоты занятием постыдным или унизительным — наоборот, не мог позволить себе жить среди пыли и беспорядка. Слуг он не привлекал принципиально, ибо не доверял им: все они были неаккуратны, а на его бесчисленных стеллажах покоились очень древние, буквально бесценные манускрипты. Их ценность выражалась не в стоимости, хотя, продай он несколько таких томов, на вырученное можно было бы воздвигнуть новый храм, не уступающий по величине нынешнему. Истинная важность была в знаниях, которые хранили уникальные, существующие в единственном экземпляре свитки и кодексы. Мастер собирал свою коллекцию на протяжении нескольких долгих веков. И большую часть сих трудов написал собственноручно.

Он намеренно выбрал для уединения именно этот, далёкий от столицы храм, ибо здесь готовили либо сильных, но недалёких бойцов, либо мелких чиновников — такие люди редко тянулись к мудрости книг. Толп посетителей он не ждал и мог спокойно заниматься своими изысканиями, скрупулёзно фиксируя их на бумаге. Вся верхушка в управлении обителью сменилась уже не раз за время его пребывания, а нынешние монахи и представления не имели, какие сокровища пылятся у них буквально под носом. Почти век назад его последний ученик, Ши Вейж, лично поговорил со всеми мастерами и настрого запретил каким-либо образом притеснять или даже беспокоить старого архивариуса. Хранитель и сам без труда мог заткнуть за пояс любого зарвавшегося выскочку, но не желал привлекать к себе лишнее внимание. Таким образом, Тушу тихо коротал время в благословенном одиночестве, ведя подчёркнуто аскетический образ жизни. Изредка к нему всё же заглядывали новые мастера, но их интересовали совсем не те глубинные знания, которые он мог передать, что его, впрочем, ничуть не огорчало.

Неспешно, с почти медитативной точностью протирая пыль с резного переплёта очередного фолианта, мастер Тушу вдруг, не оборачиваясь, заговорил в тишину:

— Приветствую тебя, учитель Гулао. Что в этот раз привело такую важную и занятую персону в мою скромную, запылённую обитель?

— А ты, ученик, от напускной скромности не умрёшь, это точно! — раздался из темноты между стеллажами знакомый голос, и из-за дальнего книжного шкафа показался Вед. — Ты восседаешь на таких богатствах, что сам император, возможно, беднее тебя. Существуют разумные существа, готовые отдать многое, лишь бы одним глазком взглянуть на труды, так ревностно охраняемые тобой, а уж владеть ими — это и вовсе заветная мечта некоторых правителей соседнего мира. Если честно, я удивлён, что они до сих пор не науськали своих савурских марионеток на разграбление твоей библиотеки. Вероятно, догадываются, какой цепной пёс сторожит эти сокровища. Но могли бы хотя бы попробовать — для разнообразия.

— Учитель, ты сравнил меня с собакой? — с лёгкой, театральной обидой в голосе спросил Тушу, не прекращая протирать пыль.

— Не обижайся, старина, просто к слову пришлось, — махнул рукой Вед, подходя ближе. — А ты всё же хорош: я пытался максимально скрывать своё присутствие, но ты, мой старый воспитанник, сумел меня засечь. Твой последний ученик, между прочим, пока на такое не способен. Неделю назад, когда мы с ним встречались, мог бы по лбу его стукнуть, и он бы даже не понял, откуда прилетело — пришлось добровольно снимать маскировку. Не положено, знаешь ли, таким сущностям, как я, работать служкой по побудке нерадивых юнцов. — Учитель вопросительно, с едва заметной усмешкой посмотрел на архивариуса: — Ну, ничего не хочешь мне сказать? Или будешь делать вид, что я просто заглянул на огонёк?

— Как я понимаю, речь пойдёт о том неофите, который недавно прибыл к нам из… другого места? — спокойно предположил Тушу, наконец, откладывая тряпку в сторону. — Насколько я успел понять, парень очень важен. И для тебя лично, и, возможно, для нас всех.

— С чего такие проницательные выводы, Тушу? — притворно удивился Вед, удобно устраиваясь на краю стола.

