— Лао, у меня для тебя, кажется, не очень хорошие новости, — сказал Ли, всё ещё вглядываясь в кристалл с видом учёного, обнаружившего трещину в теории мироздания. — Энергия внутри… она, конечно, стабильная, но очень грязная, с кучей примесей. Боюсь, такие сосуды не будут высоко цениться. Их, в лучшем случае, примут с большой скидкой.

— Значит, возьмём не качеством, а количеством, — отмахнулся Лао, потирая виски. — Мне, думаю, понадобится пара недель, плюс-минус день, чтобы набить руку. А над чистотой мы ещё поработаем, это дело наживное.

— Лао, я просто не могу в это поверить! — воскликнул Ли, и в его голосе зазвучала смесь восхищения и суеверного страха. — Это же… невозможно! Я не знаю, думаю, никто и не помнит случая, чтобы неофит, да ещё в твои годы, мог так просто, практически с наскока, заряжать кристаллы! Пусть даже и грязной энергией! Нужно немедленно всё рассказать мастеру Пингу! Ты прославишься на всю империю, тебя возьмут в личные ученики к самому патриарху!

Ли, загоревшись этой идеей, вскочил на ноги и уже сделал шаг к двери, но Лао резко схватил его за рукав.

— Стоять! Куда собрался? Что прославлюсь, я не сомневаюсь, но хотелось бы прославиться не как ходячая батарейка, а настоящими, великими делами. А если ты сейчас кому-то разболтаешь, меня просто запрут в золотую клетку и заставят нести золотые яйца до конца дней, забыв про кунг-фу и всё остальное. Лучше подумай головой: чего ещё не хватает обычным неофитам, что можно было бы купить за деньги? В нашем случае — за кристаллы, пусть и не идеальные.

— На самом деле, у нас тут всё есть, — пожал плечами Ли, слегка охладев. — Еда, кров, обучение. Мне вот, например, больше ничего и не нужно. Я пришёл сюда учиться, а не торговать.

— Эх, простая ты душа, Ли, — вздохнул Крас, с трудом поднимаясь. — Разумному человеку всегда требуется что-то сверх нормы, иначе зачем вообще жить? А ещё помни: запретный плод всегда вдвойне сладок. Ладно, не буду тебя грузить. Я сам подумаю, что ещё мы можем себе… намутить.

— Намутить? — переспросил Ли, хмуря брови.

— Достать, выбить, с кем-то договориться, — пояснил Лао, махнув рукой. — Привыкай к моим словечкам, ты же уже понял, что мой словарный запас чудесным образом расширился.

— Да, — мрачно согласился Ли. — А ещё ты внезапно научился заряжать кристаллы на уровне опытного подмастерья, хотя должен был корпеть над этим годами. Похоже, твой таинственный недуг сильно тебя изменил. Вот только в какую сторону — хорошую или дурную — я пока не понял. Ты меня, кстати, очень сильно напугал, когда рухнул без сознания. Я думал, ты…

— Над этим тоже стоит поразмышлять, — перебил его Лао, — не пристало мне постоянно валяться на полу, как выброшенной тряпке. Как я понял, я просто отдал чуть больше энергии, чем мог себе позволить без последствий. Организм, видимо, ушёл в аварийный режим, чтобы я ненароком не выпотрошил себя досуха. Скорее всего, процесс можно контролировать — нужно просто больше тренироваться и не забывать отдыхать. Кстати, жрать охота до умопомрачения. Ужин мы, надеюсь, не пропустили?

— Как раз скоро начнётся, — кивнул Ли, глядя в окно на сгущающиеся сумерки.

— Тогда погнали, — сказал Лао, уже направляясь к двери. — Желудок к позвоночнику прилипает.

— Кого и куда это мы погнали? — риторически спросил Ли, уже не ожидая внятного ответа на очередную странную фразу, и поплёлся следом, покачивая головой.

Надеждам Лао на сытный, мясной ужин не суждено было сбыться: на раздаче красовались лишь скромные миски с бобами, пара бледных фруктов да бесконечный чай. Истощённый неожиданным выбросом энергии организм не насытился от слова совсем, требуя белка и калорий, но куда деваться? Это всё же лучше, чем голодная ночь. Быстро перекусив чем придётся, парни побрели отдыхать. Лао чувствовал себя, словно выжатый лимон, брошенный на обочину! Каждая клетка тела ныла от усталости. Но быстро добраться до своей комнаты им было не суждено.

— И куда же мы так торопимся, грязные сиротки? — раздался знакомый, наглый голос с ядовитой ухмылкой.

Триада, словно три тени, подловила ребят на узкой тропинке, ведущей от столовой к жилому комплексу. У Сергея не было ни сил, ни малейшего желания ввязываться в склоку, поэтому он, собрав последние капли хитрости, решил атаковать с неожиданной стороны.

— Приветствую вас, чмошники, — произнёс он с подчёркнутым, почти придворным уважением в голосе, вежливо склонив голову.

— «Чмошник»? — Нурой, главарь, покатал на языке незнакомое слово, явно заинтригованный. — И что это значит? Я такого слова раньше не слышал.

— Вы же знаете, мне иногда доводится убираться в библиотеке, — начал Лао с видом скромного осведомителя. — И я невольно слышу разговоры мастеров с архивариусом. Так вот, в одной из таких бесед они упоминали, что далеко на северо-западе, за горами, «чмошниками» называют детей очень влиятельных и могущественных… захватчиков из нашей же империи. Легендарных воинов.

— А как называют самих этих захватчиков? — спросил Нурой, и в его глазах загорелся интерес к столь лестному сравнению.

— Их называют просто и величественно — Чмо, — с невозмутимой серьёзностью ответил Крас. — Говорят, они пользуются там невероятным почётом. Местные их одновременно уважают и боятся, трепещут перед их могуществом.

— Вот как! — лицо Нуроя расплылось в самодовольной улыбке. — Значит, будешь теперь называть меня Чмо. «Чмошником» звать запрещаю — это для младших.

— Как скажете, Чмо, — почтительно склонился Лао, едва сдерживая широкую, торжествующую улыбку.

— Ладно, сегодня я великодушно не стану тебя трогать, — величественно изрёк Нурой, тыча пальцем в грудь Лао. — Ты меня порадовал новым титулом. Вы слышали, оболтусы? — повернулся он к своим подпевалам, закивавшим головами с подобострастными лицами. — Теперь всем передайте, чтобы называли меня Чмо Нурой. И никак иначе! — И снова обернулся к Лао, махнув рукой: — А вы, грязь, брысь отсюда, пока я не передумал и не вспомнил, кто вы есть на самом деле.

Дважды повторять не пришлось. Ли, едва дыша от напряжения, ухватил товарища за локоть, и они почти бегом скрылись в тени своего корпуса.

— Лао, — выдохнул Ли, уже в безопасности коридора. — Почему ты выказал такое… уважение этому мерзкому выродку? Это же ниже всякого достоинства!

