- Почему нет? Разве вы к этому не привыкли? - спросил Варт. - Закрывать... глаза?

  Гаян... дрогнул. Пошел мутной, тревожной рябью.

  Отложил в сторону барабанную палочку, перебрал стопку книг, быстро, молча. Под ними была кипа журналов. Что-то про окос-музыку, что-то про мотоциклы. Открывал, просматривал, закрывал.

  Наконец достал один, почти с самого низа стопки. Протянул Варту.

  - На какие-то вещи закрывать глаза нужно. Чтобы не мутить воду. - сказал он тихо.

  Варт взял. Каталог мужского белья.

  - Секунду. - хмыкнул он, и все-таки нырнул под кровать за заветными... ага, "чулочки за двадцать", ну что за ностальгия.

  "Ну давай, поспорь со мной, на что он дрочит, а что носит", - чуть не брякнул Варт, глядя в ясное лицо Гаяна, на котором разглаживались морщины и отчетливо проступало облегчение, - "для тебя ж эти "чулочки" как последний крючок с червяком, за который ты можешь в своих сомнениях уцепиться".

  - Иногда стоит открыть глаза и прояснить ситуацию, - сказал Варт вместо этого, стряхивая с волос подкроватную пыль. - Возможно, вам обоим стало бы легче.

  Гаян кивнул, подошел к Варту и легонечко похлопал его по плечу. Будто боялся, что Варт бьется током. Не слишком-то контактный парень.

  Оттопыренные уши горели. Он будто разом помолодел, растеряв всю свою уверенность. Он отвел глаза и молча проплыл мимо, к выходу, подальше от незнакомца, отчитавшего его за досужие домыслы.

  Даже сквозь толщу воды Варт мог разглядеть оттенок жуткого, всепоглощающего стыда за свой косяк. Неудивительно будет, если к выходу из глыбы Шелеку будут ждать какие-нибудь извинения, неуклюжие и на первый взгляд угрожающие.

  Варт, похоже, нашел универсальный ключик к этой семейке: чувство вины.

  Варт бы станцевал что-нибудь ликующее-победительское, но вместо этого вернулся к работе. У него было не так много времени до второго раунда, уже с Энтаном, а кроме комнаты была еще и "репетиционная", чем бы она там не оказалась... У Ангена вот, помнится, был гараж его бабки.

  До победы еще пахать и пахать.

  Но он молодец.

  А журналы он сунул в рюкзак. Мало ли, до чего еще заскучавший Гаян додумается.

  42.

  В салоне пахло... кожаным салоном? Немного мужским парфюмом, сильно - благовониями. Что-то когда-то небрежно кинули на дорогое сиденье, распоров обивку, незаметно, сбоку, у дверцы. Саю нашла шрам на жесткой коже наощупь, пальцами, и теперь чуть поглаживала его, пытаясь набраться уверенности.

  Он - не безупречен.

  Вот доказательство.

  Он хранит ритуальные кинжалы без ножен, или возит в собственной машине те высокие подсвечники с острыми, хрупкими краями; теперь она могла представить, как Рео колет руки, ругается - и все равно ленится надевать чехлы.

  Даже если дело было вовсе не в подсвечниках и кинжалах.

  Теперь она могла представить, что Рео - раздолбай. Так она будто опускала его до своего уровня. Так ей было куда легче дышать в этой провонявшей роскошью и Храмом дорогой машине.

  Черной, конечно. Даже если Рео и правда раздолбай, то раздолбай пафосный.

  А еще глухой, как глухарь на току. Саю успели свозить поужинать, сунули в руки еще одну совершенно неприличную букетину роз, и слава Богине, что обошлось без ювелирных украшений. Рео не воспринимал ничего, чего не хотел воспринимать, толковал все в свою пользу. У школы он ухватил ее под локоть, и с тех пор она только и делала, что пыталась уцепиться за крохи контроля за своей жизнью, что ей оставались.

  В ресторане с тихой музыкой, большими тарелками и красивыми, но малюсенькими порциями в самом центре этих бескрайних тарелок, она выбрала чуть ли не единственное в меню огромное, полное жиров и углеводов блюдо и с удовольствием залила его кетчупом; цветы она сунула под сиденье, уперлась в вощеную бумагу каблуками разношенных сапог, со злорадством представляя, как трудно будет потом отковырять от пола прилипшие лепестки. Если бы Рео решил купить ей что-нибудь блестящее, она бы обязательно попробовала какой-нибудь браслетик на зуб под испуганным взглядом консультантки.

  Рео смотрел мимо нее, за нее, цедил слова свысока, снисходил с вершин, и с этих вершин не было слышно ее тихих возражений, а почти подростковый бунт ее, идею для которого Саю выцепила из того фильма, ну, где преуспевающий миллионер пожалел и приголубил проститутку, наверное, и вовсе смотрелся смешно.

