Багратиони закружил Дорна в хороводе светских раутов, приемов, обедов и балов. Возобновил старое знакомство с Асторами и начал искать повод представить им Дорна. Теоретически, рассуждал Иван Яковлевич, попасть в Кливден или на Сент-Джемскую площадь Дорну должно быть проще, чем, скажем, к леди Харрингтон или лорду Маунтбеттену. Асторы, чей аристократизм изрядно разбавлен американским демократизмом Нэнси, принимают у себя самую разношерстную публику, лишь бы люди были им полезны. Багратиони исподволь делал Дорну неплохую рекламу — человек, знакомый с Гессом, в Скандинавии известна его миротворческая, благотворительная деятельность, а в Сити он обратил на себя внимание деловой хваткой.
Наконец долгожданное приглашение в Кливден было получено.
Дорн взял напрокат машину и заехал в Бивер-хилл за Багратиони. Но тот неожиданно отказался от поездки.
— Вас представит Тротт цу Зольт, приятель сына Асторов, немец, так сказать, соотечественник. Кроме того, профессиональный экономист. Думаю, вам найдется о чем поговорить. Тротт цу Зольт много знает, его можно и нужно использовать. Я договорился, он встретит вас возле железнодорожной станции.
— В чем дело? — Ведь договорились, Багратиони собирался взять с собой жену и дочерей. Дорн растерялся, а плутовская улыбка Ивана Яковлевича просто обидела.
— Роберт, дорогой, я должен контролировать радиоустановку и вести запись. Иначе ваш визит в Кливден вообще будет иметь мало смысла. Вы же, — Багратиони покосился на плотно прикрытую дверь кабинета, — постараетесь где-то там укрепить вот эту штучку…
«Штучка» оказалась миниатюрным передатчиком.
— Это просто, — продолжал Багратиони, — вот резиновая присоска, держится на любой ровной поверхности. Будем вести свободный поиск информации для вашего Дворника, дабы укрепить его. Как только что-то найдем, тут же запишем, сделаем профессору подарок — пусть послушает, что вдали от его ушей говорят столь уважаемые им англичане о столь любимой им родине.
Дорн задумчиво покачал головой. Спросил без всякого настроения:
— Что еще я должен делать в Кливдене?
— Слушайте и запоминайте. Там, конечно, обязательно обсудят поездку румынского патриарха Мирона в Варшаву. Поляки и румыны обдумывают действия против СССР в случае попытки Красной Армии прийти на помощь Чехословакии. Эти действия накануне переговоров чешского правительства с советской военной миссией вызывают у меня некоторую озабоченность. Обратите внимание, будет ли обсуждаться и эта тема. И главное, помните, в вас могут увидеть посредника для закулисных игр с Германией. Вы заметили, Роберт, англичане еще не признались в своей любви к рейху, однако уже перестали скрывать признаки зародившегося чувства?
— Хорошо, Иван Яковлевич, я понял.
Багратиони напутственно похлопал Дорна по плечу:
— Все. В путь. Эту машину вы купили или опять пользуетесь прокатом? Покупайте свою, машины из гаража обращают на себя внимание.
Вопреки бытующему мнению, замок Асторов не произвел на Дорна большого впечатления. Красивый фасад в стиле королевы Анны, остальное довольно эклектично, видимо, замок не раз перестраивали в соответствии со вкусом очередного владельца.
Тротт цу Зольт ввел Дорна в просторную гостиную. Гости группировались возле столиков с закусками и крюшонами. Народу было много.
— О, хэлло, — окликнул Тротта цу Зольта молодой человек с красивым, но невыразительным лицом. — Мы идем играть в поло. Ты с нами? А твой друг?
Так Дорн познакомился с сыном лорда и леди Астор. Тротт цу Зольт дал Дорну рекомендацию.
— Все ясно, — сказал молодой Астор, пожимая Дорну руку, — вы не спортсмен. В таком случае вам придется выслушивать умные разговоры, которые обожают мои родители и их гости. Но зато после обеда в павильоне, в парке, будет любительский спектакль, очень интересно, абсурдистская пьеса. Увидимся.