— Потому что мне сегодня смертельно не хотелось с ним спорить, а тем более драться, — откровенно ответил Крас, прислонившись к стене. — А то, что его новое шикарное прозвище в некоторых, совсем других кругах означает нечто диаметрально противоположное уважению… ему знать совсем необязательно. Пусть носит с гордостью. Иногда лучшая месть — это позволить врагу выглядеть полным идиотом в собственных глазах.

— И что же это слово означает на самом деле? — не унимался Ли, глядя на еле сдерживающегося товарища.

Крас больше не мог сдерживаться — приступ смеха, хриплого и усталого, вырвался из его груди.

— Громким титулом — «чмо», друг мой, обычно награждают самого никчёмного, жалкого, морально и физически опустившегося человека, — сквозь смех проговорил он, вытирая слезу. — Полное ничтожество, одним словом. И, скорее всего, я ему когда-нибудь это вежливо объясню, но не сейчас. Сейчас, Ли, мне есть хочется до судорог. И спать. Устал, как… ну, как очень уставшая борзая после длинного забега.

— Борзая? Может Бирза? — удивлённо поднял брови Ли. — Я, конечно, слышал про таких животных, они где-то на севере водятся, но откуда ты знаешь, как именно они устают? Ты что, с Бирзами общался?

— Да-а-а, друг, — вздохнул Крас, потирая виски. — Всё куда сложнее, чем я думал. Меня, кстати, другой вопрос интересует: почему на всей территории храма я не видел ни единого животного? Ни птички, ни кошки, ни даже надоедливой мошкары. Да и в том лесу, где мы бегали, тоже — тишина, будто всё вымерло.

— Дело в том, что наш храм стоит на месте силы, — пояснил Ли, понизив голос. — На разумных существ, вроде нас, она влияет положительно — оздоравливает, укрепляет организм, помогает накапливать ци. А на животных, особенно диких, — только отрицательно. Они становятся сильнее, быстрее, но и агрессивнее в десятки раз, у них пропадает природный страх и инстинкт самосохранения. Жутких тварей мы называем изменёнными, или демонами леса. Они постоянно нападают на путников и даже на деревни. Поэтому любую живность вблизи храма стараются искоренять на корню, не давая ей уродливо и опасно изменяться. Да и растения здесь странные — ты же заметил, какие исполинские деревья окружают наши стены? Они в разы превосходят своих обычных собратьев, растущих вдали от выхода энергии. Если уйти глубже, подальше от нашего источника, растительность станет скуднее и мельче.

— Очень, очень интересная тема, — задумчиво протянул Крас. — Расскажешь мне про неё потом подробнее, особенно ту часть — про демонов. Это звучит… многообещающе.

Он мысленно сделал себе зарубку — изучить назойливый вопрос со всех сторон. И не столько потому, что это могло быть жизненно необходимо, а чисто из дикого, неистребимого любопытства, которое всегда было его движущей силой.

— Лучше сходи в библиотеку, — посоветовал Ли, раздеваясь. — Пинг как-то обмолвился, что там целые свитки посвящены демонической теме. Да что там говорить! Если впоследствии кто-то захочет посвятить свою жизнь истреблению лесных тварей, он будет проходить отдельное обучение в подгруппе демонологии. Таких безумцев, конечно, немного — это куда опаснее, чем сражаться с теми же савурцами, но желающих стать великими героями-истребителями демонов всегда хватает. Видимо, романтика смерти.

— Хорошо, так и поступлю, — кивнул Лао, с трудом забираясь на свою жёсткую лежанку. — Завтра обязательно загляну в библиотеку, а сейчас — только сон. Спокойной ночи, Ли.

После усталых слов он отвернулся к холодной каменной стене и почти мгновенно погрузился в тяжёлый, беспробудный сон, тихонько засопев. Ли ещё некоторое время смотрел на него в темноте, качая головой, потом лёг сам, гадая, что за тайны скрывает его странный друг и к чему всё это в конце концов приведёт.

Ли ещё долго сидел в темноте, размышляя над событиями странного дня. В его упорядоченном, привыкшем к правилам мире никак не укладывался факт, что Лао — его друг, с которым он рос бок о бок, — внезапно смог оперировать техникой сливания энергии на уровне, доступном лишь опытным подмастерьям после лет упорных тренировок. Он никогда не слышал, чтобы что-то подобное было возможно в их возрасте. Парня глодала тревога: это противоестественно, ненормально. Ли знал, что в истории проскальзывали редкие случаи прорывов — так называемые самородки. Но они проявлялись не раньше восемнадцати-двадцати лет, когда тело и дух уже окрепли. А самое страшное, что он слышал подобных самородках: их разум зачастую не выдерживал внезапного могущества. Психика ломалась под напором неконтролируемых сил, они сходили с ума, превращаясь в опасных, безумных существ. Именно поэтому энергию изучали постепенно, шаг за шагом, чтобы сознание успевало адаптироваться, как мышцы к тяжести.

Парень терзал себя мучительным выбором: рассказать мастеру Пингу или сохранить молчание. С одной стороны, Ли искренне переживал за товарища и панически боялся, что тот однажды проснётся с пустым, безумным взглядом. С другой — его охватывал леденящий страх, что единственного друга у него отнимут. Запрут в какой-нибудь далёкой келье для изучения, превратят в инструмент или подопытного кролика. Даже если Лао оставят в храме, между ними навечно ляжет тень предательства, и их дружба рассыплется, как глиняный горшок.

«Нельзя доверять человеку, однажды тебя предавшему, — сурово рассудил он про себя. — А если я всё выложу Пингу, это и будет самое настоящее, чёрное предательство. Все перемены в Лао — его странные слова, необычные манеры — наверняка последствия открывшегося таланта. Но они пока безобидны, не несут угрозы. Ну говорит он порой чепуху, зато очень интересную! Наверное, подслушал в библиотеке или от мастеров. Он же там частенько пропадал, даже если и врал про уборку, чтобы не выделяться. Если наша дружба рухнет, моя жизнь превратится в пустыню. Кому я буду нужен?»

Лао был рядом с ним каждый день на протяжении всей его сознательной жизни. Ближе человека у него просто не существовало. Даже тётушка Мей, изредка навещавшая его, не значила и доли того. Видел он её, в лучшем случае, раз в месяц, а то и реже — и то «видел» было громко сказано. Общаться с женским полом строго запрещалось, поэтому тётка всегда появлялась в бесформенной, мешковатой одежде, скрывающей очертания фигуры, и в полупрозрачной фате, сквозь которую лишь угадывались черты лица. Он мог только слышать её голос, тихий и печальный.

Если он предаст Лао, то не только потеряет друга — с ним вообще никто не захочет водиться. Предателей не уважают ни в одном уголке мира. А Лао доверил ему огромную, опасную тайну, положился на него.

