Side Effect — FKA Rayne

Заряд наушников за ночь иссяк и просыпаюсь я снова в давящей и густой тишине. Но спокойный и крепкий сон без сновидений принес облегчение и, как ни странно, смирение. Человеческая психика так устроена: она всегда находит ответы на вопросы, которые навязчиво вертятся в голове. Даже на незаданные.

Семенов хотел закрыть гештальт и найти убийцу Ри так же, как и я — это нас сблизило. Костя помнит только нераскрытые дела, так он говорил. Теперь, когда Тихомиров в изоляторе, начальник отдела тяжких может забыть и о нём, и обо мне и спокойно жить дальше. Я — пройденный этап. Трофейный кубок, за ненадобностью заброшенный на дальнюю полку. Семенов добился своего и потерял интерес, а я обещала ни о чем не жалеть.

И хотя внутри теперь снова бескрайнее пепелище, я чувствую спокойную решимость. Разберусь с делом МИГ и уеду отсюда — на этот раз, навсегда. В надежде, что моя помощь поможет закончить расследование поскорее, я даже рассказываю Гевельсу и Осипову про Яковлева на утреннем совещании:

— По словам Невзорова, он платит рэкетирам. Да, это нижнее звено цепочки, но потянув за нее, можно выйти на организаторов…

— Напиши его данные на листе, — хмурясь, перебивает Максим — непохоже, чтобы он сильно надеялся на успех. — Передам оперативникам, пусть проверят.

Пишу, а сама размышляю — как сильно не люблю, когда мои успехи не ценят. Оперативники у Гевельса, как назло, незнакомые — из службы безопасности. Кому они подчиняются я понятия не имею. Таких не проконтролируешь. То ли дело тяжкие…

Не удивительно, что после совещания пальцы набирают номер Родионова до того, как я заранее продумаю диалог:

— Тим, можешь мне помочь?

— Это по работе? — осторожно интересуется он.

— Можно и так сказать…

Нужны правильные слова, чтобы убедить того, кого я при первой встрече назвала лентяем и придурком поработать по делу, которое не имеет отношения к его обязанностям. Не успеваю подобрать этих слов, потому что Тимофей перебивает:

— Если по работе, то только через Семенова, Алина. Уверен, твои запросы на розовых листах он рассмотрит в первую очередь.

Хихикает Тим при этом недвусмысленно и совершенно неподобающе для взрослого мужика. Но у меня нет ни времени, ни желания, чтобы ему на это указывать.

— А если бы было не по работе? — с надеждой уточняю я.

— Если не по работе, то тем более, звони Семенову, — хмыкает Родионов и, прежде чем без прощаний положить трубку, бросает: — Я — не самоубийца!

Чертыхаюсь. После этого меня так и подмывает позвонить Косте только для того, чтобы высказать возмущение. Наверняка, именно этого он от меня и ждет. Не люблю быть предсказуемой. Предпринимаю еще одну попытку и на этот раз набираю Мищенко:

— Макар, нужна твоя помощь!

Приходится сменить тактику. Если верить психологам, не так много людей способны ответить отказом на прямую просьбу о помощи. Особенно это касается тех, для кого помогать людям — прямая обязанность:

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает Мищенко.

— Понимаешь, нужно установить личность одного человека…

— Тогда тебе…

Догадавшись, что он тоже готов послать меня к Семенову, а может и еще дальше, перебиваю первой. Не даю собеседнику вставить ни слова и тараторю:

— Макар, это очень важно, правда! И направить запрос я не могу! Помоги, пожалуйста!

В моём голосе искренняя мольба, а может, правы психологи: Мищенко нехотя капитулирует:

— Ладно, Алина. Говори, кто тебе нужен.

Рассказываю о компании Яковлева. О том, что мне нужно узнать, кто именно и когда приходит за деньгами. В идеале, конечно, еще выяснить, кому именно рэкетир их отдаёт, но на такое везение не смею даже надеяться. Макар обещает съездить в ЭкоДом Проект в ближайшие дни. Попрощавшись, я с чувством выполненного долга принимаюсь за работу, но вскоре в кабинет заглядывает Данил:

— Из дежурки сообщили о новом разбое. По почерку на наши похож, сможешь осмотреть? А то у меня допрос Чернышевского через полчаса.

Вообще-то, если все живы, то осмотр места происшествия — задача полиции. Сотрудники полицейского следствия тоже зовутся следователями, но иногда кажется, что мы из разных миров. У них свои порядки и правила. Свое отношение к расследуемым делам и уровень разгильдяйства. Поэтому если разбой действительно наш, то лучше осмотреть сразу, чем потом за ними переосматривать.

— Хорошо, Дань, сейчас, оденусь только.