Молодого Астора уже окружила шумная компания таких же молодых беззаботных людей. Через минуту все они уже спускались по парадной лестнице в парк. И Дорн остался без своего рекомендателя. Он осмотрелся. Среди гостей заметил леди и лорда Фавершем, леди Ротермир, Джефри Доусона, посла США Джозефа Кеннеди, его старшую дочь. На него никто не обращал внимания. Дорн сделал вид, что рассматривает коллекцию старинной оловянной посуды, размещенную в очаге давно не топленного камина. И как только представился момент, укрепил передатчик на тыльной стороне каминной полки. А потом уселся на диванчик под огромной картиной в тяжелой раме.
К Дорну подошел лакей с подносом, предложил коктейль. И не успел лакей отойти, как возле него остановились два джентльмена. Продолжая разговор, они взяли по бокалу и устроились рядом, по другую сторону камина.
— Уверяю вас, — услышал Дорн и невольно повернул голову. Говорил пожилой господин с военной выправкой, которую не мог скрыть даже смокинг, — отношения с большевиками — тонкий вопрос. Его решение должно быть поистине соломоновым.
— Я не зря без конца повторяю, — отозвался его собеседник, которого Дорн не решился бы как-то охарактеризовать, совершенно бесцветная личность, — не надо выстрелов, душите… Бомбы, сброшенные на Прагу, означают войну. Лишь бы Бенеш не сделал опрометчивого шага. Конечно, переговоры с русской военной делегацией предприняты, чтобы как-то выразить готовность обеих сторон к сотрудничеству, не более того. Сталин просто оказывает союзнику, находящемуся в затруднительном положении, знаки внимания, вот он и послал в Прагу маршала Кулика, который вряд ли имеет какие-то полномочия. Бенеш, безусловно, это понимает. Кстати, наша Нэнси курирует одного пражского профессора, который в добрых отношениях с Бенешем.
«Да, Багратиони прав: Дворник здесь не только бывает, но им уже научились управлять, — печально подумал Дорн. — Неужели профессор остался равнодушен ко всему, что узнал от Ингрид? Неужели он так близорук? Или все же надеется на то, что ему удастся обратить влияние Асторов на защиту чехов от гитлеровских претензий? Хорошо, если «штучка» Багратиони сейчас работает и удастся сделать запись. Москве следует знать, что думают о наших переговорах в Праге. Может быть, еще не поздно что-то исправить, скорректировать деятельность Кулика?»
К паре беседующих джентльменов присоединился тем временем третий — господин американский посол. Проходя мимо Дорна, Кеннеди удивленно посмотрел на него и почему-то пожал плечами.
Собеседники (видимо, хорошо знакомые) весьма уютно устроились за боковым столиком на диване, обитом малиновой кожей. Эдакие немолодые отцы семейства, удалившиеся от шумной молодой компании, дабы наедине вспомнить собственную молодость… Дорн плохо слышал, о чем они говорят. До него донеслось лишь восклицание Кеннеди:
— Никогда не поверю, господин Вильсон, что вы не можете справиться с Невиллом!
Вот, оказывается, кто этот человек со скучным лицом, в сером триковом костюме — советник Чемберлена по внешнеполитическим вопросам, личный друг премьер-министра Хорас Вильсон! Неожиданно трое джентльменов поднялись. Дорн посмотрел по направлению их взглядов. По боковой лестнице быстро спускалась миниатюрная темноволосая женщина с целой свитой гостей.
Леди Астор почти подбежала к Кеннеди и громко заговорила:
— Сколько можно морочить голову бедной Кетлин! У Розы нет сердца. Какая разница, кто какой догмат исповедует? Бог един.
Посол ничего не ответил, он только удивленно посмотрел на свою дочь и укоризненно покачал головой.