— С того, что я узрел в нём потенциал, невиданный до сегодняшнего дня, за прожитые века на моём пути не встречались юнцы с талантом выше чем у Лао — отчеканил архивариус. — А ещё тот факт, что скоро на носу очередной Имперский Турнир, а у нас как не было, так и нет кандидата в гранд-мастера. Ши Вейж, конечно, силён, но он, скорее всего, побьёт обычных магистров, а вот следующую ступень ему в этот раз не преодолеть — я чувствую его сомнения. Ну и главная причина, учитель, это то, что ты лично пришёл меня проведать именно сейчас, в тот самый момент, когда этот юнец появился в моём скромном храме. А по твоим же словам, ты и Ши Вейжа недавно посещал — скорее всего, по той же самой причине. Если сложить два плюс два, то все стрелки сходятся на этом Лао… или лучше Сергее?

Вед слушал своего старого ученика, и на его устах играла довольная улыбка, а в глазах светилась неподдельная гордость.

— Восхитительно, мой ученик, — одобрительно кивнул Вед. — Я даже, пожалуй, перестану в шутку называть тебя упрямой бездарью. Не зря ты тут засел среди своих свитков — это явно положительно сказалось на твоих мыслительных процессах. Жаль, конечно, что ты упрямо отказался от обучения в другом мире — там бы помогли открыть внутренний магический источник. Маны на вашей планете хоть отбавляй, праны, конечно, гораздо больше, но и магическая сила тоже присутствует в избытке. Так у вас появился бы реальный, а не призрачный шанс на победу. А ты всё твердишь, что война — это дело молодых. Хотя, по моим древним меркам, ты сам ещё сопляк, который только-только научился подтирать слюни самостоятельно и не гадить под себя. Судьба целого мира, возможно, зависит от таких, как ты, а ты тут строишь из себя благообразную девицу на выданье, прячась от судьбы.

— Учитель, прошу вас, не будем снова обсуждать прожитое, — мягко, но твёрдо парировал Тушу. — Мы говорили на эту тему множество раз, и моё мнение неизменно. Лучше расскажите, что же такого особенного вы нашли в парне? В чём ваш истинный интерес?

— Хороший вопрос, — оживился Вед. — Ты и сам уже, наверное, понял, что этот Крас — не простачок.

— Крас? — переспросил архивариус, услышав странное для уха слово.

— Да, именно так, — подтвердил учитель. — Так его называли товарищи в его родном мире. И одна из моих задач — привить ему это прозвище и здесь, на твоей планете. Хочу, чтобы он вошёл в ваши анналы истории как герой по имени Крас, а не как чужеродный Сергей Кравцов. Уж больно это звучит дико и непривычно для местного уха. И вот ещё что. Ши Вейжу я открыл лишь две базовые характеристики, которыми обладает молодой разумный: «энергетика» и «обучаемость». Тебе же, как своему старому ученику, открою секрет третьей: у него ещё и сильно выраженная, почти звериная «стойкость». Ну, как тебе такой стартовый набор?

— Как я понимаю, учитель, это далеко не всё, на что он способен, — задумчиво произнёс Тушу. — Но даже с этими тремя навыками он имеет все шансы стать самым сильным разумным в нашем мире, если не сорвётся.

— Не только в вашем, — многозначительно поправил Вед. — И да, это не всё, но об остальном я пока умолчу. И, кстати, запрещаю тебе, как уже запретил Ши Вейжу, пытаться выпытать у него больше. Не стоит восхвалять Краса сверх меры — а то возгордится и лопнет, как мыльный пузырь.

— Я так понимаю, учитель, что парень нам ещё будет критически нужен для выступления на предстоящем турнире в качестве кандидата в гранд-мастера? — уточнил архивариус. — Все верно?