Взвесив все «за» и «против», просидев довольно долго, парень принял твёрдое, хоть и тревожное решение: он будет хранить секрет друга. Если Лао сочтёт нужным — сам откроется мастеру. На сумасшедшего он пока что ни капли не похож, а если странности начнут проявляться слишком ярко, выходя за рамки безобидных чудачеств… тогда Ли снова придётся подумать. Но не сейчас. Сейчас он выбрал сторону друга, и точка.

«Нужно срочно начать уборку, — подстегнул себя Ли. — Что мешало сделать это, пока Лао медитировал? Сидел как прикованный два часа и глаз с него не сводил. Ладно, до отбоя ещё далеко, нужно отвлечься на наведение чистоту, и ещё раз всё тщательно обдумать».

Он чувствовал лёгкую дрожь в кончиках пальцев — не от страха, а от предчувствия. Что-то в их жизни надломилось и пошло по новому, непредсказуемому руслу, и становление неофитом было здесь самой малой из причин.

Проснулся Лао неожиданно бодрым и полным сил, будто и не было вчерашнего измождения. Единственное, что его беспокоило, — это дикое, зверское урчание в животе, требовавшее немедленной пищи.

«Похоже, при сливе энергии организм сжигает уйму ресурсов, — сообразил он. — Восполнить потери только подпиткой от места силы не выходит — нужен дополнительный „допинг“ в виде калорийной еды, побольше мяса и жиров. Так, срочно нужно навестить нашего друга Плюшкина, пора обсудить расширение меню».

В голове у него уже созревал план, на что можно тратить добытые кристаллы, помимо избавления от бытовых хлопот. Взглянув на внутренние, почти инстинктивные часы, он с удивлением понял, что время — всего лишь пять ноль-ноль. Видимо, после вчерашних перегрузок его внутренний будильник серьёзно сбился.

«Ну и ладно, — решил он. — Значит, у меня есть лишнее время на тренировки. Нужно срочно штурмовать библиотеку и выудить оттуда всё про технику очистки ци. А ещё было бы неплохо научиться не валиться с ног после каждого слива. Что ж, приступим — раз уборка теперь не моя забота, можно посвятить изучению внутреннего мира почти полтора часа».

Достав свой потёртый, но привычный коврик для медитаций, Лао расположился в центре комнаты, стараясь не шуметь. Когда Ли проснулся, он обнаружил своего друга уже сидящим в позе лотоса, неподвижным и сосредоточенным. Сколько тот просидел так, было неизвестно. Ли не стал его тревожить, лишь тихо вздохнул, достал веник и тряпку и принялся аккуратно наводить порядок, твёрдо решив в душе, что будет хранить секрет Лао, несмотря ни на какие внутренние терзания.

— Лао, очнись, нам пора на пробежку, — мягко позвал он, когда время стало поджимать.

— Я что, опять отключился? — спросил Крас, плавно выходя из состояния глубокой концентрации.

— Нет, по всей видимости, ты просто забыл, как выставлять внутренний таймер на выход из медитации, — с лёгкой улыбкой ответил Ли. — А ещё я тебе советую периодически посматривать на временной энергоканал — тогда и не будешь засиживаться, как удав на солнце. Пойдём, у нас в запасе пара минут. Ты же знаешь, как Пинг относится к опоздавшим — для него это личное оскорбление.

— Я, собственно, никогда и не знал, как выставлять этот внутренний таймер, — отозвался Лао, поспешно натягивая тренировочную робу. — Вернее, скорее всего, когда-то знал, но ты почему-то не удосужился мне об этом напомнить. Ладно, неважно, погнали, а то опоздаем и Пинг сделает из нас коврики для ног.

Пробежка и утренняя медитация прошли без каких-либо эксцессов, ровно и монотонно, как и положено. Лао с нетерпением ждал завтрака, ощущая внутри пустоту, граничащую с животным голодом. Но и сегодня мясо на столе не появилось — лишь пресная каша и чай. После завтрака занятие по рукопашному бою оказалось точной, изнурительной копией вчерашнего: та же простая на вид, но адски сложная в исполнении стойка, снова сопровождавшаяся точными, болезненными ударами палкой по любым отклонившимся мышцам. Затем последовали укрепляющие физические упражнения, от которых дрожали подкашивающиеся ноги, и, наконец-то, долгожданный обед. Мясо там присутствовало, но снова лишь в виде жалких, тощих кусочков, плавающих в миске с лапшой. Проглотив всю порцию за пару мгновений, Лао с горечью понял, что абсолютно не наелся, голод лишь слегка притупился.

«Может, у меня глисты завелись от монастырской еды? — мелькнула язвительная мысль. — В этом мире настолько элементарную вещь, как мыло, похоже, не знают, по крайней мере, я его нигде не видел. Гигиена тут на уровне пещерного человека».

— Ли, вставай, нам нужно кое-куда успеть до начала дневной медитации, — торопливо сказал он, поднимаясь.

Через пару минут товарищи уже стояли у знакомой, слегка покосившейся двери.

— Ну, здравствуйте, молодые люди, — с приторной, сладкой улыбкой встретил их Шокай. — С чем пожаловали? Надеюсь, не просто так потревожили моё уединение?

— Ты готов дать положительный ответ по нашей вчерашней сделке? — без предисловий спросил Лао.

— Даже лучше! — с деланной гордостью ответил смотритель, доставая из складок одежды небольшой мутный кристалл. — У меня с собой как раз пустая заготовка, готовая к работе. Но есть одна маленькая проблема. Какие вы можете предоставить гарантии, что она будет заполнена через оговорённые три месяца? Либо оставляете что-то ценное в залог, либо наши договорённости вступят в силу только тогда, когда вы принесёте готовый, заряженный кристалл. Без аванса, понимаете ли, я работать не привык.

— Шокай, — холодно произнёс Лао, — мы хоть как-то похожи на аферистов? Ты владеешь техникой проверки наличия энергии в кристалле?

— Нет, такой сложной наукой я не овладел, — с фальшивым смирением ответил тот. — Но у меня есть кое-что получше — сканирующий кристалл, он покажет всё как на ладони.

— Тогда просканируй вот это, — Лао протянул смотрителю тот самый кристалл, что зарядил накануне.

Шокай взял камень, приложил к нему другой, побольше и прозрачнее, и прищурился. — И что я тут должен увидеть? Заполнен на один жалкий процент, да ещё и энергией… фу, очень грязной, с примесями. Такое даже на переплавку не всякий возьмёт.

— Пока что мы можем предоставлять кристаллы только такого качества, — невозмутимо подтвердил Крас. — С этим придётся смириться.

— Тогда, — мгновенно сообразил Плюшкин, — процент заполненности в наших договорённостях должен вырасти до двадцати пяти. За грязный товар — особая цена.

— Десять — и ни процентом больше, — тут же парировал Лао, зная, что торгаш как минимум удвоил желаемое число, дабы было место для манёвра.

— Из уважения к вашей настойчивости, молодые люди, соглашусь на двадцать процентов, — с пафосом произнёс Шокай, складывая руки на животе.