Дорн рассматривал хозяйку дома. Ее моложавое личико с изящными чертами было бы абсолютно заурядным, если бы не глаза — умные, хитрые, с каким-то опасным и настораживающим выражением. Это выражение совершенно не вязалось с бесцеремонной манерой поведения. «У нас такими бывают, — подумал Дорн, — крайне удачливые рыночные торговки…»
А леди Астор уже донимала Вильсона:
— Жаль, нет Невилла… Хорас, вы передали ему мои слова? Я же вам сказала по телефону… Это голос свыше, он дал мне сигнал. Мы не должны возражать, мы просто должны сделать вид, что ничего не понимаем… Я же сразу сказала вам…
«Дорого бы я заплатил, чтобы понять, о чем она…» — подумал Дорн.
Вильсон поцеловал руку леди Астор и виновато улыбнулся:
— Ваши слова, Нэнси, действительно можно заложить в фундамент наших отношений с господином канцлером, но… пока пусть они останутся провидческим предначертанием, перед которым нам, грешным, лишь остается преклонить колена…
Дорн все понял. Вот, оказывается, как… Миледи желает, чтобы британское правительство сделало вид, будто ему неясны последствия действий Гитлера. Неплохо. Надо выдать себя за глупеньких и близоруких, лишь бы не отвечать за попустительскую позицию…
В гостиной появилась молодежь. Молодой Астор подошел к Дорну.
Не скучаете, мистер Дорн? Мама! Позволь тебе представить… — Он подвел Дорна к леди Астор. — Это протеже Тротта, лесопромышленник Роберт Дорн. У него очень интересная судьба…
— Ах да, вспомнила, — леди Астор заинтересованно взглянула на Дорна. — Так это вы тот швед, который знает Гесса? Вы представлены моему мужу?..
И, не дожидаясь ответа, леди Астор захлопала в ладоши и возвестила на всю гостиную:
— К столу! Все к столу! Обед подан!..
«Ну и балаган», — поразился Дорн, имевший некоторое представление о чопорном быте старых британских усадеб.
За столом Дорн оказался рядом с молодым Астором и его приятелем, однако недалеко от хозяина дома, которому, кстати, его так и не представили.
— Главное — это отделить Сталина от Бенеша, — излагал свою точку зрения лорд Астор, — и я надеюсь, столь необязательный визит маршала Кулика, который ничего не изменит в ситуации, станет причиной охлаждения. Одно из двух. Русские хотят действовать, а Бенеш мучает их своей нерешительностью. Чехи хотят конкретной помощи, русские же тянут время… И то и другое нам на руку. Может быть, если бы в Прагу поехал Сталин, тогда да, действительно, стоило волноваться. А с Францией мы, безусловно, договоримся, если, конечно, найдем с кем… — лорд Астор улыбнулся, и Дорн понял, что он красив. Должно быть, в молодости они с Нэнси составляли неплохую пару.
— Блюм уже несостоятелен, — поддержала мужа леди Астор. — Париж со дня на день ждет падения его кабинета. Нет худа без добра. Действия в Испании дискредитировали Блюма. Правительственные кризисы вошли у парижан в привычку, как бриоши с медом по утрам. Не знаю, что они там думают… Но наиболее вероятна кандидатура Поль-Бонкура, а тот относится к Бенешу с искренностью…
— Я слышал о другой кандидатуре, — сказал Вильсон, — Поль-Бонкур с Даладье не уживется. Жорж Боннэ — вот идеальный для Даладье министр иностранных дел. А он давно не только пакт с русскими, но и пакт с чехами мечтает выбросить в корзину, чтобы не мешали процессу сближения с Германией. Боннэ современно мыслит.
— Так и дай бог! — отрешенно бросил герцог Ланкастер, тот самый человек с военной выправкой, который беседовал с Вильсоном и Кеннеди у камина.
«Они хотят нас изолировать, — анализировал Дорн. — Что же они станут делать? Какие меры примут? Как поступят, чтобы при всей готовности помочь чехам мы фактически не смогли этого сделать? Начнут давить на Польшу? Нужно срочно связаться с фон Шелией и предупредить Центр, что возможны провокации. И неужели нельзя переговоры в Праге вести активнее, результативней?» — Дорн пожалел, что не имеет возможности использовать передатчик.