Вед в ответ лишь закачал головой и начал улыбаться ещё шире, но вдруг его лицо странным образом сменилось, и в глазах мелькнула тень грусти. Ему было одновременно и радостно от проницательности ученика, и горько осознавать, что такой невероятно талантливый разумный, как Тушу, упрямо отказывается от дальнейшего пути, который мог бы спасти его мир от неминуемой, как казалось Веду, гибели. Он мысленно отбросил эти тяжёлые мысли — сейчас не время. И решил просто насладиться редким, живым общением со своим старым, упрямым, но всё равно бесконечно дорогим учеником.

— Абсолютно верно, — одобрительно кивнул учитель, и в его глазах вспыхнул знакомый Тушу огонь азарта. — А тебе, повторюсь, непременно нужно пройти обучение на становление магом. Прана, конечно, сильно продлевает жизнь разумного, и ты, при правильном, почти растительном образе жизни, сможешь просуществовать и тысячу лет. Но маги, истинные маги, живут сотни тысяч. А такого перспективного, вдумчивого ученика я не хочу терять в пыли истории. Мы обязательно ещё вернёмся к насущному разговору, и в конечном итоге ты потом даже поблагодаришь меня за моё упрямство. А по поводу парня скажу тебе только два слова: вольный наёмник. Теперь ты понимаешь всю картину?

— Да, — медленно выдохнул Тушу, и в его взгляде мелькнуло понимание, смешанное с лёгкой горечью. — Всё встало на свои места. Ты хочешь вырастить из него… подручного? Инструмент, способный выполнять грязные или рискованные дела вашей фракции, или сообщества, как вы там себя называете? Всё верно?

— Точные названия сейчас не важны, — отмахнулся Вед. — Вот станешь магом — тогда и узнаешь больше. Тебя же не интересуют грубые драки и войны, но ты охоч до знаний, как моль до света. Могу тебе только сказать, что, сидя здесь, в этой пыльной тишине, ты и сотой доли процента не узнаешь того, что станет тебе доступно после обучения. Откроются совершенно новые горизонты, перспективы для взращивания магов прямо здесь, на вашей планете.

Появление Сергея Кравцова на Фараде было не случайностью. Вед, конечно, хотел натренировать его и сделать сильнее, но ещё больше старец жаждал разжечь пожар познания вселенной именно в Тушу. Хитрый учитель прекрасно понимал: его старый, мудрый ученик непременно попытается выудить новые, запретные знания из Краса, несмотря на прямой запрет. А это, в свою очередь, должно было подтолкнуть упрямого архивариуса к тому, чтобы наконец согласиться на обучение в другом мире.

— Так отправь Ши Вейжа, — вдруг прервал его размышления Тушу. — В чём проблема? Он силён, амбициозен.

— Нет, — резко, почти сухо ответил Вед. — Он слишком твердолоб и горделив для тонкой работы. Боюсь, что после обучения он не станет сеять знания, а подомнёт под себя весь мир, усядется на трон и будет чахнуть от скуки вместо того, чтобы муштровать молодёжь в магических дисциплинах. Он ещё не готов — слишком молод душой и самоуверен. Да и в оперировании праной пока не достиг того критического уровня, после которого можно безопасно открывать внутренний источник магии. В силу всех этих обстоятельств я и не разрешил ему лично обучать Краса. Оставил эту честь… для тебя.

Вед пристально, почти пронзительно посмотрел на архивариуса и продолжил:

— Ши Вейж, между прочим, думает, что парень откроет для себя ци только года через три-четыре, не раньше. Но ты-то уже провёл своё сканирование, когда он зашёл? Что скажешь?

— Честно? — Тушу качнул головой, и в его голосе прозвучало неподдельное изумление. — Это просто поразительно! Когда ко мне зашёл тот самый мальчишка, которого я видел ещё живым и здоровым неделю назад, я обнаружил, что его энергетический потенциал вырос, многократно вырос, в несколько десятков раз. Такое стремительное, взрывное развитие мне никогда не приходилось встречать за всю мою долгую жизнь. Он уже сейчас, с наскока, может сливать излишки энергии в кристаллы, пусть и грязные. Это… это ненормально.

Слушая эти слова, Вед слышал в них не просто констатацию факта, а глубинную заинтересованность Тушу и тот самый азарт к новым, неизведанным знаниям. На это он и рассчитывал.