— Уважаемый, — с подчёркнутой почтительностью начал Крас, помня, как тот расцвёл в прошлый раз от лестного обращения, — мы можем играть в интересную игру до посинения, сбивая проценты туда-сюда. Но я сделаю вам предложение, от которого вы, думаю, не сможете отказаться. Всего через две недели, а не через три месяца, как договаривались изначально, вы получите от меня кристалл, заполненный на пятнадцать процентов. И наши договорённости вступят в силу немедленно. Вы получаете товар быстрее и в большем объёме. Честно говоря, я даже себе в убыток работаю.

— Но я…

— Не перебивайте, пожалуйста, — с лёгкой, но твёрдой улыбкой поднял руку Лао. — Я ещё не закончил. Итак, ещё через две недели после первой поставки вы получите второй такой же кристалл. А в течение этих двух недель вы будете каждый вечер снабжать нас большими, сочными кусками мяса с мягким, свежим хлебом и овощами. Этот «аванс» будет повторяться каждый цикл — раз в три месяца, как мы и договаривались. И, кстати, мне потребуется ещё две пустых заготовки сразу. На всякий случай.

— Эй, парень, да ты хоть представляешь, какие расходы я на себя взваливаю? — взвизгнул Шокай, но в его глазах уже мелькал быстрый, алчный расчёт.

— Прекрасно представляю, — холодно парировал Крас. — На деньги, вырученные с продажи даже одного кристалла, можно купить целое стадо и целый год кормить мясом отряд взрослых мужчин. Ваша единственная сложность — пронести пищу на территорию храма, минуя контроль. И, как бы вам ни хотелось схитрить, я строго запрещаю брать её из наших, храмовых запасов. И да, мясо должно быть правильно приготовленным — со специями, с солью. И обязательно горячим. Как вы это провернёте — ваша головная боль, а не моя. Думаю, человек с вашими связями справится. Не заставляйте нас разочаровываться в ваших возможностях. И ещё один бонус: чистота энергии в кристаллах в течение года будет только повышаться, а процент заполненности мы снижать не станем. Вот и подумайте, насколько это выгодно лично вам. Только представьте, что вы сможете себе позволить с нашим товаром! Как я понимаю, за десяток кристаллов, заполненных чистой энергией на пятнадцать процентов, можно купить небольшую деревеньку с землёй. А кроме того, у вас в союзниках окажутся очень… перспективные монахи храма Шао Лань. А это, как вы сами понимаете, дорогого стоит. И попробуйте теперь мне что-то возразить.

После громких слов Шокай буквально завис, как старый, задумавшийся механизм. По его лицу было видно, как в голове проносятся цифры, риски и манящие перспективы баснословной прибыли.

— Итак, не будем отнимать время у занятого человека, — заключил Лао, уже поворачиваясь к выходу. — Перед отбоем мы зайдём к вам — за нашей первой порцией мяса и новой заготовкой. Всего доброго, ждём с нетерпением.

— Лао, ты ещё больше усложняешь нам жизнь, — протестующе заворчал Ли, как только они вышли из кабинета и отошли на приличное расстояние.

— Это каким же образом? — удивился Крас. — Мне кажется, я делаю её только комфортнее и сытнее. Разве не в этом был смысл?

— Но мы выбиваемся за рамки правил храма! — прошипел Ли, оглядываясь.

— Получать дополнительные порции мяса разве запрещено уставом? — спокойно спросил Лао.

— Нет, прямо не запрещено, но это и не приветствуется! А перерасход общих ресурсов строго карается!

— Так мы и не будем пользоваться ресурсами храма, — пояснил Крас. — Я чётко дал понять Шокаю, что он должен приносить еду извне, а не воровать из наших запасов. Если он не полный идиот, а на такового наш Плюшкин не похож, он всё сделает правильно и тихо.

— Плюшкин? — переспросил Ли, хмурясь.

— Да, я решил его так называть про себя, — отмахнулся Лао. — Не обращай внимания.

— Ну ладно, спишем на твои очередные странности, — вздохнул Ли. — Но меня интересует другое: зачем тебе сразу две пустых заготовки? Как только ты отдашь ему первый заполненный кристалл, он и так даст тебе следующую пустую.

Лао посмотрел на товарища и не спешил с ответом, обдумывая, стоит ли раскрывать все карты. Поняв, что в этом мире ближе человека у него действительно нет, решил, что скрывать нечего.

— Всё очень просто, Ли, — начал он, понизив голос. — Тот кристалл, который я якобы буду заряжать на занятиях перед взором Пинга, останется пустым. Не стоит лишний раз светиться и привлекать ненужное внимание. По крайней мере, до тех пор, пока я не научусь идеально контролировать дозировку слива, чистоту и концентрацию энергии. Первый же кристалл, который я начал заряжать вчера, продолжу заполнять до заветных пятнадцати процентов, сдам его Плюшкину, получу новый, и так же поступлю со вторым. А где я возьму пустой сосуд на оставшиеся два месяца цикла? Ведь прекращать тренировки по сливу я не собираюсь. Просить у мастера дополнительную заготовку под предлогом потери? За такое можно и по шапке получить, в прямом смысле.

— Зачем тебе шапка? — искренне удивился Ли. — У нас ведь тепло круглый год, головные уборы носят только в дороге или в горах.

— Неважно, — отмахнулся Лао, уже начавший уставать от постоянных лингвистических нестыковок. — Суть в том, что я просто буду сливать энергию в запасной сосуд всё оставшееся время. Всё, теперь ты в курсе. Побежали на дневную медитацию, а то чую, Пинг уже заждался и приготовил для нас свою любимую палку.

Лао, как оказалось, был прав. Из-за того, что ребята опоздали буквально на пару минут, мастер заставил их подпрыгивать на месте, высоко поджимая колени к груди, а сам методично бил палкой по бёдрам в момент каждого прыжка. Наказание оказалось изощрённым и довольно болезненным.

Дневная медитация прошла обыденно, без сюрпризов. После того как основная масса неофитов разбрелась, четвёрка «подающих надежды» осталась практиковаться в работе с ци. На этом уроке Пинг лишь сухо заметил, что требуется больше концентрации, а в целом они снова просидели впустую два часа, пытаясь нащупать то, что у Лао уже получалось почти инстинктивно.

Крас прямо чувствовал, как его внутренняя энергия настойчиво просится в кристалл, зажатый в кулаке, но он с железной волей подавлял неразумный порыв. После занятий наступило время вечерней групповой медитации. Лао начал осознавать, что во внутреннем, энергетическом мире он проводил времени больше, чем в реальном. Энергия внутри него бушевала сильнее, желая вырваться наружу. Заготовка в его кармане словно притягивала её, как магнит железные опилки. Контролировать душевный напор становилось всё сложнее. Но Лао не поддавался, он хорошо помнил вчерашний обморок, а потерять сознание на глазах у всего класса не входило в его планы. Кое-как дотерпев до конца сеанса, парни рванули на ужин. Как обычно, он оказался скудным и не слишком сытным. Чувство голода преследовало Лао на протяжении всего дня, постоянно напоминая о себе громким урчанием в животе. Быстро проглотив свою порцию, они почти бегом двинулись в свою комнату.