  Может, та проститутка и правда знала какой-то секрет, может, мужчин и правда заводит наглость и простота. Может, Саю зря вела себя неподобающе. Лелле обещала, что одной ошибки Саю хватит, чтобы потерять мужчину, но этот мужчина был какой-то неправильный, и теряться отказывался.

  А может, если играть по его правилам, если соответствовать его ожиданиям - он хотя бы так ее услышит?

  - Отвезите меня домой, - капризно протянула Саю, - я не хочу кататься, я устала.

  - Как пожелаете, милая, нежная Шес, - учтиво откликнулся Рео.

  И Саю пожалела вдруг, что не закричала "на помощь" еще тогда, в ресторане с тихой музыкой и большими чеками. Хотя, кто знает? Может, и они слышат только того, кто по чекам платит.

  Да и вообще, как-то неловко было бы кричать. Что о ней подумают? Девушке подарили цветы, девушку отвезли поужинать, за девушкой ухаживают - ни одно из этих действий Рео Саю не нравилось, но она боялась, что не смогла бы объяснить этого незнакомым людям так, чтобы не получить насмешки вместо помощи.

  Он же не сделал ничего плохого.

  Он же ухаживал. Добивался своего.

  "Он - отличный вариант", - Лелле присела рядом, приобняла, убрала от уха длинные зеленые пряди, выбившиеся из тяжелой косы, - "он не будет тебя слушать - но и докучать не будет".

  Она дышала холодом.

  Откуда в машине Лелле?

  Саю дернулась, отгоняя дремоту. Нет, конечно Лелле здесь нет. Только едва ощутимо сквозит из окошка.

  И волосы - короткие, но на виске уже не колючие, отросли. Надо попросить Мару пройтись машинкой. Или Ланерье - но с Ланерье никогда не знаешь, что потом выйдет, и не останешься ли без ушей.

  Она коснулась уха. Когда Лелле в последний раз обнимала ее? Был же тот день... Да, был тот день, когда хозяйка дома приболела, и дети собрались подле нее... Ну как, дети... Саю принесла Лелле каши...

  ...Никогда мама не бывала такой некрасивой, как во время болезни. Такой... слабой. мама раскраснелась, расклеилась, хлюпала носом, утопала в белых подушках, растрепанная, рассеянная.

  "Снежная королева таяла", - ехидно вставила злая Шес-из-будущего.

  В чем-то она была права: во время болезни мама всегда становилась будто... теплее? У нее не хватало сил держать свои ледяные щиты и порядком развязывался язык, и потому в комнату никогда не допускались слуги, только доверенная нянька, еще Лелле пеленки менявшая... но пару лет назад Лелле выписала ее на заслуженную пенсию... и дети.

  Гаян заходил редко, и никогда - без молитвы, Энтан проводил с матерью почти каждую свободную минуту, но у него было очень мало этих самых свободных минут, Шелека читал ей вслух, а Саю помогала сиделке. Мама говорила, что в будущем, когда будут свои дети, ей это может пригодиться.

  "Или муж, который в детство впал", - добавила злая Шес-из-будущего, но Саю выгнала ее из своего теплого дремотного воспоминания.

  - Ты точно уверен, что у этой книги нет никаких наград от колледжей ассоциации Клевера или какие там еще бывают? - ворчливо спросила Лелле у Шеля. - Еще одну захватывающую историю о выборе прекрасной юной девой между полиаморной семьей, как в Валлоу, или тем кретинским вариантом...

  - Гангенским, - поправил Шель, - это такая маленькая страна в горах к северу от Ялена, мам...

  Саю помогла маме подняться на подушках и поставила на кровать столик для завтрака.

  - Кретинским вариантом, - перебила Лелле, - хватит того, что я ту дослушала...

  Она говорила чуть в нос и не могла повысить голоса, но она вообще редко повышала голос, ее и слушали и так. К ней прислушивались.

  Не то что к Саю. Даже когда Саю хотелось кричать, получался какой-то писк...

  - Только первую часть, - обиделся Шелека.

  Он тогда только поступил на свой журфак и порядком увлекся зарубежной литературой.

  - Мне этого хватило, чтобы понять, что девке просто нечем заняться. Всю первую часть она читала книги, спорила в... как его... дебатном клубе и с кем-нибудь спала. Ты уверен, что твоей больной матери именно таких книг не хватает в жизни? Моя помолвка состоялась в четыре года, я всегда знала, с кем буду спать!

  Она осеклась, бросила на Саю короткий взгляд. Та отвернулась, стараясь не выдать своего смущения. Поставила на столик чашку с чаем, теплым, не горячим - вдруг не удержит?

  Надо бы сходить за компрессом, мама только с очень высокой температурой так заговаривается.

  - В общем, ты мне обещаешь, что у этой книги нет никаких из этих твоих модных наград?

  - Нет, мам, - ответил Шель, алея ушами, - я тебя еще вчера понял. Когда ты книгой в стену запустила, очень доходчиво вышло. Никаких наград. Тут про детектива, который любит поесть, ярко-зеленые рубашки и свой сад с азалиями.