— Вспомни, он обладает «энергетикой», — продолжал учитель, — а это значит, что в простых материальных благах, вроде денег, Крас никогда не будет нуждаться. Ты, кстати, спроси у него, какую хитрую схему он сходу придумал для реализации даже таких грязных кристаллов. Так что для того, чтобы перетащить его окончательно на свою сторону, потребуется нечто иное, чем золото. Твой другой «мальчишка», Ши Вейж, со своим прямолинейным подходом может всё испортить. Поэтому чётко распределяем роли: тело Краса будет развивать и закалять Пинг, а ты займёшься развитием его оперирования энергией, причём на глубоком, фундаментальном уровне. Завтра же утром переговоришь с Пингом. Он, кстати, уже в курсе, что в теле Лао сидит иномирец. Конечно, таких подробностей, как тебе, ему неизвестно, но в общих чертах он понимает ценность молодого «сосуда». — Внезапно голос Веда стал тихим, вкрадчивым, но от этого не менее угрожающим: — И учти, если с Красом что-то случится по чьей-либо халатности или глупости, отвечать придётся всем вам по цепочке. Пингу уже объяснили прямым текстом, что он своей «тупой башкой», как выразился Вейж, отвечает за физическую сохранность парня. Так что сначала Ши Вейж снимет голову с Пинга, потом ты — со своего нерадивого ученика, а я уж не побрезгую и лично сниму что-нибудь с тебя, чтобы другим неповадно было.

— Учитель, я уже и забыл, какой у вас скверный, деспотичный характер, — вздохнул Тушу, но в его тоне не было страха, лишь лёгкая усталая покорность.

— Поживёшь с моё, ученик, и не так запоёшь, — фыркнул Вед. — Ши Вейж сейчас далеко, и Пингу он мог не рассказать всех деталей, так что поясню и тебе конечную цель: мне требуется сильный духом, закалённый в настоящих боях — как с разумными, так и с неразумными тварями, — человек. Он обязательно должен владеть навыками кунг-фу и уметь работать с холодным оружием на уровне опытного неофита, но не более. Его умение оперировать энергией, благодаря врождённым способностям, на самом турнире мы сможем грамотно скрыть. Хоть его настоящее тело в данный момент и находится в очень… щекотливой ситуации, скорее всего, он её разрулит по-своему. А побеждать других неофитов он должен будет только в честном, обычном бою; никто не запрещает слегка укреплять или ускорять своё тело праной, но не более того. Однако ты должен будешь обучить его как можно большему количеству техник владения и использования ци, включая те, что в вашем уставе помечены как запрещённые.

— Но, учитель, они же запрещены не просто так! — моментально, почти рефлекторно запротестовал Тушу. — Они калечат душу, ведут к деградации сознания и…

— Это у вас, в вашем закостенелом мирке, они запрещены, — резко перебил его Вед. — А в большинстве остальных миров, хоть и порицаются, но используются повсеместно, особенно теми, кому нечего терять. Крас должен уметь им не только противостоять, но и понимать их природу, чтобы обращать против самих же создателей. Стычками с савурцами и местными «ловцами» Краса обеспечит Пинг — у вас тут, кстати, на границе назревает нечто интересное, и, скорее всего, в твоём храме вскоре вовсе перестанут готовить мирных чинуш, сделав упор на бойцов. А тебя в твоей книжной норе эти бессмысленные, с твоей точки зрения, войны беспокоить совсем не должны. — Вед скривил губы в ироничной, почти жестокой усмешке. — Ирония судьбы в том, что Вейж, возможно, добьётся своей цели — закрытия небоевых направлений — из-за совершенно случайного стечения обстоятельств, а не благодаря годам борьбы. Как говаривал один старый мудрец: «Если долго сидеть на берегу реки, можно дождаться, пока мимо проплывёт труп твоего врага». Твой ученик много лет бился как рыба об лёд, а всё решится без его участия, само собой. Судьба — забавная штука. Если хочешь рассмешить богов, расскажи им о своих тщательно выстроенных планах. Они обожают вносить в них коррективы.