— Зайди к Максу, когда будешь готова, там тебя опер ждет. С ним поедешь.

Спустя десять минут я вхожу в кабинет Гевельса, сжимая в руке дежурный чемодан. В нем чистые бланки протоколов, бирки оттисков печатей, пакеты для вещдоков, клей, скотч и ножницы.

— Знакомься, это Владислав Барышников — старший опер, один из тех, кто сопровождает дело, — представляет Максим темноволосого мужчину, сидящего на стуле для посетителей. Только что они о чём-то оживлённо беседовали, но при моем появлении в дверях разговор оборвался и я не успела понять сути. — Влад, это — Алина Малинина, следователь из краевого управления. Её сюда ещё до меня откомандировали.

Мы с Барышниковым одновременно киваем, и он поднимается со стула — высокий и худой, как палка. С трудноопределимым возрастом, тяжелым взглядом и тонкой линией черных усов над верхней губой.

— Рад знакомству, — дежурно произносит оперативник. Голос у него оказывается тихим и мягким, совершенно не подходящим комплекции. — Поехали, лучше не терять время.

Гевельс не удержавшись, ворчит вслед:

— Алина, давай на этот раз без эксцессов. Опросите потерпевших, установите обстоятельства, изымите вещдоки…

Ухожу, не дослушав, понимая, что после провального обыска таких камешков в мой огород не избежать. Удерживаюсь от закатывания глаз и, до боли закусив губу, оставляю не высказанным заявление, что разберусь без лишних указаний.

— Дежурка не сообщала подробностей? — интересуюсь я у Влада, когда мы спускаемся на парковку вниз по лестнице. — Кто потерпевшие?

— Производственная компания в пригороде. Называется «Легион». — Барышников чем-то похож на циркуль и с его ногами шаги получаются такими огромными, что мне приходится почти бежать, чтобы не отстать. — Изготавливают металлические строительные конструкции. Команда небольшая и работает в основном с местными организациями.

— Что похищено?

— Деньги, — оперативник пожимает плечами и садится в служебный Форд. — Шестеро в масках утром ворвались в офис и, угрожая оружием, убедили бухгалтера открыть сейф.

— А до этого были намеки платить за безопасность? — догадываюсь я, устраиваясь на пассажирском сиденье.

Владислав мрачно кивает и у меня не остается сомнений: новый разбой имеет отношение к нашему расследованию. До разграбленного офиса мы добираемся быстро. Еще одна прелесть маленького города — доехать из одной его части в другую легко можно минут за пятнадцать. Пробок нет, поток машин не большой, дороги полупустые — настоящая мечта обитателей мегаполисов. Но жить здесь мне по-прежнему не хочется, а решимость поскорей завершить командировку и уехать крепнет с каждой минутой.

Название у «Легиона» чересчур амбициозное и совершенно неподходящее компании, ютящейся в небольшом одноэтажном здании рядом с большим проржавевшим от времени ангаром. Равносильно объявлению «здесь красть нечего», но преступники, очевидно, нашли что. У входа мерцают проблесковые маячки полицейской буханки[1] и машины вневедомственной охраны.

— Следователь следственного отдела, — представляюсь я толпящимся у дверей мужчинам в форме.

Ответом становится нестройный хор разноголосых приветствий.

— Мы приехали уже после того, как… — объясняет росгвардеец и досадливо поджимает губы. — За восемь минут.

— Но здесь уже не было никого, — добавляет его коллега. — Одни тетки перепуганные.

К нам подходит Барышников, успевший припарковать и закрыть машину.

— Тогда с тетками лучше и говорить, — хмыкает он. — А то от вас, судя по всему, толку не много.

Влад резок, но прав. Не успевшие на вызов охранники — не очевидцы, не свидетели и вообще бесполезные на осмотре места происшествия люди. Перепуганные тетки должны были запомнить хоть что-то. В коридоре нас встречают незнакомые эксперт-криминалист, участковый, и кинолог со служебной овчаркой.

— На тебе опрос руководителя и осмотр, а я здесь разберусь, — негромко произносит Барышников, склонив голову.

Вообще-то, это я должна руководить и отдавать команды, но предложенный оперативником план меня устраивает. Кивнув, направляюсь в конец коридора, к приоткрытой двери с табличкой «директор». Вхожу без стука и мужчина, сидящий за столом, поднимает лысеющую голову.

— Алина Владимировна Малинина, следователь, — представляюсь я и осматриваюсь.

Кабинет совсем небольшой и обставлен без лишнего пафоса. Из мебели только необходимое. Никаких тебе кожаных диванов, антикварных часов или эксклюзивных светильников. Раскрытый настежь сейф без лишних слов говорит о месте хищения. Единственное, что мне осталось узнать — обстоятельства и сумму.