Тут же усевшись в центре, Лао начал процедуру слива энергии. На этот раз она буквально ворвалась в кристалл, словно прорвав плотину. По субъективным ощущениям прошло не больше мгновения. Но сегодня он сделал зарубку во временном энергетическом канале для контроля — хитрость, о которой Ли упоминал утром. Как оказалось, объективно прошло два часа без одной минуты.

«Ли вчера говорил о двух часах, но он, скорее всего, не засекал точно. Завтра необходимо провести повторный мониторинг временного цикла». Крас очнулся от того, что его хлестал по щекам Ли. Чувство голода только усилилось.

«Ничего, п-ля, не меняется, у мелкого узкоглазика точно зачатки мазохизма в крови. Почему нельзя просто облить меня водой?»

— Ли, перестань меня бить, это уже не требуется, — хрипло проговорил Лао, отмахиваясь от похлопывающих ладоней. — А то ещё возьмёшь и сделаешь из пробуждения садо-мазо ритуал — издевания над беспомощной тушкой товарища. Что-то новое заметил?

— Нет, — ответил Ли, отстраняясь. — Единственное, ты очнулся быстрее, чем вчера. А шлёпал я тебя лишь для того, чтобы ты скорее пришёл в себя — мне так мастер-медикус в детстве делал, когда я в обморок падал от перегрева.

— Не стоит, достаточно немного побрызгать на лицо холодной водой. Ты умеешь засекать время более-менее точно?

— Только с точностью до минуты, мой временной канал слишком толстый, — пожал плечами Ли.

— Пусть так. Завтра засеки, сколько я буду в отключке. А теперь просканируй-ка результат, интересно, насколько я продвинулся.

Ли взял кристалл, приложил свой сканер и прищурился. — Та-а-ак… два процента и одна сотая. Похоже, твой резерв понемногу увеличивается, и скорость заполнения тоже.

— Это всё ещё слишком медленно, — проворчал Лао, садясь и потирая онемевшие ноги. — Что-то нужно менять в технике. Ну ладно, из-за недостатка знаний оставим всё как есть, главное — результат есть.

— Ты ещё и недоволен? — воскликнул Ли, округляя глаза. — Да за такое достижение любой неофит душу продаст, а ты морщишься, будто тебе кашу пересолили!

— Нет предела совершенству, друг, — усмехнулся Крас. — А теперь, если ты закончил удивляться, побежим к нашему Плюшкину. Я голоден, как волк после зимней спячки.

— Волк, зимняя спячка… в моего друга, скорее всего, вселился демон. — Тихо бубнил под нос незнакомые слова Ли.

Ещё на подходе к кабинету смотрителя парней встретил очень приятный, почти роскошный запах жареного мяса, щекочущий ноздри и заставляющий желудок сжиматься в предвкушении. Шокай действительно порадовал: на низком столике дымились два сочных стейка с хрустящей корочкой, лежал мягкий, свежий хлеб из белой, явно не храмовой муки. В качестве гарнира подали овощи, по вкусу и текстуре напоминающие картофель, только тёмно-фиолетового цвета. Когда с основным блюдом было покончено, хозяин, сияя, притащил небольшой изящный чайничек и разлил всем ароматный, густой напиток. Чай был несравненно лучше того бледного пойла, что подавали в столовой. Лао также отметил, что вся еда была щедро приправлена солью и пряными, неизвестными ему специями, что делало её вдвойне вкуснее. После импровизированного второго ужина зверское чувство голода слегка отступило, но не исчезло до конца.

«По всей видимости, мне нужно ещё больше еды, — соображал он, вытирая губы. — Может, развести скрягу ещё и на второй завтрак? Нет, будет слишком нагло, да и платить за лишнее я пока не могу. Технически-то смогу зарядить лишний кристалл, но не стоит открывать все козыри раньше времени. Всё должно быть дозированно».

— Ну, ребята, как вам угощение? Всё устроило? — с подобострастной гордостью спросил Шокай, собирая посуду. — Повар не подвёл? Всё, что вы так увлечённо уплетали, готовила моя дочь. Очень способная девочка, кстати, ваша ровесница. Может, как-нибудь и познакомлю, если будет повод.

Крас краем глаза подметил, как у Ли при словах о женском поле загорелись глаза, а щёки слегка порозовели. Видимо, даже мысль о знакомстве с девушкой, да ещё и способной так готовить, для монастырского воспитанника была чем-то из разряда сказочных чудес.

«Ну, естественно, знакомство с противоположным полом, которого он, возможно, в жизни близко не видел! Да ещё и ровесницей. Он, наверное, мысленно уже обручился и придумал имена будущим детям. Не-е-ет, старина, меня таким дешёвым понтом не возьмёшь — нужно что-то посерьёзнее», — пронеслось в голове у Лао.

— Как я понимаю, ты от нас чего-то хочешь, помимо нашей прекрасной компании, — холодно констатировал он, в упор посмотрев на Шокая.

— А ты проницателен, парень, — не смутившись, ответил смотритель. — Можно мне ещё раз взглянуть на тот самый кристалл, который ты показывал утром? Хочу лично убедиться, что это не подделка и что… энергия из него не улетучилась за день.

«Улетучилась? А это разве возможно? — встревожился про себя Крас. — Вот этот момент я как-то упустил из виду. Надо будет срочно выяснить».

— Это, уважаемый, невозможно. — с напускной уверенностью заявил Лао, наблюдая, как лицо Шокая на миг исказилось разочарованием, что доставило ему скрытое удовольствие.

— И как же мне это понимать? — съехидничал Плюшкин.

— Убедись сам, — усмехнулся Крас, протягивая кристалл. — Мы не стали бы тебе показывать сосуд с одним процентом, если бы он мог испариться.

Шокай жадно схватил камень и тут же приложил к своему сканирующему кристаллу. Его лицо постепенно расплылось в широкой, почти до ушей, улыбке, полной алчного восторга.

— Замечательно, молодые люди! В нём уже целых два процента! Я правильно понимаю, вы можете прибавлять по проценту каждый день? Не знаю, как вы это делаете, да и не хочу вникать — не моё это дело, но… у меня созрело для вас одно интересное предложение.

— Нет, дорогой, даже не надейся, — тут же парировал Лао, качая головой. — Я прекрасно понимаю, к чему ты клонишь, но так дело не пойдёт.

— Почему же? — фальшиво огорчился Шокай, разводя руками.

— На то есть несколько железных причин, — перечислил Крас, загибая пальцы. — Во-первых, мы с тобой ещё недостаточно знакомы, чтобы строить грандиозные планы. Во-вторых, каждый день делать по проценту мы не можем — есть определённые ограничения, и посвящать в них тебя не станем. Это и не важно. Ну а в-третьих… всё же послушаем твоё предложение. Из любопытства.