Вед глубоко вздохнул, на мгновение задумался, словно сверяясь с каким-то внутренним планом, затем продолжил:

— Что-то я отвлёкся. Итак, слушай внимательно. Ты должен будешь проводить Краса в тот самый Лес Висельников и дальше — на новые, неосвоенные места силы. Покажешь ему местных мутантов-монстров, расскажешь, на что они способны, как с ними бороться и, что важнее, какую практическую выгоду от их истребления можно извлечь. Сначала сам всё продемонстрируешь, а затем постепенно начнёшь подключать его. Вам — ощутимая помощь в очистке окрестностей от нечисти, терроризирующей деревни. Мне — обученный, закалённый в боях с нестандартным противником неофит. Но это не раньше чем через год, сначала пусть боёвку подтянет. К Красу относись строго, как и ко всем остальным жителям храма, никаких особых поблажек. Гоняй его как сидорову козу, выжимай все соки. У него не должно быть ни одной свободной, бесцельной минуты. Отдыхать, конечно, давай — а то сломается ещё раньше времени, — но и отдых должен быть полезным: пусть читает трактаты или практикуется в сливе энергии. Я тут заметил, что у него уже назрел конфликт с отпрысками местных чинуш. Не стоит его пресекать, наоборот, в твоих интересах эту вражду подогревать и направлять. Пусть закаляет характер в стычках. В его родном мирке обстоятельства из потенциально живого парня сделали скомканную тряпку. Твоя задача — вернуть мне человека со здоровым, но не уродливым чувством самолюбия и с твёрдым, как скала, морально-волевым стержнем. Бойца, способного стоять до конца, даже если мир вокруг рушится.

— Учитель, а не кажется ли вам, что с взращиванием настоящего воина лучше справился бы всё же Вейж? — осторожно предложил Тушу. — У него больше опыта в подобных… грубых методах.

Услышав эти слова, Вед решительно, почти резко покачал головой.

— Ши Вейж вырастил бы тупого барана, прущего на любые ворота, не задумываясь о последствиях и не видя ловушек. Ты же должен слепить человека, умеющего думать, оценивать ситуацию, просчитывать риски и извлекать выгоду даже из поражения. Надеюсь, не нужно объяснять, насколько ценно иметь в перспективных учениках именно вольного, мыслящего наёмника, а не послушного раба? А как ты сам понимаешь, первый, истинный учитель не забывается никогда. Пинга он будет воспринимать как сурового тренера, но не как наставника духа. В первую очередь, научи его базовой безопасности — не сливать всю энергию до последней капли! Бедняга даже в обморок падает, это непрофессионально. Не подобает такому разумному попадать в столь неловкие и уязвимые ситуации. Да, ещё запомни раз и навсегда: информация о нём уже просочилась к нашим… конкурентам. До противников довели, что очень перспективный молодой человек на данный момент находится именно в вашем мирке. Они, конечно, не смогут напрямую влиять на ситуацию, но через своих марионеток однозначно попытаются — либо переманить, либо устранить. Соглядатаи начнут рыскать повсюду. Тщательно, до косточек, проверь и просканируй всех, кто находится в храме, особенно новеньких. При малейшем, самом призрачном подозрении — режь глотку без колебаний и отправляй в путь по реке Хэ-Чун.

Учитель ободряюще, но без тени мягкости улыбнулся Тушу:

— Так что стряхивай вековую пыль, покрывшей не только древние манускрипты но и твои навыки и за работу. Я очень, очень на тебя надеюсь. Ты меня не подведёшь, ученик?

— Не переживайте, мастер Гулао, — твёрдо, с внезапно вспыхнувшей в глазах старой решимостью ответил Тушу. — Не подведу.

— Тогда до скорой встречи! — произнёс Вед.

И мастер Тушу даже глазом не успел моргнуть, как осознал, что в огромной, тихой библиотеке он снова остался в полном одиночестве. Лишь запах старой бумаги и пыли, да далёкий скрип стеллажей напоминали ему, что только что произошёл не сон, а реальность, перевернувшая его спокойное существование.