— Евгений Фирс, директор Легиона, — расстроенно вздыхает хозяин кабинета. — Можно без отчества. Будете кофе или чай?

— Нет, спасибо.

Я подхожу к узкому металлическому сейфу и присаживаюсь на корточки, осматривая замок. Он открыт, а не взломан.

— Они угрожали Екатерине Семеновне оружием, — объясняет Фирс. — Это главный бухгалтер. У неё у единственной были ключи, она и открыла. Думала, сейф пустой. Там ведь действительно почти ничего не было, а вчера вечером я наличкой оплату за новый контракт привёз. Хотел сегодня в банк…

— Кто ещё кроме вас знал о деньгах?

Евгений снова вздыхает и потирает заросшую щетиной шею. Говорит отрывисто и нервно, то встаёт из-за стола, то снова садится.

— В том и дело, что из сотрудников — никто. Заказчик знал, но он точно не стал бы. Разве что до этого приходил ко мне один человек… Из МИГ. Я уже полиции про него рассказывал.

При упоминании о вымогателе настораживаюсь. Перед предыдущими разбоями разговоры с угрозами всегда происходили в темноте или по телефону. Одетые в темное мужчины поджидали жертв на парковке или в подъезде и те, взволнованные встречей, не запомнили внешность говоривших. Естественно, ни Чернышевский, ни Куприн, ни Богачев к Фирсу приходить не могли. Но мне сойдет и курьер. Только бы узнать кто он.

— Как этот человек выглядел?

— Лица я не разглядел, — признается Евгений. — Он подошел неделю назад, когда я закрывал офис. Да и разговор был очень короткий — всего пара фраз. Всегда считал, что нельзя идти на поводу у шантажистов. Поэтому схватил его за руку и сказал, чтобы МИГ отстал от Легиона. Тогда и увидел наколку у него на запястье — глаз в треугольнике, как у масонов.

Вот и особая примета. Я достаю из папки протокол осмотра места происшествия и располагаюсь за столом по противоположную сторону от Фирса. Задумчиво щелкаю ручкой, представляя себе таинственного рэкетира с масонской татуировкой на руке. Уточняю с сомнением:

— А почему вы решили, что деньги от вас требует именно МИГ?

— Во-первых потому, что незнакомец этого не скрывал. — Евгений встаёт из-за стола и подходит к окну. Дергает шнур жалюзи, открывая и снова закрывая горизонтальные ламели. — А, во-вторых, это теперь все знают. Так было в девяностые, и теперь началось снова. МИГ держит в страхе весь городской бизнес. Кто-то платит, а кто-то, как я, считает миллионные убытки. Для нас этот контракт был спасением: раздать долги и вложиться в расходники. Что теперь делать?

Он затравленным взглядом осматривает кабинет, словно на одной из стен может проявиться ответ на его вопрос. Начав заполнять строчки протокола, уточняю:

— Но вы не заявили в полицию. Не восприняли угрозу всерьез?

— Еще как воспринял. — Директор Легиона бросает на меня полный отчаяния взгляд: — Просто не хотел лишних проблем. К тому же, говорят, что у МИГ вся полиция прикормлена. Вот и заключил договор с вневедомственной охраной. При нажатии на тревожную кнопку сюда должен был прибыть отряд быстрого реагирования. Екатерина Семеновна кнопку-то нажала…

— Но реагирование отряда оказалось недостаточно быстрым, — бормочу я, не прекращая писать.

— Преступники были проворнее. Шесть человек в масках с пистолетами и кастетами. Им хватило пяти минут, чтобы ворваться сюда до начала рабочего дня, когда часть сотрудников еще не приехала, и увезти деньги. Еще и провода камер наблюдения перерезаны, и никто понятия не имеет о том, на чем они приехали и куда уехали.

Чем больше слушаю, тем сильнее убеждаюсь, что работала организованная преступная группа. Очень уж дерзко они действуют. Так, словно совсем ничего не боятся. А внимание правоохранителей им не только не угрожает, а даже льстит.

Задумчиво закусываю нижнюю губу. Значит МИГ — всё же правда, а не выдумки Гевельса. Всё это время я подозревала, что Макс, желая выслужиться перед управлением, видит то, чего нет на самом деле. На самом деле — это я, сбитая с толку Семеновым и Крыловым, не видела того, что все это время было перед самым носом.

Федор Михалыч советовал расследовать дело объективно. Сказал, что я это умею. Пора, наконец, выбросить из головы личные привязанности и последовать его совету.

[1] Буханка — УАЗ характерной формы, часто является дежурным полицейским автомобилем.