— А вот это уже похоже на разговор! — оживился Плюшкин, потирая руки. — Дело в том, что, как я понимаю, вы оба ограничены в передвижениях и сами продавать кристаллы на сторону не можете? Это было бы сразу замечено.

— Да, всё верно, — кивнул Лао. — Мы привязаны к храму. Тут и дурак догадается.

— Так вот, — Пропустив мимо ушей скрытое оскорбление и понизив голос до конспиративного шёпота, продолжил Шокай. — Как вы, наверное, догадываетесь, на кристаллы энергии всегда стабильно высокий спрос, а на чистые — тем более. Вы же каким-то чудом можете их заполнять. Я предлагаю… монетизировать ваше начинание по-крупному. Для начала вам необходимо как-то попасть в город и открыть счёт в Имперском банке. Дальше я беру на себя продажу — нахожу покупателей, обеспечиваю безопасность сделок и логистику товаров и денег. А вырученное золото буду класть на ваш счёт, естественно, за вычетом моего скромного интереса, скажем… двадцати процентов. Все будут в выигрыше.

— Во-первых, — тут же прервал его Лао, подняв палец, — двадцать процентов ты не получишь никогда. Максимум, на что можешь рассчитывать, — это стандартные десять процентов посредника по рынку. А всё, что сверху сможешь сторговать, — это твоя личная премия, заслуженная хитростью. А во-вторых, вернёмся к тому, что мы с тобой пока ещё малознакомые партнёры. Думаю, на ближайшие три месяца мы оставим всё, как есть, и посмотрим, как ты справишься с текущими обязательствами. Но если порции мяса станут чуть щедрее, а хлеб — ещё мягче, то мы, возможно, подумаем над твоим предложением более… вдумчиво. Передай, кстати, наши искренние похвалы повару — мастерство выше всяких похвал. Нам пора. До завтра, уважаемый.

Выйдя во двор, друзья направились было к своему корпусу, но Лао вдруг передумал.

— Слушай, Ли, проводи, пожалуйста, меня в библиотеку, — попросил он. — Я так и не вспомнил туда дорогу после… всех событий. Думаю, причину тебе объяснять не нужно.

— Конечно, следуй за мной, — кивнул товарищ и свернул в сторону одного из более старых, покрытых плющом зданий.

Пока они шли по тихим вечерним дорожкам, Ли решил прояснить пару моментов, которые не давали ему покоя:

— Лао, а зачем ты вообще вёл с Шокаем разговор о продаже дополнительных кристаллов? Это ведь очень опасно. Чем больше людей в курсе, тем выше риск, что всё раскроется.

— Не переживай, друг, — успокоил его Крас. — Это обычная коммерция, проверка границ. Подумай сам: куда мы будем девать излишки энергии, которые я со временем смогу производить? По моим грубым подсчётам, если всё пойдёт как надо, через полгода я смогу полностью зарядить один кристалл. И, кстати, скажи пожалуйста: как энергия вообще может «улетучиться» из сосуда?

— Это бывает, если она очень хаотична и нестабильна, — пояснил Ли, понизив голос. — Есть нечистые на руку дельцы, добывающие ци из душ убитых демонических тварей. Энергия получается очень концентрированной, но абсолютно дикой, необузданной. Собрать её может почти любой, имея подходящий кристалл, но удержать внутри — единицы. Бывали случаи, когда нестабильные сосуды взрывались прямо в руках, разрывая собирателей на куски. Шокай, скорее всего, подумал, что мы ловим каких-нибудь местных крыс или змей, мутировавших под влиянием источника силы, и выкачиваем из них энергию. Твоя ци пока довольно грязная и по характеру действительно отдалённо напоминает ту, что содержится в изменённых животных. Нам кстати Пинг показывал образцы и рассказывал про классификации и виды ци, но ты всё забыл. Поэтому смотритель и задал каверзный вопрос, проверяя нас. Но я тебя успокою: энергия в твоём сосуде стабильна, так что переживать о её «улетучивании» не стоит.

Он сделал паузу и снова перевёл разговор на главное:

— Ты меня отвлёк и так и не сказал толком: зачем ты всё это затеял с Плюшкиным? — с лёгким нажимом спросил Ли, желая докопаться до сути.

— Эх, простая ты душа, Ли, живёшь одним днём! — вздохнул Крас, хотя в его голосе не было осуждения. — Хотя это и неудивительно — так ты существуешь всю свою сознательную жизнь. Но иногда нужно думать и о будущем, причём дальше, чем на завтрашний завтрак. Помимо того, что кристаллы всё равно куда-то пришлось бы девать — не в реку же их швырять, — мы получили кое-какие блага здесь и сейчас. А дальше, если всё сложится, откроем счёт в банке и будем его потихоньку пополнять. Всегда лучше, когда есть путь к отступлению и какая-никакая финансовая подушка.

Лао потёр виски, словно пытаясь сложить свои мысли в единую систему. Парню казалось, что он что-то упускает, что-то важное. Но что именно понять не может. Решив не загоняться лишний раз, продолжил диалог.

— Я уже ломал голову над проблемой сбыта излишков, но ничего лучше, чем выбить дополнительный паёк, не придумал. Этим, кстати, займусь, как только состоится первый обмен. — Протараторил Лао, представляя в голове очередной сочный стейк, — Так что проблема, можно сказать, решилась сама собой: то, что предложил Плюшкин, в нашем положении — просто манна небесная. Будь у нас влиятельные родственники, всё наверняка устроилось бы проще. Но, как видишь, это не наш случай. Твою тётушку Мей я даже не рассматриваю. Во-первых, я её не знаю, как, впрочем, и ты толком. Во-вторых, вполне возможно, что под той фатой всё это время скрывается совсем другой человек.

После услышанных слов Ли даже остановился, ошеломлённо глядя на друга, будто тот только что объявил, что земля плоская. Лао только пожал плечами и продолжил, не замедляя шага:

— Не смотри на меня так, будто у меня только что выросла вторая голова. Монахи Шао Лань, особенно подающие надежды, — товар очень ценный. И никогда не стоит недооценивать алчность предприимчивых людей. Они способны на всё ради прибыли, даже на самое грязное. Во-вторых, твоя тётушка — просто женщина в мире, где у женщин не так уж много власти. Её могут обмануть, запугать или другим способом выведать, откуда она берёт кристаллы. А наш Плюшкин — калач тёртый, лис старый и прожённый. Он не подведёт, потому что это не в его интересах. Выдать свой же золотой источник доходов — значит потерять всё, а то и жизнь, если конкуренты или власти прознают. Так что, думаю, всё идёт в нужном русле, и нам стоит пока просто плыть по течению, но с открытыми глазами. Всё будет хорошо, если мы будем осторожны.

Ничуть не успокоенный, но и не находя что возразить, Ли молча повёл его дальше и вскоре остановился возле одной из неприметных дверей в старом корпусе.