  - Мудрый Варуф! - Лелле просияла, как маленькая девочка.

  - Да, мам. - Шелека улыбнулся, - Я позвонил няне, она сказала, что он тебе всегда нравился.

  - Потому что знает, как обустроить свою жизнь. - вздохнула Лелле, - у него есть сад, рубашки, отличный повар и помощник, которого он гоняет в хвост и гриву. Бери пример с него, Шель, а не с этих твоих награжденных дев. У них неприлично много денег и мало дел, но это не потому, что они умеют зарабатывать деньги и делать дела; а значит, однажды сказка кончится... И что ей, брать тех двоих, которым придется содержать ее вскладчину?

  - Мама!

  - Именно так это работает в Гангене, - пожала плечами Лелле, - если уж мы говорим об обычаях как есть, а не в духе этого твоего клеверного романтизма. У них там банально нечего есть и не на чем выращивать еду, и чтобы содержать одну беременную женщину, а потом ребенка, нужно в два раза больше сил. Брак - это в первую очередь социальное обязательство, а потом уже все остальное. Когда ты создашь семью, тебе придется ее обеспечивать.

  - А я? - пискнула вдруг Саю.

  Или даже не Саю - злая Шес ворвалась в сон и потребовала ответа вместо нее.

  - Я позабочусь о том, чтобы найти тебе жениха, с которым ты не будешь ни в чем нуждаться, - улыбнулась Лелле, - не волнуйся, рыбка моя.

  Она протянула руку и убрала за ухо выбившуюся из простой косы прядь.

  - Хочешь остаться и послушать тоже? Можешь отменить сегодня флористику...

  ...Она проснулась оттого, что Рео открыл дверь, и холодный ветер пробрался под шарф.

  - Мы на месте.

  Саю вышла, готовая увидеть особняк Рео - и тут же побежать. Он не отбирал у нее кошелек, она сможет сесть на первый попавшийся автобус и потом как-нибудь доберется до дома. Позвонит...

  Отправит сообщение...

  Рука нашарила в кармане только пустоту.

  А, точно. Она же как назло умудрилась забыть телефон в школе. Лаллей, наверное, сегодня целый вечер над ней с небес хихикала, или где она там сидит, подлая паучиха... Дома волнуются, наверное. Вот бы вышли встречать... Если она пропадет - Ланерье же услышит ее молитву?

  Рео захлопнул за ее спиной дверцу машины.

  К ее удивлению, перед ней был знакомый двор. Рео и правда привез ее домой - к ней домой.

  Она внезапно ощутила такой прилив облегчения, что не сопротивлялась даже, когда Рео ее поцеловал.

  Не отвечала тоже, обмякла ватной куклой. Кто-то внутри нее - Саю совершенно запуталась, кто именно, стерва ли Шес, послушная ли мамина дочка Саю, - хотел ответить, стремился ответить... Оплеухой, языком - хоть чем-то. Но сама Саю не шевельнулась.

  Замерла, как суслик.

  И большой злой ворон ее отпустил. Поверил, что она мертвая? Хорошо бы он поверил, что она мертвая.

  Она постояла на ветру минуту, вторую, третью; Рео ушел в машину, уехал, следы засыпало снегом; она стояла.

  А потом шагнула - назад, назад. Повернулась.

  Побежала домой.

  Последние слова Рео все гуляли в ее опустевшей голове каркающим эхом:

  "До свидания, милая, нежная Саю".

  На бегу она зачерпнула снега, оттереть пылающие губы.

  Лучше бы и правда - мертвая.

  43.

  Атан взялся голой рукой за край сковородки и сунул ее под холодную воду. Масло и без того шипело и плевалось, оно буквально горело, а из-под струи воды кипящие капли разлетелись по всей кухне.

  Юлга подлетела, отвернула кран, схватила Атана за предплечье, чтобы посмотреть руку. Холодная вода? Что там было дальше?

  К счастью, остальные сейчас были в школе. Атан приболел, этим, наверное, и объяснялось то, что он вдруг вознамерился готовить. Лихорадочное помрачение сознания или вроде того. Или просто обычная детская беззаботность, хотя Атан и беззаботность обычно и рядом не стояли. Атан и плита, кстати, тоже. И лихорадки уже не было, температура спала еще вчера, но Яльса решила оставить его еще на денек. С Юлгой.

  У Яльсы-то было собеседование.

  Несмотря на воду, все равно вздулся огромный волдырь.

  - Больно? - спросила Юлга в очереди в травму.

  Атан поднял черные жучиные глаза. Он побледнел, и сейчас как никогда был похож на сестру. Только красные пятнышки, оставленные разлетевшимися каплями масла, портили идеальное бесстрастное лицо, неуместные, как веснушки.

  Жаннэй, кстати, осталась дома. Остальные должны были вернуться из школы, да и не то чтобы травма брата ее как-то сильно беспокоила, Юлга перепугалась куда сильнее.