— Лао, мы пришли. Это здесь.

Когда ребята зашли внутрь, оказалось, что скромное с виду помещение было обманчиво. Перед их глазами открылись бесконечные ряды высоких, до потолка, стеллажей, заваленных свитками, манускриптами в деревянных переплётах и даже каменными плитами с высеченными письменами. Из-за скудного освещения — лишь несколько тусклых горящих свечей, — казалось, будто этот коридор знаний уходит в темноту, в бесконечность. Книг и свитков было так много, что обычный человек, наверное, не осилил бы их и за несколько жизней. У самого входа стоял простой деревянный стол, а за ним сидел старичок самой обыкновенной, ничем не примечательной внешности и что-то старательно выводил тонкой кистью. Позади него выстроились ещё с десяток пустых столов, видимо, предназначенных для посетителей, но сейчас в зале царила мёртвая тишина.

Ли слегка кашлянул, привлекая внимание. Когда старик поднял голову, мальчик почтительно поклонился, толкнув товарища в бок, чтобы тот сделал то же самое, и робко произнёс:

— Добрый вечер, мастер Тушу. Мы не знакомы лично, меня зовут Ли. Я привёл к вам своего друга Лао.

Лицо старичка расплылось в тёплой, искренней улыбке:

— А, Лао! Что-то ты давненько к нам не заглядывал! Я, кстати, уже достал тот трактат по северным варварам, который ты так упорно у меня выпрашивал. Похвально, что привёл с собой товарища — молодые люди в наше время редко интересуются наукой или простым чтением. Если бы не мастера, заказывающие материалы для лекций, я бы, наверное, тут совсем позарастал пылью и плесенью. А ещё объясни своему другу, что я не мастер, пусть зовёт меня просто архивариус, без лишних титулов.

— Простите, уважаемый архивариус, — смущённо сказал Ли, — но с Лао случилось… несчастье. У него полностью пропала память. Мне даже пришлось его лично к вам провожать, так как он забыл дорогу.

— А язык у него тоже пропал? — с добродушным любопытством спросил старик, переводя взгляд на молчащего Краса. — Почему он молчит, а говоришь за него ты? Расскажи-ка сам, юноша, что за недуг с тобой приключился. Может, я чем-то смогу помочь — в моих свитках много записей о редких болезнях разума.

После того как Лао, стараясь быть убедительным, пересказал свою заготовленную легенду о потере памяти в результате падения и переутомления, Тушу долго сидел молча, уставившись куда-то поверх его головы, будто обдумывая что-то очень сложное. Затем он сказал нечто совершенно неожиданное:

— Твой друг… он в курсе?

— В курсе чего, уважаемый архивариус? — насторожился Лао, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

Старик досадливо хмыкнул, словно ему помешали в важном размышлении, и повернулся к Ли:

— Будь любезен, мальчик, выйди за дверь на пару минут. Мне нужно поговорить с Лао наедине. Очень важно.

Ли, мельком с беспокойством взглянув на друга, молча поклонился и вышел, тихо прикрыв за собой тяжёлую дверь. А то, что сказал дальше этот, казалось бы, безобидный старик, ввергло Краса в полное смятение.

— Как тебя зовут? — спросил архивариус, и его голос внезапно потерял всю свою старческую мягкость, став твёрдым и проницательным.

— В смысле? — попытался выиграть время Лао. — Вы же в курсе, меня зовут Лао.

— Ещё раз повторяю, и в последний: как тебя зовут? — старик не повышал голоса, но в его тихой интонации была сталь.

— Лао Турандэ, — выдавил из себя Крас, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Молодой человек, — медленно произнёс Тушу, складывая руки перед собой на столе. — Я очень, очень долго живу на этом свете. Я прочитал уйму книг и изучил множество трактатов, мне известны секреты, о которых обычные люди даже не догадываются. Да что там говорить! Ши Вейж, которого многие считают полубогом, был когда-то моим учеником. Я изучил все существующие, описанные где-либо болезни и травмы, в том числе и травмы разума. Но твоя… твоя «болезнь» мне абсолютно неизвестна и противоестественна. Поэтому задам тебе вопрос ещё раз, и ответь честно: как твоё настоящее имя? И из какого мира ты на самом деле прибыл? Можешь не переживать, я тебе не враг. Если бы было иначе, ты уже был бы мёртв, и никто бы даже не нашёл твоего тела.

Вдруг Крас почувствовал, как внутри его головы возникло невероятное, давящее присутствие, перерастающее в жуткую, сверлящую боль. Это напоминало ощущения, когда его «просвечивал» Вед в своей обители, только на сей раз преобладала чисто физическая, почти невыносимая агония. Поняв, что перед ним не просто пыльный библиотекарь, а нечто гораздо более могущественное и опасное, он решил, что играть в кошки-мышки бесполезно и даже смертельно.

— Меня зовут Сергей Кравцов, — с трудом выдавил он сквозь стиснутые зубы. — Прибыл я из мира под названием Земля.

Едва эти слова были произнесены, чудовищная боль моментально улетучилась, будто её и не было. Старик же слегка нахмурился, в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворённое любопытство.

— Хм, какое интересное название для планеты, — протянул он задумчиво. — Вот Вейж, вот проныра! А ведь знал, что ты ко мне в конце концов придёшь, наверняка намекал про библиотеку, верно?

— Совершенно верно, архивариус, — честно подтвердил Сергей, всё ещё чувствуя лёгкое дрожание в коленях.

— Нет, — решительно покачал головой старик, и в его глазах блеснула весёлая искорка. — Отныне ты будешь звать меня мастер Тушу, тебе я разрешаю. Вот он мне сюрприз преподнёс, этот Вейж! Надо что-то ответное подготовить, какую-нибудь древнюю пакость в подарок. И ведь ни словом не обмолвился, просто смотался, свалив на меня такого… важного гостя, — архивариус никак не мог успокоиться, качая седой головой. Наконец он сменил тему, и его взгляд снова стал сосредоточенным: — Теперь мы будем видеться чаще, Сергей. Хотя, пожалуй, я всё же буду называть тебя Лао — ты должен привыкнуть к своему новому имени, оно теперь твоя маска. Кто твой формальный куратор?

— Мастер Пинг.

— Я переговорю с ним, — кивнул Тушу. — А ты тем временем подумай, какое время можешь выделить в своём расписании для наших частных бесед. Советую пренебречь вечерней групповой медитацией — ты и так, наверное, уже сидишь в позе лотоса большую часть дня.

— Это абсолютная правда, мастер, — вздохнул Крас. — А почему вы не разрешаете так называть себя другим монахам? — рискнул он спросить, решив хоть немного разузнать об этом загадочном человеке.

— Потому что мастер без учеников — не мастер, а просто старый болтун, — с лёгкой усмешкой ответил Тушу. — Моим последним официальным учеником был Ши Вейж. После его… вознесения, я просто поселился в этом дальнем храме, дабы доживать свой век… хм, правда, не первый. Поэтому и стал просто архивариусом. В обители воинов — чтение книг не в особом почёте, меня никто не донимает, и я могу наслаждаться заслуженным, тихим отдыхом. Но сегодня, — его глаза снова заблестели, — всё очень круто изменилось! Глядя на тебя, я чувствую, как во мне просыпаются давно дремавшие силы, как всё моё существо наполняется… любопытством и энергией. А какой интерес ты во мне пробудил! Ух, просто замечательное, забытое чувство!

В этот момент глаза архивариуса на миг засияли глубоким зелёным светом, и Лао всем телом, каждой клеткой, ощутил, как от этого, казалось бы, хрупкого старика повеяло сокрушительной, древней мощью.

«А старичок-боровичок, похоже, не слабее самого Ши Вейжа! — пронеслось в голове у Краса. — Хотя он же его учитель… возможно, так оно и есть. Он просто скрывается».

— Прости меня, молодой человек, за мою несдержанность, — тут же погасил свечение в глазах Тушу, снова став похожим на добродушного деда. — Давно со мной не случалось ничего подобного. Правда, и случай на самом деле уникальный. Кстати, я могу к тебе обращаться «молодой человек»? Каков твой настоящий возраст? А то, может, я сам тебе во внуки гожусь, а веду себя неподобающе. Хотя в таком случае ты, скорее всего, попал бы в другое, более зрелое тело.

— Мне тридцать лет, — честно ответил Крас, поняв, что от проницательного старика скрыть правду практически невозможно.

— О-о-о, тогда всё в полном порядке! — рассмеялся Тушу. — Все, кто младше ста лет, для меня просто сопливые мальчишки. И только потом они постепенно становятся юнцами. Так что, похоже, я не ударил в грязь лицом со своим обращением. Вижу по твоим глазам, что у тебя ко мне сейчас висит тысяча вопросов. Не торопись, я думаю, ты у нас в гостях… не на один день, это так?

— Скорее всего, да, — с лёгкой грустью ответил Крас. — Сам до конца не знаю.

— Поэтому, Лао, сейчас иди отдыхать, — мягко, но настойчиво сказал мастер. — Вижу, ты очень грубо, по-варварски, сливаешь энергию в кристалл, тем самым безжалостно истощая и изматывая себя. Да не смотри на меня такими круглыми глазами! Мне доступно для видения куда больше, чем тем личностям, проживающим в этих стенах и гордо именующим себя мастерами, хотя большей их части я бы и звание подмастерья не присвоил. Только Пинг что-то из себя представляет, его можно уважать.

Старик улыбнулся своим мыслям, затем перевёл взор на мальчугана с искрящимися от любопытства глазами и закончил разговор:

— Ну, беги, а то твой друг Ли сейчас лопнет от волнения снаружи. Хороший парень, кстати, искренне переживает за тебя. Но думаю, ему не стоит открывать главный секрет, по крайней мере, не сейчас — это может повлечь за собой ненужные проблемы для вас обоих. И ты его не разочаровывай — ему потом жить с тем молодым человеком, чьё сознание сейчас заперто где-то в глубинах твоей головы. Ну всё, завтра увидимся, Пинг тебе всё объяснит. Прощай, мальчишка.

«Вот это я сходил книжки полистать! Охр…ть, не встать, по-другому и не скажешь. Я-то думал, тут Ши Вейж царь и бог, а оказывается, есть тот, кто ему ещё, вероятно, и нагоняй за поведение всыпать может».

С этими мыслями, слегка оглушённый открывшейся истиной, Лао вышел из библиотеки и, просто махнув рукой Ли, двинулся домой, не обращая внимания на довольно кислый и вопросительный вид друга.

— А ну, стоять, босота! — раздался над ухом знакомый наглый голос.

Нурой и его двое приспешников вынырнули из-за угла, явно поджидая их.

— Ну вы, простолюдины, тупые от природы, не способны усваивать весь материал на уроках, ибо скудны умом, вот вам и требуются дополнительные занятия до самой ночи. Я прав, ребята?

— Ага, — как эхо, бездумно отозвались его прихлебатели.

— Ну, чем сегодня порадуешь, умник? — небрежно осведомился главарь, загораживая дорогу Лао.

Крас смотрел прямо в глаза этому нахалу, в голове лихорадочно перебирая варианты ответа, но ничего подходящего не находил. И тут случилось то, чего он совсем не ожидал.

— Бу-э-э-е-е-м, бу-э-э-э-еее!!

Стоящий рядом Ли, который до этого молчал и бледнел, вдруг странно дёрнулся, отвернулся от друга и, издав глухой спазматический звук, выблевал добрую половину своего недавнего ужина прямо на Нуроя, покрывая его от шеи до паха мерзкой, дурно пахнущей массой. На дорогой одежде главаря триады теперь неаппетитно повисли непереваренные кусочки мяса и овощей, а тёмная слизь медленно капала на его ноги. Похоже, Ли действительно перестарался, уплетая угощение у Шокая.

— Бу-э-э-е-е-м, бу-э-э-э-еее!! — Бу-э-э-е-е-м, бу-э-э-э-еее!! — Бу-э-э-е-е-м, бу-э-э-э-еее!!

Но это было ещё не всё. Зрелище и запах запустили цепную реакцию. Оба прихлебателя Нуроя, наблюдая за своим облеванным лидером и чувствуя спазмы в собственных животах, тоже согнулись пополам и, один за другим, добавили к композиции с боков.

И только Лао, чей ужин уже успел перевариться, смог удержаться, хотя рвотные позывы подкатывали к самому горлу.

— А-ха-ха-ха! — сдавленный смех наконец вырвался у него наружу, когда он справился со спазмом. — Нурой, я смотрю, твои друзья уже в совершенстве овладели техникой огненного… вернее, кислотного дыхания! Мой друг пока новичок в этом искусстве, а твои товарищи — прям профессионалы. Ли, давай бежим скорее отсюда, пока нас не обвинили в порче… э-э-э… имущества.

— Вы… вы ответите за это, уроды! Я этого так не оставлю! — злобно, сквозь стиснутые зубы и запах рвоты, кричал им вслед Нурой, трясясь от бессильной ярости и сворачиваясь в рвотном позыве.

Убегая, Лао краем глаза заметил, что всю унизительную сцену наблюдали не менее десяти других неофитов, которых, по-видимому, триада позвала с собой лицезреть запланированное издевательство над «бедными сиротками».

«Завтра об этом узнает весь храм, — с удовлетворением подумал он. — Это даже к лучшему. Может, теперь будут опасаться к нам подходить. Настолько фееричного окончания вечера недалёкие зазнайки точно не ожидали».

Добравшись до своей комнаты, Лао, не раздеваясь, плюхнулся на кровать и, как обычно, моментально провалился в глубокий, беспробудный сон, оставив Ли размышлять о событиях безумного дня.